Текст книги "Охота за мультифритом. Книга 2"

Автор книги: Михаил Исхизов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 29 страниц)

После обильного обеда, бургомистр Слейг грубо нарушил распорядок дня. Он не лег в мягкую постель, чтобы поспать свои законные два часа. Лекари настоятельно советовали бургомистру, уделять особое внимание обеду и послеобеденному отдыху. Они утверждали, что обильная и вкусная пища, определяют бодрость тела, а послеобеденный сон, поддерживает остроту ума. Все это вместе позволит бургомистру сохранять силы, для дальнейшего мудрого и успешного управления городом. Терять драгоценное время на обильную трапезу и послеобеденный сон Слейгу не хотелось. Но лекари утверждали, что это его долг и священная обязанность. И, только выполняя их советы, он сможет долго и успешно служить на благо своему народу. Это были лучшие лекари Геликса. И настолько дорогие, что не верить им было нельзя. Поэтому, Слейг послушно следовал их ценным советам. Но сегодня он нарушил священное и привычное для себя правило. Это случилось впервые, с того памятного дня, когда ему на шею повесили золотую цепь бургомистра свободного города Геликса.

Конечно, пообедал он по полной программе. Нельзя же ограничивать себя во всем. Но ему было не до послеобеденного сна. Какой может быть сон, о каком отдыхе можно говорить, если представлялся столь необыкновенный случай? Такое везение может случиться только раз в жизни! И далеко не у каждого, а только у особо избранного, осененного дланью святого драконоборца, дважды рожденного Фестония. Бургомистр Слейг причислял себя к особо избранным и осененным.

Слейгу, как и Бренадону, тоже пришла в голову замечательная мысль. Конечно, она была поосновательней, чем мысль Бренадона. Это и понятно. Бренадон был всего лишь начальником канцелярии, а Слейг бургомистром. Мысль, что появилась у Слейга, была совершенно потрясающей. От нее бургомистра бросало то в жар, то в холод. Он понимал, что если завладеет Мультифритом, то равным ему не будет никто: ни здесь, ни на Харахорийских островах, ни за Граничными горами. А ведь все очень просто: следует применить небольшую хитрость – и драгоценный кристалл окажется у него в сундуке. Гномы даже не поймут, что произошло. Да, следует сделать все так, чтобы никто ничего не понял. И, главное, чтобы этого не понял их пресветлость отец Хоанг. Если Координатор догадается – сотрет в порошок. Если догадается... – от этой мысли в груди у Слейга похолодело, желудок куда-то опустился, бургомистра стало подташнивать... – Нет, нельзя бросаться в такую безответственную авантюру, – подумал Слейг. – Ни в коем случае... Координатор выгонит его из города. Или повесит. Прямо на площади Тридцати Трех Святых Монахов Мучеников. Но как прекрасен этот Мультифрит... Машшаррам! – Слейг представил себе окруженный алым ореолом драгоценный кристалл... Тошнота тут же исчезла, а желудок вернулся на то место, где он находился раньше. В груди приятно потеплело. – Единственный случай в жизни и его нельзя упускать... Но нельзя допустить никакого риска, ни малейшего... Надо придумать что-то умное, что-то очень, очень умное...

Почти два часа Слейг никого не впускал к себе в кабинет. Он ходил из угла в угол, останавливался у высокого окна, садился в свое громадное кресло, похожее на трон правителя небольшого государства, и все время думал, думал и думал. Надо было придумать что-то такое особенное, чтобы и Мультифритом завладеть, и чтобы никто, совершенно никто, его в этом не заподозрил.

Через четыре часа упорных размышлений, Слейг поправил свисавшую на грудь массивную золотую цепь, знак власти бургомистра, поднял со стола серебряный колокольчик и позвонил. Слуга бесшумно отворил высокую дверь.

– Начальника канцелярии ко мне! – приказал Слейг.

Бренадон тотчас явился. Полулежа в громадном кресле, бургомистр долго разглядывал эльфа, как будто видел его в первый раз.

