Текст книги "Охота за мультифритом. Книга 2"

Автор книги: Михаил Исхизов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

– Это посерьезней, – посочувствовал Франт. – Такое может привести к немалым осложнениям. Но, стоит ли унывать? Спорим, у тебя было и что-то хорошее.

– Конечно. Разве без хорошего можно! Вам, демонам, это лучше всех известно, – с достаточной долей ехидства отметил маг. – Пиво, к примеру, хорошее.

– Я серьезно.

– И я серьезно. У меня, Франт, есть и очень хорошие новости, просто замечательные, – Мичигран мрачно поглядел на демона. – Оказывается, я многим очень нужен. Со мной сегодня разговаривают особенно уважительно и сердечно. Я удостоился доверительной беседы с их пресветлостью, Координатором Хоангом, был приглашен для секретного разговора к правой руке Бритого Мамонта – Хитрому Гвоздю... – маг дотронулся до ребер, по которым прошелся башмаком Зубастик и поморщился. – Сам вождь борцов за равноправие, Крагозей, устроил в честь меня торжественный обед, рассказывал о своих планах, щедро поил пивом, и обещал взять в светлое будущее. Зануда Зундак тоже захотел со мной пообщаться, и не забыл захватить своих костоломов. Сам видел, как мы душевно беседовали. Откровенно говоря, все хорошее мне тоже не особенно нравится.

– Обширные у тебя связи, – отметил Франт. – Разнообразные. И все, конечно, спрашивали у тебя, куда девался Мультифрит?

– Интересно, как ты об этом догадался? – опять съехидничал Мичигран. – Да, спрашивали. Настойчиво и убедительно. Но, не думай о них плохо. Они не для себя старались. Лично, никому из них Мультифрит не нужен. Каждый очень убедительно объяснил мне, что хочет, при помощи волшебного кристалла, осчастливить народ.

– Я так и думал, – Франт, как всегда, был ироничным и грустным. – Все они хорошо известны в городе своим бескорыстием и неутомимыми заботами о счастье народа. Кому из них ты уже помог?

– Ни-ко-му, – сообщил маг. – Я не знаю, куда девался Мультифрит.

– Ты им так и сказал?

– Так и сказал.

– А они не поверили.

– Не поверили.

– Такова плата за популярность, – объяснил демон. – Популярность – явление очень опасное. Пойдем-ка лучше, посидим на крылечке. Захватим пивца, там и поговорим.

– Чем тебе здесь плохо?

– Здесь не плохо. Но у меня там жеребец. Разбойнички Бритого Мамонта придут, чтобы украсть его. А мы посмотрим. Тебе что, не интересно посмотреть, как разбойники будут воровать моего Индивида?

– Ха! – оживился Мичигран, которому захотелось хоть на время забыть про Мультифрит. – Это и вправду интересно. Я еще ни разу не видел, как у демона воруют коня. Ты, наверно, приготовил для них что-то занимательное?

Франт не ответил. Пожал плечами, будто хотел сказать, что он еще и сам не знает, как быть. Но, по ходу дела, конечно, что-то придумает.

Они захватили кружки, полный кувшин, и вышли на крыльцо. Ночь преобразила улицу. Но было достаточно светло. Полная луна, повисшая над Геликсом, заливала ровным мягким светом невысокие дома и высокие заборы. Дорога в призрачном свете луны, казалась гладкой, ровной, без рытвин и ухабов. Ночью в Геликсе, как правило, было тихо. Ни одного прохожего, ни одной скрипящей несмазанными колесами телеги, ни оравы галдящих детишек. Даже бродячие собаки, которых в городе было множество, где-то попрятались. Городская стража тоже проводила ночи в караульном помещении.

Индивид лениво пощипывал травку, растущую вдоль забора мичигранова двора, и так же лениво ее пожевывал. Всем видом своим, жеребец показывал, что это от безделья, что ему скучно, и должен же он чем-то заняться.

– Хорош! – снова залюбовался жеребцом Мичигран. – Взял у кого-то, или у вас своя конюшня?

– Такого ни у кого не возьмешь. Наш. Неутомим и умница. Все понимает. И, если потребуется, действует без подсказки, быстро и решительно. Одна беда, у него есть чувство юмора.

