Текст книги "Охота за мультифритом. Книга 2"

Автор книги: Михаил Исхизов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)

До чего все просто: разобраться, узнать и привести вора сюда. Проще чем обрезать куст роз. Дядюшка Пиип с некоторым сомнением посмотрел на сержанта. Не шутит ли тот?

– Ну... Сам понимаешь, надо, – лицо у Нообста было совершенно серьезным. Значит, не шутил. Сержант верил в дядюшку Пиипа.

– Когда идти? – спросил Пиип.

– Сейчас. Что тебе нужно, дядюшка Пиип?

Пиип задумался...

– Три серебряные монеты,– сказал он. Потом, что-то вспомнил... – Четыре серебряные монеты, и помощь святого драконоборца.

– Получай. – Нообст вынул кошелек и отсчитал шесть серебряных монет. – На всякий случай, – пояснил сержант. – Резерв. А святой Фестоний тебе поможет, это точно. Ты уж постарайся! – попросил он. Просить сержант Нообст не умел, и просьба его прозвучала как приказ. На то он и был сержантом.

Мичигран никак не мог сообразить, где он находится и почему он здесь находится. Было темно. Он лежал на земле. Земля была сухой и твердой. Он был совершенно трезв. И очень болела голова. Голова была расколота на несколько частей, и каждая часть болела отдельно. Мичигран осторожно дотронулся до затылка, потом провел рукой к макушке. Ему показалось, что голова цела. Мичигран не поверил. Едва касаясь пальцами, стал проверять, двумя руками. И верно, голова оказалась целой. Но на макушке беспощадно горела огромная шишка. И, именно от нее, боль растекалась по всей голове, скатывалась на шею, на плечи, а оттуда, по всему остальному телу.

Мичигран сел. Теперь маг, наконец, вспомнил, почему он лежал: на голову ему обрушилось что-то очень тяжелое. Судя по тому, как болела голова, это был двухэтажный дом, или каменная башня. А до того, он шел по переулку с коротко стриженой девицей, одетой в черную кожу, с красным платком на шее. А еще до этого, он пришел в Казорский квартал. И виной всему – Мультифрит.

Мичигран проклял Мультифрит, проклял Казорский квартал, девицу и красный платок у нее на шее. Потом стал искать шляпу, ибо понял, что голова цела только благодаря ей, доброй старой шляпе из плотного фетра, которая уже не раз его выручала. Сейчас, таких уже не делают. Оказалось, что шляпа лежала рядом. Совершенно целая, только основательно помятая. Мичигран осторожно надел ее и встал. До него, наконец, дошло, что ничего сверху не падало. Это стриженая девица стукнула его. Хотя нет. Он вспомнил, что девица шла впереди и стукнуть его по голове не могла. Стукнули сзади. В Казорском квартале всегда найдется, желающий стукнуть. И умеющий это сделать. Стриженая девица просто привела его сюда, и подставила под удар. Мичигран ощупал карманы. Монет не было. Ни одной. Оба кармана были совершенно пустыми. Задумываться над тем, почему с ним так поступили, бессмысленно. В Казорском квартале, со своими, не очень то церемонятся, что уж говорить о чужих. А Мичиграна, явно, приняли за чужого. За чужого, у которого в кармане звенели монеты. А, может быть, даже, за шпиона. Не мог же Мичигран ходить по улице и кричать, что он здесь родился и вырос, и, вообще, он свой. А если бы даже кричал об этом, ему бы все равно никто не поверил.

Что же теперь делать? Разумней всего – отправиться домой, лечь на кровать и приложить, к горевшей на голове шишке, мокрое полотенце. И послать за пивом Тихоню. А если поступить неразумно? Франт говорил, что нужен дурак... Что бы сделал дурак? Если дурак уже забрался в Казоры, и до сих пор жив, то он, конечно, продолжил бы поиски Балашира. Балашир может что-то знать про Мультифрит. Но, тогда надо забыть и о кровати, и о мокром полотенце. И терпеть, этот, истекающей из шишки, на голове, огонь. Выбор небольшой. Но, в любом случае, в начале, надо выбраться из этого переулка, к кострам на улице Халабудра Неудержимого.

Долго думать Мичиграну не дали. В переулке появились две фигуры. Одна высокая, другая широкоплечая. В полусумраке переулка ничего более подробного Мичигран разглядеть не смог.

