Текст книги "Охота за мультифритом. Книга 2"

Автор книги: Михаил Исхизов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)

– Сейчас, – парнишка метнулся в дом, тут же возвратился со щеткой, быстро почистил Мичиграну брюки и плащ. А что там чистить? К мантии волшебника ни пыль, ни грязь не пристают. Выполнив нехитрую работу, Клайд снова умчался. Вернулся с кувшином и двумя глиняными кружками. Поставил их на стол, что находился возле забора. И застыл, ожидая дальнейших указаний.

– Все, – кивнул ему Гвоздь. – Можешь идти. Но будь где-нибудь недалеко.

Клайд отошел к дому и уселся на крыльцо, готовый явиться по первому зову.

Хитрый Гвоздь, совсем, как недавно, отец Хоанг, по-доброму подхватил Мичиграна под локоток, подвел его к столу и жестом пригласил садиться.

– Давай, по кружечке, – предложил Гвоздь. – Поговорить надо. За пивом и поговорим. Знаешь, кто-то из древних мудрецов сказал: "Истина в пиве!" Здорово выдал, правда! Давай, – и он поднял кружку. – За истину!

По поводу того, что истина в пиве, Мичигран спорить не стал. Возможно, так они и есть. Но в пиве, которым угощал разбойник, истины не было. Ни единой капли. В этом Мичигран убедился, сделав первый глоток. После второго глотка, он решил, что более мерзкого пойла ему пить не приходилось. Сделав третий глоток, маг поставил кружку и с оторопью посмотрел на Гвоздя, который пил, как ни в чем не бывало.

– Где вы это берете? – спросил маг.

– А что? – оторвался от кружки Гвоздь.

– Г-м-м, – Мичигран хотел сказать, что такие помои пить нельзя, ни в коем случае, но поопасался обидеть хозяина. – Особенное какое-то пиво.

– Да что ты, маг, обычное пиво, – не понял его разбойник. – Мы всегда такое пьем.

Оказалось, что Гвоздь в пиве совершенно не разбирается.

Возможно, он и его соратники с детства привыкли пить это пойло и о настоящем пиве не имеют никакого представления, – решил Мичигран. – Рассказывать разбойнику, каким должно быть настоящее пиво, не имело смысла. А посох следовало заполучить, и как можно быстрей. Да и шляпу. Шляпа была старой, с отвисшими полями. Мичигран носил ее наверно добрую дюжину лет, привык к ней, как к доброму старому товарищу, и не имел никакого желания оставлять ее разбойникам. Но главное – посох. В этом змеином логове, где пасутся тупые гоблины, хищные Зубастики, и Хитрые Гвозди, Мичигран без посоха, чувствовал себя неуверенно.

– Да, конечно, – несколько невпопад согласился маг. – Обычное пиво. Кстати, а где моя шляпа? – как будто неожиданно вспомнил он. – И посох? Твои разбойнички случайно не потеряли их?

– Никому ничего поручить нельзя, – опять рассердился Гвоздь. – Клайд, посох и шляпу Великому магу Мичиграну! – приказал он.

Посох, оказывается, валялся без присмотра на телеге, которая привезла Мичиграна. Там же нашлась и шляпа. Клайд мигом доставил их магу.

Мичиган надел шляпу, принял посох и погладил полированную поверхность. С посохом в руках он почувствовал себя гораздо уверенней.

– Я Маррафу говорил, чтобы он тебя вежливо пригласил, – попытался оправдаться Гвоздь. – Но он уж такой, как есть, что с ним поделаешь. Сам видел, с кем работать приходится. Думаешь, все эти Зубастики, Оторви Ухо и Клюки Кривоногие мне самому нравятся?

Мичигран пожал плечами, давая этим понять, что не собирается обсуждать, кто Гвоздю нравится, а кто не нравится.

– Не нравятся они мне, – заявил Гвоздь. – А с кем прикажешь работать? Умные, и порядочные, в разбойники не идут.

Мичигран опять красноречиво пожал плечами.

– Ты ведь в разбойники не пойдешь?

– Не пойду, – подтвердил Мичигран.

– То-то и оно, – Гвоздь даже вздохнул, показывая, как он сожалеет, что Мичигран не хочет идти в разбойники. – Приходится работать с теми, кто есть. Но мы все о пустяках. Тебе ведь интересно, о чем я с тобой поговорить хотел?