– У жеребца?

– Угу. Его овсом не корми, дай пошутить.

– Как он шутит? – заинтересовался Мичигран.

– Как... – легкая улыбка Франта была в меру загадочной, и в меру многообещающей. – Чувство юмора у него, все-таки, лошадиное, на уровне конюшни, и не до всякого оно доходит. Некоторые даже обижаются. Думаю, сегодня, ты сам увидишь, какие у него шуточки.

Они уселись на теплое еще, нагревшееся днем, от горячего солнца, деревянное крыльцо и налили по кружке. Вечер был тихим, пиво в глиняном кувшине, прохладное и пилось неплохо. Хотя, можно смело сказать, что пиво, сваренное у Гонзара Кабана, хорошо пьется при любой погоде, и в любое время суток.

– Что-то разбойнички не идут, – отметил Франт.

– Рано еще. Наш губернатор, Жирный Слейг, оберегая покой жителей города, издал Указ, чтобы разбойники выходили на промысел не раньше полуночи. Определил им рабочее время: с двенадцати часов ночи, до семи часов утра. А сейчас полуночи еще нет, – объяснил Мичигран.

– Дурацкое правило, – решил Франт.

– Вовсе не дурацкое, – не согласился Мичигран. – От этого Указа всем немалая польза. Разбойники довольны, теперь у них нормированная рабочая ночь, и никаких переработок. И жителям города нравится. Не хочешь, чтобы тебя ограбили и убили, возвращайся домой до полуночи, запирай двери и окна на все засовы, и сиди тихо до утра. Если двери крепкие, и засовы прочные, никто тебе не тронет. Говорят, Бритый Мамонт возражал против этого Указа. Нашему Мамонту все мало. Он своих разбойников нисколько не жалеет, рад бы заставить их грабить круглые сутки, и в любую погоду. А тут, Указ губернатора, и никуда не денешься. Такой у нас теперь порядок. Отбирать коня, и убивать тебя, разбойники раньше полуночи не придут.

– Понятно. Значит, у нас еще достаточно времени, чтобы попить хорошего пива и поговорить.

Демон наполнил обе кружки, и, как следует, приложился к своей. Маг тоже отпил добрую половину.

– Вернемся к твоим печалям, – предложил демон.

– Вернемся... Ты умный, вот ты мне и скажи, чего они ко мне пристали, как будто у них, у всех, в один и тот же час, с глубокого перепоя, мозги набекрень свернуло? – спросил маг. – Я же не стражник, и не сыщик. Я маг. И розыск волшебных предметов не по моей линии. Неужели они это сообразить не могут?! И, самое главное: не хочу я искать этот Мультифрит! Не хочу и не буду! Почему они все пристали ко мне?

– Да... Дела... – сочувственно покачал головой Франт. – Редкий случай, но вполне закономерный, – он задумался, затем продолжил. – Волна случайностей пошла взахлест и создала Воронку вихревых законормерностей.

– Чего? – не понял Мичигран.

– Дело касается важного артефакта, – стал объяснять Франт, – Мультифрит имеет высокую волшебную основу, и вокруг него создалось поле очень сильных волн, переходящих в вихри. А вихревые закономерности непредсказуемы.

– Каких волн? Какие вихри? – не мог его понять Мичигран.

– Кто знает? – Франт снова задумался. – Когда дело касается столь волшебных предметов, как кристалл Мультифрита, непременно случаются неожиданности. Их невозможно предусмотреть. Есть по этому поводу кое-какие рассуждения, и даже расчеты одного мыслителя. Он доказывает, что определить закономерность неожиданных явлений, практически, невозможно. Тут должен вмешаться другой случайный фактор. Понимаешь?

– Не понимаю, – признался Мичигран.

– Как бы тебе попроще объяснить... Ну, группа личностей задумывает что-то очень умное. Такое, что другим, не менее умным, но не входящим в эту группу, никогда не разгадать. Лучшие умы из другой группы тратят массу энергии и усилий, но не могут разобраться. Создается тупик. Но природа не признает тупиковых положений. Природа требует, чтобы даже самая сложная проблема была разрешена. Поэтому, появляется дурак. Ему до этой проблемы нет никакого дела, и он не способен решить столь сложную задачу. Но он же дурак. Поэтому мыслит он не стандартно, как и положено дураку. И он, приложив, определенные усилия, разбирается с проблемой, решение которой не могут найти лучшие умы.

