Текст книги "Охота за мультифритом. Книга 2"

Автор книги: Михаил Исхизов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)

– Какие башмаки?

– Черные. Подошва кожаная. На носке и каблуке, железные подковки. Вот эти, – вытянул ноги Роннивин.

Нообст посмотрел на башмаки. Они были черными и на вид прочными.

– Ты взял в сокровищнице гномов башмаки? – удивился сержант.

– Если бы там были башмаки, я бы их взял, – признался Роннивин. – Но их там не было. А в лавке у купца Самура выбор самый широкий. Можно купить, можно и обменять на что-нибудь подходящее.

– Этот Самур, твой сообщник? – ухватился за интересную ниточку Нообст.

– Нет, – отказался от связи с купцом Роннивин. – Но Самур продает хорошие башмаки. Подошва кожаная, – повторил он. – И подковки... Я отдал за них всего четыре монеты. Это недорого.

Сержант Нообст не любил, когда из него делали дурака. Он допрашивал вора о Мультифрите, а тот увел разговор куда-то к дурацким башмакам, к каким-то подковкам. Несмотря на предупреждение Пиипа, Нообсту захотелось врезать парню, чтобы не зарывался и знал, с кем разговаривает.

– Сержант, – вовремя вмешался Пиип, – Роннивин согласен рассказать о Мультифрите все, что знает о нем. Нет необходимости строго допрашивать.

– Считаешь, что нет необходимости... – Нообст вспомнил предупреждение Пиипа и несколько остыл.

– Уверен.

– Хорошо. Посмотрим, как он согласен. Значит, ты украл Мультифрит и принес его в лавку к своему сообщнику Самуру, – как само собой разумеющееся сообщил Роннивину Нообст. Чего-чего, а уж допрашивать сержант умел.

– Это ты о красном камне, который лежал в шкатулке? – спросил Роннивин.

– О нем, – подтвердил Нообст.

– Нет, Самуру я его не приносил, – не пожелал признаться Роннивин.

– Ты сейчас расскажешь мне, куда девал его?! – полувопросил, полуприказал Нообст.

– Конечно, – согласился Роннивин.

В это время за дверью что-то заскрипело. Нообст прислушался. Еще раз скрипнуло.

Нообст на мгновение задумался, потом ухмыльнулся, подмигнул Роннивину, кивнул в сторону двери, дотронулся пальцем до уха, приложил палец к губам, и вопросительно посмотрел на паренька: понял ли тот?

Роннивин с удивлением следил за странной жестикуляцией сержанта. Он ничего не понял.

Нообст встал, обошел стол, наклонился к Роннивину, снова указал пальцем на дверь и едва слышно шепнул:

– Коорн подслушивает. Понял?

Роннивин не знал, кто такой Коорн. Но подслушивающие ему не нравились. Он кивнул, подтвердил, что понял.

– Буду тебя допрашивать, – снова шепотом сообщил сержант. – Отвечай громко и говори неправду. Надо его запутать. Понял?

– Роннивин снова кивнул и улыбнулся. Происходящее забавляло его.

– Расскажи, куда девал Мультифрит!? – теперь уже хорошим сержантским рыком потребовал Нообст.

– А если не расскажу? – Роннивин охотно вступил в игру.

– Если не расскажешь, – останешься без зубов! – очень естественно пригрозил сержант. Ему притворяться не приходилось.

– Совсем? – ужаснулся Роннивин.

– Совсем! Ни одного не оставлю.

– Хорошо. Я расскажу, – Роннивин постарался изобразить голос человека, не желающего расставаться со всеми зубами сразу. – Все расскажу.

– Немедленно рассказывай!

Нообст произнес это очень грозно. Вряд ли кто-то сумел бы не послушаться сержанта. Роннивину игра нравилась, и он стал рассказывать.

– Я его очень хитро спрятал, признался он. – Так хитро спрятал, что никто его не сумеет найти.

– Говори, куда ты его спрятал?! – потребовал сержант.

– Я хотел бы получить за это две серебряные монеты, – попросил Роннивин. – Мультифрит драгоценный камень, а я прошу за него только две серебряные монеты.

– Хорошо, ты получишь две серебряные монеты, – после некоторого размышления согласился Нообст. – Рассказывай.

– Монеты сейчас, – потребовал Роннивин.

– Монеты потом, когда расскажешь, где Мультифрит, – решил сержант.

