Текст книги "Охота за мультифритом. Книга 2"

Автор книги: Михаил Исхизов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)

– Ты тоже хочешь меня куда-то отвести? – поинтересовался Мичигран.

– Нет, – отказался Клюк. – Я пойду домой, к маме, – сообщил он и попытался подняться.

– Мама подождет, – остановил его маг. – Зачем ты пришел ко мне?

Человечек сгреб со щеки горсть овсяной каши, которую считал своими мозгами, положил ее на макушку и прижал ладонью, чтобы мозги не растекались. Думать он в это время, естественно, не мог и не пытался.

– Ну! – окликнул его Тихоня. – Отвечай! Великий Маг желает знать, зачем ты сюда пришел?

– Великий Маг желает знать... – повторил человечек. Он уставился на Мичиграна. Глаза его не выражали ничего, кроме бесконечной тоски. – Я не знаю, зачем я пришел. Я хочу к маме, – повторил он.

– С этим кривоногим, ты явно перестарался, Тихоня, – решил Мичигран. – Ты ударил его прямо по тому месту, где находится память, и вышиб ее. Теперь он ничего не помнит. Пусть идет к маме.

– Иди к маме! – велел Тихоня. – Великий Маг дозволяет тебе идти к маме.

Человечек поднялся, но вместо того, чтобы идти к маме, стал подбирать черепки горшка. Очевидно он решил, что это осколки его черепа.

– Прекрати! – остановил кривоногого Мичигран. – Бери эту тушу за ноги и тащи ее отсюда.

Клюк с опаской поглядел на Великого Мага, подхватил Маррафа за ноги и потащил его за порог.

– Вот так, Тихоня, учись пока я жив, – Мичигран налил еще одну кружку. – Хорошее пиво варят у Гонзара. Ты вполне мог бы принести два кувшина. От разговора с этими глупым грубияном у меня усилилась жажда. Разве так можно: "Поднимайся, пойдешь с нами!" Грубо и бессмысленно. Почему я должен все бросить, и идти с ними?.. Тихоня, а куда это они хотели меня отвести?

– Не знаю, учитель, – Тихоня с восхищением глядел на мага. Ему очень понравилось, как тот разделался с громадным гоблином. – Большой ничего не сказал, а кривоногий так испугался, что забыл, зачем он пришел.

– С кривоногим ты, поступил необдуманно, – решил маг. – Ты, вероятно, не знаешь, сколько в Геликсе кривоногих. Если о голову каждого из них разбивать по горшку, мы разоримся.

– Учитель, я никогда еще не дрался горшками и не знал, что они такие хрупкие, – стал оправдываться Тихоня. – Следующий раз я приготовлю что-нибудь покрепче.

– Да, оставь посуду в покое. А не знаешь ли ты, Тихоня, кто они, эти двое? – маг кивнул на дверь, за которой исчезли Марраф и Клюг.

– Учитель, это разбойники. Большого и жирного, я видел на базаре. Он собирал с купцов дань для Бритого Мамонта.

– Интересно... – Мичигран неторопливо допил кружку и снова наполнил ее. – Зачем я нужен Бритому Мамонту, да еще срочно? Если он хочет заглянуть в будущее, то для этого маг не нужен. И так ясно: или этого разбойника повесят, или он станет бургомистром. Ты как думаешь, Тихоня, зачем я нужен Бритому Мамонту?

– Не знаю, учитель. Но если Бритый Мамонт захотел тебя увидеть, то они придут опять. Не эти, так другие. Но непременно придут.

– Пожалуй, – согласился Мичигран. – Говорят, этот Мамонт, которого почему-то побрили, упрям и настойчив. Но, может быть, хоть те, кто придут, скажут, зачем я ему нужен.

– Не думаю... покачал головой Тихоня. – Эти разбойники делают все, что хотят, и никогда ничего не объясняют.

– Напрасно, – осудил разбойников Мичигран. – Они, конечно, дурно воспитаны. Но должны, все-таки, понимать, как следует вести себя, при встрече с Великим Магом.

Когда Мичигран находился в хорошем настроении и кувшин был, как минимум, наполовину полон, а кроме Тихони поблизости не имелось ни одного собеседника, у мага возникало искреннее желание заняться учеником. Хотелось сидеть в этом удобном кресле, неторопливо потягивать пиво и поучать Тихоню. Уж если завелся у него ученик, то надо его учить: парнишка шустрый и вполне может стать неплохим магом. Подобный порыв накрыл мага и сейчас.