"Жулик, – нисколько не сомневаясь, определил Слейг. – Всегда был жуликом, жуликом и останется. Верить ему нельзя. Верить нельзя никому, а эльфам – тем более. Все до одного – жулики. Думают, будто я не знаю, что они запускают руки в городскую казну, по самые локти. Мало им того, что взятки берут, так еще и воруют. Клейма на них ставить негде. А этот больше всех гребет".

"Что-то этой толстой черепахе от меня надо, – понял Бренадон, разглядывая, заплывшую жиром, рыхлую физиономию бургомистра. – Глазки прищурил и губы выпятил, как курица гузку. Он, когда что-то хитрое задумывает, всегда такую глупую рожу корчит. Кажется, я со своей бронзой не вовремя".

"Может быть, послать кого-нибудь другого? – продолжал размышлять Слейг. – А кого? Все они воры и прохвосты. Все, как один. Такое у меня окружение. С каким отребьем работать приходится, – пожалел он себя. – Бездельники и дармоеды. Никому ничего серьезного поручить нельзя. А Бренадон, пожалуй, лучший из них. Все-таки бывший вождь. Он, конечно, пройдоха, жулик и взяточник, но остальные еще хуже. Этот хоть понимает, что лучшей кормушки, чем моя канцелярия, он не найдет".

"Все ему мало, – с презрением думал о своем начальнике Бренадон. – Он ведь половину городской казны отсыпает в свои сундуки. Какому проходимцу приходится служить, какому ничтожеству приходится подчиняться мне, потомственному вождю эльфов! До чего несправедливо устроен мир".

"Ну и морду он у нас, здесь, наел. За щеками ушей не видно. Этот обратно в лес идти не захочет, – определил Слейг. – Там, в лесу, ему придется корешки жевать и росу пить. Месяц протянет, но не больше. Через месяц он сдохнет от такой поганой жизни. Никуда он не денется, сделает все, что я ему велю. Да и послать больше некого".

"Ну, жирный боров, выкладывай, что ты там задумал. А я послушаю, – эльф терпеливо ждал, слегка наклонив голову, выражая этим и почтение к бургомистру и готовность выполнить любой его приказ. – Эх, попался бы ты мне в лесу, лет десять назад".

– Хочу оказать тебе свое высокое доверие... – выдал, наконец, Слейг, и опять замолчал, дал эльфу возможность прочувствовать важность момента. Высокое доверие бургомистра означало немало.

Бренадон знал, как следует в этом случае поступить. Он низко поклонился, развел руками и сделал широкий шаг по направлению к вместительному креслу, как бы полностью отдавая себя в распоряжение бургомистра.

– Клянусь многоцветной радугой, дарующей нам счастье, пением птиц на вечерней заре, чистотой утренней росы и святыми духами Прохладного леса, что приложу все силы и оправдаю высокое доверие. Готов с радостью выполнить любое указание! – эльф отвесил еще один низкий поклон. У эльфов позвоночник очень гибкий. Их поклоны – верх совершенства. В них полной мерой ощущается не только почтительность, но и любовь к своему начальству, и верноподданность.

"Хорошо сказал и поклон я ему выдал хороший, – отметил Бренадон. – Жирный слизняк должен быть доволен".

"Лицемер и подлец, – не поверил ни единому слову бывшего вождя бургомистр. – С радостью он готов выполнить... Украсть он готов с радостью. И продать меня, если кто-то хорошо заплатит, он тоже готов. С радостью! Но никто с этим прохвостом, кроме меня, связываться не станет. Деваться ему все равно некуда".

– Ты доказал свою преданность нашему славному городу и хорошо руководишь канцелярией, – отметил Слейг. – Я по достоинству ценю твои верность, трудолюбие и редкую бескорыстность.

По тому, как вел себя бургомистр, Бренадон чувствовал, что тот затевает что-то серьезное. И это настораживало. А напоминание о редкой бескорыстности ему вообще не понравилось.

– Мы трудимся на благо народа, – сообщил интересную и неожиданную новость Слейг. – И с помощью святого драконоборца, дважды рожденного Фестония, добились немалых сдвигов в улучшении благосостояния любимого народа. Но, несмотря на наши старания, на бессонные ночи и напряженный труд, мы еще далеко не все сделали. А народ ждет, народ верит в нас.