– Нет, – не согласился Роннивин. – Монеты сейчас.

– Ладно, одна монета сейчас, вторая потом, когда расскажешь, – пошел на компромисс сержант. – На, держи, – он сделал вид, что дает Роннивину монету.

Роннивин сделал вид, что взял ее. Подслушивающий у дверей Коорн, должен понять, что так оно и есть.

– Где ты его так хитро спрятал, чтобы никто, кроме тебя, не мог его найти!? – продолжал допытываться Нообст.

Роннивин понимал, что нужно сержанту и задумался.

– У Северных ворот, – наконец признался он.

– У Северных ворот? – очень естественно удивился Нообст.

У Северных ворот не было ни одного укромного места. Просто пустырь, ворота и нескольких куч громадных камней, разбросанных так, чтобы ворота невозможно было открыть.

– Да, – подтвердил Роннивин. – У Северных ворот, под большим камнем.

– Как ты его там спрятал?

– Очень просто. Отвернул камень, вырыл небольшую ямку, положил в нее Мультифрит, засыпал землей, а сверху снова навалил камень.

– Если я сейчас пойду искать, как мне его найти? – спросил Нообст.

– Очень просто. Надо, от правой створки ворот, пройти пятнадцать шагов вперед. Потом повернуть направо и пройти еще десять шагов. Остановиться, повернуть налево и посмотреть. Там, под одним из камней, и лежит Мультифрит.

"Хорошо придумал, – мысленно похвалил Роннивина сержант. – Но, пожалуй, слишком сложно для Коорна. Этот болван не запомнит. Надо, чтобы парнишка повторил".

– Ну-ка, еще раз! – потребовал он. – И медленно, чтобы я мог запомнить.

– От правой створки ворот надо пройти пятнадцать шагов вперед, – стал медленно повторять Роннивин. – Потом повернуть направо и пройти еще десять шагов. Остановиться и посмотреть налево. Там, под одним из камней и лежит Мультифрит.

– Как выглядит камень, под который ты положил Мультифрит? – потребовал уточнить Нообст.

– Как... Он там не самый большой и не самый маленький, – объяснил Роннивин. А, уловив подбадривающий кивок сержанта, пустился в подробности: – Камень этот снизу бугристый, а сверху почти плоский. У него пять углов. Два угла ровные, а три – не совсем ровные. Вороны любят на нем сидеть. Очень легко найти...

Этого было вполне достаточно. По таким приметам заветный камень можно было искать достаточно долго. Не дослушав рассказ Роннивина, сержант Нообст неслышно подошел к двери и ударил в нее ногой. Дверь распахнулась и врезала по морде капрала Коорна. Капрал от этого удара отлетел к противоположной стене. Коорн был настолько туп, что каждый раз, когда он пытался подслушать сержанта, удар дверью в морду оказывался для него неожиданным. Мало того, капрал был уверен, будто сержант не понимает, что Коорн постоянно подслушивает.

Капрал вскочил, вытянулся и бодро отрапортовал:

– Прибыл доложить, что у ворот все в порядке! Нарушений Указов бургомистра нет!

Говорить Коорну, что подслушивать нехорошо, не имело смысла. Нообст и не стал ему об этом говорить. Сержант получил свое удовольствие от того, что врезал капралу в морду, и пустил его по ложному следу.

– Исчезни! – рявкнул Нообст.

Капрал Коорн исчез. Команды начальства он выполнял автоматически и незамедлительно, не раздумывая. Особенно, когда они совпадали с его желаниями.

Нообст вернулся к Роннивину, который, с большим интересом, наблюдал за происходившим.

– Рассказывать дальше? – спросил Роннивин.

– Нет, сынок, дальше не надо. Все понятно. Пиип, выйди на крыльцо и присмотри, чтобы никто сюда не забрел, – велел сержант. Потом присел рядом с Роннивином, наклонился к нему и негромко потребовал:

– Вот теперь и расскажи, куда ты девал Мультифрит. Но так, чтобы кроме меня никто не услышал.

– Я разве не сказал? – ухмыльнулся Роннивин.

– Ты сказал, что положил его под камень у Северных ворот. Но это ведь не так.

– Не так, – подтвердил Роннивин.

– Вот и рассказывай, куда ты его положил.

