Текст книги "Охота за мультифритом. Книга 2"

Автор книги: Михаил Исхизов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)

– Спроси у богов, – приказал он жрецу, – будет ли нам сопутствовать успех в этом добром деле?

Касселиор снова стал общаться с богами. На этот раз он оказался в более сложном положении. Ответ должен был удовлетворить вождя. Зачем племени нужен жрец, который не может договориться с богами? Но ответ должен быть и таким, чтобы можно было оправдаться в случае неудачи.

Жрец довольно долго выслушивал мнение богов, и, наконец, доложил:

– Боги утверждают, что если мы применим эльфийскую мудрость, встретим отряд Клинкта в нужном месте, и в нужное время, то шкатулка с волшебным кристаллом окажется в руках эльфов.

Боги всегда отличались в своих пророчествах не только высокой мудростью, но и осторожностью. И, все же, они поддержали Бренадона и обещали ему успех. При этом боги довольно прозрачно намекали, что если вождь проявит недостаточную хитрость, неправильно выберет время или место нападения на гномов, то он может и не получить шкатулку с Мультифритом. И боги полностью снимают с себя всякую ответственность. Касселиор тем более. Он просто передавал волю богов.

Бренадона такое пророчество устраивало. Как потомственный вождь он был уверен, что обладает достаточной мудростью и всеми другими свойственными вождям эльфов достоинствами. Главное сходилось: операция была задумана с эльфийской мудростью. Остались мелкие детали: заказать шкатулку, подобрать черные плащи, выбрать место для нападения и напасть в нужное время.

Теперь надо было, как это принято у эльфов, попросить у богов покровительства, помощи и обещать хорошую жертву. Бренадон, как и каждый здравомыслящий эльф, понимал, что "за спасибо", ни один эльфийский бог им покровительство оказывать не станет.

– Передай нашим могущественным богам, что мы преклоняемся перед их волей и посвятим им десятую часть оказавшихся у нас сокровищ, – велел он жрецу.

Касселиор задумался. Кристалл был дорогим. Очень дорогим. И покровительство богов, чтобы завладеть им, нужно было, как никогда. Мелочиться и рисковать не стоило. Богов надо было очень серьезно заинтересовать в конечном результате.

– Пятую часть, – подсказал вождю Касселиор. – У богов много забот. Они трудятся день и ночь. Пятая часть – это как раз то, чего они вполне заслуживают.

Бренадон не стал спорить.

– Девятую часть, – предложил он.

– Девятую! – от имени богов взмутился жрец. – Где же видано, чтобы боги на такое согласились. Им надо и за гномами присматривать, и за бандитами Бритого Мамонта, и за всеми другим, чтобы нас не опередили. Не исключено, что им придется оспорить с другими богами. Меньше чем за шестую часть они не возьмутся.

– Ладно, восьмую часть, – согласился Бренадон. – Восьмая часть – это очень много. Боги, от других эльфов, и за год столько не получат.

– Седьмую и не будем спорить, – от имени богов, жрец тоже сделал шаг навстречу.

– Хорошо. Это будет справедливо, – отступил Бренадон. – Передай – мы жертвуем богам седьмую часть. Надеемся на полную гарантию.

Жрец немедленно передал богам обещание вождя и те, естественно согласились: седьмая часть от цены Мультифрита была сумма колоссальной и вполне устроила эльфийский богов, богатыми дарами не избалованных.

– Передал, – доложил Касселиор.

– Как насчет гарантии? – поинтересовался вождь.

– Насчет гарантии они ничего не сказали, – Касселиор пожал плечами. – Они повторили предсказание: "Примените эльфийскую мудрость. Встретьте гномов в нужном месте, и в нужное время. И Мультифрит будут ваш".

Утором Хорандо выстроил свой отряд на пустыре: чтобы никто посторонний их не видел, никто не слышал.

Эльфы были вооружены дубинками, одеты в черные плащи с капюшонами и поразительно походили на разбойников Бритого Мамонта. Они подшучивали друг над другом, с недоумением смотрели на Хорандо, ожидали, что тот, наконец, объяснит, зачем их вытащили из уютных кабинетов, зачем собрали здесь, к чему эти дубинки и некрасивые черные плащи?