– Думаю, нам следует проверить, насколько ты усвоил прошлый урок, – сообщил он Тихоне. – Итак, на чем мы остановились?

– Я зажигал свечу, учитель, – обрадовался Тихоня, которого Мичигран уроками магии не баловал.

– Да, зажигал свечу. И у тебя это неплохо получалось. А теперь, расскажи-ка мне, как ты это делаешь?

Я произношу заклинание из шести слов, два раза щелкаю пальцами левой руки и мысленно представляю себе, как свеча вспыхивает.

– Правильно. Поставь свечу на стол и зажги ее.

Тихоня поставил на стол свечу, отошел на два шага, посмотрел на учителя потом на свечу, и снова на учителя.

Мичигран кивнул.

– Пи-ка-трин, ро-ро-зент! Ни-ко-сед, тит-ра-кмен-по-лар! За-нип! Ак-моль! – старательно выговаривая каждый слог, произнес Тихоня, затем он два раза громко щелкнул большим и указательным пальцем левой руки.

Свеча вспыхнула.

– Молодец, – похвалил ученика Мичигран. Затем буркнул что-то невнятное и свеча потухла. – А теперь снова попытайся ее зажечь. Но скажи всего два слова из своего заклинания. И пальцами щелкать не надо.

Тихоня с недоумением посмотрел на учителя. Он не понял, чего тот хочет.

– Приступай, – велел Мичигран. – Я сказал тебе, что надо сделать. Ты понял, какие слова заклинания следует произнести?

– Нет, – Тихоня все еще не мог понять учителя. – Какие слова?

– Маг должен соображать и чувствовать, какие слова в заклинании самые важные. Когда он произносит заклинание, никто ему подсказывать не станет. Он должен соображать сам. А ты до сих пор соображать не научился. – Мичигран хмурился и делал вид, будто очень недоволен несообразительным учеником. – Ладно, сейчас я помогу тебе. Но в дальнейшем ты должен думать сам и не надеяться, что тебе кто-то станет помогать. Главные слова в заклинании зажигающем свечу: "Никосед" и "Акмоль". Их ты и должен произнести.

Тихоня знал: чтобы зажечь свечу надо произнести полное заклинание из шести волшебных слов. И, конечно, щелкнуть пальцами. Ему это нравилось. Но раз учитель велит...

– Ни-ко-сед! Ак-моль! – четко произнес Тихоня, и представил себе, что свеча зажглась.

Свеча зажглась. Точно так же, как после того, когда он произносил полное заклинание и щелкал пальцами.

– Понял? – спросил маг.

– Не понял, признался Тихоня. Надо шесть слов и два щелчка пальцами...

– Не надо, – прервал его Мичигран. – Для того чтобы зажечь свечу, магу нужно желать это сделать, и произнести всего два слова.

– Учитель, но раньше ты велел, чтобы я произносил заклинание из шести слов и щелкал пальцами.

– Правильно. Потому что так ты и должен делать. Все маги зажигают свечу только таким способом... – Мичигран внимательно оглядел парнишку и остался доволен тем, как тот внимательно слушает. – Но сегодня, тебе, как ученику мага и будущему магу, я хочу открыть один из наших важных секретов. Слушай меня внимательно и запоминай. Все до единого заклинания, большие и малые, незначительные и очень важные, состоят из двух слов. Только из двух слов! Первое слово – это обращение к высшим силам, в чьей власти все сущее, с просьбой выслушать тебя. Второе и есть сама просьба, с которой маг обращается к высшим силам. Все остальные слова – шелуха, не имеющая никакого отношения к заклинанию. Щелчки пальцами, притоптывание правой ногой и постукивание посохом – такая же шелуха, и тоже не имеют никакого отношения к сути заклинания. Ты спросишь, зачем же тогда все это делается? А делается это для того, чтобы каждое наше заклинание звучало красиво, грозно и таинственно. И, чем более опытен маг, тем прекрасней и таинственней звучит его заклинание. Молодой, неопытный маг, если ему надо заговорить больной зуб, произнесет короткое заклинание против зубной боли: и прибавит к ним всего лишь пару ничего не значащих в данном случае магических слова. И все его заклинание будет выглядеть примерно так: "Зарадам! Сунифат-Хадам! Лазит!" Посуди сам, Тихоня, разве такое звучит, разве такое может вызвать трепет и уважение к магу?!

