Текст книги "Охота за мультифритом. Книга 2"

Автор книги: Михаил Исхизов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)

Гельма утвердительно мемекнула и стала всматриваться в разбойников, будто выбирала, с кого начать.

Мичигран, повернулся, медленно и торжественно направился к своему дому. Все смотрели ему вслед. Франт – улыбаясь, Тихоня – с почтением и любовью к учителю, Гельма с восхищением. Разбойники со страхом.

– Ну-ка, лихие разбойнички, сползайтесь поближе ко мне, – приказал Франт, когда Мичигран скрылся в доме. – Нет, вставать не надо, – остановил он Халдая, который стал подниматься. – Ползком. Кто встанет, тем Гельма как раз и займется. А у нее рога острые, не верите, можете у косоглазого спросить. И ты, конокрад, садись сюда, – велел он Улюю.

Разбойники медленно, кряхтя и постанывая, сползлись на место указанное Франтом. Плохо было разбойником. А хуже всего было Зубастику. Атаману при дележе добычи три доли положены. Зубастик свои три доли и получил.

– Теперь послушайте меня, – обратился Франт к разбойникам, когда они кое-как устроились. – Поняли, что с вами произошло?

Разбойники молчали. За банду атаман должен отвечать, Зубастик. Таков порядок. Но Зубастику не до того было: лоб вздулся, нос распух, и четырех передних зубов как не бывало. Атаман осторожно ощупывал языком место, где недавно зубы торчали, и молчал.

Самым смелым оказался Улюй. Может быть, потому, что в драку не лез, и ему не досталось. А может, потому, что конокрад. Конокрады вообще ребята отчаянные и разговорчивые.

– Побили нас, это мы поняли. Но, вроде, и не должно было такого случиться, – рассудил он. – Нас же шестеро, и все мужики крепкие, а вот – сидим, – и он развел руками, подчеркивая этим свое недоумение.

Правильно сказал Улюй. Остальные думали примерно то же самое.

– Значит, не поняли, – подхватил главную мысль конокрада Франт. – Видел я дураков, сам не особенно умный, но таких идиотов, как вы, встречаю первый раз в жизни. И кому это в голову пришло, шесть дураков, в одну банду собрать?

Дураками никто из разбойников себя не считал. В другой раз, купец, за такие слова, тут же схлопотал бы по уху. Наверно, и по второму тоже. Но сейчас никто ерепениться не стал. Не то положение. Как бы самому не схватить.

– Вы на кого полезли?! Вы на кого хвост подняли?! – купец с удивлением глядел на притихших разбойников. – Мичигран – Великий Маг! Он вас всех, единым махом, мог молниями сжечь, бородавчатыми жабами сделать, в навозных червей превратить, и ворон собрать, чтобы этих червей склевали. А вы на него с дубинами и ножами. Вы что думаете, жеребец вас просто так лягал? Вот ты, Улюй, ты же лошадник, мог бессильно лежащий жеребец так лягаться?

– Да нет, лежа не должен, – рассудил Улюй.

– Не должен!... – передразнил его купец. – Скажи, Балаг, неслабо он тебе врезал?

– Да уж, – Балаг осторожно дотронулся до больного места.

– То-то. А Сатару ты дубиной по башке нарочно ударил?

– Да ты что?... – Балаг опасливо посмотрел на Сатара. – С чего бы я его. Я не хотел. Дубину маг заколдовал, – сообразил разбойник. – Она сама Сатара ударила. Из рук вырвалась и ударила.

– Разбойничать пошли, а мозги под лавкой забыли! – продолжал издеваться Франт. – Сообразить не можете, как это вам пинков надавали? Так я вам скажу. Все, что с вами случилось, это Великий маг Мичигран сотворил. И лошадью он командовал и дубиной. И коза, – вспомнил демон про Гельму. – Вы думаете, она сама на косоглазого набросилась? Где вы видели, чтобы коза, вот так, на гоблина бросилась и рогами ему зад пропорола? Это маг ее натравил. А сковорода! Да никакому мальчишке тяжелую сковороду вовек так не бросить, чтобы она Зубастику прямо в морду въехала. Маг ее заговорил. И велел ей, чтобы четыре зуба, не меньше. Теперь эта сковорода, куда ее ни бросай, непременно Зубастику в рожу попадет. И каждый раз по четыре зуба. Кто не верит, может попробовать. Ну, кто смелый?