– На роль дурака, на этот раз, назначили меня, – понял Мичигран. – Но, почему меня? Есть же и другие дураки.

– На этот счет имеется постулат Хамуры, – объяснил Франт. – Ты знаком с постулатами Хамуры?

– Первый раз слышу, – признался Мичигран.

– Образование у вас в Геликсе серьезно хромает, – отметил Франт. – Хамура, не то человек, не то гоблин. Или полукровка. А, может быть, и вовсе гном. И неизвестно откуда он взялся. Слухи разные, но толком никто не знает. Достоверно известно только то, что он древний мыслитель, глубоко проникший в тайны природы. И что хромал он на левую ногу. Хамура вывел несколько постулатов, относительно взаимоотношений в природе и обществе. Его третий постулат гласит: "Когда время ставит перед обществом чрезвычайно важную проблему, общество стихийно находит и выдвигает личность, способную эту проблему решить".

– Ты тоже считаешь меня дураком? – поинтересовался Мичигран.

– Напрасно обижаешься, – демон похлопал мага по плечу. – "Дурак" – это научная формулировка. Имеется в виду, личность достаточно умная, но не имеющая никакого отношения к данной проблеме. Дилетант. Твоя кандидатура вполне подходит. Ты не имеешь никакого отношения к розыску и мыслишь ты нестандартно.

– Я, значит, по-твоему, мыслю нестандартно? – Мичигран не знал, обидиться или порадоваться. – И в какую сторону от принятых стандартов я мыслю? В худшую или лучшую?

– Ни в какую. Здесь нет худшей стороны, или лучшей. И, к чему это приведет, никто знать не может. Ясно главное: при нестандартном мышлении больше неожиданных решений. А в Воронку вихревых закономерностей, судя по всему, что у вас здесь делается, затянуло тебя.

– Ты хочешь сказать, что все наши Хоанги, Гвозди, Крагозеи и Зундаки знают этот твой постулат?

– Не мой, а Хамуры.

– Ну, Хамуры.

– Конечно нет. Пресветлый Хоанг, вполне возможно, знает. Или догадывается о чем-то подобном. Остальные действуют стихийно, по наитию. По этому поводу у Хамуры тоже есть постулат. Кажется седьмой. Он гласит: "На личность, ставшую широко известной, и популярной, люди сваливают свои заботы и требуют от нее решения всех сложных вопросов".

– Я недостаточно известная в Геликсе личность, и мыслю я вполне стандартно, – заявил Мичигран. – Тебе это может сказать каждый, – кроме, пожалуй, Тихони. Но он мой ученик, и должен думать, что я лучше всех.

– Это ты напрасно, – не согласился Франт. – После вашего похода за сокровищами дракона, ты стал одной из наиболее известных и уважаемых личностей в городе. А о том, что мыслишь ты нестандартно, говорят многие твои поступки. Ну, хотя бы то, что, несмотря на широкую известность, ты по-прежнему живешь скромно, в этом небольшом домике, а дружишь не с магами, не с богатыми жителями города, а с хозяином таверны, учеником-мальчишкой, вздорной козой, и, кстати, со мной. Скажи мне, кто у вас в городе, кроме тебя, дружит с козой и демоном?

– Предположим, что ты прав, – неуверенно процедил маг. – И что мне теперь делать? Если ты такой образованный, знаешь про постулаты Хамура, Воронки, и все остальное. Скажи, что мне теперь делать?

– Искать Мультифрит, – посоветовал Франт.

– Но я не хочу его искать.

– Мне кажется, что это теперь от тебя не зависит. Тебя уже втянуло в Воронку вихревых закономерностей. Значит, ты будешь искать Мультифрит.

– Даже, если я не хочу этого делать?

Демон поднял свою кружку. Она была почти пустой и Франт неторопливо ее наполнил. Потом долил кружку Мичиграна. Закончив эту нехитрую работу, он сделал несколько глотков.

– Воронка вихревых закономерностей – явление сложное, – сообщил Франт. – Она оказывает какое-то влияние и на желания. Не исключено, что тебе захочется искать Мультифрит.