– Интересно, – подтвердил Мичигран.

– Хочу с тобой посоветоваться в отношении Мультифрита, – Гвоздь прищурился. Глаза его сейчас не были добрыми, они предупреждали, что Мичиграну следует говорить про драгоценный кристалл, все, что он знает. И только правду. – Сейчас весь город только о Мультифрите и рассуждает. Но в глаза этот кристалл никто не видел. А ты, говорят, его в руках держал. Правда это?

Мичигран, наконец, понял, почему за ним стали охотиться разбойники Бритого Мамонта, зачем отловили и привезли сюда.

"Они решили, что смогут через меня выйти на похитителя Мультифрита, – подумал маг. – Что-то у некоторых мозги не в ту сторону повело. Сначала отец Хоанг, теперь Хитрый Гвоздь. Этот, наверняка, тоже станет уговаривать, чтобы я нашел Мультифрит. У меня что, забот других нет?!"

– Правда, – подтвердил маг. Все в городе знали, что он был в отряде рыцаря Каланта, когда тот владел Мультифритом.

– Расскажи, что это за кристалл, как он выглядит и в чем его сила, – попросил Гвоздь.

Не было никаких секретов в том, что Мичигран знал о Мультифрите. Да и знал он немногое.

– Выглядит как небольшой красный камень, – стал рассказывать маг. – Форма ромба, верхний и нижний концы острые. Дотронешься до него рукой и кристалл начинает светиться: как будто волны мягкого розового света от него исходят. А сила в нем какая-то совершенно необыкновенная. Этим кристаллом все, что угодно пробить можно: хоть каменную стену, хоть шкуру дракона. И еще – раны лечит. Положишь кристалл на рану и она тут же заживает. Я этим Мультифритом вождю варваров Бахарраку, сломанную ногу вылечил, а нашему провидцу Бурксту – рану на голове. Наверно у него еще какие-то свойства есть. Волшебный кристалл все-таки.

– Какие? – заинтересовался Гвоздь.

– Не знаю, – с сожалением сообщил Мичигран. – Времени у меня не было, чтобы разобраться. Мы тогда почти каждый день с варварами сражались. Да и не только с ними. Не до Мультифрита было. Но сила в нем есть, и немалая.

– Откуда он взялся этот Мультифрит?

– Толком этого никто не знает, – Мичигран подумал, что как раз сейчас и следовало приложиться к кружке с пивом, посмотрел на кувшин, но вспомнил, какое пойло там плещется, и внутренне содрогнулся. – Монах Буркст, из гномов, рассказывал, что в древние времена какой-то его предок отвоевал Мультифрит у хаврюг. Да... А сейчас, значит, пропал... Ты, случайно не знаешь, куда он девался? – решил прощупать разбойника Мичигран.

"Ну, маг, – восхитился Гвоздь. – Я его притащил сюда, чтобы выведать, куда кристалл девался, а он, первым делом, об этом у меня допытаться хочет".

– Представления не имею. Кое-какие мысли, конечно, есть, – признался Гвоздь. – Но очень все расплывчато.

Мичигран поверил. Если бы Гвоздь знал, где находится Мультифрит, то затаскивать сюда мага и считать ему ребра не имело бы смысла.

– Я, как раз, тебя хотел спросить, – прищурился Гвоздь, – не знаешь ли ты, куда мог деваться волшебный кристалл?

– Представления не имею, – теми же словами, что и Гвоздь, ответил Мичигран. – И никаких мыслей. Да и откуда мне знать?

Гвоздь ни одному слову мага не поверил. Но тоже кивнул, как бы согласился.

– Неужели узнать не можешь? – все-таки спросил он. – Ты же волшебник.

– Нет, – Мичигран покачал головой. – Волшебство на волшебство не действует. А если подействует, то оба мы, и кристалл и я, можем потерять свои волшебные способности.

– Жаль, – Гвоздь вспомнил о кружке и приложился к ней. – Если бы его найти и продать в Султанаты, большой куш сорвать можно.

Мичигран посмотрел на холеное лицо Гвоздя, на его богатый халат, обшитый серебряными позументами, дорогие сапожки.

– Ага, – кивнул он. – Если продать кристалл, то и приодеться можно, и во вкусной еде себе не отказывать. Многое чего можно.