Разбойники молчали. Вообще-то, все они считали себя смелыми, но никто не хотел признаваться.

– Ты, Халдай, бери сковородку, и бросай ее куда захочешь., – предложил Франт. – А попадет она в морду Зубастику и опять – четыре зуба.

Возможно, Халдаю и хотелось попробовать. Он даже посмотрел на Зубастика, прикинул, что если атаману зубы приводить в порядок, чтобы не торчали, то бить его сковородой надо раза два-три, не меньше. Но связываться не решился.

– Нет, – отказался Халдай. Я и так верю.

– Может быть, кто-то другой желает? – предложил Франт. – Все очень просто: поднять сковородку и бросить ее. Можно в меня бросить. Вот ты, Балаг, хочешь меня сковородой ударить?

– Хочу, – не подумав признался Балаг. Почему бы и не шмякнуть купца сковородой, сам напрашивается.

– Бери сковороду, бросай в меня, – предложил Франт. – И посмотрите тогда, в чью морду она влепит.

Сатар тут же врезал Балагу локтем в бок, а Зубастик уставился на него и зашипел змеиным шипом.

– Не... – тут же отказался Балаг. Подумать он все равно не успел, но понял, что надо отказаться. – Я уже и не хочу.

– Может кто-нибудь другой? – продолжал допытываться Франт. – Улюй, Сатар?

Никто ему не ответил. А сам Зубастик так смотрел на своих разбойников, что если кто и хотел врезать ему, даже очень хотел, все равно молчал.

– Желающих нет, – отметил Франт. – Но, зато полная ясность. Теперь поняли, куда вы врюхались, чмырь болотная. Еще и не знаю, чем все это кончится. Маг ушел со своими высшими силами советоваться. А за ним такие силы стоят – подумать страшно. Может, посоветуют посадить вас по шею в навозную яму, а может и вовсе молниями сжечь и пепел по ветру развеять, чтобы и духу вашего не осталось.

Разбойники и так сидели тихо, переживали свою неудачу, а теперь вовсе приуныли.

– Но, может, Мичигран решит простить вас и отпустит с миром, – неожиданно повернул демон. – Он человек добрый, только не любит, когда его не уважают. Тогда свирепеет, и остановить его невозможно. Может все, что кругом есть, сокрушить. Великий Маг. Вы, я так думаю, всего этого не знали.

– Не знали, – ухватился за подсказку Улюй. – Откуда нам такое знать. Нам бы отсюда ускрестись потихоньку, мы сюда дорогу навсегда забудем.

Остальные утвердительно закивали головами. Даже Зубастик что-то вякнул.

– Раз вам пожить еще охота, то и ведите себя, как следует, – посоветовал Франт. – Не знаю, что там Мичиграну высшие силы скажут, но вам хороший совет дам. Как только Великий Маг придет, просите прощения, кайтесь. Обещайте, что любое его желание с радостью выполните. И пусть это от имени вас всех Зубастик сделает.

– Ага, – подтвердил косоглазый гоблин. – Зубастик у нас атаманом. Ты Зубастик, давай, покайся! – потребовал он.

Зубастик давно понял, что свалял дурака, когда связался с магом. Не по зубам кусок. Подавиться можно. Купец говорит, что маг отходчив, может простить. Значит, надо каяться.

– Понял, – отозвался атаман. – Как только маг придет, сразу и покаюсь... – И замолчал, выпучив глаза и раскрыв рот.

С не меньшим изумлением глядели на него и разбойники. Потому что получилось у грозного атамана совсем другое, дурацкое и непонятное: " Фофя... Фак фолфо фак флфет, фрафу и пофафусь." Без четырех зубов и с разбитыми, распухшими губами, которыми он едва шевелил, Зубастик толком не мог выговорить ни одного слова.

– Чего, чего? – спросил атамана Балаг.

– Я фофаить не мофу, – пожаловался тот. – фуфик и фуфы фоят. Фусть Фуфуй фофавит, – и с тоской уставился на своих разбойников, пытался сообразить, поняли они его или нет.

Может и не все, но главное поняли.