– И я найду его?

– Возможно, что не найдешь. Но, может быть, и найдешь. По одному из постулатов того же Хамура, у каждого специалиста в области поиска, есть не более 20 шансов из ста, найти искомое. У дилетанта, каким являешься ты, по расчетам Хамура, пятьдесят один шанс из ста. Пятьдесят один – это очень много. И, вообще, из-за того, что ты оказался в сложном положении, вовсе не следует, что нам надо отказаться от пива.

– Тут ты прав, – согласился Мичигран. – В моем положении от пива отказываться нельзя. В моем положении надо пить пиво. И как можно больше.

Они молча, смакуя каждый глоток, принялись опустошать кружки.

– Такого пива, как у Гонзара Кабана, нет ни за Граничными горами, ни на Харахорейских островах, – допив свою кружку и, неторопливо, снова наполнив ее, сообщил Франт. – Я уж не говорю об Эмиратах. Там народ вообще не знает, что такое пиво. Там пьют чай.

– Пьют чай... – Мичигран искренне посочувствовал жителям Эмиратов. – Если у них случиться неприятность, они пьют чай... А когда у них какая-то радость, то они тоже пьют чай... – маг наполнил кружку, и осушил ее до половины. – Слышал я об этом но, откровенно говоря, не понимаю... Что это за жизнь такая? Может быть, врут?

– Не врут, – заверил его Франт. Демон последовал примеру мага и тоже сделал несколько глотков. – У них даже кружек нет, чтобы пиво пить. Знаешь, к плохому тоже привыкают. Пожалуй, еще чаще, чем к хорошему.

– Такие привычки могут довести до беды, – Мичигран вспомнил лейтенанта Брютца. – У нас, начальник городской стражи, лейтенант Брютц, опытный вояка. Говорят, харахорийские пираты боялись его, как огня. Так он без пива вообще никакой. А стоит ему осушить пару кувшинов, и он становится добрейшим человеком и хорошим служакой. Да и у меня тоже бывало... – он отпил из кружки и задумался... – У меня бывали дни, когда приходилось обходиться без пива, – маг скорчил гримасу и сокрушенно вздохнул. – Ты и не представишь себе, каким я становился свирепым. Готов был убить каждого, кто на меня косо посмотрел.

– Согласен, ничего хорошего. Они, в своих Эмиратах, все совершенно трезвые. И поэтому жизнь там ценится дешевле старой потертой медной монеты. Я как раз сейчас оттуда... Неплохой халатик, правда, – он повел руками по нежной, отливающей голубым, ткани, приглашая и Мичиграна полюбоваться. – Камушек тоже довольно редкий. За такой камушек можно половину вашего Геликса скупить.

– Обобрал какого-нибудь эмира? – маг не осуждал демона. Раз существовали эмиры, то должен ведь кто-то пользоваться их богатством.

– Порочный у тебя образ мыслей, маг, – укоризненно отметил Франт. – Не обобрал, а облагодетельствовал. Облагодетельствовал гордого повелителя процветающего Эмирата. Поэтому стал вполне законным обладателем драгоценного халата и черного алмаза, "Око всевидящего", что украшал ранее головной убор одного из самых неустрашимых потомков древнего пророка.

– И как там, в процветающем Эмирате? – без особого любопытства спросил Мичигран. Не до Эмиратов ему было сейчас. И особыми заслугами Франта он тоже не заинтересовался.

– Как и везде, – Франту тоже не особенно хотелось рассказывать. – Знаешь, Мичигран, нигде ничего нового нет. Везде одно и то же – рутина и проблемы. И очень много дураков, – он поднял кружку и сделал несколько глотков. – Наверно, и проблем столько, потому что так много дураков. А в Эмиратах еще и пива нет.

– Скучно там?

– Скучно, – подтвердил Фант. – Они, там, все время пытаются что-то доказать друг другу, и выяснить, кто из них самый гордый, и кто самый свободный.

– Как это можно выяснить?

– Режут друг друга. Считается: тот, кто зарезал и есть самый гордый, самый свободный. И он во всем прав. В общем – тоска.