Гвоздь понял, ехидное замечание мага, но не обиделся.

– Я не для себя стараюсь, – сообщил он. – Богатство должно принадлежать народу.

– Ого! Ты в крагозеевскую партию вступил? – спросил Мичигран. – Как интересно. А красную рубашку тебе выдали? Или красные рубашки только боевикам дают?

– Все шутишь, – ухмыльнулся Гвоздь. – А я серьезно. Мы с Делягой это дело обговорили. Деляга, это тебе не Крагозей, он делом занимается.

– И что же Деляга предлагает?

– Предлагает на золото, что можно за Мультифрит получить, построить фабрики.

– А что на это скажут ваши разбойнички? – поинтересовался Мичигран. – Что Бритый Мамонт скажет?

– Чего это вы все: "Бритый Мамонт, Бритый Мамонт". Пугало из него делаете. Он обычный гоблин, как и все остальные. Только поумней других и пробивной. Не все время же ему разбоем заниматься. Бритый Мамонт тоже вложит свои капиталы в строительство фабрик и войдет в Совет Хозяев. А с большими капиталами, и бургомистром Геликса стать сумеет.

– Так уж и бургомистром, – не поверил Мичигран.

– Почему бы нет?! Тебе Слейг нравится?

– Нет, не нравится, – признался маг. – Слейг жадный дурак. От таких одни неприятности.

– Верно, – согласился Гвоздь. – А Бритый Мамонт воровать из казны не будет, и брать взятки не станет. Он порядок наведет. Всех эльфов обратно в их леса отправит и колючей проволокой эти леса обтянет, чтобы они не вылезали оттуда. И от гномов город очистит. Пусть в Неокс отправляются и там своими кузнями коптят. Нам, в Геликсе, чистый воздух нужен. Для троллей специальные лагеря построит, со всеми удобствами. Будут в каменоломнях трудиться. Бритый Мамонт это такая голова! Он все продумал. В Геликсе останутся только гоблины и люди. Понимаешь, дружба народов. У нас же родственные души, Мичигран. И одни цели. Гоблин и человек – братья!

– Интересно... – протянул маг, делая вид, что ему нравится порядок, который собирается навести в Геликсе Бритый Мамонт. – Очень интересно.

– Не то слово! – Гвоздь дружески похлопал его по плечу. – Я всегда считал, что ты наш человек. Как только Бритый Мамонт станет бургомистром, мы такое завернем! Сделаем всех счастливыми. А кто не захочет – сам понимаешь. Наши гоблины, кого надо, сразу подстригут.

– А если Бритого Мамонта бургомистром не выберут? – спросил маг. – Разбойник все-таки...

– Ну, Мичигран... – с удивлением и сожалением посмотрел на мага Гвоздь. – Ты, оказывается простых вещей не понимаешь. Бритый Мамонт не просто разбойник, а глава преступного мира. Это, считай, поважней, чем глава какой-нибудь гильдии. Если пару сундуков золотых монет раздать, кому надо, выберут его. Можешь не беспокоиться.

– Угу. Бритый Мамонт, значит, всенародно избирается бургомистром, а разбойники, станут на фабриках работать? – как можно простодушней спросил Мичигран.

– Ну... Работать они, конечно, не станут, – протянут Гвоздь. – Мы их в охрану фабрик назначим. Пусть присматривают, чтобы никто не воровал. Можешь быть уверен, Бритый Мамонт порядок наведет.

– Может быть, – спорить с Хитрым Гвоздем Мичигран не стал. Наоборот, энергично закивал, будто согласился, что самое разумное – передать Мультифрит, а потом и всю власть в Геликсе Бритому Мамонту. И так это все хорошо ему удалось, что Гвоздь, хоть он и Хитрый, поверил Мичиграну.

– Надо по быстрому найти Мультифрит, – перешел к делу Гвоздь. – Мы тут всех своих на уши поставили. И Деляга не дремлет. Вот и тебе задание. Постарайся узнать, какой гад наше народное достояние спер. Ты только узнай, а как его вернуть народу, это мы сами.