– Неплохо его звездануло, – отметил Халдай и непонятно было, сожалел он об этом, или, наоборот, ему это понравилось. Наверно все-таки понравилось. – Нельзя ему говорить с магом. Тот еще больше рассердиться может. Давай, Улюй, ты у нас самый разговорчивый, за нас, за всех, и покайся.

– Правильно Халдай говорить, – поддержал его Сатар. – Кайся Улюй. Если по морде съездит, потерпи за народ. И, значит, пообещай все, что надо.

– Ты это... святого драконоборца в свидетели призови, – посоветовал Калага. – Маг в Обители бывает, должен святого Фестония уважать.

Франт одобрил решение разбойников. И еще раз напомнил, что никогда в жизни нельзя им задевать Великого мага Мичиграна и его друзей. Чтобы сами не забывали, и всем другим сказали.

– Мы же не тролли, какие-нибудь, все понимаем, – заявил Улюй. И попросил Франта: – Ты подсказал бы Великому магу, что если ему какая помощь потребуется, может на нас рассчитывать.

– Э, нет, – не согласился Франт. – Это вас касается, вы Великому магу и говорите. Я тут посторонний, а вам здесь жить.

Тут, как раз, Мичигран и вышел из дома. Ему в распахнутое окно хорошо был слышен весь разговор, и он решил, что пора появиться. Брови мага были нахмурены, губы сжаты, глаза смотрели вприщурку. И черный посох в правой руке выглядел грозно. Будто и не посох это, а могущественная карающая дубина, как у святого драконоборца, дважды рожденного Фестония.

– Ждут они тебя, Великий Маг, – почтительно доложил Франт.

Мичигран не ответил ему, только кивнул. Он остановился шагах в пяти от разбойников и стал их рассматривать. Рожи у разбойников были самые, что ни на есть, страдальческие. Как будто держатся они из последних сил. И вряд ли долго еще продержатся. Совсем скоро умирать станут. Надеялись, что, увидев такое, Великий Маг их пожалеет. Только Зубастику не пришлось притворяться.

– Вы до чего дошли? – грозно спросил маг. – Пришли купца грабить, а он мой гость.

Хороший у Мичиграна был голос. Басовитый, уверенный. Слушаешь, и сразу ясно становится: если у мага гость, то ни грабить его, ни убивать нельзя.

– А ну, хватит стонать, – приказал маг. – Вас сегодня по-настоящему еще и не били. А ты и вовсе не битый, – ткнул концом посоха в сторону Улюя. – Почему?

– Виноват... – неожиданно для самого себя выдал Улюй. Но тут же и спохватился. – Так я крайним стоял, когда тумаки раздавали. Мне и не хватило, – осмелился он пошутить, не сообразив ничего лучшего.

– Разбойничаете! – не принял шутку Мичигран. Да еще и посохом пристукнул.

– Так куда, ваша милость, нам деваться, – речь Улюя была не жалостной, а рассудительной, и к магу уважительной. – Жить как-то надо...

Улюй глянул на своих товарищей, и те дружно закивали, подтверждая слова конокрада.

– Служба у нас нелегкая, – продолжил тот, – все время на ногах, да на ногах. А ноги, они, тоже не казенные. Если тебе, Великий Маг, сказать, сколько обувки, каждый из нас за год стаптывает, не поверишь. Вкалываем без выходных, все семь дней в неделю, и ни тебе отгулов, за переработку, ни доплаты за вредность. Отпусков, который уже год не видим. В главные праздники: День Основания Города и День Побития Драконов, когда весь народ гуляет, веселится, нам вдвое больше вкалывать приходится. Святой драконоборец, дважды рожденный Фестоний ночь всему живому для отдыха выделил. Каждая букашка спит и сладко посапывает. Мы же всю ночь по темным переулкам шалаемся, а места у нас, сам знаешь какие, запросто ногу сломаешь, или шею свернешь. Да в темноте и на хороший кулак наткнуться можно. Всякое бывает. А добыча пустяшная. И от той добычи нам только десятая часть идет. Девять частей Бритому Мамонту. А какие налоги с нас дерут?! Подоходный налог – пятьдесят процентов! Ну, скажи, маг, где это видано?! И пожаловаться некому. Прав у нас никаких, одни обязанности.

Такую жалостную картину бедственного положения разбойников нарисовал Улюй. Магу теперь только и оставалось, бросить все и взяться за защиту прав разбойников. Выходные им что ли выбить, или долю в грабеже увеличить?