"Вряд ли они зашли сюда случайно и вряд ли, чтобы помочь мне", – подумал Мичигран.

Так и оказалось.

– Вон он, шпион из Обители! Шаррам! – сказал высокий.

– Давить их надо. Машшаррам! – продолжил широкоплечий.

"Местные громилы, – убедился маг. – Убегать не имело смысла. Догонят". И Мичигран, в который уж раз, удивился своей глупости: надо было взять с собой посох.

Громилы неторопливо приближались, продолжая откровенно рассуждать о том, насколько это подлый народ, шпионы из Обители, что надо делать с ними и, конкретно, что надо сделать с этим, отдельно взятым шпионом, прежде чем кончить его.

"Здесь я родился, здесь мне, придется и умереть, – без особого энтузиазма просчитал сложившуюся обстановку Мичигран. – Наверно, это будет правильно, – попытался он утешить себя. – Каждый должен возвращаться туда, где начиналась его жизнь".

Громилы подошли совсем близко и остановились, разглядывая Мичиграна.

– Может, мирно разойдемся? – на всякий случай предложил маг.

– Умник нашелся, – презрительно фыркнул высокий. – Машшаррам! У нас с такими, как ты, не расходятся. Шаррам! У нас, таких, как ты, на месте давят.

– Пристукнем тебя, шаррам, можешь тогда в своей Обители рассказывать, как мы тут вашего брата давим, – добавил широкоплечий.

– Как я смогу рассказать, если вы меня здесь пристукнете и удавите? – попытался поставить их в тупик Мичигран. – Пристукнутый, я рассказать ничего не сумею.

Не подействовало. Такие частности их не интересовали.

– А как хочешь. Шаррам! – сообщил широкоплечий. – Твое дело. Удавим, тогда и думай, как рассказать. Машшаррам!

Мичигран понимал, что драться с двумя громилами он сейчас не в состоянии. Во-первых, у него нет посоха. Во-вторых, если бы даже посох был, у него совершенно нет сил. А в-третьих, драться нет никакого смысла, потому что из Казорского квартала ему, все равно, не выбраться. Вот, если бы сейчас появился Тихоня, со своей Гельмой. И если бы Тихоня догадался принести посох... В жизни Мичиграну, кажется, никогда ничего так не хотелось, как захотелось сейчас увидеть своего находчивого ученика и решительную козу

"Ох, Тихоня, верный мой ученик, приди ко мне, – мысленно позвал он. – Приди, и принеси мой посох! Появись, как можно быстрей, я жду тебя!"

И тут произошло то, на что маг совершенно не надеялся. Едва заметный в сумраке раннего утра, в переулке возник смутный силуэт мальчишки. В левой руке он держал посох, о котором мечтал маг. Но и это было не все. Рядом с силуэтом Тихони обозначился силуэт козы.

"О-о-о! По моему зову явились призраки... Я, кажется, достиг пятой степени..."

Мичигран был потрясен. По слухам, пятую степень, кое-кому из магов удавалось достигнуть в самом преклонном возрасте, после упорной зубрежки волшебных манускриптов и длительного воздержания от всех соблазнов. Абсолютно всех. Мичигран же в чтении манускриптов не усердствовал, а в воздержании, тем более. Но получилось! Он удостоился!

"Просто сказались мастерство и талант", – не совсем скромно определил Мичигран.

А кто бы на его месте, достигнув таких высот, стал скромничать?!

"Теперь мне подвластны призраки, – понял маг. – Я умею их вызывать. Кажется, я действительно становлюсь Великим Магом. Но сумею ли я ими управлять? Я ведь не знаю для этого ни одного заклинания. Надо попробовать, просто, приказать им, без всяких заклинаний, – решил он. – Если мне удалось сотворить призраки и вызвать их, то и слушаться моих приказов они должны".

– Сотворенные моей волей призраки! – воскликнул маг. – Повелеваю вам напугать этих бандитов и обратить их в бегство!

В сумраке переулка, Мичигран не мог увидеть, с каким удивлением посмотрели на него громилы. Призраков Тихони и козы они еще не заметили.

– Чокнулся! Шаррам!– определил широкоплечий.