Мичигран прихрамывал на правую ногу, и ребра болели, и шишка на голове ныла. И настроение у него было, далеко не радужное. Препаршивейшее настроение было у мага. А желание только одно: завалиться в таверну, к Гонзару Кабану, и оттянуться там в полную меру. Взять пару кувшинов пива... А еще лучше – три. И устроить хорошую веселую свадьбу всем гоблинам, которые там окажутся. Пусть они потом сами разбираются, кто из банды Бритого Мамонта, а кто просто так пришел, но все равно – гоблин. А если сам не управится, то найдется кому помочь... Но, рано еще, – маг посмотрел на небо: солнце висело высоко, едва перевалив за полдень. – Таверна закрыта. Кабан сейчас рычит на доходяг-плотников, что поубивает их всех, если они к вечеру не сколотят столы и скамейки, разбитые при вчерашней драке. Нет смысла идти туда.

Так рассуждал Мичигран, хромая домой, после встречи с Хитрым Гвоздем. И еще, он думал о том, что в будущем тоже ничего хорошего ждать не приходится. Их пресветлость, отец Хоанг считает, что драгоценный кристалл должен принадлежать народу и храниться в Святой Обители... Конечно, в Святой Обители! Где же еще народ может держать свое сокровище? Хитрый Гвоздь тоже считает, что волшебный кристалл должен принадлежать народу и хочет, чтобы Мичигран нашел Мультифрит для Бритого Мамонта. Бритый Мамонт станет бургомистром и народ в Геликсе сразу станет жить богато и счастливо. Мичигран вспомнил историю, которую рассказал ему демон У-Рук, по кличке Франт, об ученике башмачника, которому демоны обещали гарантированное счастье. А когда надо было выполнить обещанное, ни один умник, ни один идиот, не сумел сообразить – что же это такое.

Мичигран не смог ответить твердым "Нет!" Координатору. Может быть, потому, что отец Хоанг хороший человек, почти святой, и похож на драконоборца Фестония. А Хитрому Гвоздю Мичигран ничего толком не обещал. Но и не отказался. Если бы отказался, они бы его там, во дворе, и зарыли. Но разве можно иметь дело, с теми, кто пьет вонючее пойло и называют это пойло пивом?.. Отец Хоанг и Хитрый Гвоздь как будто сговорились: "Ищи, Мичигран, ты сумеешь, мы в тебя верим..." А он не желает искать Мультифрит. Имеет он права не желать? Имеет! Вот он и не желает!

"Если им так нужен Мультифрит, пусть они сами его ищут, – решил Мичигран, и ему сразу стало легче. – Для этого у них и городская стража есть, и шпионы, и доносчики, и всякая другая шушера. Приду я сейчас домой и пошлю Тихоню за пивом. И закроюсь дня на три. Нет меня дома! Пусть думают, что я рыщу по городу и вынюхиваю, где спрятан Мультифрит. А за три дня они, или сами его найдут, или поубивают друг друга. И никому этот Мультифрит тогда не будет нужен".

После того, как его спеленали и увезли разбойники Бритого Мамонта, Мичигран стал осторожней. Размышляя о нелегких днях, которые ему предстоят, и о заботах, от которых хорошо бы избавиться, он внимательно поглядывал по сторонам, не ждет ли его еще какой-нибудь сюрприз. И не напрасно поглядывал. Едва вышел он на улицу Великих Побед над Харахорийскими Захватчиками, как увидел четырех крепких гномов в красных рубашках и высоких зашнурованных башмаках. Гномы стояли полукругом и о чем-то болтали. Это мага не удивило: поболтать гномы любили. Но, едва увидев Мичиграна, краснорубашечники быстро вытянулись цепочкой поперек тротуара.

"Кажется, и крагозеевцы решили за меня взяться, – не удивился маг. – Проверим".

Сделав вид, будто он не заметил крагозеевских молодчиков, маг пересек улицу и двинулся дальше. Те, какое-то время выжидали, потом быстро перебрались на противоположный тротуар и снова перегородили его.

"Вот и хорошо, – обрадовался маг. – Я их не искал, я к ним не приставал. Они сами пришли. Что мне остается делать? Не лезть же опять в мешок". – Мичигран оглядел улицу. Редкие прохожие исчезли. Здесь был только он, и, против него, четыре возомнивших о себе гнома.

– Вы что, бить меня собрались? – маг остановился в трех шагах от противников. – Четверо, с дубинками, на одного? Не стыдно? – c заметной ехидцей поинтересовался он.