– Если все так туго, чего вы не бросите свой разбой, не идете работать? – поинтересовался маг. – На работах выходные есть, и по ночам шалаться не надо.

– Работать нам не хочется, – коротко объяснил Улюй. – Принцип у нас такой, чтобы не работать. Идея такая. Вот и идем на разные жертвы, терпим произвол и беззаконие.

– Из-за идеи?

– Из-за нее, проклятой, – Улюй сердито сплюнул. – Губит она нас, шаррам-машшаррам, прямо на корню. Да ведь куда денешься.

– А ко мне чего полезли? Вы же знали, что купец ко мне приехал. Мой гость.

– А тут уж, такое дело... – Улюй развел руками, – Мы народ подневольный. Мы сюда не по доброй воле пришли, без всякой на то охоты. Нам велели, мы и пришли. Каемся, виноваты. Прости нас, Великий Маг. Но больше, никогда... Святой драконоборец, дважды рожденный Фестоний, свидетель. А если чего-то тебе надо будет, ты только свистни. Все дела бросим, все как один прибежим.

Улюй, тертый калач, хорошо у него получилось.

– Так... – Мичигран медленно повел по разбойникам суровым взглядом. – Я тут посоветовался с духами земли и неба... – маг пристукнул посохом, и тот выбросил сноп красных искр, потом сноп зеленых. Разбойнички и вовсе прижухли – надо же, какие силы могучие Мичигран из-за них потревожил... – и решил отпустить вас. Сколько вам положено, столько вам и отмеряли. Но больше мне не попадайтесь. И другим скажите, чтобы обереглись. Ну, а если кто...

Что будет с теми, кто не послушается совета, уточнять не стал, но голубой шарик молнии выплыл из волшебного посоха. Разбойники сжались, втянули головы в плечи. А молния неторопливо подплыла, шипя, потрескивая и разбрасывая горячие искры, покружилась над ними, как бы стараясь запомнить каждого, так же неторопливо вернулась к посоху и юркнула в его вершину.

– Поняли?!

– Поняли, поняли... – ответили вразнобой, но искренне. Маг мог этой молнией и шарахнуть. И тогда все, конец.

– Раз поняли, то идите!

Разбойники не медлили. Стали подниматься. Хотелось поскорей и подальше убраться от грозного мага, обжигающих молний и кровожадной козы.

Тихоня уснул. Гельма тоже решила вздремнуть и улеглась, на привычном месте, возле крыльца. Мичигран и Франт, вернулись к кувшину. Там оставалось еще по кружке. Этого, конечно, было мало, но намного больше, чем ничего.

– Мне пора в дорогу, – Франт поставил пустую кружку на крыльцо и встал. Срочный вызов.

– Когда тебя успели вызвать? – удивился Мичигран. – Что-то я не слышал.

Франт не ответил, только пожал плечами.

– Конечно, у вас ведь все по-другому.

– По-другому, – подтвердил демон. – Но я не на долго. Чувствую, что скоро вернусь. У вас здесь весело, мне понравилось.

– Угу, весело, – угрюмо подтвердил Мичигран. – Особенно мне.

– Чем тебе плохо? Кругом жизнь кипит. Всем ты нужен. Хорошим учеником обзавелся. Умная и преданная тебе коза. Разбойников усмирил. У Гонзара пиво хорошее. Что тебе еще нужно?

– А то ты не знаешь.

– О Мультифрите думаешь. Не в Мультифрите счастье. Тебе лично он ведь не нужен.

– Мне лично не нужен, – согласился маг.

– Это самое главное. Раз он тебе не нужен, вполне возможно, что найдешь. Ну, пока. Думаю, скоро увидимся.

Франт легко вскочил на коня. Индивид весело ржанул, и в несколько прыжков, растаял во тьме.

Часть третья.
Пророчество Великого Оффа.

Мичигран присел на крыльцо. Встряхнул кувшин, хотя и знал, что там пусто. Пусто и было. Он поставил кувшин на место. До утра еще далеко, а спать не хотелось. И все время, назойливо и бестолково, в голову лезли дурацкие и совершенно не нужные мысли о Мультифрите. Как будто не о чем больше думать. Мичигран от досады сплюнул. Что за жизнь такая... А, может быть, Франт прав? Как он сказал? «Воронка вихревых закономерностей оказывает какое-то влияние и на желания»... Неужели появилось желание искать Мультифрит? С чего бы это? От двух кувшинов пива?.. Бред какой-то... Да пропади он пропадом, этот кристалл!..