"Заговорил о любви к народу, значит, хочет ввести новый налог, – сообразил эльф. – Послушаем, что он придумал на этот раз".

– Наш славный город хорошо известен бережным и чутким отношением к своей истории, к своим ценностям и реликвиям, – бургомистр выпрямился в кресле и протянул вперед правую руку, как будто указывал ею на эти ценности и реликвии. Слейг говорил громко и внушительно, словно он стоит на площади Тридцати Трех Святых Монахов Мучеников и обращается к заполнившему ее народу. – Но время неумолимо. Многие предметы нашей славной истории, реликвии нашего народа, ветшают и даже вовсе исчезают. Если так будет продолжаться, грядущие поколения не будут знать своего славного прошлого. Я собираюсь издать Закон, по которому все исторические здания, памятники, произведения искусства и другие исторические ценности, все, что непосредственно относится к нашей великой истории и составляет ее гордость, должно перейти под покровительство, и в непосредственное владение администрации Геликса.

"Это будет похлеще налога, – оценил Начальник Канцелярии. – Золотое дно! На исторических зданиях можно крупно заработать. Объявить достоянием города, скупить за бесценок, отремонтировать за казенный счет, а потом продать в десять раз дороже. Хитер жирный Слейг! Значит, мы теперь будем охранять исторические ценности. Он уже наверно заказал столярам еще пару сундуков для своих сокровищ. Пора и мне о новом сундуке подумать".

– Это трудная, прямо скажу, гигантская работа, – продолжил Слейг. – Многие не поймут нас, но, несмотря на все трудности, мы не остановимся и не свернем с избранного пути. Мы выполним свой священный долг перед нашим народом, перед нашими избирателями и перед нашими потомками.

Красиво говорить Слейг умел. Когда выбирали бургомистра (в те времена у Слейга был всего один подбородок и имелась совершенно очевидная талия), он всех очаровал своими речами и обещаниями. Более того, ему тогда поверили и ждали, что он выполнит какое-нибудь из своих обещаний.

– Для проведения в жизнь своего нового Закона я решил создать Комитет исторического наследия Геликса. Сокращенно: КИНГ, – перешел на спокойный, доверительный тон Слейг. – А тебя я хочу назначить председателем этого важного Комитета с непосредственным подчинением лично мне.

"Председателем – это хорошо, – оценил Бренадон. – Возьму пару заместителей, и такое накрутим, что и сам Слейг никогда не разберется. Отсыплем ему, конечно, но не особенно много. У него и так золотых монет – не сосчитать. Раз такое дело, займемся, пока, спасением исторически ценностей. Тоже неплохо. А бронзовую Кунивандину отложим на более позднее время. Никуда она от меня не денется".

– Приложу все силы, чтобы оправдать высокое доверие, – эльф снова исполнил свой фирменный поклон.

Бренадон думал, что на этом Слейг и закончит общую часть, а далее последуют конкретные указания. Но ошибся.

Слейг выдохнул, еще раз, острым взглядом, пронзил начальника канцелярии и напомнил сам себе, что говорить о самом главном надо осторожно.

– Зная твою преданность нашему славному городу, хочу раскрыть тебе важный секрет, – Слейг опять замолчал, теперь уже окончательно прикидывая, можно ли положиться на этого хитрого эльфа?

"Секрет! – насторожился Бренадон. – Секрет это хорошо. Секреты, в нашем городе стоят немало".

Эльф постарался придать своему лицу выражение безграничной преданности славному городу Геликсу, его жителям и, главное, самому бургомистру Слейгу.

"Ну и рожу скорчил, – отметил Слейг. – Будто готов за меня в омут броситься. Рожи корчить он горазд. Но врет, продажная душонка. Все время врет и притворяется. А деваться ему некуда, будет служить. И мне деваться некуда".

– Знаешь ли ты, что Клинкт Большая чаша собирается завтра передать кристалл Мультифрита в нашу Священную Обитель? – перешел бургомистр к главному.