– Нас послали... – оскалил зубы в нахальной улыбке гном, который был покрупней остальных. По правой щеке его сытой морды тянулись три глубокие царапины, не иначе, сердитая девица ногтями прошлась. И правое ухо у гнома было красным, распухшим, явно от хорошей затрещины. Остальные тоже улыбались оскорбительно и зловеще.

"Как же им не скалиться, – подумал маг, – их четверо, а я один. И они думают, что могут сделать со мной все, что захотят. Стукнуть по башке, накинуть на меня мешок, связать, а потом бить ногами по ребрам и поить протухлым пивом. Я им сейчас стукну! Я им покажу, как мешок надевать! Пусть сами пьют грязное пойло, которое они считают пивом!"

– Наш вождь Крагозей приказал... – явно насмехался над магом гном, с поцарапанной рожей, который, судя по всему, был среди них главным.

– Сам вижу, что Крагозей, – не дал договорить гному Мичигран. – По рубашками вижу и по вашим нахальным мордам.

– Так мы это... – гном, не переставая скалить зубы, явно хотел сказать что-то оскорбительное, но маг опять перебил его.

– Вы и обрадовались, шушера тухлая... Это я должен радоваться! – сообщил краснорубашечникам Мичигран. – Четыре гнома – это для меня мало. – Я каждое утро по четыре гнома натощак съедаю. А сейчас уже время к обеду.

Гномы, видимо, не поверили, что таких, как они, маг ест натощак. Не переставая зловеще улыбаться, они двинулись к Мичиграну.

Маг не стал спрашивать, хочет ли кто-нибудь из них – посохом в лоб? Без всяких вопросов было ясно, что хотят. Все четверо. И, особенно, болван с поцарапанной рожей и распухшим ухом. С него Мичигран и начал. Врезал ему посохом в лоб, и нахальная улыбка у того сразу исчезла. Потом ударил локтем в солнечное сплетение второму, опять же посохом, тюкнул по коленкам третьего, а четвертому просто заехал кулаком в челюсть. Все четверо легли.

– Вот так, – подвел первый итог встречи маг. – Когда вернетесь к своему Крагозею, скажите ему, что с Великим Магом Мичиграном, такое не проходит. А Мультифрит, пусть он сам ищет. И еще кое-чего сказал. Очень неприятное для Крагозея и всех остальных краснорубашечников.

Поцарапанная рожа открыла глаза, пощупала лоб, осталась чем-то недовольна и уставилась на Мичиграна. Маг уловил во взгляде гнома растерянность.

– Не ожидал? – поинтересовался Мичигран. – Теперь будешь знать. Ты кто такой?

– Я Бодигар, советник нашего вождя, – признался гном. – Командир ударного отряда. За что ты нас, Великий Маг? – он опять оскалил зубы, нахальную такую улыбочку изобразил, будто с дураком разговаривал.

Великого Мага Мичиграна сегодня и по ребрам пинали, и по голове били, и в мешок запихивали. Такое кого угодно из терпения выведет. Теперь с ним следовало разговаривать уважительно, без нахальных улыбочек.

– Надоели вы мне все, – объяснил он. – Пройти по улице спокойно не даете. То монахи, то гоблины, то гномы, и всем чего-то от меня надо. Чего ты на меня уставился?! Чего вы ко мне пристали?

Зашевелились и остальные гномы. Глядели на мага широко раскрытыми глазами, и тоже губы растянули в идиотские улыбочки.

– Лежать! – приказал маг и стукнул посохом о землю, – Кто без разрешения поднимется, получит в лоб.

Гномы послушались. Бодигар повел переговоры лежа.

– Великий Маг, мы не хотели сделать тебе ничего плохого, – сообщил он. – Крагозей прислал нас, чтобы мы, от его имени, пригласили тебя пообедать с вождем.

– А чего вы все с дубинками и зубы скалите? – не поверил маг.

– Это у нас порядок такой – называется: почетный караул, – стал объяснять Бодигар. – У нас Вождя, куда бы он ни пошел, всегда четыре гнома с дубинками сопровождают. Ты друг нашего Вождя и Великий Маг. Крагозей оказал тебе почет. И приказал, чтобы мы тебе улыбались.

– Убрать улыбки! – рявкнул Мичигран, который уже не мог смотреть на эти скалящие зубы рожи.