И вдруг, среди бестолковых мыслей мелькнуло что-то, совершенно другое: "А не сходить ли в Казоры?" Мичигран даже растерялся от такой неожиданной мысли. Повертел ее, покрутил, и решил, что есть в ней что-то дельное. Все ищут Мультифрит в городе, и никто не подумал заглянуть в Казорский квартал. А ребята из Казор вполне могли и подкоп вырыть и кристалл у гномов, из под самого носа, унести. Там народ умелый, расторопный. Возможно, хромой Хамура на это и намекал. Пойди, пойми его, этого Хамуру... Но, все равно, мысль дельная, надо сходить в Казоры... Затянула его все-таки эта Воронка, – почувствовал Мичигран. – Надо найти Балашира. Старого друга Балашира, с которым вместе собак гоняли, и еще многое вместе делали, пока тетка не отдала Мичиграна учеником к магу. Вначале, часто встречались. Потом все реже и реже. Потом и вовсе перестали встречаться. Сколько же они не виделись? Пожалуй, лет десять. Не меньше десяти. Мичигран не раз собирался нырнуть в Казоры, повидаться с Балаширом, поговорить, раздавить пару кувшинов пива. Так и не выбрался. И Балашир не выбрался. Слухи доходили, что стал, старый друг, важной фигурой. Новый дом построил. Если Мультифрит в Казорах, Балашир наверняка об этом знает.

Мичигран вошел в дом, поставил на место посох. Быстро перекусил куском хлеба с сыром, пошарил в сундуке, выгреб оттуда горсть медных монет и опустил их в карман. А больше ничего брать с собой не нужно было. Не магом он туда пойдет, а просто Мичиграном. Он ведь там свой – казорский.

В Казорском квартале все было, как десять лет назад, когда Мичигран приходил сюда в последний раз. Окна домов ярко светились, из ближайшей таверны выплескивалась лихая песня, с уханьем и присвистом, в другой таверне, что находилась на противоположной стороне улицы, тоже пели, но что-то тягучее и тоскливое. Из игорного дома вышибалы кого-то выносили. Тот был чем-то недоволен и громко вопил. Но вышибалы его не слушали. Они раскачали недовольного и сумели добросить его до середины дороги.

На улице Халабудра Неудержимого (в каждом квартале свободного города Геликса, главную улицу называли в честь Халабудра Неудержимого), насколько ее было видно, горели костры, и у каждого костра бурлила жизнь. Здесь пили пиво, и еще какое-то пойло, жарили мясо, и еще что-то, совершенно непохожее на мясо, размахивали кулаками, выясняя отношения, и пожимали руки, клянясь в вечной дружбе, целовались и грозили друг другу страшными карами. Случались и такие костры, у которых просто сидели и тихо разговаривали. Обычная жизнь Казорского квартала.

Все здесь было свое, казорское. Другие улицы, другие дома, другие люди. И даже воздух здесь, кажется, был другим. Мичигран вернулся в годы, когда был совсем молодым, и ему было хорошо. Ему сейчас было очень хорошо. Он медленно брел вдоль улицы, вдоль ярко освещенных окон, вдоль игорных домов, вдоль широко распахнутых дверей гостеприимных таверн, вдоль костров. Прислушивался к разговорам, глядел по сторонам. Мичигран не знал, где искать Балашира и рассчитывал на чудо: надеялся встретить старого товарища у одного из костров. Почему у костра, а не в таверне, и не в игорном доме, Мичигран не мог объяснить. Просто, ему так казалось. И он надеялся на предчувствие.