– С большого испуга еще не то бывает, Машшаррам! – объяснил высокий. – Мы одному гному хотели повыдергивать волосы на бороде, так он, с перепуга, на такое дерево залез, что потом слезть никак не мог. Пришлось дерево рубить...

А что произошло с гномом дальше, осталось неизвестно. Призраки подчинились приказу мага. Они стремительно приблизились. На мгновение застыли, как будто ожидали от Мичиграна еще каких-нибудь указаний, а, не дождавшись, приступили к действиям.

Призрак Тихони размахнулся, в воздухе что-то мелькнуло, и раздался звук, который можно услышать, когда чем-то твердым сильно ударяют во что-то мягкое. Высокий громила, тот, что рассказывал про гнома, икнул, ухватился обеими руками за живот и согнулся. Потом стремительно рванулся вперед призрак Гельмы. И опять последовал сочный удар по чему-то мягкому, после которого широкоплечий громила, сказал: "Ой!" А больше он ничего не сказал, потому что упал. И упал очень неудачно. Громила ударился лбом о мостовую и затих.

Происходило что-то непонятное. Мичигран хорошо знал, что призраки могли напугать кого угодно: диким воем, душераздирающими стонами, ужасными гримасами, сардоническим хохотом, звоном цепей, грохотом пустых кастрюль или еще чем-нибудь устрашающим и ужасающим. Этого он от них и потребовал. Чего-то подобного он и ожидал. Но призраки бестелесны. Это известно всем, даже тем, кто не обладает магическими способностями. Призраки мальчишек не могут швырять камни, призраки коз не могут бодаться. А эти призраки швырялись и бодались.

Голова у Мичиграна болела, и думалось ему плохо, но он все же сумел сообразить, что с громилами расправились не призраки, а настоящие Тихоня и Гельма. Тихоня и Гельма, которые появились здесь по его приказу. По его мысленному приказу. Получалось, что он может теперь силой своей мысли переносить на расстояние людей и коз! Значит, он достиг не пятой степени, а самой наивысшей, седьмой. Летописи рассказывали, что кто-то из магов, в далеком прошлом, обладал такой силой. Но из современников никто не мог совершить подобное. А он совершил. Такое не могло произойти без вмешательства высших сил. Конечно же, это святой драконоборец, дважды рожденный Фестоний наградил его великим даром. Наверно, и тогда, в битве с варварами, его действительно спас святой драконоборец. Не Франт, а дважды рожденный Фестоний спас ему жизнь. И покровительствует с тех пор. Мичигран не задумывался, почему драконоборец именно его осенил этим великим даром. Святой Фестоний знает, что делает, и мысли его простой смертный постигнуть не может.

– Учитель, – оторвал его от размышлений приятный голос Тихони, – я подумал, что тебе может понадобиться посох, и принес его.

Мичигран окончательно убедился, что это не призрак, а самый настоящий Тихоня. Ни один призрак не смог бы улыбаться так самодовольно.

Мальчишка протянул посох Мичиграну.

Высокий громила, все еще, неподвижно стоял, приоткрыв рот и вытаращив глаза. Возможно, он, таким образом, размышлял, что следует сделать раньше: помочь напарнику, дать пинка, неведомо откуда появившемуся мальчишке, и еще один пинок козе. Или, сначала, удушить шпиона. Громила был крупным и думал он медленно. А Мичиграну сейчас думать вообще не надо было. Он даже не спросил у громилы, как обычно делал это, не желает ли тот получить посохом в лоб. Мичигран просто взял у Тихони посох и привычным, хорошо отработанным ударом врезал.

Высокому громиле повезло. Он упал не на твердую мостовую, а на своего мягкого напарника.