Он раскрыл Бренадону секрет, который в Геликсе знали все, кто побывал утром на базаре, и, даже, многие из тех, кто на базар не ходит. Не знали об этом только стражники. Стражников в Геликсе не любили. Поэтому, никто из горожан, им никогда ничего не рассказывал. Новости и секреты стражникам сообщали только стукачи. А стукачи у них были плохие, ленивые. Потому что стражники платили им мало, а старались и вовсе не платить. Все новости, все городские секреты и сплетни, стражники узнавали последними.

Осторожный эльф пожал плечами, развел руками, лицо его выразило полное недоумение. Все это должно было свидетельствовать о том, что Бренадон не имеет никакого представления об этом событии. И узнал он все только сейчас, благодаря бургомистру.

– Ты понимаешь, какую ценность представляет кристалл Мультифрита?

– Он бесценен, – Бренадон не мог понять, зачем Слейг рассказывает ему про Мультифрит. Но спрашивать ни о чем не стал. Ждал, что еще скажет бургомистр.

– Этот кристалл историческое достояние нашего города, – сообщил Слейг, – Он не может быть достоянием какой-то отдельной личности, или какого-то отдельного клана. Редкий и ценный кристалл должен принадлежать всем жителям города и хранить его надо там, куда не дотянуться преступные руки расхитителей народного достояния.

"Он, кажется, и кристалл Мультифрита хочет заграбастать! – сообразил Бренадон. Когда бургомистр Слейг заявлял, что хочет "что-то" отдать народу, это значило, что он собирается положить это "что-то" в свой бездонный сундук. – Это без меня, – тут же решил эльф. – Я в такое гнилое дело не полезу".

– Самым лучшим местом для хранения драгоценного кристалла, конечно же, будет сокровищница нашей Святой Обители, что находится под покровительством святого драконоборца, дважды рожденного Фестония.

"Кажется я ошибся. У него все-таки хватает мозгов, чтобы понять: на Мультифрит целится не стоит, – мысленно похвалил бургомистра Бренадон. – С их пресветлостью, Координатором связываться нельзя. Только зачем он мне об этом рассказывает?"

– Но я уверен, что драгоценному кристаллу угрожает опасность, – Слейг нахмурился и постарался изобразить озабоченность. – Найдутся подонки, для которых Мультифрит не символ нашего славного прошлого, а просто драгоценность, продав которую можно получить сундук золотых монет. Когда гномы понесут кристалл по улицам города, разбойники Бритого Мамонта могут напасть на них. Могут попытаться завладеть Мультифритом и боевики Крагозея, возмутители спокойствия, негодяи и смутьяны, мечтающие захватить власть в нашем городе.

"Эти наверняка попытаются, – согласился Бренадон. – Этим терять нечего, а кусок жирный", – но промолчал, перебивать бургомистра – последнее дело.

– Такое мы не должны допустить, – чуть ли не прокричал Слейг. Его лицо и лысина покрылись крупными каплями пота. Бургомистр вынул из кармана красного бархатного камзола, расшитого золочеными галунами, большой клетчатый платок. – И мы этого не допустим, – уверенно заявил он, мягкими движениями промокая пот на лысине. – Тебе, Бренадон, как председателю комитета исторического наследия Геликса я поручаю снарядить группу эльфов и охранять отряд Клинкта, который понесет кристалл в Святую Обитель. Охранять их и не допустить, чтобы кто-то смог похитить драгоценность. Пусть она храниться в Святой Обители, под мудрым присмотром отца Координатора, их пресветлости Хоанга, да продлит святой драконоборец, дважды рожденный Фестоний его дни. Я надеюсь на тебя и на твоих эльфов.

Слейг аккуратно вытер обильно выступивший пот с лысины, потом с третьего подбородка, который почему-то потел больше, чем два первых. Он помнил, что у стен имелись большие уши. Причем, не сомневался, что немало этих ушей принадлежало Святой Обители.

"Эльф еще не успеет выйти из моего кабинета, а их пресветлости, Координатору Хоангу уже доложат о нашем разговоре, – был уверен Слейг. – И это хорошо. Очень важно, чтобы отец Хоанг меня ни в чем не заподозрил. Чтобы понял: я делаю все, для сохранения кристалла".