У некоторых костров Мичигран останавливался, внимательно вглядывался в лица, сидевших у огня, но чуда не происходило. Предчувствие не оправдывалось. Он не увидел здесь никого, кто был бы хоть немного похож на Балашира. Не увидел никого из старых знакомых. Самого мага, тоже, как будто, никто не замечал. Словно его тут и не было. Мичигран даже подумал – не спит ли он. Может быть, спит у себя в постели, и Казорский квартал ему только снится. Поэтому его никто и не видит. Он ущипнул себя. Больно. Значит, не спит. Пнул валяющийся на дороге булыжник. Булыжник со стуком отлетел в сторону. Точно, не спит. Почему же его никто не замечает? Да, просто, наверно, потому, что он никому не нужен. А ему нужен Балашир. И нечего надеяться на какое-то дурацкое предчувствие. Надо просто подойти к кому-нибудь, и спросит, как найти Балашира. Если правда то, что Мичигран слышал о старом друге, то знать Балашира здесь должны многие. А, может быть, даже, и все.

Он остановился у ближайшего костра. Здесь сидели и тихо разговаривали три девицы и угрюмый парень. Девицы очень отличались друг от друга: одна широколицая, коротко стриженая, другая блондинка с тонкими чертами лица и шикарной лохматой прической, третья выделялась раскосыми глазами и черной косой. А одеты все трое были одинаково: черные кожаные куртки и кожаные брюки, сапожки на высоких каблуках. На шее у каждой красный платок. Парень был в таком же костюме, высокий, с огненно-рыжей шевелюрой и тоже с красным платком. Таких, в черной коже, с красными платками на шеях, Мичиган иногда встречал на улицах Геликса. Они ходили небольшими группами, размахивали какими-то плакатами, что-то выкрикивали. В общем – отстаивали какие-то права, за что-то боролись. Какие права они отстаивали, за что боролись – Мичигран как-то ни разу не поинтересовался.

– Чего уставился? – спросила Мичиграна коротко стриженая девица. И тут же предложила: – Садись, погрейся.

Мичигран не заставил себя уговаривать. Подошел, сел на лежащий тут же невысокий чурбан, протянул руки к костру.

– Чего пришел в наш квартал? – спросила лохматая блондинка.

– Почему пришел? Может, я здешний, – попробовал вспомнить прошлое Мичигран. Ведь когда-то он и был здешним.

– Нет, – отрезала девица. – На здешнего, не похож.

– Чем это я не похож?

– Ходишь не так, и смотришь не так.

Мичиган хотел поинтересоваться, как же он, по ее мнению, ходит и смотрит, и почему она считает, что это не так, но не успел. Вмешалась девица с косой.

– Кого ищешь? – спросила она.

Чего тут тянуть. Девицы, конечно, были не особенно любезны, но ему непременно надо было найти Балашира.

– Друг у меня здесь. Балаширом зовут. Может, знаете?

– Девицы и парень переглянулись.

– Балашир? – переспросил парень. Он смотрел на мага с открытой неприязнью.

– Балашир, – подтвердил Мичигран. И подумал, что напрасно подошел к этому костру. Уж очень настороженно его здесь встретили.

– Не знаем такого, – неприятно поджала губы блондинка.

– Пролет! – та, что с косой, скорчила гримаску. То ли подтвердила, что не знают они Балашира, то ли намекнула на что-то подружкам. Те закивали, видно, поняли ее и согласились. А Мичигран ничего не понял.

– Ты что, шпион из Обители? – продолжал с неприязнью разглядывать мага парень. – Или на стражу работаешь?

– Нет, – постарался, как можно убедительней, ответить Мичигран. Не хватало еще, чтобы его здесь приняли за шпиона. Мичигран знал, что в Казорском квартале делают со шпионами. – Разве я похож на шпиона?

Ему, кажется, не поверили.

– Может и не шпион, а может и шпион, – протянула та, что с косой.

– Если ты не шпион, то зачем тебе Балашир? – спросила коротко стриженая.

– Друзья детства, Поговорить надо.

– Что ты за друг, если не знаешь, где он живет? – блондинка явно не верила ему.

– Он недавно новый дом построил. Я там еще не был.

– Ты чем занимаешься? – блондинка прищурилась. – Играешь, воруешь?

Все это походило на допрос, и ничего толкового Мичигран ни на один вопрос ответить не мог. Не рассказывать же, что он маг, и пришел сюда узнать, не здешние ли воры украли волшебный кристалл.

– Всякое бывает, – уклонился от ответа Мичигран.

Не понравились ему эти девицы в черной коже. А главное, Мичигран почувствовал, что он им не понравился. Кто знает, что они о нем подумали, и чем этот разговор может закончится? Лучше всего было уйти отсюда.