– Они и за кружкой пива, как мы сейчас, посидеть вечерком не могут? – муторно было на душе у мага. Ему сейчас всех было жалко, даже, гордых и свободолюбивых жителей Эмирата. А больше всех ему было жалко себя. Все шло так хорошо, и надо же – сплошные неприятности.

– Посидеть за кружкой пива не могут,– подтвердил Франт. – Религия запрещает. А религия – великая сила. Это похлеще законов, которые правители издают. Законы могут быть добрыми и жестокими, правильными и неправильными. Случаются даже гуманные законы, – усмехнулся демон. – А религия всегда правильная и единственная.

– Но их ведь несколько, – напомнил маг. – И они разные.

– Не имеет значения. Каждая из них единственная, и только она правильная. И если религия что-то запрещает, то нарушать запрет ни в коем случае нельзя.

– И не нарушают? – не поверил Мичигран. – У нас, какой бы закон бургомистр ни издал, его непременно нарушают. Некоторые только тем и кормятся, что нарушают законы.

– Как ты думаешь – почему?

– Потому что все законы дурацкие, – не задумываясь, объяснил Мичигран. Я ни одного по-настоящему умного закона не знаю.

– Так уж и все? – не согласился Франт.

– Есть, конечно, и хорошие законы, но их нарушают еще больше.

– Правильно, – согласился Франт. – Закон можно издать и можно его отменить. И нарушить его тоже можно. Ничего не измениться. А законы религии нерушимы.

– Их никто не нарушает?

– Нарушают, конечно, – Франт слегка улыбнулся. – По законам Эмирата, пить хмельные напитки нельзя. Это один из краеугольных камней их веры. Но камень и есть камень – предмет неодушевленный. Даже если он и краеугольный. Если какой-нибудь отчаянный и жадный купец завезет туда хмельное – покупают за бешеную цену. Потом пьют. Считается, что пьют только ради того, чтобы определить: нарушил купец закон, или не нарушил. А, убедившись, что нарушил, задерживают купца и отдают его на суд народа. Народ побивает купца камнями, а правители конфискуют остальной товар и, пьют его, чтобы окончательно убедиться, что суд был справедливым. Но по тихому.

– Никто об этом не знает?

– Тебя сегодня по голове не били? – вместо ответа поинтересовался Франт.

– Ну, били, – Мичигран насупился. Воспоминания об этом были далеко не приятны. – А это причем?

– При том, что ты сегодня плохо соображаешь. Это же Эмираты. Там все новости расходятся мгновенно. Все знают, что правители пьют хмельное. Но... – Франт назидательно поднял указательный палец, – но все правители и вожди племен – потомки каких-нибудь праведников. Значит – никто из них не может стать нарушителем закона.

– Ты хочешь сказать: люди знают, что их правители нарушают закон и уверены, что они его не нарушают.

– Совершенно верно.

– До меня не доходит, – признался Мичигран. – Я не понимаю.

– Это Эмираты. Там живут и думают по-другому. Ты никогда их не поймешь. Они тебя тоже не поймут. И не надо. Давай лучше выпьем.

Выпили. И очередная, Мичигран уже не помнил какая, кружка, как это нередко случается, разбудила любопытство мага. Мультифрит со всеми пресветлыми Хоангами, Хитрыми Гвоздями и занудными Зундаками остались где-то далеко в прошлом, и ему стало наплевать на волшебный камень. "Если им так нужен Мультифрит, пусть ищут сами", – в очередной раз решил Мичигран. – И почему бы мне не махнуть в какой-нибудь Эмират, – подумал он. – Поживу там и пойму их. Хорошие маги везде нужны. И никто там не станет меня просить, чтобы я нашел Мультифрит. Завтра утром встану, запасусь пивом на дорогу, возьму с собой Тихоню, и махну в эмираты. Гельму тоже надо взять..."

– Ты-то там как оказался? – спросил он демона.

– Да так... Мой сектор. Обычная проверка, согласно инструкции. Места там глухие, столетиями ничего не меняется. Но я должен туда заглядывать. Проверить, как там портят друг другу жизнь, какую-нибудь пакость устроить тому, кто слишком о себе возомнил. И, соответственно, отчет в трех экземплярах. Гриф: "Совершенно секретно. Для служебного пользования". Передаю отчет в канцелярию, а канцеляристы отправляют его в архив. Никому эти Эмираты не интересны, никто их всерьез не принимает, и никто мой отчет читать не станет.