– Не может, – согласился Тихоня.

– А опытный маг сказал бы примерно такое... – Мичигран выпрямился в кресле набрал побольше воздуха и выдал: "Зарадам! Акрабодабр-Хадам-Притаскераманам! Ахалай-Махалай! Регулмит! Брадоброй-Греналит! Маскераданоблин!" – закончив заклинание Мичигран трижды, медленно и звучно, ударил об пол посохом и спросил: – Чувствуешь разницу?

– Чувствую, – с восхищением вымолвил Тихоня.

Это требует определенных знаний, усердия и тщательного обучения, – сообщил Мичигран. Нужно, чтобы все окружающие чувствовали нашу силу, наше величие и относились к магам с должным почтением. Так решили Великие Маги прошлого и мы должны следовать установленными ими правилам. Тот, кто хоть раз нарушит это правило, немедленно лишается посоха, плаща и навсегда исключается из Гильдии магов.

– О-о-о!.. – только и смог вымолвить Тихоня.

– Для успешного заклинания, – продолжил маг, – нужно знать к какой из высших сил обратиться, и хорошо представлять себе просьбу с которой обращается. А для этого, в каждом случае, нужно знать и произнести всего два слова. К примеру... – Мичигран на мгновение задумался. – К примеру, я хочу чтобы у какой-то телеги сломалась ось. Значит мне следует обратиться к высшей силе, удерживающей целостности всего сущего и именуемой Кунтифид. А просьба сломать заключена в волшебном слове Сурафен. Эти два слова, без всякой шелухи, я сейчас и произнесу.

Мичигран откинулся в кресле, улыбнулся ученику и, как это полагается Великому Магу, со всей солидностью вымолвил:

– Кунтифид! Сурафен!

Вначале ничего не произошло. Потом за окном раздался какой-то треск, за треском последовал грохот. А когда грохот затих, можно было услышать громкие крики, ругань и лошадиное ржание.

– Выйди и посмотри, что там случилось? – велел мальчишке Мичигран. – Вечно на нашей улице что-то случается.

Тихоня вышел и вскоре вернулся.

– Учитель, там телега. Какие-то гоблины везли дрова. У их телеги, кажется, сломалась ось, – Тихоня хихикнул. – Дрова рассыпались. Сейчас гоблины ругаются. Один говорит, что никуда не годиться телега, другой – что слишком много нагрузили. Кажется они собираются драться.

– Совершенно невозможно заниматься серьезными делами, – возмутился Мичигран. – Ну зачем, скажи мне, Тихоня, каким-то гоблинам, прямо сейчас, когда у нас идут занятия, везти дрова по этой улице... Я когда-нибудь рассержусь и вообще закрою улицу для всяких телег с дровами... Значит у телеги сломалась ось?

– Да, учитель, они так говорят.

– Ладно, извлечем пользу для твоего обучения и из этого случая. Знаешь ли ты, Тихоня, как можно вернуть заклинание?

– А его можно вернуть? – заинтересовался Тихоня.

– Еще как. Просто надо произнесли заклинание наоборот. Слушай как это делается: "Нефарус! Дифитнук!". – со свойственной ему уверенностью промолвил Мичигран. – А теперь посмотри, что делают гоблины.

Тихоня быстро нырнул за дверь и так же быстро вернулся.

– Учитель, гоблины ничего не могут понять. Ось, оказывается, не сломалась. Но часть дров все-таки высыпалась. Теперь дрова надо снова грузить на телегу, а гоблинам это делать не хочется. Они снова ругаются. Но, я думаю, что скоро они все-таки подерутся.

– Вот и хорошо, поругаются, подерутся, уедут и не станут нам мешать. Продолжим наш урок.

Но продолжить урок не удалось. В комнату заглянула рогатая голова Гельмы и негромко мемекнула, подзывая Тихоню. Тот снова выглянул за дверь.

– Учитель, разбойники опять идут, – сообщил мальчишка. – Но теперь их четверо.