Голова у мага перестала болеть. У счастливых людей голова не болит. Мичигран стоял в грязном переулке, известного недоброй славой, Казорского квартала, у ног его лежали двое громил, а рядом, находились верный ученик и преданная коза. Мичигран не думал сейчас ни о Мультифрите, ни о Балашире, ни о чем-то другом, что казалось ему ранее достаточно важным. Он достиг седьмой степени. Это была такая высота магического мастерства, о которой никто из магов и не мечтал. Только двое знали сейчас об этом: ученик и коза. Но скоро об этом узнают все: и за Граничными горами, и на Харахорейских островах, и в Султанатах. Все узнают, что в Геликсе появился Великий Маг седьмой степени. И этот Великий Маг – он. Мичигран не стремился ни к власти, ни к могуществу, ни к славе. Но, быть по-настоящему Великим – это все-таки приятно. И открывает некоторые, недоступные ранее, возможности. Что тоже достаточно приятно. Кстати, Мультифрит он теперь искать не станет. Просто выйдет на площадь Тридцати Трех Монахов Мучеников, и повелит, чтобы вор, в течение суток вернул волшебный кристалл. Где бы вор в это время ни находился, ему передадут этот приказ. И тот вернет кристалл. Никто не посмеет ослушаться мага седьмой степени. А Бритые Мамонты, Хитрые Гвозди и всякие Зундаки, будут теперь обходить его с великой опаской...

– Учитель, на улице прохладно и я принес тебе плащ, – прервал его мысли Тихоня.

– Правильно сделал, – машинально похвалил ученика маг.

Святой Фестоний наградил его великим даром, и Мичиграну, естественно, сразу же захотелось творить добро, доставлять радость другим. И, прежде всего, самым близким ему существам, Тихоне и Гельме.

– И, вообще, я доволен тобой, мой ученик, и тобой, Гельма, тоже доволен, – благосклонно посмотрел маг на мальчишку и козу. – Ты, Тихоня, сегодня же получишь посох ученика. А ты, Гельма, ошейник из самой лучшей кожи, какая только найдется в Геликсе. И каждый день тебе станут доставлять по свежему кочану самой лучшей капусты.

Мичиграну, естественно, захотелось узнать, что чувствовали ученик и коза, когда он, силой своей мысли, мгновенно перенес их из дома, сюда, в этот переулок. Гельма, конечно, ничего рассказать не могла, поэтому маг обратился к Тихоне.

– Как это происходило? Что ты почувствовал, прежде чем оказался здесь? – поинтересовался он.

– Я проснулся и почувствовал беспокойство, – стал рассказывать Тихоня. – Потом я увидел, что тебя нет дома, а твой волшебный посох стоит в углу. Я подошел к нему, и посох упал сам собой. Я даже не дотронулся до него. А он упал.

– Интересно, – отметил Мичигран, – значит, сам посох тоже подвергается зову. Это очень интересно. Что было дальше?

– Я понял, что посох тебе нужен.

– Совершенно верно, – подтверди маг. – Рассказывай дальше.

В это время очнулся один из громил. Высокий. Он пощупал ноющий от удара лоб и зло посмотрел на Мичиграна. Какой-то подлый шпион Обители, пробрался в их квартал, и осмелился его ударить. Его надо убить. Нет, его надо вначале растоптать, а убить уже потом.

– Ты драться! Шаррам! – зарычал громила. – Я тебя на части порву! Машшарам! Я из тебя всю кровь по капле выдавлю! Шаррам-машшарам!

Он прервал рассказ Тихони на самом интересном месте.

– Не мешай! – отмахнулся от громилы Мичигран.

– Чего!? Машшаррам! Ты еще и вякаешь?! – громила стал подниматься, чтобы окончательно разделаться с магом.

– Что ты пристал, не даешь поговорить с человеком! – рассердился маг. Он направил на громилу толстый конец посоха и приказал: – Усни! Харами-Брах! И спи до самого утра!

Глаза у громилы закатились, веки закрылись, он медленно опустился на землю и уснул. Мичигран обернулся ко второму громиле. Тот все еще лежал, но, тоже, кажется, собирался подняться.

– И ты спи! Харами-Брах! – приказал ему маг. – Все, – сказал он Тихоне, – Можешь рассказывать дальше. Теперь нам никто не помешает.

– Учитель, посох тебе бывает нужен только в двух случаях: когда надо кого-нибудь шарахнуть молнией, или, когда надо кому-нибудь врезать в лоб, – продолжил рассказ мальчишка. – И раз посох стремиться к тебе, значит, тебе надо было выполнить одно из своих желаний. А, может быть, и оба. Я быстро оделся, взял посох, захватил твой красивый плащ, и мы с Гельмой устремились к тебе.

– Понятно. А что ты ощущал, когда переносился?

Тихоня не понял вопроса. Он не имел никакого представления о высшей магии.