Алеброна назначили старшим из трех эльфов, которые, по распоряжению Касселиора, околачивались возле караульного помещения, у Южных ворот. Быть старшим, всегда лучше, чем быть подчиненным. Старший может не толочься на жаре и в пыли, возле самых ворот, а сидеть в тени дерева, и приглядывать, чтобы подчиненные не бездельничали. Чтобы они внимательно смотрели, как стражники обыскивают выходящих из города, и немедленно доложили, если у кого-нибудь найдут Мультифрит.

Этим Алеброн и занимался. Добросовестно, и с полным чувством ответственности, он сидел в тени дерева и приглядывал за своими эльфами. И еще, он приглядывал за дверью караульного помещения.

Дверь эта, время от времени, открывалась и выпускала сержанта Нообста. Сержант неторопливо спускался с высокого крыльца, делал десятка два шагов, задумчиво вглядывался вдоль улицы, затем, поворачивался, так же неторопливо отмеривал два десятка шагов, но уже обратно, к крыльцу, поднимался на крыльцо, входил в караулку и закрывал за собой дверь. А через несколько минут, дверь снов открывалась, выпускала сержанта Нообста, и сержант, с тем же задумчивым видом, проделывал тот же маршрут.

Опыт и предчувствие подсказывали Алеброну, что все это не просто так. Не станет сержант Нообст, выходить из караулки только для того, чтобы оглядеть улицу и вернуться обратно. Что-то должно было произойти.

Шесть раз выходил сержант Нообст из караульного помещения и шесть раз возвращался в него, но ничего, заслуживающее внимания, не произошло. Алеброн терпеливо ждал. И дождался. По улице, прямо к караулке, прошел старший стражник Пиип, он же дядюшка Пиип, а с ним какой-то совершенно незнакомый Алеброну парень в синей рубашке и черных тщательно выглаженных штанах. Алеброн насторожился. Дядюшка Пиип был известен в Геликсе, как "старый хитрец". И он не каждый день приводил в караулку парней, у которых выглажены штаны. Хотя, это еще ничего не значило. Но, когда в караулку, вслед за ними, проскользнул капрал Коорн, стало совсем тепло.

"Следует ждать новостей", – понял Алеброн.

Погода стояла хорошая, в тени было прохладно, и торопиться Алеброну было некуда.

"Если удастся узнать что-нибудь, о том, куда девался Мультифрит, то вождь будет очень доволен, – рассуждал эльф. – Возможно, расщедрится, и выдаст золотой. Нет, золотой не даст. Золотой из вождя и дубиной не вышибешь. Золотые он складывает в сундук. Но серебряную монету вполне может выдать. А если опять пожадничает – наплевать". Алеброну и самому хотелось узнать, куда девался Мультифрит? Так что ждал. И дождался.

Из караульного помещения, вытаращив глаза, выскочил капрал Коорн и, не оглядываясь, рванул к кустам, раскинувшегося невдалеке сквера. Капрал мчался, как ошпаренный кот, только что не мяукал. Усы у него вытянулись, как у памятника основателю Геликса Халабурде Неудержимому, а левое ухо распухло и светилось красным огнем. По стремительности капрала, и хищно устремленным вперед усам, было совершенно ясно, что Коорн узнал что-то важное и теперь собирается пополнить свой кошель.

Алеброн еще раз глянул на своих подчиненных. Подчиненные добросовестно выполняли порученное им дело: глядели, как стражники обыскивают покидающих город поселян. Никто из поселян Мультифрит не выносил. Эльф последовал за капралом.

Гнездышко, которое Коорн оборудовал в кустах, Алеброн хорошо знал, и нашел его быстро. К сожалению, он был не первым. Первым, опередив эльфа на какое-то мгновение, в кусты юркнул невысокий гоблин, разодетый в красное и зеленое. Коорн принимал только по одному, и следовало подождать, пока он освободиться. Алеброн вышел из кустов и присел на скамейку, которую поставил кто-то из постоянных клиентов Коорна. Вскоре к нему подсел худощавый гном, весь в сером. Подбородок он прятал в серый шарф, а на лоб надвинул серую фуражечку, так что и лицо его Алеброн рассмотреть не мог.

– Там кто-то есть? – спросил гном.

– Угу, – эльф понял, что и "серый" тоже к Коорну. – Гоблин юркнул. Скоро должен уйти. Гоблины надолго не задерживаются.

– За тобой никто не занимал? – поинтересовался гном.

– Нет.