– Понял?! – уставился Слейг заплывшими жиром глазками на эльфа. Взгляд бургомистра был каким-то особенным. Он требовал от Бренадона, чтобы тот понял что-то такое, о чем Слейг вроде бы сказал, и в то же время, не сказал.

"Что-то он крутит, – так быстро соображать, за хитрым бургомистром, Бренадон сегодня не успевал. – Уставился на меня, будто насквозь хочет прожечь... Конечно, все что он сейчас накричал, это для их пресветлости Координатора Хоанга. А что он задумал на самом деле? Чего он хочет? Почему я должен охранять гномов от разбойников?"

– Понял, – почтительно промолвил Бренадон, и в ответе его чувствовалось явное недоумение. – Надо охранять гномов и помочь им доставить кристалл в Святую Обитель.

"Ничего он не понял! И этот идиот утверждает, что был вождем! Как его эльфы до сих пор не придушили? С какими недоумками работать приходиться, – мысленно обругал эльфа и пожалел себя Слейг. – Не могу же я ему открыто сказать, чтобы он захватил кристалл у гномов и принес его мне. Это сразу станет известно их пресветлости. Но по моим намекам этот болван ничего не сообразит".

Он приложил палец к губам, подсказав Бренадону, что следует соблюдать молчание, потом, этим же пальцем, поманил эльфа, велел ему подойти ближе. Бренадон подошел почти вплотную к креслу, и даже пригнулся, чтобы лучше услышать шепот бургомистра.

– Бандиты Бритого Мамонта непременно нападут на гномов, – еле слышно прошептал Слейг, – и захватят кристалл. Но нельзя, чтобы Мультифрит попал в их руки. Пусть твои эльфы опередят бандитов и спасут кристалл от их грязных лап. Затем незаметно доставят его сюда. Все надо сделать быстро. А я буду молить святого драконоборца, дважды рожденного Фестония, чтобы он вам помог. И помни, тебя ждет немалое вознаграждение. Я на тебя надеюсь. – Слейг подмигнул эльфу, уверенный, что теперь-то Бренадон сообразить, что надо делать.

Бренадон сообразил.

– Сделать это будет очень непросто, – осторожно возразил он. – Надо подумать.

– Конечно – не просто, – жирное лицо бургомистра расплылось в доброй улыбке. – Но думать не надо. Все продумано. Тебе осталось только действовать.

Слейг поднял руку и заставил эльфа наклониться так, чтобы можно было говорить ему в самое ухо.

– Слушай внимательно. Вчера вечером гномы заказали хромому столяру Биддго небольшую деревянную шкатулку. И взяли с Биддго честное слово, что тот об этом никому не скажет. Но для меня в этом городе нет секретов, – Слейг самодовольно ухмыльнулся. – А теперь раскинь мозгами: гномы собираются нести в Обитель Мультифрит и они же заказывают шкатулку. Что это значит?

– Они понесут Мультифрит в этой шкатулке.

– Совершенно верно. Нам надо забрать их шкатулку но так, чтобы никто об этом не догадался.

"Забрать у гномов шкатулку так, чтобы гномы об этом не догадались?" – Бренадон не смог себе представить, как это можно сделать.

Слейг смотрел на растерявшегося начальника канцелярии и довольно ухмылялся. Он придумал, как можно обмануть гномов. И не только гномов.

– Мы закажем Биддго точно такую же шкатулку. Потом положим в нее кусок красного камня, похожий на Мультифрит, – стал объяснять он. – Наш отряд нападет на гномов, и во время драки мы подменим шкатулку. Как?!

– Очень хорошая мысль, – искренне оценил Бренадон. – Но гномы узнают наших бойцов. Когда они поймут, что шкатулку подменили, они пожалуются их пресветлости Координатору.

У Слейга и это было продумано.

– Оденьте черные плащи с капюшонами, чтобы никто не мог увидеть ваши лица. Вас примут за разбойников Бритого Мамонта. Когда подмена раскроется, разбойников схватят и казнят.

– Они откажутся, станут все отрицать.