Хорандо прошелся вдоль строя и остался доволен. Все эльфы были рослыми и крепкими. Пришло время объяснить, что они должны сделать.

– Вождь выбрал вас, как самых сильных и смелых, – для начала Хорандо решил похвалить. – Он доверяет каждому из вас, дает вам возможность отличиться, показать свою силу и доказать свою преданность.

Сказал и почувствовал, что похвала его не подействовала, а, наоборот, вызвала настороженность. Им, явно, не хотелось прямо сейчас, рано утором, отличаться, показывать свою силу и доказывать свою преданность.

– Чего насупились?! – сменил тон Хорандо. – Засиделись в своих кабинетах! Мы же эльфы! Чего нам сидеть в четырех стенах?! Бумажки перебирать, отчеты писать. Вспомните про изумрудную листву нашего Прохладного леса! Про ласковое журчание ручьев, про утреннюю росу на траве! Вспомните про свои меткие стрелы! А мы в канцелярии сидим, отчеты пишем. Надо же нам, иногда, вспомнить про свою гордость и глотнуть свежего воздуха!

Это, кажется, подействовало. В городе эльфы чувствовали себя неплохо. И все-таки каждый вспоминал и Прохладный лес, и журчание ручьев. А во сне, не раз выпускал меткую стрелу, и радовался удачной охоте. Хорандо напомнил, что они вообще-то вовсе не чиновники, а Гордые Умные и Бесстрашные эльфы. И это было приятно.

– Да я весь свой годовой отчет променяю на пару хороших драк! – Хорандо рассмеялся, и некоторые поддержали его.

– Давай, Хорандо, выкладывай, чего ты нас собрал? – попросил Ледогор. Хорандо знал: этот от хорошей драки никогда не откажется.

– Ничего особенного. Отдохнуть от писанины. По городу пройтись, свежим воздухом подышать. Ну, и плечи разомнем, подеремся немного.

– С кем драться будем, – спросил Ледогор, как уже о решенном деле.

– Я разве не сказал? – Хорандо сделал вид, будто только сейчас вспомнил. – Сегодня деремся с гномами, – сказал он таким тоном, как будто у него составлено расписание драк, по крайней мере, на ближайший месяц. – Клинкты понесут шкатулку, вот такую, – он взял с земли небольшую шкатулку и поднял ее так, чтобы все хорошо увидели. – Надо у них шкатулку отобрать, а взамен, чтобы гномов не обижать, вот эту им оставить. Только и всего. Но драка будет хорошей, можете не сомневаться. А если кому-то не хватит, поищем еще кого-нибудь, – пошутил он.

– Где гномов отлавливать станем? – спросил Маликон. Этот тоже не любил сидеть за столом. Его неплохо знали в тавернах.

– Все продумано, – заверил его и всех остальных Хорандо. – Наш вождь, Бренадон, и время определил и место, и все остальное. А Касселиор с богами переговорил. Боги обещали присмотреть. Боги с нами.

– В шкатулке у гномов Мультифрит? – спросил Клодин.

– Ну, все всё знают... – Хорандо, как бы в растерянности развел руками. – Ничего от вас не скроешь.

В строю опять рассмеялись. О том, что Клинкты понесут Мультифрит в Свяшенную Обитель, в городе знали еще вчера. И канцелярию эта новость не миновала.

– Ладно, пошутили и все, – решил закончит разговор Хорандо. – Вопросы есть?

– Плащи бы эти скинуть, – попросил высокий и тощий Плендор по прозвищу Хвощ, на котором черный плащ болтался как на жерди. – Некрасивые. Дешевка. В таком ходить по городу неприлично. Засмеют.

Дружный ропот подтвердил, что с Хвощем согласны и остальные.

Хорандо глянул на свой плащ. Тот был, действительно, некрасивыми, из какого-то грубого, дешевого материала. Утонченным эльфам ходить в такой одежде не пристало. Но Бренадон велел.

– Дело у нас тайное, – объяснил Хорандо. – Нас в этих плащах на разбойников Бритого Мамонта примут. Поняли? А если поняли, вперед!