– Зачем же ты его пишешь?

– Таков порядок. Руководство знает, что делает. Если отменить отчеты, то что станут делать канцеляристы? А их, знаешь ли, побольше, чем нас, полевых агентов. Такое, друг мой, пахнет безработицей и серьезными экономическим кризисом.

– Мне это не интересно. Так устроил ты там, в Эмирате, пакость?

– Наоборот. Посмотрел, как они живут, и решил облагодетельствовать.

Мичигран с интересом глянул на Франта. В то, что демон решил совершить какое-то доброе дело, и кого-то облагодетельствовать, маг не поверил.

– Чего ты на меня так смотришь? – ухмыльнулся Франт. – Взял в нашем техотделе чертежи простейшего приспособления по производству хмельного, кое-какие детали, которые в их местных условиях произвести невозможно, и махнул в Эмират.

– Но им же нельзя...

– Вот-вот. Нельзя. И никто им несчастным не помогает. А я решил облагодетельствовать.

– Преуспел?

– Еще как, – хохотнул Франт. – Отправился я к одному лихому эмиру. Есть у них там такой Халим аль Барим абу Сафар ас Хасан... И дальше еще целая пригоршня имен. У них в имени все предки перечисляются, кого вспомнить могут. Или придумать. Причем, стараются тянуть до одиннадцатого колена, чтобы свою знатность подтвердить. Этот дотянул. Причем, самый древний у него числится не то помощником, не то доверенным лицом, очень авторитетной личности. Территория у этого Халима-Барима небольшая. За полдня, вокруг его Великого Эмирата, три раза обежать можно. И не вспотеешь. Жен не больше полусотни. А верблюдов – еще меньше. Бараны худые, тощие... В общем, материальное положение у него хреновое. Кормится, в основном, разбоем. Грабит караваны, заложников захватывает, пленных в рабство продает, в соседних эмиратах баранов и верблюдов ворует. Свое племя содержит в строгости, все его указания выполняют бегом. Лихой такой эмир, гордый и свободолюбивый. Кошелек с монетами ему доверить нельзя, но из знатного рода. И пользуется авторитетом: разбойник, надо отдать ему должное, удачливый. Вот и явился я к нему, предложил организовать производство. Небольшое: десять литров в смену. Он меня как дорогого гостя встретил. Накормил вкусным пловом, напоил зеленым чаем и обещал, в случае успеха, подарить дюжину молодых жен и трех белых верблюдов. Хотя ему этих верблюдов еще добывать надо было. У него самого всего один белый верблюд. Одногорбый. Причем, старый и облезлый. Но я сделал вид, что верю ему.

Франт выпил пивца. Мичигран поддержал его.

– Выделили мне отдельный шатер, дали в помощь двух немых полурабов и стражу выставили. Пропускная система, построже чем на самом секретном объекте. Никого, кроме этих немых и самого эмира, ко мне в шатер не пускали. Немые натаскали сахарного тростника. Я в этом деле не специалист, но кое-какую литературу полистал, основные принципы выяснил, собрал аппарат и дело пошло. Через два дня выставил своему Халиму-Бариму полное ведро вполне приличного самогона. Снял мой эмир первую пробу и оценил. Глазки у него заблестели и он тут же, вот этот самый халат, со своего плеча снял, и мне подарил.

Франт провел руками по нежной переливающейся в лунном свете материи и посмотрел на Мичиграна. Очень нравилось демону красиво одеваться, и он надеялся, что маг по достоинству оценит красоту халата, и его богатство.

– Да, такого богатого халата я никогда не видел. Уникальная вещица, – порадовал демона маг.

– Точно, – Франт поправил рукава, потуже затянул голубой платок, служивший поясом. – Такую материю изготавливают далеко за Граничными горами. Мастера там хорошие, и без волшебства не обходится. Мой Халим какого-то богатого купца ограбил, и ценности этого халата не представлял. Вот он и бросил его мне. Потом позвал четырех своих доверенных головорезов, и стали они пировать. А меня определили в слуги: чтобы я им наливал и закуской обеспечивал. Причем, каждый раз, подливая кому-нибудь в пиалу самогон, я должен был низко кланяться.