– Кто им поверит! – бургомистр позволил себе тихо, едва слышно, рассмеяться. – Кто поверит разбойникам! – и не давая Бренадону опомниться, достаточно громко, чтобы стены услышали, добавил: – Надо помочь гномам сохранить кристалл. Помочь им доставить Мультифрит в Святую Обитель. Понял?!

– Понял... – Бренадон знал, что если он откажется выполнить поручение бургомистра, то единственное место, где он сможет оказаться, когда выйдет из кабинета Слейга, будет темницей. Следовало соглашаться, а там видно будет. – Понял, – повторил он, на этот раз достаточно твердо. Надо было убраться из кабинета бургомистра и хорошенько подумать, как быть, и что теперь делать?

– Вот и хорошо. Готовь своих храбрых эльфов.

"Сейчас он отдаст меня под покровительство святого Фестония, – почувствовал Бренадон. – А зачем мне его Фестоний, если у меня есть своя покровительница, всегда молодая и прекрасная королева Эльсениор. Как ей будет угодно, так я и сделаю. Жрец спросит у богов. Я все-таки вождь! И отец мой был вождем, и дед мой был вождем".

– Пусть поможет тебе, в добром деле, святой драконоборец, дважды рожденный Фестоний, – произнес Слейг, – продолжая буравить Бренадона маленькими глазками. И добавил шепотом: – Только сделай все по-умному, без особого шума. Принесешь кристалл, я тебя золотом осыплю. Все понял?

– Все, – почтительно прошептал Бренадон. – Понял и немедленно приступаю к выполнению... – эльф приложил руку к сердцу и элегантно поклонился.

– Смотри у меня, – бургомистр погрозил начальнику канцелярии кулаком. – И чтобы без жульничества. Если что, я тебя и за Граничными горами достану. Иди.

Бренадон вышел. Бургомистр облегченно вздохнул и стал утирать обильно струящийся по лысине и жирным щекам пот.

Слейг был доволен. Все идет, как следует. Их пресветлости, Координатору Хоангу, донесут, что он отдал эльфу приказ охранять кристалл. А если Бренадон попадется, то Слейг совершенно не при чем. Эльф вполне мог нарушить его приказ и попытался завладеть драгоценностью. Вот такие они, эти эльфы. Верить никому из них нельзя. Наглеца придется казнить. Надо успеть сделать это до того, как эльфа найдут монахи. А если Бренадон принесет Мультифрит, все равно придется его повесить. Он слишком много знает.

Из кабинета бургомистра, Бренадон направился в канцелярию. Распахнул дверь, ни на кого не глядя, бросил: «Касселиора ко мне, Хорандо и Алеброна тоже ко мне!» не закрывая двери, повернулся, и снова быстро зашагал по коридорам. Затем вышел на улицу, никого не замечая, прошел несколько кварталов, и оказался на окраине города, на своем любимом месте, у высокого развесистого дуба.

Это был самый высокий и самый могучий дуб в окрестностях Геликса. В Прохладном лесу, где обитало племя Бренадона, росли сотни таких дубов. Каждый из них связывал эльфов с богами. Но эльфы ушли из Прохладного леса и теперь у них только один священный дуб. И все это из-за людей, из за дерзкого, дикого и нахального племени людей.

Началось с того, что горожане стали приезжать в Прохладный лес на пикники. На природу их потянуло. Эльфы с презрением и негодованием смотрели на то, как люди разводят в лесу костры, жарят мясо, пьют пиво, танцуют под свою дикую музыку, как пестро и некрасиво они одеваются... Эльфы презирали людей. Они видели, что у людей нет будущего, нет Великой Цели. Каждый из людей думает только о себе и старается жить в свое удовольствие...

Но кое-кто из эльфийской молодежи, из тех, кто не осознал еще Великую Цель, потянулся к пестрым рубашками, к жареному мясу, к пиву... К диким танцам и глупым песням. Эльфы их презирали, изгоняли из племени... Но, постепенно таких становилось все больше.