Небольшой двор, окруженный высоким забором, вплотную примыкал к резиденции городского управления. Войти в него можно было только через узкую дверь из самого здания, или из высоких, достигавших уровня самого забора, ворот. Сейчас здесь находились десятка полтора эльфов. Одеты все они были весьма тщательно. Какой эльф позволит себе небрежно одеться? Как это принято у чиновников, в служебное время, эти был одеты в зеленые рубашки, красные брюки в обтяжку, голубые жилеты и желтые камзолы, застегнутые только на две средние пуговицы. На ногах у всех были мягкие сапожки, цвета опавших листьев, на шее – красные бабочки галстуков, на голове у каждого желтая шляпа с узкими полями. Непривычным было то, что на поясе у каждого висела боевая дубинка, на левом плече красовался колчан со стрелами, за правым – боевой лук в чехле. Кто-то играл в кости, кто-то прохаживался, кто-то просто стоял, ждал. И все прикидывали: зачем их собрали? Оторвали о работы – это неплохо. Сидеть за конторским столом не такое уж удовольствие. Но зачем вооружили? Ожидали Алеброна, который все знал. И, тем временем, сами пытались догадаться.

– На охоту, – уверял Эрагон. – Слейг решил поохотиться, и мы станем убивать для него кабанов. А потом будем рассказывать ему, как ловко он этих кабанов убил.

– Вряд ли, – не согласился Велидор. – Нашего бургомистра на охоту не вытащишь. На площади имени Халабудра Неудержимого сооружают новые торговые ряды. Слейг собрался посмотреть, как там идут дела. А мы станем его охранять.

– Тухлыми яйцами забросают. Нашего бургомистра всегда тухлыми яйцами забрасывают, – забеспокоился Логобод. – Надо переодеться. Я только что новый камзол купил.

– Хороший камзол, – посочувствовал ему Эрагон. – Если по этому камзолу два-три тухлых яйца вмажут, все! Придется выбрасывать.

– Не поедет он никуда, – сказал Селиран. – У Слейга камзол получше твоего, золотом шит. Думаешь, ему тухлые яйца нравятся? Я слышал, что решили у дверей стражу поставить. Нас, наверно, в эту стражу и выделили.

– А что, стража это неплохо, я бы пошел, – Логоборд, кажется, забыл о своем камзоле. – Надоело мне штаны протирать за столом.

Вышел Алеброн. Одет он был, как и все. И колчан за плечом, и лук за другим. Все повернулись к нему. Засыпали вопросами.

– Зачем нас собрали?

– Правда, что на охоту пойдем?

– Воевать с кем-нибудь будем?

– У меня срочные дела, Алеброн. Нельзя ли побыстрей?

– Сейчас все расскажу. – Алеброн как всегда был спокоен, и как всегда улыбался. – На охоту не пойдем, воевать ни с кем не будем, а все срочные дела подождут. Мы пойдем гулять по городу.

– Шутишь? – спросил Эроган.

– Нет, не шучу. Мы же дети лесов! Свободные эльфы. Нам ли целыми днями сидеть за столами и писать отчеты? Мы любим солнце, мы любим ветер!

Рабочий день начинается, а они пойдет гулять по городу. Это было интересно.

– Почему бы и нет? – ответил на всеобщий невысказанный вопрос Алеброн. – Пятнадцать эльфов, все молодые, красивые, почему бы ни прогуляться? Девицами полюбоваться, и они пусть нами полюбуются.

– Алеброн, – не выдержал Логобод. – Хватит. Расскажи в чем дело? Зачем собрали? Почему с оружием?

– А я не шучу, – Алеброн убрал улыбку, но глаза у него по-прежнему были веселыми. – Мы, и верно, пройдемся по городу. Слушайте меня внимательно. Сегодня гномы из клана Клинкта, понесут кристалл Мультифрита в Святую Обитель. Кто-то непременно попытается отобрать у них кристалл: бандиты, крагозеевцы, воры... Охотники найдутся. Очень хорошая добыча. Мы станем охранять гномов.

– Это теперь называется "прогуляться по городу", – Эроган был недоволен. – У Клинкта клан большой. Пусть он сам с грабителями управляется.

– Нет, Эроган, так нельзя, – возразил Алеброн. – Тем более, драться нам не придется.

– Почему не придется? – спросил Велидор, которому, как раз и хотелось с кем-нибудь подраться.

– Потому, что мы отряд Клинкта не найдем. У нас, в городе столько кривых улиц... Где-то совсем рядом будем, но не найдем.