Мичигран представил себе самодовольную морду свободолюбивого эмира, заставлявшего демона низко кланяться.

– Вот именно, – понял его Франт. – Я, по их понятиям, существо бесправное, поскольку мои предки ни одному пророку ноги не обмывали и разбоем не занимаюсь. И, вообще, чужеземец. Значит, не имею никаких прав, кроме права быть рабом. Должен за честь считать, что допущен эмиру прислуживать. Так что старался.

Франт привычно опустошил кружку.

– А знаешь, выпивка, что я для эмира приготовил, очень даже неплохой получилась. Но, что касается этого Халима... Не знаю, как его древние предки, вполне возможно, что среди них были очень порядочные люди... И уж первый, который занимал ответственный пост, вероятней всего, был личностью вполне уважаемой. Но мой Халим оказался скавалыгой и самодовольным жлобом. Ему и в голову не пришло, угостить меня. Они впятером пьют, едят, а мне, хоть бы на пару глотков налили. Мало того, они, когда как следует выпили, повеселели и решили, что мне надо отрубить голову. Я, мол, болтать стану, недостоверные слухи распускать, будто они нарушают заповедь своего пророка... И, вообще, слишком много знаю. И говорят об этом совершенно открыто. Знают, что деться мне некуда. Убежать не сумею: тут же поймают. Встречался я, Мичигран, с неблагодарностью и со стороны людей, и со стороны гномов, и эльфов... А уж гоблины – тут и говорить нечего. Но такого, чтобы я их хорошей выпивкой обеспечил, а они мне за это голову отрубить собрались, – такого самый подлый гоблин себе не позволит.

– Это верно, – согласился Мичигран. – Выпивка дело святое. Твой эмир еще хуже, чем я о нем в начале твоего рассказа подумал.

– И что после этого я должен был с ним сделать? – спросил Франт.

– Не знаю, – после всего пережитого за день, думалось магу плохо. – Я бы этому, твоему эмиру, посохом в лоб врезал. И все дела.

– Угу... Посохом в лоб. Их же пятеро. Здоровенные, и все с длинными кинжалами. А у меня даже посоха нет.

– Хочешь сказать, что не справился бы с пятью головорезами? – не поверил Мичигран.

– Нам запрещено убивать или калечить смертные существа.

– Но они хотели тебя убить.

– У нас правозащитники строго за демонами присматривают. Припаяют "превышение пределов необходимой самообороны", и ничего не докажешь. Их и начальство наше побаивается. Разжалуют и сошлют рядовым агентом в какие-нибудь дикие дебри, проводить поименную перепись легендарных чудовищ.

– Раз такое дело, можно и не калечить, – рассудил Мичигран, – Надавал бы им как следует, чтобы запомнили надолго. Ты ведь с ними как-то управился. – Он оглядел демона. – Голову они тебе, как я вижу, не отрезали. Я не ошибся?

– Уверяю тебя – не отрезали, – подтвердил демон. – А я не стал их убивать и, даже, никого не ударил. Я им устроил такое, что они, несмотря на весь свой бандитский авторитет, стали посмешищем не только в своем племени, но и в соседних Эмиратах. Когда там узнали про то, что этот Халим-Барим и его головорезы...

Франт оборвал свой рассказ и прислушался.

– Разбойнички идут, – сообщил он. – Ладно, потом дорасскажу.

Мичигран тоже услышал далекие шаги. Конечно, это шли разбойники. В Геликсе, после полуночи, коме разбойников, редко кто осмеливался ходить по улицам. Да и разбойники после полуночи по одному не ходили. Опасались. Если повстречается одинокий разбойник с двумя-тремя горожанами, непременно ограбят. И без хорошего фонаря не обойдется, а то и двух.

– Побудем немного невидимыми, – предложил Франт, – Посмотрим, как они будут брать Индивида.

– А не уведут? – высказал свои опасения Мичигран. – Среди разбойников есть очень опытные конокрады. Самую норовистую скотину увести могут, да так, что не только хозяин, но и сама лошадь, не заметит.