– Четверо... Мичигран сделал несколько неторопливых глотков. – Всего четверо... Тихоня, нас, явно, недооценивают. Это обидно. Но оставь в покое горшки. Из чего мы станем есть, если ты разобьешь о головы разбойников всю нашу посуду? – маг осмотрел комнату, подыскивая подходящее оружие для ученика. – Возьми молоток. Если мысленно произнести короткое заклинание: "Корвоол-порвоол" и ударить этой штукой по большому пальцу правой ноги, враг будет повержен. Можно начинать и с левой ноги. Но между произнесением заклинания и ударом не должно пройти более одной секунды. И бить надо непременно по большому пальцу. Надеюсь, ты сумеешь это сделать быстро и ловко. Главное – не забудь: "Корвоол-порвоол", и сразу, не медля, бей. Изо всей силы. А я воспользуюсь более серьезной магией.

Они вошли без разрешения и без опаски. Вначале двое, затем еще двое. Все четверо высокие, широкоплечие. У каждого в руке боевая дубина. На поясе у каждого по длинному ножу. На Тихоню они, вообще, не обратили внимания. Все четверо уставились на Мичиграна. Не могли понять, как этот худощавый человек, машшарраф, смог управиться с могучим Маррафом. А маг, как и прежде, сидел в удобном кресле. Кружку пива он держал левой рукой, а посох правой.

– Хорошо что заглянули... – Мичигран сделал вид, будто обрадовался. – А я, вот, сижу, скучаю, и думаю: зашел бы кто-нибудь. Поговорили бы о ценах на пшеничные лепешки, на гребешки из коровьего рога. Подорожали гребешки. Не каждому по карману... О погоде тоже хочется поговорить. Небо сегодня чистое, солнце яркое. Третий день дождя нет... Как вам это нравится?

Старшим из разбойников был Оторви Ухо, известный в Геликсе атаман одной из самых зловещих шаек Бритого Мамонта. Хитрый Гвоздь, после неудачи Маррафа, послал за Мичиграном его. Среди нагрянувших бандитов, атаман был самым крупным. И самым волосатым. Голову его венчала шапка черных нечесаных волос. Лицо почти закрывали кудлатая черная борода и свисающие до подбородка усы. Глаза находились под густыми лохматыми бровями. Остальные бандиты были молоды, не столь лохматы и не столь грозны. А один из них, даже, рыжий. Он почему-то улыбался, рассматривая Мичиграна.

Оторви Ухо не интересовали цены на лепешки, он никогда не платил за них. Шаррам! О погоде он тоже не хотел говорить. А намек на гребешки он, вообще, принял как личное оскорбление. Оторви Ухо был бандитом и грубияном. Он пришел, сюда не разговаривать, машшаррам, а за тем, чтобы пригнать непослушного мага к Хитрому Гвоздю, и, если тот станет упираться, врезать ему по морде. Одного раза, считал он, будет достаточно. У Оторви Ухо был здоровенный кулак.

– Эй, шаррам, ты, что ли, Мичигран?! – рыкнул он.

– Я, – охотно подтвердил маг и сделал глоток из кружки. – Вы уж извините, пивом угостить не могу. Не ждал, поэтому не приготовил.

– Чего? – удивился атаман.

– В кувшине осталось очень мало, – пояснил Мичигран. – На пиво не рассчитывайте. Тихоня, – обратился он к мальчишке, – можем мы их угостить чем-нибудь вкусным?

– Есть бобы, – доложил Тихоня. – Вчерашние. Если разбойники согласны подождать, можно их разогреть.

– Как насчет бобов? – поинтересовался Мичигран. – Они хоть и вчерашние, но выглядят неплохо. А если подогреть, добавить в них острого красного перца, и полить уксусом...

Несмотря на разбойничий характер, Оторви Ухо был обидчивым. Он очень обиделся, когда ему предложили вчерашние бобы, да еще хотели, чтобы он подождал пока их разогреют. А может быть он не любил красный перец. Оторви Ухо не дал Мичиграну закончить. Он стал размахивать руками и орать.

– Я тебе, шаррам, собачья требуха, покажу бобы! – кричал Оторви Ухо. – Я тебе, свинячье копыто, разогрею, бобы! Машшаррам! Я тебе, кошачий хвост, добавлю красного перца! Машшаррам! Я тебе дам такие бобы с перцем, и с дохлыми крысами, что ты все свои зубы проглотишь, вместе с вот этим кулаком. Шаррам-машшаррам! – и он показал Мичиграну большой, густо поросший волосами, грязный кулак.