– А если найдем? – спросил простодушный Селерон.

– Уверяю тебя, дорогой Селерон, не найдем. Я сам поведу отряд. А улицы и переулки нашего города, я плохо знаю. Поняли?

– Поняли, – ответил за всех Логобод.– Но зачем все это?

– Хороший вопрос, – подхватил Алеброн. – Отвечаю. Все в городе должны знать, что эльфы, служащие в канцелярии Слейга, хотят помочь Клинкту доставить Мультифрит в Святую Обитель. Поэтому идем. И пусть все услышат наш боевой клич. У тебя Эроган, громкий голос. Попробуй!

– За Прохладный лес и Высокую Радугу! – Эроган постарался. Получилось достаточно громко.

– Хорошо, – похвалил его Алеброн. – И еще непременно надо: "Поможем Клинкту!"

– Поможем Клинкту! – взвыл Эроган и все расхохотались.

– Хорошо! – опять похвалил Алеброн. – Теперь все вместе и погромче. На счет три. Раз, два, три!

– За Прохладный лес и Высокую Радугу! Поможем Клинкту! – дружно прокричали эльфы.

– Очень хорошо! – оценил Алеброн. – Теперь можно идти на помощь Клинкту.

Крагозей нервничал. Он ходил по комнате, из угла в угол, и что-то непрерывно бормотал. То ли повторял заклинания, приносящие удачу, то ли сочинял очередную пламенную речь. Вполне возможно, что он занимался сейчас и тем и другим. Как всякая выдающаяся личность Крагозей мог одновременно совершать сразу несколько дел. Два, а, при необходимости, даже, три или четыре.

Умняга Тугодум, неподвижно сидел на заморской циновке из красной соломки в позе спокойствия: поджав под себя волосатые ноги и скрестив, на широкой груди, столь же волосатые руки, с толстыми сильными пальцами. Голова Умняги была крупной и лысой. Уши тоже были крупными, и нос крупный. А борода такой плотности и дремучести, что обычный густой гребень ее и не брал. Умняга Тугодум выглядел именно так, как должен выглядеть выдающейся мыслитель и теоретик. И, как всякий выдающийся мыслитель, он был личностью разносторонней: правозащитником, философом, политологом, а также крупнейшим теоретиком всех движений за свободу и всеобщее равенство.

Как и положено, при позе спокойствия, большая лысая голова Умняги была опущена, а глаза закрыты. Казалось, он подремывал.

– Умняга, как ты можешь спать в момент, когда решается судьба нашего движения!? – окликнул его Крагозей.

Умняга медленно приподнял голову и открыл левый глаз. Философ посмотрел на Крагозея, но ничего не ответил.

– Они добудут кристалл! Мы продадим его и получим тысячи золотых монет, на нужды нашего движения...

– В Геликсе его никто не купит, – прервал вождя Умняга.

Когда они оставались вдвоем, Умняга нередко подчеркивал, что именно он является мозгом движения. И все стратегические планы, глубокие умозаключения а, главное, научные предвидения в области развития исторического процесса борьбы за равенство – есть прерогатива его, Умняги Тугодума.

– Мы продадим кристалл пиратам на Харахорийские острова. За полцены.

Умняга недовольно поморщился. Вождь заметил это.

– И не спорь со мной! Ты теоретик и стратег. А я практик и тактик. Когда дело касается практических действий и тактики, спорить со мной не надо! Да, мы продадим кристалл за полцены. Но, когда мы придем к власти, то немедленно выкупим Мультифрит и сделаем его достоянием народа. А сейчас – за полцены. Торговаться не станем. Даже за четверть цены. Этого нам хватит, чтобы привлечь на свою сторону широкие массы трудящихся. Через месяц, или два, мы выведем народ на улицы и площади Геликса, захватим мэрию, разгромим все городские учреждения, разрушим старые памятники и изгоним погрязших в коррупции сатрапов. Затем проведем выборы и придем к власти демократическим путем. Мы установим в городе равноправие, и все станут свободными. Все! Всего через два месяца сбудется вековая мечта всех жителей города: от гнома, до тролля!

Философ открыл второй глаз.