– Вот и хорошо. А то иногда набегут... Сидишь тут, сидишь, как будто других дел нет. Не знаешь, сколько Плоскомордый сегодня берет?

– По тому, как у него топорщились усы, узнал что-то важное. Но ему больше половины, от того, что он запрашивает, давать нельзя.

– Да ты что! – возмутился гном. – Десятую часть, не больше. У него же товар сырой, без мысли. Одни факты и то не всегда точные. Плоские факты, – он рассмеялся. – А это, ведь, хорошо, что он нас своими мыслями не мучает. Представляешь, какие у Плоскомордого Коорна плоские мысли!?

"Плоские мысли..." – Это звучало забавно. Алеброн тоже рассмеялся.

– У плоскомордого Коорна плоские мысли, – повторил он. – Поэтому капрал много и запрашивает, – остроумный гном эльфу понравился. – Меня зовут Алеброн, – представился он. – Канцелярия бургомистра, старший секретный агент Бренадона.

– Я – Хэмми. Борцы за равноправие, личный шпион Крагозея, – сообщил гном.

– Что-то я тебя раньше не встречал. Ты что, новенький?

– Нет, я давно у Крагозея.

– А почему не в красной рубашке? Крагозеевские все в красных рубашках и высоких башмаках.

– Так ведь тайный агент. Мне нельзя светиться. Поэтому меня мало кто знает. Видишь, приходится во всем сером ходить.

– Почему в сером?

– Маскируюсь. Самый незаметный цвет, – поделился опытом Хэмми. – Я в ученой книге прочел. На серое, никто внимания не обращает, как будто его и нет. Очень хороший цвет для нашей профессии. Попробуй, оденься во все серое, сразу почувствуешь себя лучше.

– Мне незачем. Мы работаем в открытую. Канцелярия бургомистра, нам прятаться не надо.

– Вам проще, – согласился Хэмми. – Слушай, Алеброн, а ты есть не хочешь? – неожиданно спросил он.

– Есть... – протянул эльф неуверенно. – Вообще-то пора перекусить. Но если уйдем в таверну, можем Плоскомордого упустить.

– Правильно, уходить сейчас нельзя, – согласился Хэмми. – Но у меня кое-чего есть, – похлопал он ладонью по серой кожаной сумке. – Вчера такой денек был, что ни домой забежать, ни в таверну заскочить. И как сегодня будет – не знаю. Я и прихватил с собой, – он вынул из сумки большую плоскую лепешку, разорвал ее и вручил половину Алеброну. – Вполне можно перекусить.

Потом появились два ломтя плотного овечьего сыра и пучок вкусно пахнувшего перистого лука, который Хэмми тоже разделил пополам.

– Как?! – Хэмми довольно улыбался.

– Неплохо, неплохо...

Вообще-то Алеброн, с тех пор, как перебрался в Геликс, никогда не опускался до того, чтобы обедать лепешкой с сыром, и закусывать все это зеленым луком. Алеброн предпочитал хорошо прожаренное мясо, нежную рыбу, сочные фрукты и, конечно, пару кружек пива. А лепешки, сыр и лук пусть люди едят, и гномы. Но Хэмми так откровенно обрадовался возможности угостить собрата по профессии, что эльф не смог отказаться. Да и есть хотелось.

Но самое удивительное, что пошло ведь. Оказалось, что лепешка с сыром, приправленные зеленью, это совсем неплохо. Не окорок с ароматной горчичкой, и не телячьи ножки с чесночным соусом, но вполне можно есть, и даже получать от этого удовольствие.

Гном размотал шарф, поднял козырек фуражки, и Алеброн увидел молодое симпатичное личико с небольшим носиком и весело прищуренными серыми глазами.

– Вы, эльфы... конечно... – Хэмми усердно жевал и слова выдавал по одному. – Любите... Мясо... Но сыр... Полезней...

– Какая такая от сыра польза? – поинтересовался Алеброн.

– Дешевле... А главное... От сыра... Думается... хорошо... Нам... Шпионам... Побольше... сыра есть надо. И пить молоко.

– Сказки, – не поверил эльф.

– Старики... говорят... Они знают...

– Почему молоко и сыр, а не мясо?

Хэмми перестал жевать.