Идиотские, похожие на гримасы, улыбки исчезли и лица у гномов стали вполне нормальными. Мичигран теперь мог смотреть на них без отвращения.

– Так лучше будет. Ты можешь встать, – сообщил он Бодигару. – Остальным лежать.

До Мичиграна дошло, что он, кажется, неправильно понял гномов. Но о том, что проучил их, маг не пожалел. Сами напросились. Да и после того, как он уложил этих четверых, настроение значительно улучшилось. Жаль, только, что не оказалось здесь еще парочки гоблинов, или хоть бы тощего Зубастика.

– Что это Крагозей так заботиться о моей особе? – продолжал допытываться маг.

– Из большого уважения и почтения к тебе, Великий Маг, – доложил Бодигар. Потом немного помялся и добавил, – Поговорить он с тобой хочет. Совет ему твой нужен. Ты ведь самый великий, самый уважаемый маг в городе.

– У него что, советников мало?

– Всего двое, по самым главным вопросам, – сообщил гном. – Я и Умняга Тугодум.

– Это, какие же вопросы у вас самые главные? – заинтересовался Мичигран.

– Я – по вопросам организации молодежи на борьбу с прогнившим режимом Слейга и его сатрапами, – доложил Бодигар. – А Умняга Тугодум – по вопросам теории. Без знания тории двигаться вперед и бороться с прогнившим режимом Слейга нельзя. Практика без теории – слепа.

– Понятно. Вы там у него самые умные?

– Конечно, – подтвердил Бодигар. Сам Крагозей нас назначил.

– А я по какому вопросу должен советовать?

– Об этом я не знаю. Об это знает только наш Вождь и учитель, Крагозей.

– Ага! А если я не пойду, мне мешок на голову и потащат в вашу берлогу?!

– Ни в коем случае. Клянусь священным кузнечным молотом и волшебной наковальней, дарованными нам праотцами! – гном ударил себя кулаком в грудь. – Там уже и обед приготовлен. И пиво твое любимое от Гонзара Кабана принесли. Мы весь город избегали, пока тебя нашли. Наш вождь, Крагозей, сказал, что обедать не станет, пока тебя не дождется.

– Пиво, говоришь, от Гонзара Кабана? – заинтересовался Мичигран.

– Ага.

– Не врешь?

– Клянусь священным кузнечным молотом и волшебной наковальней, – снова ударил себя кулаком в грудь Бодигар, – что говорю чистую правду. Наш Вождь Крагозей велел пиво для тебя у Гонзара Кабан взять. Я самых верных нашему делу боевиков за пивом гонял.

Такое уважительное отношение гномов меняло дело. Есть магу хотелось. Утром он перекусить не успел, а сейчас время уже подошло к обеду. И пиво от Гонзара – тоже в самый раз. Мичиграна с содроганием вспомнил о помоях, которыми пытались его напоить разбойники.

– И давно Крагозей ждет меня? – спросил он.

– Давно, Великий маг.

– Ладно, раз такое дело, прогуляемся до вашего вождя, – согласился маг. – Не будем его голодом морить. А вы чего разлеглись, – прикрикнул он на краснорубашечников, которые не решались подниматься без его разрешения. – Ну-ка вставайте, ничего я вам плохого не сделал. Просто поучил немного, чтобы к магам уважительно относились. А то стоят, зубы скалят и молчат. Следующий раз сразу говорите, зачем пришли. А зубы скалить не надо. И дубинками размахивать не надо. Поняли?

Краснорубашечники, ни один из которых дубинкой ни разу не взмахнул, недружно сообщили, что поняли и поднялись с земли.

– Показывай, куда нам надо идти, – велел Мичигран Бодигару. – А вы, почетный караул, идите за нами. Если кто-то попробует нам дорогу перекрыть, вы зубы не скальте, а сразу бейте.

Полный кувшин стоял на столе слева. Второй, опустошенный, более чем на половину – справа. А еще на столе находилось большое деревянное блюдо, наполненное присоленными орешками хави и маленькими огурчиками, тоже присоленными. Для тех, кто в этом разбирается, самая хорошая закуска к пиву.

Лейтенант Брютц пребывал в добром расположении духа. Все стражники при деле, в городе порядок, в караульном помещении чисто, пиво прохладное. А вечером, лишь начнет смеркаться, лейтенант отправится на улицу имени Халабудры Неудержимого, подойдет к дому номер три, два раза постучит маленьким молоточком, и дверь ему тотчас откроет нетерпеливо ожидающая его красавица Маргита, в красном платье. К его приходу, красавица Маргита всегда надевала красное платье с серебряным шитьем и обширным декольте.