– Время не имеет значения, – сообщил Умняга. – Время есть категория относительная. По незыблемым законам истории, общество развивается от низшей фазы, к высшей. Существующий строй обречен, и он падет. А когда это произойдет – не суть важно.

– Как это – не важно!? – возмутился Крагозей. – Я не могу больше жить в этом городе, которым управляют тиран и его сатрапы.

– Твои личные желания не имеют существенного значения, – сообщил Умняга. – Важен сам непрерывно протекающий исторический процесс. Он развивается от малого к большому, от простого к сложному, и от частного к общему.

– Не отрицай роль личности! – Крагозей сердито посмотрел на Умнягу. – Когда появляется личность, она сокрушает все преграды. А я, и есть – личность, которую вознесла волна народного гнева. Я пришел, чтобы сокрушить несправедливость и даровать народу счастье.

– Конечно, личность, становится катализатором исторического процесса, – согласился Умняга. – Но, главное – созревшие противоречия. Именно они должны стать причино-следственой связью. Именно они раскачивают тяжелый маховик истории.

Умняга Тугодум, как и всякий политолог-теоретик, был очень умным и, вполне возможно, понимал все то, о чем он говорил. Крагозей же был далек от теории. Он был борцом-практиком, и не совсем четко представлял, какое значение имеет принцип развития от частного к общему. И не особенно разбирался в причино-следственых связях. Зато Крагозей был уверен, что именно ему суждено установить в Геликсе новые порядки. Ему хотелось это сделать немедленно.

– Как раз, сейчас наступило время перемен, – Крагозей продолжал шагать из угла в угол, энергии его можно было позавидовать. – Слейг и его чиновники-эльфы, погрязли в коррупции, лишились авторитета и уже не могут управлять городом. А народ устал, и не желает больше мириться с тем, что им управляет продажная клика диктаторов, сатрапов и тиранов. Я слышу тяжелые шаги истории. Умняга, прислушайся, история стучится в нашу дверь!

Шагов истории Умняга не услышал, и стука тоже. Их заменил противный и громкий скрип несмазанных петель. Дверь открылась, и в комнату проскользнул гном, одетый во все серое.

– Сколько раз я говорил, что надо смазать петли этой проклятой двери! – взвился Крагозей. – Я не переношу этот ужасный скрип. Он отвлекает меня от важных мыслей и судьбоносных решений. Почему мои указания не выполняют!?

Умняга Тугодум не шелохнулся и не ответил. С его, Умняги Тугодума, философской точки зрения, скрип одной, отдельно взятой, двери был настолько мелким явлением в историческом процессе борьбы за равноправие, что его можно было не принимать во внимание.

Вошедший гном тоже молчал. На первый взгляд, он не относился к сторонникам Крагозея, которые красовались в красных рубашках с белыми пуговицами и высоких зашнурованных башмаках. Башмаки на нем были обычные, рубашка серая. И куртка тоже серая. Все это делало его неприметным. А высоко поднятый воротник куртки и серая шапочка, с длинным козырьком, скрывали лицо. Выглядел он обычным гномом-трудягой, каких в Геликсе сотни и сотни.

И все-таки это был не рядовой гном, а личный доверенный шпион Крагозея. Один из самых доверенный и самых удачливых. Никто, даже персоны приближенные к вождю, не должны были видеть лицо этого шпиона. Они и не старались его увидеть. Все и так знали – это Хэмми Маленький. Несмотря на свою кличку, Хэмми вовсе не был маленьким. Ласковое имечко "Маленький" ему прилепили, родители, когда он был еще младенцем. Со временем Хэмми вырос, стал довольно большим, а кличка "Маленький" осталось.

Хэмми оглядел комнату, убедился, что кроме Крагозея и Умняги здесь никого нет, и опустил воротник.

– Вождь, – обратился он к Крагозею. – Я следил за отрядом Клинкта Большая чаша.

– Молодец! – похвалил его вождь. – Докладывай.

Хэмми, как тайному секретному агенту, по инструкции, разработанной лично Крагозеем, было положено передавать свои донесения только самому вождю. Умняга Тугодум делал вид, что ничего не слышит.

– В Вонючем переулке, – доложил шпион (Хэмми называл "Благоуханный переулок" именно так, как его следовало называть), – на отряд Клинкта Большая чаша напали разбойники Бритого Мамонта.