– Подавится он твоим кулаком, шаррам! – пошутил рыжий разбойник и коротко хохотнул. Рыжий считался в банде шутником.

– Сырой мозгляк, машшаррам! – обозвал Мичиграна другой.

– Стукнуть его разок дубиной по балде, шаррам-машшаррам, и сразу забудет про свои бобы, – предложил третий. Он, определенно, тоже не любил вчерашние бобы.

– Засунем ему красный перец в зад, – снова пошутил рыжий и опять ржанул. Остальные разбойники тоже загыгыкали. Шутка им понравилась.

– От бобов отказываетесь. А напрасно. Очень вкусные бобы, – Мичигран, вроде бы, и не услышал, ни грубости разбойников, ни их угроз. – Может, все-таки попробуете?

На разбойников его уговоры не подействовали. Посмеявшись над шутками рыжего, атаман нахмурился. Да так, что глаза его, под лохматыми бровями, превратились в узкие щелочки.

– Вставай, собачий хвост! Быстро, машшаррам! – приказал он.

– Вы что, и пива не дадите допить? – Мичигран сделал вид, что удивился. Ему в кресле было хорошо. Вставать он не собирался.

– Придем куда надо, так будет тебе и пиво, шаррам... И орешки соленые, шаррам, и халва заморская с изюмом, машшаррам... Все тебе будет... – не переставал шутить рыжий.

Остальные слушали шутника и посмеивались.

Наконец Оторви Ухо надоела эта канитель.

– Встать, дохлая падаль! – гаркнул он. – Я тебе, свинячье копыто, сейчас все уши отрублю! Машшаррам!

Мичигран не послушался его и не встал. Он молча показал атаману пальцем на посох. Тот посмотрел. И увидел, как с конца посоха выскользнул красный шарик молнии. Вначале шарик поднялся к потолку, затем стал кружить над головой предводителя бандитов. В воздухе запахло паленым.

– Эй, ты чего?! Машшаррам! – постарался уклониться от брызжущего искрами шарика, Оторви Ухо. – Перестань, машшаррам! – потребовал он. – Убью!

– Ничего не могу сделать, – объяснил Мичигран. – Эта штука действует самостоятельно. Понимаешь, самонаводящаяся молния. Ее притягивают грубые выражения и нечесаные волосы.

После этих слов, молния, как будто дожидавшаяся объяснения, приступила к действию. Она быстро, быстро закружилась возле головы Оторви Ухо. Комнату наполнил неприятный запах паленых волос... Потом молния исчезла, растаяла. Вместе с ней у атамана исчезли и густая шапка кудлатых черных волос на голове, и бандитская черная борода, и лохматые брови, и дремучие усы. Осталась голая голова. Голая до неприличия. И некрасивая: какая-то неровная, приплюснутая сверху и вся в шишках. Подбородок оказался, маленьким и скошенным. Под пышными усами скрывались две плоские черные бородавки, похожие на безусых тараканов. А еще, у этой головы, оказались громадные грязные уши. Вместо грозного бандита, посреди комнаты стояло что-то крупное, уродливое, очень похожее на страдающую от неприличной болезни обезьяну.

– У-у-у, – удивился немало повидавший разные диковинки Мичигран. – Вот это урод. Ты бы в балаган пошел, – посоветовал он атаману. – Зарабатывал бы там сумасшедшие монеты.

Два бандита опешили. Грозный атаман исчез. Вместо него, посреди комнаты стояло что-то непонятное и смешное. А рыжий не удержался и расхохотался. Он ведь был шутником и не смог удержаться.

Оторви Ухо вначале так и не сообразил, что произошло. Он схватился руками за шевелюру и обнаружил, что голова стала лысой, как колено. И усы исчезли, и борода... И все это сделал маг. Атаман мгновенно решил, что этого мага никуда вести не надо. Машшаррам! Его надо убить, машшаррам, искромсать на куски... Машшаррам! И не зарывать, машшаррам! Пусть вернет все волосы на место! Машшаррам! А окончательно привел атамана в бешенство нахальный хохот рыжего.