Мичигран понял это и задал вопрос в доступной мальчишке форме:

– И вы сразу оказались в этом переулке?

– Это все Гельма, – Тихоня погладил козу по мордочке. – Она очень способная. Идет по следу лучше всякой ищейки. Я велел, чтобы она искала, и она сразу взяла след. Гельма привела нас в Казорский квартал, а потом сюда, в этот переулок.

– Как привела? – ученик говорил что-то не то. – Причем тут коза?

– Она шла по твоему следу, учитель. Она сразу взяла твой след и привела нас сюда.

Тихоня, явно, не понимал Мичиграна, а маг не мог понять, о чем говорит ученик.

– Подожди, – прервал он мальчишку. – Не торопись. Начни сначала. Ты почувствовал, что я призываю тебя. Так?

– Так.

– А еще, ты почувствовал, что посох хочет устремиться ко мне.

– Да. Я это почувствовал, учитель.

– Теперь медленно и подробно. Что было дальше? Подумай, прежде чем ответить.

Тихоня подумал.

– Я надел штаны, рубашку и башмаки, – доложил он.

Штаны и башмаки Мичиграна не интересовали. Его интересовало совсем другое.

– Что ты чувствовал в это время? Ты чувствовал мой зов?

Тихоня опять задумался. На этот раз он думал несколько дольше.

– Да, я почувствовал твой зов, – наконец сообщил он. – Я подумал, что тебе очень нужен посох, и решил принести его.

– И что произошло дальше?

– Я взял посох. И я взял твой плащ.

– Потом? Потом?

– Я вышел на крыльцо, и Гельма подошла ко мне. Я сказал: "Гельма, мы должны найти учителя".

– И в этот момент?..

Мичигана хотел услышать о том, как они перенеслись. А Тихоня не мог понять, чего добивается маг.

– ... И в этот момент... – повторил Тихоня и внимательно посмотрел на мага, пытаясь сообразить, что он должен сказать?

– И в этот момент вы перенеслись? – подсказал Мичигран.

Тихоню заклинило. Потом он понял, что маг оговорился.

– Да, мы понеслись, – подтвердил он.

– И что ты почувствовал?

– Я ничего не чувствовал, – четно признался Тихоня. – Это все Гельма. Я же говорил. У Гельмы прекрасный нюх. По твоим следам она пошла не задумываясь. И привела меня прямо в этот переулок.

Гельма кивком подтвердила, что так оно и есть. И, кажется, даже улыбнулась. Во всяком случае, Мичигану так показалось. И еще, Мичигран понял, что мальчишка не заметил мгновенного переноса. Но появилась и другая мысль. Очень нехорошая: неужели мальчишка и коза не перенеслись, а просто прибежали сюда?

– Ты хочешь сказать, что всю дорогу, от нашего дома, до этого переулка, вы с Гельмой проделали пешком?

– Мы почти всю дорогу бежали, – похвастался Тихоня.

– Ты в этом уверен? – Мичигран все еще на что-то надеялся.

– Да, мой учитель.

Тихоня чувствовал, что маг им недоволен, но не мог понять почему. Они с Гельмой сделали все, как надо. Успели вовремя и, мальчишка это прекрасно понимал, спасли магу жизнь.

Мичиграну не хотелось расставаться с мыслью, что он достиг высочайшей степени. А пришлось. Он понял, что, как был магом третьей степени, так им и остался. И, наверно, навсегда. Опять почему-то заболела голова. И, вообще, настроение испортилось окончательно. А тут еще эти: мальчишка и коза... Стоят и смотрят на него...

– Вы глупцы и бездельники, – сорвался маг. – Ты вчера не почистил мне сапоги! – обличил он Тихоню. – Посмотри, в каких грязных сапогах я вынужден ходить. Полы в доме не мыты! Посуда грязная! Везде пыль! Доска на ступеньках едва держится! – Я что, сам должен прибивать доски?! Может быть, прикажешь мне и сорную траву вдоль забора дергать!?

Тихоня молчал.

– От разбойников Бритого Мамонта покоя нет! – продолжил маг. – Вы зачем их ко мне пускаете?! А на завтрак я вынужден есть отвратительную овсяную кашу. Ученики называется! Один святой Фестоний знает, как вы мне надоели! Ничего вам поручить нельзя! Ты чего стоишь, как истукан? Принес плащ, так накинь его мне на плечи! – приказал он Тихоне.