– Почему?! – Крагозей сжал губы в ниточку и вытаращил глаза. – Как он посмел!? – Крагозей ударил кулаком по столу. – На Клинкта должны напасть боевики Бодигара.

– Наш отряд ожидает Клинкта в Малом Гончарном переулке. До него Клинкт доберется еще не скоро.

– Бодигар не должен допустить, чтобы кто-то опередил его, – продолжал возмущаться Крагозей. – Передай мой приказ. Действовать быстро и энергично. Историческая необходимость... – Крагозей посмотрел на Умнягу. Тот утвердительно кивнул, подтверждая, что вождь правильно трактует этот вопрос теории. – Историческая необходимость, – повысил голос Крагозей, – требует, чтобы кристаллом завладели мы! Никого впереди себя не пропускать! Не хочу знать ни о каком Бритом Мамонте. Маятник истории уже раскачивается! Я не позволю какому-то Бритому Мамонту вставлять палки в колесницу прогресса!

– Но разбойники Бритого Мамонта уже напали, – повторил свое сообщение Хэмми. И добавил: – у них была точно такая же шкатулка, как та, что нес Логго, – он посмотрел на Умнягу Тугодума, шмыгнул носом и замолчал.

– Ему можно знать все, продолжай, – приказал Крагозей. – Чем это нападение закончилось?

Шпион еще раз посмотрел на Умнягу, пожал плечами и продолжил:

– Завязалась беспорядочная драка. Разбойники Бритого Мамонта сумели схватить шкатулку, которую Логго поставил на землю, когда отбивался от них, и подсунули на ее место свою. После этого разбойники удрали.

– Как они посмели! – Крагозей поднял руки над головой и гневно потряс кулаками. – Я не потерплю такого самоуправства! Я уничтожу Бритого Мамонта! И всех остальных Мамонтов тоже! Никто не должен вставлять палки в колеса исторического процесса!

– Ты собирался заключить соглашение с Хитрым Гвоздем, – напомнил Умняга, – а он правая рука Бритого Мамонта.

– Собирался! И заключу! – Крагозей поймал осуждающий взгляд Умняги и поспешно добавил: – Но временное. Только временное соглашение, – твердо и решительно заявил Крагозей. – Они нам не союзники. Они временные попутчики. Их банды помогут нам уничтожить продажный режим Слейга. Победить тирана и его сатрапов. Завоевать власть. А власть народа не потерпит бандитов. Часть из них мы перевоспитаем, а остальных сметем железной метлой с дороги, ведущей к равноправию и всеобщему счастью.

– Теория признает такую возможность, – согласился Умняга.

Хэмми ждал указаний. Но Крагозей и Умняга углубились в вопросы использования в борьбе за равноправие попутчиков, союзников, временных союзников, врагов, врагов своих врагов, друзей своих врагов, а также врагов своих друзей. Выбор у них был богатый и разговор затягивался. О шпионе они забыли. А Хэмми их не слушал. Хэмми хотелось есть. Позавтракать он не успел, а сейчас время близилось к обеду, и желудок напоминал об этом. Надо было побыстрей закончить здесь и сбегать домой. Там у него были припасены коврига хлеба и большой кусок овечьего сыра.

– Может быть отозвать наших? – напомнил Хэмми о себе, и о возникших проблемах. Он считал, что теперь нет никакого смысла нападать на отряд Клинкта. Кристалла у гномов все равно уже нет.

– Замолчи и исчезни! – оборвал его вождь. – Ты мешаешь обсуждать важные вопросы теории и практики нашего движения.

Хэмми послушно повернулся и пошел к дверям.

– Куда?! – останови его окрик Крагозея.

– Домой, – сообщил Хэмми. – Я сегодня еще не завтракал.

– Не до завтраков сейчас! Погоди, ты доложил, что шкатулку гномов захватили разбойники Бритого Мамонта! – вспомнил вождь.

– Да, – подтвердил Хэмми. – Шкатулку нес Логго, а во время драки ее подменили разбойники Бритого Мамонта. И унесли.

– Не может такого быть, – опять взвился вождь.

Он не мог поверить сообщению Хэмми. Для этого у Крагозея были очень серьезные основания.

– Я видел это.