Прежде чем раскромсать мага, атаман врезал кулаком в челюсть ржавшему шутнику. Тот замолк. Какой может быть смех, если двух зубов, как не бывало. Потом Оторви Ухо вытащил длинный нож, чтобы зарубить мага. Не просто зарубить, а разрубить его на мелкие куски. Потом растоптать эти куски ногами и сплясать на них злорадную и беспощадную разбойничью пляску... Машшаррам! Но ничего из задуманного Оторви Ухо сделать не успел. Помешал Тихоня, на которого бандиты не обращали внимания. Как раз, в этот момент, он метнулся к разбойнику, заорал: – Коровоол-поровоол! – и изо всей силы, опустил тяжелый железный молоток на большой палец правой ноги атамана. И сжался от ужаса. Потому что заклинание надо было произнести мысленно. А он прокричал. Могло и не подействовать.

Но подействовало. От вопля, который вырвался из могучей глотки разбойника, зазвенели стекла, легкую дверь домика чуть не сорвало с петель, а потолок, кажется, немного приподнялся, потом, с тихим вздохом, снова опустился на свое место. Атаман забыл и про нож, и про мага и про все остальное. Он упал на пол и ухватился обеими руками за тонкую кожу башмака, под которой огнем горел разбитый палец. Кажется, вся ступня уже горела. Встать на ноги Оторви Ухо и не пытался.

А над застывшими от ужаса остальными разбойниками плавали еще две молнии, вылетевшие тем временем из посоха. Желтая и голубая. Плавали, опасно потрескивали и угрожающе сыпали горячими искрами. Разбойники смотрели на них со страхом. Все трое понимали, что из этого дома надо бежать, и немедленно. Но они боялись шевельнуться.

Безвыходное, казалось бы, положение разрядил Мичигран.

– Кто быстро убежит, тот останется с волосами, – сообщил он разбойникам голосом доброго дядюшки, приготовившего племянникам занимательный сюрприз. – Такая у нас сегодня веселая игра. Кто останется, я не виноват. Считаю до трех. Раз... Два... Три... Пошли!

Страх превратиться в уродов оказалась сильней, чем боязнь нарушить приказ Хитрого Гвоздя.

Разбойники дружно рванулись к выходу. Дверь была неширокой, но они так стремительно бросились в нее, что им удалось не столкнуться.

– А я?! – прорычал им вслед Рваное Ухо. – Собачий потрох! Меня возьмите. Машшаррам! Всех убью!

Но их уже не было в доме. Рваное Ухо, ругаясь и постанывая, торопливо пополз к выходу. В детстве атаман не учился в школе, у него вообще не было никакого образования, а фантазия бедной, поэтому ругался он, – как отметил Тихоня, – примитивно и неинтересно. Но очень громко. Едва атаман оказался за дверью, как снова прозвучал громкий вопль.

– Чего это он там? – удивился Мичигран.

– Это Гельма, – объяснил Тихоня. – Ей не нравятся разбойники... И грубияны, – добавил он, вспомнив слова Мичиграна. Ну, она пускает в ход рога... Иногда и копыта.

– Коза одна, а их там четверо, они ее не обидят? – побеспокоился Мичигран.

– Нет, – заверил его Тихоня. – Она умная и осторожная. Гельма бодает и сразу убегает. А бегает она очень быстро, и поймать ее никто не сумеет.

За Гельму Тихоня не беспокоился. Он знал, что мудрая и находчивая коза, себя в обиду не даст. Он беспокоился за мага, и за себя. Тихоня понимал, что, раз бандиты взялись за Мичиграна, то не оставят его в покое, и магу следует, на какое-то время скрыться. Сказать об этом учителю он не решался, но намекнуть посчитал необходимым.

– Они не оставят нас в покое, – мальчишка как бы стал рассуждать вслух. – В первый раз пришли два разбойника, а во второй – четыре. Теперь, наверно, Бритый Мамонт пришлет восемь громил. Вот удивятся они, если не застанут нас дома.

Мичигран и сам понимал, что не стоит обострять отношения с бандитами Бритого Мамонта. Разумней всего было уйти из дома и, на какое-то время, поселиться у кого-нибудь из друзей. И там, спокойно выяснить, что бандитам надо от него. Но сейчас, когда перестала болеть голова и сладкая нега от выпитого пива согревала душу, ему не хотелось никуда идти. Имеет же они право спокойно посидеть в кресле, попить пива и поразмышлять.

Мичигран встряхнул кувшин. Послышался довольно громкий плеск.