И пришло время, когда даже вождь и жрецы, самые твердые поборники единения с природой задумались. Получалось, что эльфы, древний народ, самые умные, самые талантливые, живут хуже, скучней и бедней, чем невежественные и грубые горожане. Это было несправедливо. И, главное, до Великой Цели было так далеко, листья салата такими пресными а жареное мясо таким вкусным... И пиво... – роса и нектар против пива не тянули... Вождям и жрецам тоже захотелось красиво одеваться, ходить в балаганы и игорные дома, вкусно есть, и пить пиво... Они стали переселяться в город. За ними последовала молодежь. А потом и все остальные.

Более десяти лет тому назад, Бренадон, с жрецом и десятком самых приближенных эльфов пришел в Геликс. Впервые они оказались без связи со своими богами. Тогда жрец Касселиор, и нашел это дерево. Это был самый могучий и самый высокий дуб в окрестностях города. Жрец старательно осмотрел дуб, ощупал его, понюхал и даже пожевал щепотку коры. После всего этого жрец объявил, что дуб прямой потомок ростка, взятого из Прохладного леса, и потому является Священным. Затем Касселиор, без особых затруднений установил связь с богами. С тех пор, все свои важнейшие вопросы, эльфы решали возле Священного Дуба. И с его помощью.

Бренадон убедился, что рядом никого нет, сел на могучий, торчащий из земли корень и задумался. Он вспомнил пронзительный взгляд Слейга и зябко повел плечами. Выбора не было. Если он не выполнит приказ бургомистра, тот сумеет избавиться от непослушного Начальника Канцелярии. Значит, следует отбить у гномов Мультифрит. Слейг, надо отдать ему должное, неплохо все продумал. Если следовать его плану, то особых сложностей, кажется, не будет. Заказать шкатулку у Биддго – проще простого. И с плащами – очень разумно. Пусть все думают, что на гномов напали разбойники Бритого Мамонта. Возглавить отряд может Хорандо. Хорандо хороший боец, смел и удачлив. А отряд, который будто бы должен защитить гномов, надо поручить Алеброну. Алеброн хитер, он сумеет сделать так, что все поверят. Потом, когда Хорандо принесет Мультифрит... Тогда... – Бренадон покачал головой, – Когда Хорандо принесет Мультифрит, надо будет отдать волшебный кристалл Слейгу... – это Бренадону не нравилось. Очень не нравилось. – Приложить столько усилий, чтобы добыть Мультифрит, и отдать потом волшебный кристалл Слейгу? Это, по меньшей мере, было неразумно. Если отряду Хорандо удастся завладеть Мультифритом, то можно будет собрать всех верных эльфов, и уйти в Прохладный лес. Возродить тысячелетнее царство, во главе с всегда молодой и прекрасной королевой Эльсениор.

Но, в начале надо узнать волю богов. Ни один вождь не приступит к серьезному делу, не посоветовавшись с богами. Пусть Касселиор немедленно этим займется.

Вдалеке показались три высокие фигуры. Они явно спешили и быстро приближались к Священному Дубу.

Касселиор, Хорандо и Алеброн, – определил Бренадон. – Быстро они.

– Мы услышали твой зов и немедленно явились, – доложил Касселиор. Вне стен канцелярии Бренадон по-прежнему был вождем племени.

– Да, я ждал вас, – вождь поморщился, будто был недоволен тем, что ему долго пришлось ждать. – Нам предстоит выполнить. важное и нелегкое дело. – Я недавно беседовал с бургомистром Слейгом. Это его поручение. Слушайте меня внимательно.

По лицам эльфов было видно, что они очень серьезно отнеслись к словам вождя.

– Завтра, – продолжил Бренадон, – Клинкт Большая чаша со своими гномами, понесут Мультифрит, чтобы отдать его на сохранение в Святую Обитель.

Это сообщение не удивило эльфов. О том, что гномы понесут волшебный кристалл в Обитель, в Геликсе знали все.

– Бургомистр Слейг попросил нас напасть на гномов и отбить у них Мультифрит.

Вот это прозвучало для эльфов неожиданно. Но все трое молчали. Ждали, что еще добавит к своему необыкновенному сообщению вождь. Бренадон видел, что эльфы растеряны, и это ему не понравилось.

– Как вы думаете, может это у нас получится? – спросил вождь.