– А Клинкт и Логго? Они должны были заметить подмену.

– Не заметили, – доложил шпион.

– Почему ты так думаешь?

– Они открыли шкатулку, посмотрели, что там лежит, и остались довольны. По-моему, они даже улыбались.

– Ничего ты не понял, – Крагозей, как всегда, был абсолютно уверен, что он прав. – Раз Клинкт и Логго остались довольны, и даже улыбались, значит, никакой подмены шкатулки не было, и не могло быть. Понял?!

– Подменили, – позволил себе не согласиться с вождем шпион. – Я видел, как разбойники подменили шкатулку.

– Разбойники слишком глупы, чтобы задумать такую хитрость.

– Я видел... – пытался отстоять свое мнение Хэмми.

– Клинкт и Логго открыли шкатулку, посмотрели что в ней лежит и остались довольны. Это ты видел!? – напомнил Крагозей.

– Да, – подтвердил шпион. – Видел.

– Ты считаешь Клинкта и Логго идиотами? – продолжал допытываться Крагозей.

– Нет, они умные гномы. Особенно Клинкт Большая чаша.

– Ты опроверг сам себя, – Крагозей помахал указательным пальцем перед носом шпиона. – В твоих рассуждениях отсутствует логика. Клинкт не был бы доволен, если бы шкатулку с кристаллом подменили. И вообще, это мы придумали, что шкатулку надо подменить. Я сам придумал! Понимаешь, я сам! А ты твердишь о каких-то тупых разбойниках, о каком-то тупом Бритом Мамонте. Разбойники не могли додуматься до такого простого, в своей гениальности, тактического хода. В этом великая разница между гоблинами и людьми, с одной стороны, и нами, гномами – с другой. Разница между мной и всякими Бритыми Мамонтами. Понял?!

Хэмми Маленький был уверен, что разбойники подменили шкатулку. Но доказывать это не имело никакого смысла. Крагозей был вождем, а Хэмми простым шпионом. Он хорошо знал, и не раз убеждался, что если Крагозей что-то решил, то спорить с ним бесполезно.

– Понял, – неохотно согласился Хэмми.

– А ты, своими неверными сведениями, чуть не ввел нас в заблуждение, чуть не нарушил стройную систему нашей тактики. Надо еще разобраться, совершил ты это по недомыслию, или, пытаешься реализовать чьи-то другие интересы, – Крагозей свел брови и уставился немигающими глазами на Хэмми. – Смотри мне в глаза. Прямо в глаза!

Хэмми выполнил приказ Крагозея. Они долго стояли, глядя в глаза друг другу. Трудно сказать, о чем думал в эти минуты Крагозей, ибо мысли вождей народных масс непредсказуемы. А Хэмми думал о том, что напрасно он пошел в шпионы. Все время на работе. Поесть некогда, и поспать некогда, и отдохнуть некогда. И, главное, тебе еще и не верят, именно тогда, кода ты говоришь чистую правду, без всякой выдумки.

Пронизав пристальным взглядом Хэмми, Крагозей так и не пришел к мнению: можно верить Маленькому, или нельзя? Верно служит шпион делу борьбы за равноправие, или продался врагам народа? Но сейчас не было времени разбираться в этом.

– Верю, что ты еще не успел продаться нашим врагам, и мы пока не станем тебя уничтожать, – пошутил Крагозей. – Служи по-прежнему и ничего не бойся. Передай Бодигару мой приказ: срочно напасть на отряд Клинкта, подменить шкатулку и немедленно доставить ее сюда. После того, как сообщишь мой приказ Бодигару, отправляйся на базар. Послушай, что говорит народ. Народ все знает.

– Правильное решение, – поддержал вождя Умняга Тугодум. – В ворохах отрубей разговоров таится рациональное зерно познания. Наша задача – выделить его и вырастить из малого зерна древо истины.

– Понял?! – Крагозей одарил Хэмми благосклонным взглядом. – Запоминай все. Потом доложишь. И не мудрствуй. Твое дело рассказать, а рациональное зерно мы выделим сами. Ха! Какие-то Бритые Мамонты подменили шкатулку! Надо же такое придумать!