– Здесь наберется не меньше двух кружек пива, – определил маг. – Не хочешь ли ты сказать, Тихоня, что мы должны оставить его разбойникам?

– О, нет, учитель! Ни в коем случае. Пиво разбойникам оставлять нельзя. Мы можем взять кувшин с собой.

– Правильно рассуждаешь, – маг назидательно поднял указательный палец. – Никогда, ни при каких случаях, нельзя оставлять разбойникам пиво. Особенно если пиво из таверны Гонзара Кабана. Запомни это, ученик мой, на всю жизнь. А жизнь у тебя, надеюсь, будет интересной, но беспокойной. Так ты считаешь, что эти разбойники опасны для нас? – спросил он.

– Учитель, на базаре с бандитами Бритого Мамонта никто не связывается. Их много и они жестоки. А нас всего трое.

– Да, трое, – подтвердил Мичигран. – Что же, по-твоему, нам следует сделать, мой доблестный ученик? Будем сражаться, или укроемся у кого-нибудь из друзей?

– Учитель, они свирепы и безжалостны, – Тихоня не знал, как собирается поступить маг, и ушел от прямого ответа.

– Ты правильно понимаешь суть явлений и рассуждаешь разумно, – похвалил маг мальчишку. – Нет никакой необходимости погибать из-за того, что мы не желаем выполнять приказы какого Мамонта, даже если он и бритый. Кстати, Тихоня, ты часто бываешь на базаре, и в других местах, где можно услышать много интересного. Не слышал ли ты, случайно, почему этого Мамонта побрили? Или он сам побрился?

– Нет, учитель. На базаре о Бритом Мамонте стараются не говорить.

– Так я и думал, – Мичигран сделал несколько глотков. – Но это, в конце концов, не имеет для нас никакого значения. Это его личное дело. Хочет – бреется, не хочет, пусть не бреется. А нам с тобой надо уйти из этого дома и оставить разбойников с носом. Это будет правильно.

Тихоня обрадовался. Ему не хотелось больше сражаться с бандитами Бритого Мамонта. Он уже собрался спросить у Мичиграна, что надо взять с собой, но тот, оказывается, не закончил излагать свои мысли.

– Но настоящий маг, Тихоня, никогда не поступает правильно. Тем более, что правильно, это еще не значит – разумно. Настоящий маг поступает наперекор всему и всем. Потому что он маг, а не гончар, не монах и не поселянин. Я не уйду отсюда. Не уйду отсюда, даже, если этот Мамонт перестанет бриться, обрастет длинной бородой и придет сюда со всей своей бандой. Потому что я настоящий маг.

Мичигран внимательно разглядывал своего ученика, словно видел его впервые. "Мальчишка, – думал он. – Худенький, большеглазый и не по возрасту рассудительный. Ему еще расти и расти, взрослеть и взрослеть".

– А ты только ученик, – продолжил маг. – Ты еще не знаешь законов волшебства, не посвящен в маги, и должен поступить, как обычный человек. Тебе следует уйти и скрыться, пока здесь будут рыскать эти разбойники. Пойдешь к Гонзару Кабану, расскажешь ему о том, что здесь произошло, и передашь мою просьбу: оставить тебя в таверне на несколько дней, пока я не разберусь с разбойниками этого нахального Мамонта.

– Я не могу уйти от тебя, учитель, – голос мальчишки звучал достаточно твердо. – Я твой ученик и хочу стать настоящим магом, таким же мудрым и смелым, как ты. Если я буду оставлять тебя в трудные минуты, я ничему не научусь.

– Об этом я как-то не подумал. А ведь ты прав, Тихоня. – Мичигран ободряюще улыбнулся ученику. – Учиться надо в трудные моменты жизни. Конечно, это опасно, но к опасностям тоже надо привыкать. Иначе не научишься бороться с ними. Хорошо. Я разрешаю тебе остаться. Мы встретим Бритого Мамонта здесь. Какое же тебе выбрать оружие? – маг ненадолго задумался. -Если их будет много, молоток тебе вряд ли поможет. Бандитов надо бить издали. Когда мы были у твоего Кныпша, я видел, что ты умело швыряешь камни. А сегодня убедился, что ты и с горшками неплохо обращаешься. Камней у нас нет, и придется нам все-таки пожертвовать теми горшками, что остались. Жизнь, все-таки, дороже самого хорошего горшка. Чего их беречь?! Отобьемся от бандитов и купим и другие. Как ты думаешь?