– Раз вы Балашира не знаете, я пойду, – он поднялся.

– Погоди, знаю я, где твой Балашир живет, – остановила его коротко стриженая. – Могу проводить. Только даром у нас здесь ничего не бывает.

– Я заплачу.

– У нас оплата вперед, – девица протянула руку с раскрытой ладонью.

Мичигран, не считая, вынул несколько медных монет и положил в протянутую руку. Девица, не глядя, опустила их в карман.

– Пойдем. Отведу тебя к Балаширу. В новый дом и отведу, – девица поднялась и подхватила Мичиграна за руку, повыше локтя. Крепко ухватила, как будто опасалась, что он убежит.

Та, что с косой, хихикнула, блондинка опять неприятно поджала губы. Парень по-прежнему не сводил с мага колючих глаз.

– Пойдем, – Мичигран легко освободился от ее руки. – А держать меня не надо.

– Это я, чтобы ты случайно не потерялся, – девица пожала плечами и ухмыльнулась. – Иди за мной, – и, не оглядываясь, двинулась к ближайшему переулку.

Мичигран последовал за ней.

– Вы там не заблудитесь, – бросила им вслед блондинка и рассмеялась.

Переулок был темным, свет от костров туда не доставал, но девица, видно, хорошо знала дорогу. Шла уверенно. У Мичигана появилась надежда, что скоро он увидит старого друга. Вспомнил почему-то про девиц в черном на улицах Геликса и спросил:

– Я, в Геликсе, иногда встречаю девчат в таких, как у тебя костюмах. За что это вы там боретесь? Всегда за одно и то же, или каждый раз за что-то другое?

Ответа он не дождался. Вместо этого ему на голову упал какой-то балкон. А, может быть, и целый дом. Что-то очень большое и тяжелое упало ему на голову. Мичигран тоже упал.

Старший стражник Пиип сидел на крыльце караульного помещения и позевывал. Ночное дежурство подходило к концу, и Пиип прикидывал, что он сделает, когда вернется домой. Прежде чем лечь спать. Хотя спать, как раз, совершенно не хотелось.

"Прежде всего, надо заняться розами", – решил он.

Всю неделю Пиип собирался обрезать розы, и всю неделю не мог выбрать для этого времени. А розы надо обрезать регулярно, только так можно получить большие красивые цветы. Да и куст должен быть аккуратным, пышным. По-настоящему, к розам надо подходить каждый день, хоть ненадолго: убрать лишнюю ветку, срезать отцветший бутон, порыхлить уплотнившуюся землю, выдернуть проросший сорняк. Никакой цветок не требует столько внимания, сколько его требует роза. И, почему-то, до роз руки, как раз не доходят.

– О чем задумался, дядюшка Пиип? – Сержант Нообст подошел совершенно неслышно.

Такая у сержанта была манера, и Пиип не мог понять, как это ему удается. При его росте и при его весе. Не подкрался осторожно, на цыпочках, как это делают некоторые, а, именно, подошел. Сержант ступал мягко и неслышно, как кошка.

– Розы я совершенно запустил. У меня очень хорошие розы, девять кустов. Красные, розовые, желтые... – почему-то стал рассказывать сержанту Пиип. – Надо непременно сегодня их обрезать.

– М-да, конечно, – согласился сержант. – Такое дело запускать не следует. Когда нужна будет помощь, скажи, выделю тебе несколько человек. Пусть поработают.

Пиип с сожалением посмотрел на Нообста. Человек, который не имеет представления о том, как ухаживать за розами, был достоин сожаления, даже если это сержант.

– Спасибо, но пока не надо, – отказался от помощи стражник. – Я сам справлюсь.

– Ты, Пиип, вообще, не стесняйся, – сержант присел рядом, и голос у него был непривычно добрым. – Все знают, что у тебя неплохой сад. Когда тебе нужна рабочая сила, ты не стесняйся, говори. Выделю. – Нообсту удавалось делать вид, будто он серьезно озабочен состоянием сада старшего стражника Пиипа. – Пусть порастрясут жирок. Им это полезно.

Нельзя сказать, что Пиип обрадовался такому предложению. Наоборот, он насторожился. Умудренный жизнью и долгим опытом службы, Пиип знал, что вслед, за приятным обращением начальника, непременно должно последовать какое-то неприятное задание. А если такой разговор начинается на рассвете, то, считай, день пропал. И, может быть, не один день.