– Нет, – Франт был уверен. – Индивида им не взять. Я же говорю, наш жеребец с юмором. Лошадиный юмор явление редкое, для любого конокрада неожиданное и, даже, опасное. Он им сейчас представление устроит, что-нибудь вроде веселого балаганчика. А мы посмотрим. И если понравится – поаплодируем. Этот жеребец самолюбив тщеславен, ему нравится аплодисменты.

– Давай посмотрим, – согласился Мичигран.

Франт прошептал заклинание, сделал плавное движение правой рукой, щелкнул пальцами левой, и собеседники, на крыльце, стали невидимыми.

Разбойники, между тем, приближались. Им-то, целой шайке, прятаться ночью было ни к чему, и бояться некого. Шли они не таясь, громко топоча, и громко разговаривая.

– Сколько я жеребцов повидал, а такого, ни разу в жизни не встречал. Глянешь – сердце замирает, – рассказывал кто-то из разбойников. – Черный он, как безлунная ночка. И шерсть блестит, будто ее только что маслом смазали. Шея, как у лебедя, а ноги высокие, сухие и на каждой, чуть выше копыта, небольшой белый чулочек. Идет, как танцует. На таком жеребце, шаррам, до конца-края земли скакать можно, не устанет.

Это и был Улюй-конокрад. Самый уважаемый конокрад в Геликсе. Лошадей воровать – это вам не разбойничать. Разбойником может стать почти каждый. Если совести нет, и от вида крови не тошнит, бери в правую руку дубину, в левую нож, и разбойничай. Главное – святого драконоборца не забывай: чтобы никакой ереси. И налоги плати. Конокрад – совсем другое дело. Конокрадом надо родиться. Увести хорошего коня это не воровство, и не разбой, это искусство. Конокрад должен в самую узкую щель пролезть, должен семь секретных замков открыть, должен ночью видеть лучше волка, должен по открытому месту ужом проползти. Много еще чего должен уметь конокрад. И с конем сердечно договориться, чтобы тот хозяина забыл, пошел за конокрадом, как жеребенок за кобылицей. И хозяину, того коня, в руки не попасть. Поймает – убьет. И соседи набегут, помогут. Разбойник попадется, ему харю начистят, ребра покрушат, кости поломают, но отпустят. А конокрада убьют. Так издавно принято.

Улюй был потомственным конокрадом. И прадед его лошадей угонял, и дед и отец. Маленькому Улюенку было у кого учиться, с кого пример брать. А когда вырос, сам стал мастером. И если он что-то говорил о лошадях, то верить ему следовало.

Но, как утверждал Хитрый Гвоздь, в каждой банде найдется не меньше трех дураков. У Зубастика банда была маленькой, больше чем на одного дурака не тянула. Хотя Балаг, вполне возможно, дураком вовсе и не был. Просто думал редко. Говорил часто, а думал редко.

– Ты скажешь... – не поверил Балаг Улюю. – У вас, у конокрадов все лошади – как лебеди. Наверно, обычная коняга полудохлая.

– Сам ты коняга полудохлая, – обиделся за жеребца Улюй. – И соображаешь, хуже водовозной клячи. Я хороших лошадей украл больше, чем у тебя зубов. Вот дам тебе по башке, шаррам, узнаешь, какой это жеребец.

– По тихому надо это дело провернуть, – вмешался третий голос. – Тут маг живет. Этот купец, чей жеребец, говорят, к нему в гости приехал.

– Ты что, Халдай, мага испугался? Да все маги в Геликсе нас бояться. Мы, машшаррам, и этому магу наложим, если вмешиваться станет, – сообщил басок.

– Хитрый Гвоздь этого мага пасет, – не сдавался Халдай. – Ты, Сатар, против Гвоздя не выступай. Видел, как он ножи бросает? Шаррам! С двух рук. Он тебе бороду обрежет вместе с головой.

– Скажем магу, чтобы сидел тихо и не шебуршился, – решил басок. – С Хитрым Гвоздем связываться не станем.

– Что нам Хитрый Гвоздь?! – раздался противный тонкий голос, и Мичигран сразу узнал Зубастика. – Мы самого Бритого Мамонта приказ выполняем. Если маг не в свое дело полезет, я его, машшаррам, на куски порву. Бритый Мамонт за этого мага не держится.