Эльфы по-прежнему молчали. По их лицам ничего прочесть было нельзя, но Бренадон чувствовал, что растерянность их растет. Он подождал немного, давая собеседникам созреть, и продолжил:

– Хорандо, ты опытный воин, участвовал во многих схватках. Как ты думаешь, сумеем мы отбить у гномов кристалл?

Хорандо медлил с ответом.

– Смелей, – подбодрил его Бренадон. – Я хочу знать твое мнение.

– Если напасть на гномов неожиданно, то отбить у них Мультифрит можно, – осторожно изложил свое мнение Хорандо. Но, чувствовалось, что высказался он не до конца.

– А потом? – Бренадон понимал, о чем думает Хорандо. Но надо было, чтобы тот сам высказал все свои сомнения.

– Потом монахи нас переловят, как совы ловят полевых мышей. Всех вместе, или по одному. И повесят на площади Тридцати Трех Святых Монахов Мучеников.

По плотно сжатым губам Касселиора и нахмуренным бровям, Алеброна, можно было понять, что и они такого же мнения.

– Правильно, – согласился Бренадон. – Повесят на площади, рядом с балаганом. Но, кажется, есть возможность сделать так, чтобы не повесили...

И он подробно рассказал о созревшем плане. Ио двух отрядах.

– Но надо узнать, как отнесутся к этому наши боги? – напомнил Бренадон Касселиору. – Помогут они нам, или им нежелательно, чтобы мы приняли участие в этом деле?

Послушно наклонив голову, Касселиор дал понять вождю, что немедленно приступит к выполнению задания и выяснит мнение богов. Он подошел к Священному Дубу, прислонился к стволу прикрыл глаза и стал ласково, но настойчиво, водить рукой по нагретой солнцем, шершавой коре дерева. Жрец размышлял, стоило ли рисковать для того, чтобы доставить драгоценный кристалл бургомистру? Можно ведь поступить несколько по-другому, – прикидывал прорицатель. – А что задумал сам Бренадон? Вряд ли вождь эльфов, согласиться отдать бургомистру Мультифрит. Хотя, вожди иногда бывают очень непредсказуемы. Оставалось надеяться на мудрость богов. Жрец был уверен, что если Бренадон принял неправильно решение, боги подскажут, как следует поступить.

– Боги не дают прямого ответа, – жрец открыл глаза и повернулся к вождю. – Боги не уверены, что бургомистр Слейг достоин владеть древним кристаллом.

Касселиор много лет работал жрецом и прорицателем. Характер своего вождя, его стремления, и слабости жрец знал, пожалуй, лучше, чем сам вождь. Это был отличный выстрел. Жрец послал стрелу в самый центр мишени.

Бренадон кивнул. Такой неопределенный ответ его удовлетворил. Он понимал нерешительность эльфийских богов. Те плохо знали бургомистра и могли еще в чем-то сомневаться. Бренадон же хорошо представлял себе, какое ничтожество, какая подлая свинья, этот жадный бургомистр Слейг, и был абсолютно уверен, что тот недостоин владеть древним кристаллом.

– Кому должен принадлежать Мультифрит? – поинтересовался Бренадон, выражая готовность подчиниться воле богов, какой бы она ни была.

Касселиор снова обратился к шершавой коре старого дуба, который напрямую связывал жреца со всеми эльфийскими богами. Он долго гладил теплую кору и, закрыв глаза, внимательно прислушивался к мнению богов. Боги совещались, они не торопились с ответом. У жреца тоже было достаточно времени, чтобы поразмышлять.

– Боги ответили очень коротко, – сообщил он, наконец. – Они сказали: "Древний кристалл должен принадлежать древнему народу. А мы не знаем народа более древнего, чем эльфы".

– Точно так и сказали? – спросил вождь.

– Точно так и сказали, – подтвердил жрец.

– Очевидно, боги решили вернуть древнее сокровище эльфам, – отметил Бренадон. – А нам ли противиться воле богов?!

По лицам Хорандо и Алеброна, Бренадон видел, что они ни в коем случае не хотели бы противиться воле богов. У вождя оставался еще один, не менее важный вопрос. От ответа на него зависело многое.