– Непременно скажу, – пообещел Пиип. – Как только потребуется, сразу и скажу.

Хотел спросить, какое неприятное дело собирается поручить ему сержант, но удержался. Вдруг никакого поручения и нет. Вдруг, святой драконоборец Фестоний сделал сержанта Нообста добрым, и он теперь старается помогать всем, кто не успевает навести порядок в своем саду.

А спрашивать, и не надо было. Сержант Нообст решил, что доброту свою он проявил в достаточной мере, и перешел к делу.

– Мне ведь с тобой поговорить надо, дядюшка Пиип, – как будто вспомнил он. – Хорошо, что ты здесь оказался.

Пиип понял, что святой Фестоний сержанта не вразумлял. Неприятное задание он сейчас получит.

– Дядюшка Пиип, ты, конечно, знаешь, что кто-то украл Мультифрит у Клинкта Большая чаша?

– Знаю, – Пиип, утвердительно кивнул. Все в городе знали, что Мультифрит украли.

– Клинкт – мой старый друг, и друг лейтенанта. Мы вместе воевали с харахорийскими пиратами. Ты не смотри, что он гном. Знаешь, среди гномов тоже есть очень хорошие и порядочные люди... – Нообст почувствовал, что сказал не то, и поправился: – Я хотел сказать, что есть очень порядочные гномы.

– Знаю, – Пиип подтвердил, что он знает и это.

– Надо помочь Клинкту, – продолжил сержант. – В городе все встали на дыбы, но куда делся кристалл, никто представить не может. И мы с лейтенантом тоже. Наши секретны агенты ничего не знают. Я и подумал, что, может быть, следы Мультифрита уходят в Казорский квартал?

Услышав про Казорский квартал, Пиип поморщился. Сержант заметил это:

– Дядюшка Пиип, больше некому.

Пиип молчал. Стражнику идти в Казорский квартал, то же самое, что быку идти на бойню. Разница только в том, что бык не знает, куда и зачем он идет, а стражник знает.

– Дядюшка Пиип, больше некому. – У нас сплошные дураки. Каждого из них огреют дубинкой на первой же улице и вышвырнут из Казор. Хорошо если вышвырнут. Может и там остаться. Ты один можешь сходить туда и вернуться.

Пиипу и думать не хотелось о Казорском квартале.

– Вряд ли кто-то из Казор украл Мультифрит, – рассудил он.

– Почему так думаешь? – заинтересовался сержант. – Мультифрит – хорошая добыча. Или что-то знаешь?

– Ничего я не знаю. Просто – кристалл этот слишком дорогой. Нечего ему в Казорах делать. Продать его там некому. А украсть просто так, чтобы держать у себя дома... – Пиип выразительно пожал плечами.

– Может быть, ты и прав, – согласился сержант. – Может быть, кристалл и не в Казорах, – и тут же повернул: – А если там? Может быть кто-то им заказал кристалл. Казоры непременно надо проверить.

Дядюшка Пиип понимал, что Казоры проверить надо. И что идти придется. Приказать, чтобы он шел в Казоры, никто не может, даже лейтенант Брютц. Но, попросить могут. И кто он такой, чтобы отказать в мелкой просьбе сержанту Нообсту? Всего то надо: сходить и узнать. И, что немаловажно, вернуться. Врагов в Казорском квартале у дядюшки Пиипа не было. Более того, у него там были и приятели. Или, скажем, те, кого дядюшка Пиип когда-то выручил, и которые могли бы ему кое-что сообщить. И, вообще, дядюшка Пиип был не таким робким человеком, каким старался казаться.

– Что надо сделать? – спросил Пиип.

– Ничего особенного делать и не надо, – дружески улыбнулся сержант Нообст. – Делать, вообще, ничего не надо. Просто разберись, там ли Мультифрит?.

Такое простое задание поручил сержант Пиипу. Потом посмотрел куда-то в сторону и добавил:

– И узнай, кто его украл.

"Интересно, остановится он на этом или нет? – подумал Пиип. – Неужели велит, чтобы я поймал вора и доставил его сюда?"

Сержант Нообст не остановился.

– Постарайся доставить вора сюда.