Лейтенант Брютц сделал несколько глотков, закрыл глаза и постарался представить себе красавицу Маргиту: красное платье, белое личико, розовые щечки, черные брови, ярко накрашенные красные губки, копну рыжих волос...

Ничего у лейтенанта не получилось. Личико красавицы Маргиты не возникло. Брютц сосредоточился и призвал на помощь святого драконоборца. Но, и после этого, ничего не получилось. Вместо Маргиты, перед внутренним взором лейтенанта Брютца, возник неясный, клочковатый сгусток тумана, в котором невозможно было разглядеть даже смутные очертания красавицы. Лейтенант Брютц чуть-чуть приоткрыл глаза, и приложился к кружке. Такой способ был не раз проверен и, как правило, способствовал успеху. Но, сейчас, это не помогло. И даже привело к чему-то непонятному. Перед взором лейтенанта, из тумана выплыла усатая рожа эльфа. Над рожей пристроилась зеленая шляпа с узкими полями и тремя небольшими пестрыми перышками, а под рожей находились зеленый камзол и красный галстук-бабочка. Точь-в-точь – чиновник бургомистра. Выпучив глаза, рожа направила длинный хищный нос на кувшины с пивом, как будто ждала, что ей сейчас нальют.

Лейтенант Брютц уныло вздохнул. Он хотел полюбоваться прекрасным личиком, и всем остальным, что имелось у красавицы Маргиты, а, вместо этого, получил нахальную рожу эльфа.

Двумя глотками от такой гадости, как эльф, не избавиться, – решил лейтенант. Он долил кружку, полностью осушил ее и снова посмотрел на то место, где появлялась рожа эльфа, надеясь, что теперь-то она исчезла, и навсегда.

Рожа не исчезла. Она по-прежнему нахально занимала то самое место, где, по расчетам лейтенанта, должен был находиться образ красавицы. Мало того, на лоб рожи уселась большая зеленая муха. Муха потирала передние лапки и тоже смотрела на кувшины с пивом.

"Глюки, – подсказал внутренний голос. – Иногда это случается, от усталости и напряженной работы".

Лейтенант Брютц задумался. Сегодня утром он проверил выправку стражников, а затем долго вдалбливал в их тупые головы, мысли о том, как ужаснулся бы святой драконоборец, дважды рожденный Фестоний, если увидел бы, во что они превратились. Потом лейтенант заставил стражников почистить и заточить мечи, затянуть ремни на отвисших животах и вымыть пол в караульном помещении. Заставил бездельников шевелиться. Это была, воистину, тяжелая работа.

Лейтенант Брютц лучше всех в Геликсе знал, как трудно командовать бандой болванов-стражников. – Но, не настолько же, чтобы появились глюки в виде нахальных эльфов, с красными галстуками-бабочками на шее, и большими зелеными мухами на лбу. Раньше с лейтенантом никогда такое не случалось.

– Ты уверен, что это глюки? – не поверил он внутреннему голосу.

"Жизнь сложна и никакой уверенности, ни у кого, ни в чем быть не может, – внутренний голос любил порассуждать. – Но это – явно глюки. Сам подумай, что у нас, в караульном помещении делать эльфу? Пива он здесь не получит, а по шее от кого-нибудь из стражников схватить может. Присмотрись: лупает глазами и молчит. Настоящий эльф так долго молчать не может".

– А муха? На лбу у него сидит большая зеленая муха и трет лапки. Тоже глюк? – все еще сомневался лейтенант.

"Конечно. У глюка-эльфа муха может быть только глюком. Почистит лапки и улетит. Потом и эльф исчезнет".

Муха, и верно, как предсказывал внутренний голос, перестала чистить лапки, взмыла в воздух, облетела вокруг длинного носа эльфа и исчезла. А противная рожа не только не исчезла, но и заговорила.

– Их милость губернатор Слейг, приказывает лейтенанту Брютцу, срочно прибыть в резиденцию, – без запинки выдала рожа и, к тому же, ехидно усмехнулась.