– Мясо мертвое. В нем никакой мыслительной энергии не остается. А молоко берут у живого животного. Живое всегда мыслит. И мыслительная энергия переходит к тому, кто это молоко выпил. Или съел сыр. Мне это старый рудокоп Корк-Бокин рассказал. Ему больше ста лет, он все знает. И очень умный, всем говорит, что и как надо делать. Корк-Бокин никогда не ел мясо... – и Хэмми вновь стал пополнять запасы мыслительной энергии, закрепляя их хорошими кусками лепешки и перьями приятно пахнущего зеленого лука.

Вообще-то, еды было немного, и управились с ней быстро.

– Капрала Коорна надо сыром кормить, – вернулся к прерванному разговору Алеброн. – И вместо пива поить молоком. У него бы мысли появились. Он бы за каждое свое слово перестал с нас драть по монете.

– Кто сейчас не старается содрать? – гном проводил взглядом монаха, который прогуливался неподалеку, видно, тоже намеревался попасть на прием к капралу. – Время такое. Спрос большой. – Видишь, еще один пришел.

– Угу, – Алеброн тоже посмотрел на монаха. – Должно быть по-другому. Раз нас много, то и секреты он должен отдавать дешевле. Все равно много заработает. Тебя вождь как содержит: на постоянной оплате, или за каждое сообщение отдельно?

– Наш не платит, – сообщил Хэмми. – Мы за идею работаем.

– Как это – за идею? – удивился эльф. – Идеей сыт не будешь.

– Мы приближаем светлое будущее, – объяснил Хэмми. – Чтобы все равными стали, и чтобы всем поровну.

– Чего поровну? – опять не понял эльф.

– Всего, что есть.

– Все, что есть поровну разделить невозможно.

– Можно, – заверил эльфа гном. – Умняга говорит, что можно. А он все знает, – сообщил Хэмми для большей убедительности. – Это называется равноправие. А в равноправие входят свобода и демократия. Понимаешь: чтобы всем поровну и никакой власти. Бургомистра по шапке, и сами, что хотим, то и делаем.

– И без вождей! – добавил Алеброн.

– Без вождей нельзя, – не согласился Хэмми.

– Можно, Хэмми, можно. Всех вождей давно гнать пора. Наш такая зануда, – разоткровенничался Алеброн, – ни разу мимо не пройдет, чтобы не придраться к чему-нибудь. И нос задирает, выше макушки. "Я вождь в третьем поколении!.. Я вождь в третьем поколении!.." – передразнил он Бренадона. – А перед Слейгом стоит, как собачка на задних лапках. Ваш, Крагозей тоже, наверно, не мед?

– Бывает строговат, – согласился Хэмми. – Но без Крагозея нельзя.

– Почему это, без нашего Бренадона можно, а без вашего Крагозея нельзя?

Хэмми не то, чтобы растерялся. Чего тут теряться? И так понятно, что без Крагозея нельзя. Вождь и Учитель. Ночей не спит, о народе думает. Но с ответом задержался. Подумал и только после этого выдал:

– Так ваш же, просто вождь, шишка на ровном месте и нос задирает. А наш – совсем другое дело: Вождь и Учитель. И все время с народом. Он нас всех в светлое будущее поведет.

Алеброн не поверил, ни в светлое будущее для всех, ни в Крагозея. Какой из гнома вождь и учитель?! А кроме всего, у Алеброна был кое-какой запасец серебряных монет, и делить его, на всех поровну, он не хотел.

– Был уже один такой, Халабудр Неудержимый и Неустрашимый, – напомнил Алеброн. – Водил народ в светлое будущее. После него, говорят, сто лет очухаться не могли.

– Это народ сам виноват. При Халабудре Неудержимом народ еще не был готов идти в светлое будущее. Умняга Тугодум это все объяснил. А сейчас народ созрел и Вождь есть. Так что самое время.

Алеброн спорить не стал. С детства знал, что гномы упрямы, и спорить с ними нет смысла. Только спросил, с заметной долей ехидства:

– Впереди, конечно, гномы пойдут?

– Кто же, если не мы, – не заметил подначки Хэмми. – Мы авангард, передовой отряд. А вообще, будет сплошное равенство всех со всеми. Дружба народов. Гномы – старший брат. За нами, в едином строю, все остальные: люди, гоблины, даже тролли. Тролли тоже имеют право.

– Что-то ты эльфов не сосчитал, – напомнил Алеброн.