Хэмми Маленький поклонился вождю, поднял высокий воротник и отправился выполнять задание. Что он в это время думал о вожде, никто не зал, и никогда не узнает. И хорошо, что не узнают. Если бы узнали, то у Хэмми Маленького непременно случились бы неприятности.

Когда Хэмми открывал дверь, петли снова пронзительно завизжали, потом повторили все, на что были способны, когда шпион закрывал дверь. И это опять ввергло вождя в гнев.

– Что происходит?! – закричал он. – Мои указания не выполняются! Дверные петли никто не смазывает, шпионы ничего не соображают и докладывают какую-то ерунду, боевики Бодигара бездействует, никто не понимает, что пришло время брать власть в свои руки! Я этого так не оставлю!

Хитрому Гвоздю очень хотелось ткнуть кулаком в тупое, лоснящееся от жира и пота лицо Маррафа. Для этого у Хитрого Гвоздя было немало причин. Первая и главная: Гвоздь знал, что Марраф не просто старается все время ошиваться рядом, но следит за ним и обо всем, что делает Гвоздь, стучит Бритому Мамонту. Только за это следовало врезать кулаком в противную морду. И не один раз. И не только в морду. Вторая причина, тоже достаточно веская для Хитрого Гвоздя: он не любил тупых и жирных. А Марраф был самым тупым и самым жирным из разбойников вольного города Геликса. И третья, самая важная сейчас причина: шкатулка, которую Марраф принес, оказалась пустышкой. Не совсем пустышкой, конечно. В ней лежал красный камень. Но это был не Мультифрит, а обычный кусок красного гранита, который стоил не больше, чем обычный кусок гранита.

Марраф не догадывался, что Хитрому Гвоздю хотелось врезать ему по морде. А, может быть, и догадывался, но вида не подавал. Он смотрел на Гвоздя белыми, как у снулой рыбы, глазами и, не переставая, жевал какую-то дрянь. Оба подбородка его все время двигались, а жирные щеки шевелились.

"Чтоб он подавился своей жратвой... – размечтался Хитрый Гвоздь. – Подавился и испустил дух. Прямо здесь и сейчас. И чтобы я больше никогда не видел эту жирную свинью".

Но Марраф по-прежнему усердно жевал свою гадость, и испускать дух не собирался. Более того, вид у него был довольный. Этот недоумок не понимал, что провалил важное дело. Гвоздь вполне мог сейчас начистить Маррафу харю, и был бы прав. Даже должен был это сделать. Но не стал. Противно было дотрагиваться руками до жирной и мокрой от пота морды.

– Что ты мне принес?! – с тоской спросил Гвоздь.

– Га-а! – встрепенулся тупой кусок жира и перестал жевать. – Шкатулку с дорогим камнем! – доложил он. – Кучу золотых монет стоит. Шаррам! Мы кинули гномов, как слепых щенят. Мы им подсунули свою шкатулку, в которой лежала простоя каменюка, а их шкатулку уперли. Сделали все так, как ты велел. Я их наколол! Гы-ым, гы-ым, гы-ым, – Марраф так смеялся, хотя это совершенно не было похоже на смех. – Знаешь, Гвоздь, все гномы, машшаррам, слабаки, образины и придурки! – сообщив эти ценные сведения, Марраф снова принялся жевать.

"Я напрасно обидел свинью, – решил Гвоздь. – Свинья доброе и умное животное. Он корова. Только корова может все время жевать. Толстая, жирная и тупая безрогая корова, которую по чьему-то недосмотру вовремя не прирезали".

– А другой шкатулки у гномов не было? Может, они несли две шкатулки? – попытался уточнить Гвоздь. С таким же успехом он мог бы ожидать внятного ответа от настоящей коровы.

– Не-е... хрум-хрум. Другую я не видел, хрум-хрум. Эту Логго нес... хрум-хрум. Мы его и кинули... хрум-хрум-хрум, – на этот раз Марраф отвечал, не переставая жевать. У него это получалось без особого труда. – Я такой... хрум-хрум. Всех разгоню, машшарраф, а без добычи не вернусь... хрум-хрум-хрум...

Никакого смысла продолжать разговор с Маррафом не было. Все что он мог, Марраф уже сказал. Результат его подвига, его добыча лежала на столе: красивая деревянная шкатулка а в ней кусок красного камня, который даже полный идиот не смог бы принять за Мультифрит.