Гельма тихо мемекнула.

– И нечего по этому поводу мемекать! – рявкнул он на козу. – Тебе было приказано охранять дом! Ты чего сюда явилась?! – Обидел он козу. Как будто забыл, что именно она и Тихоня только что спасли его.

Не забыл, конечно, но надо же было выплеснуть на кого-то и злость неудачника. И головную боль.

Мальчишка и коза не поняли, отчего маг обрушился на них. Но оправдываться не стали. Ученик есть ученик. Тихоня от своего Кныпша и не такое слышал. А Гельме, с ее козьим счастьем, тоже досталось немало всякого. Так что молчали.

И Мичигран замолчал. Подумал о том, что незаслуженно обругал мальчишку и козу. Только что похвалил. Жизнь они ему спасли. А сейчас незаслуженно обругал. Маг понимал, что он не прав. Мальчишка, и коза не виноваты в том, что он не достиг высшей степени. Да и почему он должен был ее достигнуть? За какие заслуги? Но не извиняться же ему перед учеником. И тем более, перед козой.

В этот момент у входа в переулок появился гоблин. Очень высокий и очень широкоплечий, словно он быль старшим братом тех двух громил, которые все еще лежали на земле.

– Э-эй! Где вы там?! – шумел он, окликая своих дружков. – Не кончайте этого шпиона без меня. Машшарам! Хочу ему хоть разок башмаком в морду ткнуть. Терпеть не могу шпионов.

Мичигран обрадовался. Нахальный гоблин явился как раз вовремя, он был сейчас магу очень нужен. Не иначе, сам святой драконоборец послал его сюда, чтобы утешить Мичиграна. Теперь было на кого выплеснуть горечь неудачника, замять обиду, нанесенную ученику и козе, расплатился за предательство коротко стриженой девицы и боль в голове.

"Но убивать я его не стану, – решил маг. – Пусть этот мордоворот покажет нам, где живет Балашир".

– Иди сюда, бандитская харя, – позвал он гоблина. – Я и есть тот самый шпион.

– Э-э-э! – обрадовался гоблин. – Живой еще! Машшарам! – и он довольно расхохотался. Своих поверженных друзей он в полусумраке утра не замечал.

– Ну-ка, пугнем этого убийцу, – по-дружески, как равным, предложил маг своим спутникам, словно и не орал он на них только что. Потом он прошептал заклинание и ударил посохом по мостовой. Переулок, вдруг, озарился призрачным, мерцающим светом.

Хохот оборвался и гоблин застыл. Было от чего застыть! Перед ним, весь в черном, стоял маг, на плаще которого светились зеленые звезды. В руке маг держал черный посох, из которого сыпались красные искры, а сам посох дрожал, словно собирался броситься на гоблина и искусать его. Слева от мага корчил рожи и пританцовывал маленький человечек, а справа сверкало желтыми глазами что-то рогатое, бородатое: какое-то страшное исчадие потустороннего мира. У их ног, один поперек другого, лежали тела его могучих дружков.

Гоблин ничего и никого не боялся, особенно, когда при нем были нож и дубинка. Нож и дубинка были у него и сейчас. Но тела друзей, красные искры, зеленые звезды, гримасы карлика и рогатая морда с желтыми глазами... С таким громиле никогда не приходилось встречаться. Это устрашало. И все же, надо отдать этому гоблину должное. Нервы у него, вероятно, были железными.

– Все! – сказал гоблин и поднял на уровне груди руки, с раскрытыми ладонями, показывая, что никакого оружия в них нет. В Казорском квартале с уважением относились к силе. – Все, хозяин, ухожу.

– Стой! – потребовал маг и заменил сноп красных искр, на столь же устрашающий сноп зеленых. – Готов ли ты умереть? Готов ли ты провалиться в бездну огненную?! Отвечай, несчастный!

– Нет, не готов, – ответил гоблин. И не соврал. Ему совершенно не хотелось ни умирать, ни проваливаться в бездну огненную.

– Тогда веди нас к Балаширу! – приказал маг. Мичигран был уверен, что Балашир в Казорском квартале личность известная. И уж громилы, вроде этого, должны знать, где его можно найти.