– Ну-у-у... – запнулся Хэмми. – Эльфы, конечно, тоже... Но, понимаешь, не любит их народ. Хитрые вы все какие-то. И умничаете. Насчет эльфов у Крагозея с Тугодумом особые планы. Очень гуманные. Крагозей опасается, что когда наступит свобода, народ может обрушить на эльфов свой гнев. Чтобы уберечь эльфов от этого гнева, их выселят из Геликса в предгорье. Пусть создают собственный город. У них там тоже будет полная свобода. Гномы за этим присмотрят.

Планы Крагозея в отношении эльфов Алеброну не понравились. Хэмми сразу понял это.

– Эльфы, конечно, тоже всякие бывают, – попытался он объяснить. – Вот, мы сидим с тобой, разговариваем, и никаких у нас разногласий нет. А если откровенно, ты мне сразу понравился. Да у меня, если хочешь знать, среди друзей тоже эльфы есть. Но вопрос стоит вообще. О разумном решении. А гонений никаких не допустят. Просто, чтобы уберечь от народного гнева. Я, вообще, наверно объясняю плохо. Ты бы Крагозея послушал, сразу бы все понял.

– А-а-а... – протянул Алеброн. Он был уверен, что вся эта борьба за равенство, равноправие и требование разделить все поровну, как болтовней начались, так болтовней и кончится. И хорошо, если только болтовней. А этому гному мозги запудрили, и разубеждать его нет смысла. – Говорят, ваш Крагозей без жреца обходится, сам думает?

– Да, – подтвердил Хэмми. – Крагозей составил программу борьбы, и мы ее сейчас изучаем. Там все точно расписано. А вообще, у него советник есть. Умняга Тугодум. Теоретик. Вот такая голова, – Хэмми отмерял руками что-то круглое, вдвое больше своей головы, – а в ней сплошные мысли. Все время думает. Разрабатывает теорию. Крагозей воплощает. Ведет за собой.

– Обманут, – заверил его эльф. – Все вожди обманывают. Ваш Тугодум, при вожде, тоже кто-то вроде жреца. А жрецы первые обманщики. Наши тоже многое обещает. Но не было случая, чтобы не обманули. Как в лесу все под себя гребли, так и сейчас гребут.

– Наш Вождь не такой, – не согласился Хэмми. – Наш всегда с народом.

– Дай ему добраться до власти, тогда и увидишь. А ты, сколько даешь Коорну? – спросил Алеброн.

– Я нисколько не даю.

– Чтобы Коорн даром?! Никогда не поверю. Он же скорей удавится, чем что-то даром отдаст. Это все в Геликсе знают.

– Уметь надо.

– Расскажи, – попросил Алеброн.

Из кустов вынырнул гоблин, разодетый в красное и зеленое, и быстро зашагал прочь.

– Иди, – напомнил эльфу Хэмми. – Плоскомордый освободился. А то, видишь, монах уже нацелился. Все монахи нахальные. Этот, если его не остановишь, без всякой очереди попрет.

Эльф поднялся.

– Ты это... будет время, забегай к нам в канцелярию. По коридору и третья дверь направо. Если что, спроси Алеброна. Сходим в таверну, пивка попьем.

– Я тебя здесь дождусь, – решил Хэмми.

– Две серебряные монеты, – потребовал капрал.

– Две медные, – предложил Алеброн.

– И разговаривать не стану.

– Тогда ни одной медной не получишь.

– Секрет – первый сорт, – защищал названную им цену Коорн. – За такой секрет каждый шпион три серебряные монеты даст, и еще спасибо скажет, – при этом кончики усов у капрала шевелились, будто определяли, где находится карман, в котором эльф держит монеты.

– И я спасибо скажу. Но две медные.

– Это я только для тебя Алеброн – две серебряные. С других беру по три.

– Хочешь сказать, что содрал с гоблина три серебряные?

– Да, – соврал Коорн. – Три серебряные. И он заплатил не торгуясь. Я же говорю, секрет – первый сорт.

– Ты и прошлый раз говорил, что секрет первый сорт. А вождь мне за твой барахольный секрет выволочку устроил, и шесть больших медных монет у меня из содержания высчитал. Вот и получается, что сейчас, не с меня, а с тебя. С тебя шесть больших медных монет.

– Обратно не возвращают. Такого договора нет.

– Еще как возвращают, если товар плохой.

– А наша старая дружба?! – попытался защититься Коорн. – Ты же не свои монеты платишь. Твой вождь не разорится, если отдаст мне две серебряные.