– Мне это нравится, учитель, – охотно согласился использовать в качестве оружия горшки Тихоня. – Горшками я сумею швырять, не хуже чем камнями.

– Вот и хорошо. Не будем скупиться. Горшком в доме больше, или горшком меньше – не в этом счастье. Да, у нас ведь есть две большие сковороды, – вспомнил маг. – Если они тебе подойдут, можешь их использовать.

– Мне еще не приходилось драться сковородками, учитель, но я попробую.

Тихоня взял одну из сковородок. Взвесил ее в руке, замахнулся, будто собирался бросить, и остался доволен.

– Подойдет, – сообщил он. Тяжелая и не разобьется. На этих сковородках мы можем сэкономить несколько горшков.

– Вот и хорошо. А у меня запас неплохих заклинаний, обжигающих молний и крепкий посох. Это тоже немало. В резерве у нас еще и Гельма. Так что не унывай. Отобьемся. Да, Тихоня, пока у нас есть свободное время, ты бы убрал здесь немного. Разбойники здесь зубы свои разбросали, ножи всякие... Ты все-таки поддерживай чистоту в доме. Смети пока весь этот мусор в дальний угол. Потом выбросишь.

– Я сейчас, – Тихоня, взялся за веник.

Вскоре кувшин опустел. Маг допил последнюю кружку. Тихоня закончил уборку. Но деловой разговор между учителем и учеником, о том как встретить разбойников, если они опять явятся, продолжался.

Прошло, наверно, больше часа, с тех пор, как маг с Тихоней изгнали банду Рванного Уха, когда дверь приотворилась и в комнату заглянула Гельма. Коза нашла глазами Тихоню и бебекнула что-то понятное только ему. Тихоня выглянул в окно.

– Учитель, они идут. Как раз восемь, – сообщил он. – Я угадал!

– Пусть идут. Ты, главное, сохраняй спокойствие. И не торопись. Сначала я нашлю на них заклятие сомнения, а когда оно охватит разбойников, мы их немного потреплем.

– Понял, учитель.

Тихоня выбрал два горшка, которые показались ему более крепкими и тяжелыми, и поставил их на табурет, чтобы были поближе. Потом взял в руку тяжелую черную сковородку и стал ждать.

Разбойники почему-то не входили. Слишком долго не входили.

– Где они? – не вытерпел Тихоня. – Чего они не идут?

– Оставь пока в покое сковороду и посмотри в окошко, – велел маг.

Тихоня подошел к окну.

– Разбойники остановились и разговаривают с каким-то монахом, – сообщил он.

– Интересно... У тебя не создается впечатление, что монах не советует разбойникам идти к нам?

– Создается, учитель. Монах размахивает руками, будто он хочет преградить разбойникам путь.

– Так оно, наверно, и есть, – подтвердил маг. – Я недавно сподобился лицезреть правую ногу святого Фестония и сейчас мы находимся под покровительством Святой Обители. Интересно, послушаются ли разбойники монаха?

– Они не хотят его слушать, – сообщил Тихоня. – Один из разбойников пригрозил монаху дубинкой. Остальные смеются над святым отцом.

– Они погрязли в грехах, Тихоня, – осудил разбойников Мичигран. – Разве можно так относиться к монаху?! Святого отца и дубиной. Дважды рожденный драконоборец такое не допустит. Увидишь, он непременно покарает еретиков.

"Святой Фестоний покарай разбойников до того, как они войдут к нам в дом, – мысленно взмолился Тихоня. – Дважды рожденный, сотвори чудо. Очень тебя прошу!"

Вероятно, святой Фестоний услышал просьбу мальчишки, но почему-то не торопился ее выполнить. Монах по-прежнему, что-то горячо говорил, вероятно, убеждая разбойников уйти с миром, а те по-прежнему посмеивались над ним, и уходить не собирались. Более того, один из разбойников толкнул монаха. Потом монаха толкнул другой.

– Учитель, они толкают монаха. Наверно разбойники сейчас станут бить его,– сообщил Тихоня.

– Четверо на одного... Это плохо, – решил Мичигран. – Надо помочь святому отцу, – он поднялся со своего удобного кресла и стал натягивать сапоги.