– Он еще и разговаривает, – огорчился лейтенант Брютц. – Как глюк может разговаривать? – потребовал он разъяснений от внутреннего голоса.

"Возможно, это глюк особого рода. Глюки тоже бывают разными... – внутренний голос совершенно не к месту хихикнул".

Лейтенант Брютц не понял, что тот нашел смешного. Решался серьезный вопрос: глюки или не глюки? Если глюки, то можно идти к красавице Маргите, для получения удовольствия. Если не глюки: надо идти к жирному бургомистру Слейгу, где удовольствием, явно, не пахло. И нечего по этому поводу хихикать... Он так и сказал внутреннему голосу, что ничего смешного не видит, поэтому всякое хихиканье не к месту.

"Это я по совершенно другому поводу, – явно соврал внутренний голос. – Вспомнил морду капрала Коорна. Она у капрала плоская, как блин, даже носа не видно".

– Что ты мне про какого-то Коорна! – рассердился лейтенант. – Ты мне прямо скажи: глюки или не глюки?

"Глюки, – уверенно заявил внутренний голос. – И, чувствуя, что лейтенант все еще сомневается, добавил: – Если сомневаешься, можешь сам разобраться".

Вообще-то, Брютц доверял внутреннему голосу. Но случалось и так, что того заносило, а отдуваться приходилось лейтенанту.

– Если ты такой умный, то подскажи, как разобраться? – потребовал лейтенант.

"Очень просто. Шарахни его пивной кружкой по роже. Если он после этого не исчезнет – значит, глюки. А если упадет – значит, мы ошиблись".

– Не мы ошиблись, а ты, – поправил его лейтенант Брютц.

"Ты... Мы... Разве в этом дело, – не смутился внутренний голос. – Главное – результат. Кружкой по роже, и все дела. Сразу убедимся, что глюки".

– Пожалуй, – согласился лейтенант Брютц. – Надо попробовать.

Кружка была наполовину полна. Лейтенант допил пиво, прицелился и швырнул ее в рожу глюку.

Глюк попытался увернуться, но не успел. Кружка врезалась ему как раз в голову. Шляпу, в свое время, изготовили из плотного фетра, и она смягчила удар. Но то, что досталось эльфу, оказалось для него вполне достаточным. Рожа у него потускнела, глаза закрылись, ноги подкосились, и он рухнул на пол. Рядом с ним упала пустая пивная кружка.

Удар был вполне приличным, но никто, при всем желании, не смог бы найти на глиняной кружке ни одной, самой мелкой, трещинки. Недаром Геликс славился своими гончарами. Даже лучшие мастера-гномы в Неоксе не смогли бы изготовить такую кружку. По железу – это они умели. А из глины – такое им было не по силам.

– Что ты теперь скажешь? – спросил у внутреннего голоса лейтенант Брютц. И тут же сам ответил: – Получается, что не глюк.

"Получается, что не глюк, – нехотя согласился тот. – Выходит, что мы несколько ошиблись".

– Не мы, а ты, – снова уточнил лейтенант.

"Ошибиться может каждый, – внутренний голос явно не переживал свою ошибку. – А помнишь, как я тебя выручил, когда ты забрался на городскую каланчу. Эх, и гульнули мы тогда".

– Гульнули, гульнули, – оборвал его лейтенант Брютц. – Теперь придется идти к Слейгу. А тот спросит, что я с его эльфом сделал, – лейтенант посмотрел на эльфа: тот не шевелился. – Но я его совсем легонько стукнул. Даже кружка не разбилась Должен быть жив. Хорошо, что я заставил этих бездельников пол помыть. Камзол у него нисколько не опачкался. Эй, кто там есть, пусть зайдет! – крикнул он.

В комнату заглянула плоская морда капрала Коорна. Капрал Коорн всегда старался отираться возле кабинета лейтенанта. На это у капрала были две причины. Во-первых, считал он, – быть на виду у начальства – самый короткий путь в сержанты. Во-вторых – здесь можно было услышать многое из того, о чем говорил лейтенант Брютц.

– Жду приказа, мой лейтенант! – бодро доложила морда, не обращая внимания, на растянувшегося но полу эльфа.

– Эльфа привести в чувство! – приказал лейтенант Брютц.

– Слушаюсь! – рявкнул капрал и исчез. Затем он появился снова с ведром воды и, не задумываясь, выплеснул ее на голову эльфа.