– К Балаширу? – переспросил гоблин. Очевидно, ему показалось, что он ослышался.

– К Балаширу, – подтвердил маг.

– Туда я не пойду, – отказался гоблин.

Никто не хотел вести мага к Балаширу. Сговорились они что ли? Мичиграну это надоело.

– Не поведешь к Балаширу, убью, – сказал маг и пристукнул посохом. Сноп синих искр, заливший переулок призрачным светом, вполне можно было посчитать подтверждением его угрозы.

Выбор у гоблина был невелик: или он поведет мага к Балаширу, или распрощается с жизнью в этом же переулке. Прощаться с жизнью гоблин не хотел, и все-таки он нашел в себе силы возразить.

– Хозяин, – несмело промолвил гоблин, – хозяин, туда нельзя.

– Куда нельзя?

– К Балаширу нельзя, хозяин, – выдохнул гоблин. Глаза у него стали большими и испуганными.

– Почему? – поинтересовался Мичигран.

– Там смерть, – вполголоса, как будто выдавал важный секрет, сообщил гоблин.

– Если ты немедленно не отведешь нас к Балаширу, то тебя ждет кое-что похуже смерти, – пригрозил Мичигран.

Теперь из посоха вырвался столб черного пламени, а Гельма подошла к гоблину почти вплотную, уставилась на него немигающими глазами, показала два ряда больших и острых зубов, и издала странный звук, что-то среднее, между рычанием и клекотом. Если Гельма хотела кого-то напугать, она это делала обстоятельно.

Страшилище было похоже на козу, но гоблин понимал, что это вовсе не коза. Что под видом козы скрывается что-то ужасное и проклятое. Может быть сама смерть. А, может быть, как раз, то самое, что похуже смерти.

– Ты и представить себе не можешь, что тебя ждет, если ты не выполнишь мой приказ, – напомнил Мичигран.

Гоблин, и верно, не мог представить себе, что его ждало. Но понимал, что ничего хорошего.

– Не надо... – гоблин закрыл глаза и прикрыл лицо ладонями. – Не надо, хозяин...– прошептал он. – Я отведу тебя к Балаширу.

– То-то, – небрежно бросил Мичигран. – Веди. Пока ты будешь послушен, тебя никто не тронет.

Вот здесь... – гоблин остановился и показал пальцем на двухэтажный дом, с небольшими, похожими на бойницы, окнами.

Возле дома, к которому привел Мичиграна гоблин, царили мир и спокойствие. Строение было выложено из кирпича приятного красного цвета. По углам его поднимались узкие декоративны башенки. А над входной дверью полукругом светился витраж, изображающий святого драконоборца, побивающего двух нечестивых драконов. Справа и слева от высокого крыльца раскинулись большие круглые клумбы, радующие многоцветием. У коновязи три гладкие лошадки лениво пожевывали сено. Справа от крыльца стоял небольшой стол, за которым два молодых парня играли в кости. Третий человек, по виду не старый, но совершенно седой, сидел на нижней ступеньке крыльца, и что-то вырезал из небольшой коряги.

Картину мира и благополучия портил деревянный забор, протянувшийся слева и справа от дома и, явно, охватывающий немалый участок. Забор этот, не мене трех метров в высоту, был выкрашен в мрачный черный цвет, а поверху его, в два ряда густо шла колючая проволока. Сооружение это выглядело не только мрачно, но и угнетающе.

– Дальше я не пойду, – глаза у гоблина снова сделались круглыми. – Здесь Балашир и живет. А я дальше не пойду.

– Чего же это ты? – поинтересовался Мичигран.

– Убьют, – полушепотом сообщил гоблин. – Балашир терпеть не может, когда к нему незваными приходят. Кто сюда придет – всех убивают. И вас убьет. Бежим отсюда, а?!– посоветовал он.

– Чего это он такой злой, что всех убивает? – Мичигран хорошо помнил Балашира, ни злым характером, ни кровожадностью тот не отличался.

– Да уж такой... А отчего, никто не знает, – по-прежнему, шепотом сообщил гоблин. Хотя услышать его те, что были возле крыльца, никак не могли. – Руки-ноги рубят, потом голову рубят. И живым в землю закапывают. Надо убегать, пока они нас не засекли. Потом поздно будет.