– Ты продал мне тухлый товар, – по нахмуренным бровям эльфа, и его сердитому взгляду, Коорн должен был понять, что даже из-за старой дружбы, Алеброн не намерен жертвовать двумя серебряными монетами.

Коорн понял:

– Я не виноват. Что слышал, то и продал.

– Хорошо, я сегодня добрый, – перестал хмуриться эльф. – Ты мне монеты за прошлый, тухлый товар, не возвращаешь, а сегодняшний товар, выдаешь даром.

– Даром нельзя, – возмутился Коорн, и острые кончики его усов воинственно устремились вверх. Он наморщил лоб, подумал, и произнес слышанную где-то фразу: – Это будет полное разрушение базнеса.

– Не базнеса, а бизнеса, – поправил его эльф.

– Пусть так. Но даром нельзя. Одну серебряную монету. Только для тебя, – Коорн растянул губы и попытался изобразить добродушную улыбку.

– Убыток ты мне должен вернуть, – эльф не обратил внимания на сомнительную улыбку капрала. – Поскольку я постоянный твой покупатель, сделаем так. Шесть больших медных монет я с тебя не беру и даю тебе еще четыре большие медные монеты. Это как раз и будет одна серебряная. А чтобы тебе не скучно было, еще и малую медную монету. Вот и получится, что ты долг мне отдашь, и еще с прибылью будешь. А заработаешь на других. К тебе там целая толпа ломиться, – несколько преувеличил он количество желающих купить у капрала очередной секрет.

Алеброн терпеливо ждал, пока Коорн подсчитывал, будет ли он с прибылью, а если будет, то с какой. Давалось это сложное занятие капралу с трудом, но он все же подсчитал.

– Мало, – решил капрал.

– Не много, – согласился Алеброн. – но, все-таки, будет звенеть в кармане. А если, не допусти, до этого, святой Фестоний, узнают, что ты продаешь пустоту, то вообще в кармане звенеть не будет.

Коорн опять задумался. На этот раз он решил задачу гораздо быстрей.

– Но мы же с тобой друзья, – напомнил капрал. Ты ведь никому не расскажешь.

– Потому и не расскажу, что мы с тобой друзья. Четыре большие медные.

– Ладно, – согласился, наконец, Коорн. – С тебя четыре большие медные монеты и одна малая.

– Договорились. Рассказывай, кого дядюшка Пиип привел, и зачем?

Когда Алеброн вышел из кустарника, Хэмми по-прежнему сидел на скамейке. Монашек топтался невдалеке, ожидал, что Хэмми пойдет к капралу. Но Хэмми не собирался этого делать и даже махнул монаху рукой: иди, мол, не сомневайся. Тот нырнул в кусты.

– Ты чего не пошел? – спросил Алеброн.

– Тебя жду. Ты же хотел узнать, как я ухитряюсь не платить капралу.

– Ну? – Хэмми присел рядом.

– Так и ухитряюсь. Он тебе все рассказал, мне этого достаточно.

– Ты что?... Алеброн неприязненно посмотрел на Хэмми. – Думаешь, что я тебе расскажу?! Я заплатил, а тебе расскажу! Для этого ты меня дожидался?

Алеброн терпеть не мог, когда кто-то пытался получить какую-то выгоду за его счет. Он относился к тем, кто считает, что каждый должен добиваться успеха сам а не забравшись на плечи кого-то другого.

– Не надо мне от тебя ничего, – Хэмми по-прежнему улыбался, и улыбка у него была хорошей, дружеской. – Я дожидался, чтобы тебе рассказать. Чтобы и ты мог не платить.

–Х-м-м... Это как? – Алеброн глядел уже не насторожено, но все еще недоверчиво.

– Очень просто. Пока Коорн продает кому-нибудь секрет, я подслушиваю. Я теперь знаю все, что он тебе рассказал.

– И сколько я ему заплатил? Знаешь?

– Нет, сколько ты ему заплатил, я не знаю, не услышал, – соврал Хэмми, и это понравилось Алеброну.

– Значит, подслушиваешь, – довольно неопределенно отметил Алеброн, размышляя: осудить нового знакомца за этот поступок или не осуждать.

– Коорн подслушивает, и неплохо на этом зарабатывает, – Хэмми не оправдывался, Хэмми объяснял. – Значит, мы имеем полное право подслушать его.