– Ладно, беги отсюда, – отпустил гоблина Мичигран. – Беги, а мы, пожалуй, здесь останемся. Так, что ли, друзья мои?

– Так, – подтвердил Тихоня. Ему тоже захотелось убежать от страшного Балашира. Но учитель решил остаться, и Тихоня уйти не мог. Пожалел только, что поблизости нет ни одного подходящего камня. А Гельма не могла оставить Тихоню.

Гоблин быстро-быстро зашагал прочь и вскоре скрылся.

Мичигран пошарил в карманах и нахмурился.

– Монеты есть? – спросил он у Тихони.

– Нет, – с сожалением сообщил Тихоня. – Только три малых медяка.

– Пойдет. Давай сюда.

Тихоня вынул из кармана три малые медные монеты и протянул их Мичиграну.

– Я у него как-то пару медяков в долг брал, отдать надо, – объяснил маг. Он забрал монеты и опустил их в карман. – А сейчас помалкивайте и ничему не удивляйтесь. Все будет нормально, – ответил он на тревожный взгляд Тихони. – Сейчас затребуем сюда Балашира и разберемся с ним.

Мичигран, Тихоня и Гельма неторопливо подошли к крыльцу. Седой человек, стругавший корягу, стал с интересом их рассматривать: маг в плаще со звездами и посохом в руке, мальчишка в коротких штанах и стоптанных башмаках и белая коза с большими рогами. В Казорском квартале всякое можно встретить, но что-нибудь, подобное такой компании, человек этот, явно, до сих пор не встречал.

– Чего надо? – коротко спросил он.

– Мы к Балаширу, – так же коротко ответил Мичигран.

– Нельзя.

– Нам можно... – маг не просил и не приказывал, но держался уверенно, и даже, едва заметно улыбнулся.

Двое за столом перестали играть в кости, прислушались к разговору.

– Я же сказал, что нельзя. Балашир занят. Может рассердиться, – седой отложил корягу, но по-прежнему сидел, ждал, как его сообщение подействует на мага.

Никак не подействовало.

Молодые парни встали из-за стола, подошли к крыльцу. Тихоне парни не понравились: лица у их были нахальные, как будто парни драться собрались.

– Ты доложи, – велел седому Мичигран.

– Не боишься? – поинтересовался тот.

Мичигран глянул на посох. Мысленно выдал заклинание. Красный шарик, как бы нехотя, выполз из вершины посоха и, разбрасывая искры, повис перед седым. Не особенно близко, но и не далеко. Затем вынырнул зеленый шарик, и пристроился над молодыми парнями.

– Понял, – сказал седой и сделал знак молодым, приказывая им оставаться на месте. – Тебя как зовут?

– Мичигран.

– Зачем пришел?

– Это я ему скажу.

– Подожди, – седой неторопливо поднялся по ступенькам, и вошел в дом.

Оба шарика выдали по снопу искр и исчезли.

Ждать пришлось недолго. Дверь медленно открылась, и на крыльцо вышел человек. Ростом он был, пожалуй, чуть-чуть повыше Мичиграна. Лицо загорелое почти до черноты. Темные волосы. И одет в темное: темные шаровары, темный камзол, легкие черные сапожки. Неожиданная белая сорочка делала этот нехитрый костюм торжественно строгим. Человек стоял на крыльце, чуть-чуть сутулясь, и пристально смотрел на Мичиграна. В лице его, в нахмуренных бровях, и пристальном взгляде, было что-то хищное, а в позе расслабленность сильного, уверенного в себе зверя, готового мгновенно собраться и прыгнуть.

Это и был Балашир. Нарочито медленно, мягко ступая, спустился он по ступенькам и, не сводя глаз с Мичиграна, словно хищник со своей жертвы, двинулся к магу. Тихоню и Гельму, он, кажется, вообще не замечал. В двух шагах от мага Балашир остановился и стал внимательно рассматривать Мичиграна: лицо, плащ, посох...

– Значит, правильно говорили, что ты все еще маг! – обличающим тоном заявил Балашир.

– Маг, – подтвердил Мичигран. – Вот, фирменный плащик выдали, – он погладил ладонью голубую звезду. – Заморский шелк. Не мнется и не пачкается. И посох – могу шарахнуть молнией. Мало не покажется, – похвастался он.