– А получить дверью по уху не боишься? – ухмыльнулся эльф.

– Обижаешь, – Хэмми тоже ухмыльнулся. – Я же не Плоскомордый. Я же соображаю, где и как это можно сделать. В кустах дверей нет.

– Соображаешь... – Хэмми нравился Алеброну все больше. – Мозги у тебя работают неплохо. Давай, что ли, завернем в таверну, пропустим по кружечке пива, по случаю знакомства, – предложил он.

– Не могу, – отказался Хэмми, – надо сообщить Вождю о Мультифрите. Он обрадуется.

– Я тоже должен сообщить вождю о Мультифрите. Ну и что? Из-за этого мы должны отказать себе от пива?

Хэмми задумался.

– Ничего не случиться, если наши вожди обрадуются на час позже. – Заодно и поесть можно. Неизвестно, будет ли у тебя и сегодня время, чтобы поесть, как следует, – напомнил Алеброн. – Твой Крагозей голодным, я думаю, не ходит.

Хэмми вспомнил, как потрясающе пахли два куска жареного мяса на столе у Крагозея. И огурец. Большой зеленый и очень вкусный огурец. "А ведь Алеброн прав, – подумал Хэмми. – Надо поесть. Ничего не случиться, если вождь обрадуется на час позже". Хэмми впервые встречал такого хорошего эльфа. Ему захотелось поговорить с Алеброном. Не так, как сейчас, мимоходом, на скамейке. А неторопливо, за кружкой пива. И лучшего место для этого, чем таверна, не найдешь.

– Я бы пошел, но... – Хэмми похлопал ладонями по карманам, показывая, что они пустые.

– О чем разговор, – Алеброн тоже похлопал по карману, и там выразительно зазвенело. – Кое-что имеется. Пойдем.

На этот раз Хэмми не удалось проскользнуть мимо караульных. Как тут проскользнешь, если на улице нет никого кроме оравы грязных ребятишек и стайки не менее грязных собак. Грязные собаки смотрели как ребятишки топтались в луже, и завидовали ребятишкам. Им тоже хотелось в лужу, но ребятишек они побаивались. Каждой собаке известно, что шестилетние ребята любят таскать собак за хвосты. Собакам это не нравилось.

Караульных было двое. Один усатый, с толстой красной рожей, другой безусый, но рыжий, что у гномов встречается нечасто. Грязных ребятишек и грязных собак эти караульные видели часто, и сейчас не обращали на них никакого внимания. Оба смотрели на Хэмми, но, как будто, не замечали паренька. Хэмми знал, что они видят его, и ждут, чтобы он попытался проникнуть в дом без спроса. Караульным было скучно, а дубинками они управлялись очень неплохо. Пришлось вступить в переговоры.

– Мне нужно пройти к Вождю, – сообщил Хэмми.

Оказывается, караульные не только не видели Хэмми, но и не слышали его. Вообще-то это можно было понять. Они были одеты в яркие красные рубашки, желтые штаны, высокие зашнурованные башмаки. На головах, как украшения, торчали черные вязаные шапочки. Могучие красавцы при исполнении, с дубинками. А Хэмми был маленький, весь в сером и без дубинки.

– Доложите Вождю, что я пришел, – потребовал Хэмми.

Его по-прежнему не видели и не слышали.

– Вождь ждет меня, – попытался что-то доказать Хэмми.

На караульных это не подействовало.

– Ты кто такой? – без всякого интереса спросил, увидевший, наконец, мальчишку, усатый.

Хэмми, конечно, мог сказать, что он тайный шпион Вождя. Но ему бы все равно не поверили. К тому же, какой тайный шпион, станет сообщать о себе каждому, что он тайный шпион.

Поэтому Хэмми ничего не ответил.

– Вали отсюда! Машшаррам! Быстро! Сделай так, чтобы мы тебя не видели! – приказал безусый.

Хэмми на всякий случай отошел подальше от крыльца.

– Доложите Вождю, что его хочет видеть гном в сером, – попросил он, совершенно не надеясь, что его просьба возымеет хоть какое-нибудь действие.

Она и не возымела.

Хэмми отошел еще дальше от крыльца и стал ждать. Как опытный шпион он знал, что терпение всегда вознаграждается. И не ошибся. Не прошли и десяти минут, как дверь со знакомым скрипом отворилась, и на крыльце появился Бодигар. Он тут же увидел Хэмми и заорал: