Текст книги "Охота за мультифритом. Книга 2"

Автор книги: Михаил Исхизов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 29 страниц)

– Ап-р-р... вап-р-р... б-р-р... – бормотал эльф, приходя в себя, и испуганно оглядываясь. Потом он сказал что-то длинное, непонятное, по-своему, по эльфийски, встал, подобрал шляпу, надвинул ее по самые уши и опять сказал что-то непонятное.

"Мало того, что он не глюк, так он еще и ругается по-своему, – выразил вполне законное недовольство внутренний голос. – И где!? В нашем караульном помещении. За такое можно и по шее получить".

Брютц был полностью с ним согласен.

– Ты, мышь лесная, если живешь в нашем городе, то должен подчиняться его законам и обычаям, – указал он эльфу, – И в моем присутствии ругаться должен по-человечески, а не по эльфийски. Понял?!

Эльф глядел на лейтенанта исподлобья и молчал. Кажется, он был недоволен тем, что его, чиновника канцелярии бургомистра, стукнули пивной кружкой по голове. А потом еще и водой облили. Он, явно, опять хотел сказать что-то по-эльфийски.

– Понял?! – грозно повторил лейтенант Брютц и взял в руку вторую кружку.

– Стукнуть!? – приготовился капрал Коорн. Он тоже считал, что раз они понабежали в город, эти эльфы, шаррам, то нечего им, вообще!

– Погоди, – остановил его лейтенант. – Может до него дойдет.

До эльфа дошло. Он понял, что канцелярия далеко, а капрал Коорн – рядом. И еще: он, как и остальные жители города, знал, что со стражниками спорить не следует.

– Понял, – поторопился с ответом эльф. – Я все очень хорошо понял. Больше этого не будет.

– То-то, – сменил гнев на милость лейтенант. – Я ведь не знал, что ты не глюк, надо было разобраться, пришлось провести это самое...

" Эксперимент", – подсказал внутренний голос.

– Эксперимент, – подтвердил лейтенант. Теперь ясно, что ты не глюк. Так чего тебя принесло?

– Бургомистр Слейг просят вашу милость немедленно посетить его, – вежливо доложил эльф. На кувшины с пивом он теперь даже не глянул. – Бургомистр занят, но очень желает, как можно быстрей, встретиться с вашей милостью.

– Так бы сразу и сказал, – посоветовал ему лейтенант. – А то стоит, молчит, мухи по нему ползают... Зеленые. Не поймешь, эльф перед тобой, или глюк... Ты следующий раз поаккуратней, и глюком больше не прикидывайся. Иди в свою канцелярию. Скажи бургомистру, что я сейчас буду.

Крагозей встретил Мичиграна на пороге, и приобнял, как родного. Три раза приложился губами к его щекам: к правой, левой и опять к правой.

– А ты ничуть не изменился, – радовался он. – Все такой же молодой и красивый. Вот что значит здоровый образ жизни. Учись Бодигар, учись, как надо жить. С советником Бодигаром ты уже, конечно, знаком. А это наш Умняга Тугодум, крупнейший теоретик народных движений. – Он всегда говорил: "Такие выходцы из простого народа, как Мичигран, являются опорой нашего движения, нашим главным капиталом". Так, Умняга?

– Так, – подтвердил Тугодум и погладил бороду. – Опора на народ позволяет вождям возглавить исторические процессы, а те, в свою очередь, приобретают центробежную динамику и по диалектической спирали выходят на пик своего развития.

– Слышал?! – Крагозей с восхищением поглядел на Умнягу. – Прямо в корень рубит. И всегда – о роли народа. Я тоже говорю, что пока в Геликсе есть такие героические выходцы из простого народа, как наш Мичигран, любимый город может спать спокойно. Нет таких крепостей, которых бы мы не взяли, если в наших рядах такие личности, как Мичигран. Посмотрите на него, советники мои! – Крагозей отступил на три шага и стал любоваться Мичиграном. – Ведь выходец из трущоб нищего Казорского квартала, должен был еще в детстве умереть от какой-нибудь холеры, а в юношестве получить удар ножом в бок, но выжил! И не просто выжил, а стал примером для молодого поколения. Так ведь, Бодигар?!

– Так! – подтвердил Бодигар. – Великий маг Мичиган Казорский стал ярким примером для подражания у всей нашей молодежи.

Мичигран знал, что Крагозей любит поговорить, и что вождя краснорубашечников часто заносит. Но такого напора и такого словоизвержения маг не ожидал.

– Какая яркая жизнь, подвиг за подвигом! – не замолкал Крагозей. – Народ все знает о своем герое. Побили мы Огнедышащего дракона! Побили! – вождь дружески похлопал мага по плечу. – И не рыцарь какой-то, а мы, народ! Мы-то оказались посильней каких-то там рыцарей и драконов. И о славных твоих битвах с дикими варварами, мы тоже знаем. И о том, как ты исцелил сотни раненых монахов... При помощи Мультифрита. Мы и об этом знаем. И еще кое-чего, – он хитро подмигнул магу, давая тому понять, что знает очень много о своем госте. И не только о подвигах.

Крагозей не делал ни малейшей паузы, он говорил так стремительно и густо, что вставить хоть бы одно слово было невозможно. Мичигран решил и не пытаться сказать что-нибудь.

– Мы рады, что ты принял наше приглашение. Это для нас, борцов за счастье народа, большая честь. К столу, прошу, к нашему скромному столу! – пригласил Крагозей. – Откушаем, что послал нам святой Фестоний.

Скромный стол занимал значительное место в комнате, где они находились. Иначе бы на нем не поместились дары расщедрившегося святого. Фестоний послал бараний бок, и полтуши небольшого кабана, и вместительное блюдо с птицей, и другое, не менее вместительное блюдо, с жареной рыбой, и пяток разных салатов, и соленые грибы, и свеженькие, еще пахнувшие огнем печи, лепешки, и маринованные овощи, и, сыры, и окорока, и, конечно, кувшины с пивом.

Крагозей усадил Мичиграна на почетное место, сам сел рядом. Два остальных стула заняли Умняга Тугодум и Бодигар. Почетный караул застыл у дверей. Следуя указанию вождя, караул улыбался. Маг не мог смотреть в их сторону.

Крагозей произнес тост. Тост был длинным и состоял из трех частей. Первая была посвящена Мичиграну, его талантам, его добродетелям и его неоценимому вкладу в славную историю Геликса. Вторая часть поведала собравшимся о героической борьбе краснорубашечников с бургомистром Слейгом, а также, с его приспешниками, сатрапами, и их цепными псами-стражниками. Третья – рассказала о неумолимой поступи истории и столь же неминуемой победе народа (который олицетворял он, Крагозей) над угнетателями (которых олицетворял бургомистр Слейг и его сатрапы). Но, даже самые длинные тосты, когда-нибудь, заканчиваются. И, маг, наконец, сумел припасть к большой кружке, наполненной живительной влагой.

Пиво, и верно, оказалось из таверны Гонзара Кабана. Бодигар не обманул. Мичигран понял это после первого же глотка. Он с удовольствием осушил кружку, за ней, без перерыва, вторую, и принялся за еду.

Потом были еще тосты. В основном, говорил Крагозей. Что-то произнес и Умняга Тугодум. Но тост его был таким умным, что Мичигран ничего не понял. А Бодигар молчал. Молча ел, молча пил, молча восхищался Вождем и гостем.

Мичигран, после четвертой кружки, тоже сказал речь. После четвертой кружки он почувствовал прилив красноречия и наговорил о Крагозее и его боевиках много лестного, чем порадовал хозяев.

Пиво было отличным, тостов много, отставать никто не хотел, поэтому выпили они прилично, даже очень хорошо. Мичиган пожалел, что они не в таверне Гонзара Кабана. Там, можно было не только выпить, но и размяться, а здесь драться было не с кем. Вообще, с этими тремя гномами Мичигран легко справился бы без посоха. Но сейчас о драке не могло быть и речи. А песни они пели дружно и громко. Тугодум фальшивил беспощадно, и за это, крупнейшему теоретику всех веков и народов, следовало дать по шее, но Мичигран его не тронул. А у Бодигара был хороший басок, и пел он довольно умело, чем порадовал мага. Потом Крагозей велел Умняге и Бодигару пойти проветриться а сам стал уговаривать Мичиграна, чтобы тот рассказал, куда девался Мультифрит.

– Ты же все знаешь, все умеешь. С тобой сам Координатор советуется. Не делай из этого секрета, мне известно все, что делается в городе. Мои гномы есть везде и все мне доносят. Ты сегодня утром опять был в Святой Обители у их пресветлости. Мы с тобой друзья, – Крагозей снова приобнял Мичиграна, но целоваться не полез, и маг этому обрадовался. – Ты самый умный и самый честный из всех магов. И народ ты любишь. Да как тебе его не любить, если ты сам выходец из народа. Из самых его глубинных недр. Помоги нам достать кристалл. Ты знаешь, зачем он нам нужен? – Крагозей замолчал и дал магу возможность что-то сказать.

– Волшебный кристалл должен принадлежать народу, – не задумываясь, заявил маг. Он уже слышал это сегодня и от монаха, и от разбойника, и был уверен, что Крагозей станет добиваться того же самого. Оказывается, наступило такое чудесное время, что никто не заботиться о самом себе, все только и думают о народе.

– Правильно! – восхитился Крагозей. – Ты все понимаешь. Я и ты, мы приведем наш народ к счастью. Мы создадим новое государство, где все будут счастливы. Остроухих эльфов мы выгоним из города. Взяточники и жулики. Такие нам не нужны. Гоблинов в счастливое будущее мы тоже не возьмем. Тупые грубияны и бандиты, – глаза у гнома горели, он потрясал сжатыми кулаками и был похож на купца, в ожидании большой прибыли. – В счастливое будущее мы возьмем только гномов и людей. Понимаешь, дружба народов! На века!

О дружбе народов Мичигран сегодня тоже уже слышал. От Хитрого Гвоздя. Но при той дружбе, о которой говорил Гвоздь, из города изгоняли гномов и эльфов, а гоблины вместе с людьми оставались в счастливом будущем.

– Понимаю, – без особого энтузиазма согласился Мичигран. – дружба людей и гномов. На всю оставшуюся жизнь. И культура общая по содержанию... – А что ему оставалось делать. Спорить с Крагозеем, или доказывать тому что-то не имело смысла. Мичиграну стало скучно, ему захотелось домой, к Тихоне и козе.

– Я знал, что мы поймем друг друга. Две выдающиеся личности, вышедшие из глубин простого народа, как мы с тобой, всегда друг друга понимают. Давай еще по кружечке, – предложил Крагозей и тут же налил Мичиграну.

"Он хочет меня напоить и у пьяного выведать где находится Мультифрит, – понял маг. – Одна выдающаяся личность, вышедшая из народа, хочет обмануть другую выдающуюся личность, вышедшую оттуда же. Он не знает, что после двух кувшинов, которые я выпил почти один, я трезв, как стеклышко. А где Мультифрит я не знаю. Но поверит ли он, что я не знаю? Не поверит. Ладно, пусть он считает, что напоил меня. И я готов все рассказать. Но, сейчас, после двух кувшинов пива, ничего не помню. Забыл, где спрятан Мультифрит, Этому он поверит. И будет ждать, пока я отосплюсь".

– Ты мне хотел сказать, где сейчас Мультифрит, – доверительно напомнил Крагозей магу.

– Хотел, – подтвердил маг, – и изображая пьяного, уставился на собеседника. – А ты кто такой?! – спросил он.

– Я твой друг, Крагозей, – напомнил гном. – Ну, говори...

– Тсс... – приложил палец к губам маг. – Нас подслушивают.

– Ничего подобного, мы одни, – постарался успокоить его Крагозей.

– Нет, подслушивают, – с пьяным упорством стоял на своем маг. – Я знаю.

– Бодигар! – заорал Крагозей, он не мог допустить, чтобы из-за какого-то пустяка, провалился так хорошо задуманный план.

Дверь заскрипела, и на пороге вырос Бодигар.

– Выйди на улицу, стань в десяти шагах от двери и смотри, чтобы никто не подошел близко и не подслушал нашего с магом тайного разговора, – приказал Крагозей.

– Слушаюсь, Вождь! Не допустить, чтобы вас подслушали, – повторил Бодигар и скрылся за дверью.

– Понял? Теперь говори где Мультифрит? – попросил Крагозей.

– Теперь скажу, – согласился Мичигран. – Тебе скажу, а больше никому не скажу.

– Ты мне на ухо шепни, чтобы никто не слышал, – предложил Крагозей.

– Шепну, – согласно кивнул маг. – Тебе шепну, а больше никому не шепну. – Он потянулся к Крагозею, посопел возле его уха...

– Шепчи, – напомнил вождь.

– Сейчас... – Мичигран опять посопел, потом пробормотал что-то и отодвинулся от вождя.

– Не понял, – заявил Крагозей. – Говори понятней.

– Я и сам не понял, – сообщил Мичигран, и покачал головой, изображая недоумение и растерянность. – Мысль ушла... – он тяжело вздохнул. – Ушла неведомо куда. И ничего не выговаривается. Теперь надо ждать пока мысль вернется. Тогда я ее тебе выдам. Но только тебе. Больше никому.

– Долго ждать? – с нетерпением поинтересовался Крагозей.

– До завтра. После второго кувшина пива у меня все мысли куда-то уходят, и я не могу их собрать. Пока я не просплюсь, они не вернутся.

– Ты здесь, у меня поспи, – предложил Крагозей. Он не хотел отпускать мага.

– Нет... – с пьяным упорством заявил маг. – Никогда Мичигран не станет спать в чужой постели, – он поднял указательный палец и повел им возле носа вождя. – Спать в чужой постели – это неприлично. Что обо мне подумает народ?! Только в своей. А сейчас я пошел.

– Приходи завтра к нам, – Крагозей примирился с мыслью, что сейчас ему мага у себя не удержать.

– Зачем? – продолжал изображать пьяного Мичигран. Ему понравилось разыгрывать вождя, и он делал это с удовольствием. – Зачем я сюда приду? – с недоумением уставился он на гнома.

– Я прикажу Бодигару, он приготовит для тебя море пива, – Крагозей знал любимый напиток мага и был уверен, что заманить его хорошим пивом будет не сложно.

– Пи-и-иво, – довольно протянул Мичигран. – Но только от Гонзара Кабана. Тогда приду.

Маг поднялся и, опираясь на посох, который он все время держал возле себя, пошел к выходу. По дороге он покровительственно похлопал по плечу вождя, подцепил и нахлобучил на голову шляпу, вышел за дверь и, умело пошатываясь, побрел домой.

Крагозей не останавливал его. Он поверил, что перепившийся маг действительно забыл, где находится Мультифрит. Просто следовало не упускать Мичиграна из вида.

– Пьяница, – бросил Крагозей вслед бредущему по улице магу. – Пьяница и бездельник. Подумать только, от какого ничтожества зависит торжество нашего великого дела. Бодигар! – позвал он.

– Я здесь, вождь, – тут же появился советник по делаем молодежи.

– Следуй за этим бездельником-магом до его жилища. Смотри, чтобы он никуда не делся. Переночуй там, где-нибудь, а утром напомни ему, что они должен придти ко мне.

Бургомистру Слейгу было жарко. Не от зноя, конечно. Какой тут зной, если на улице осень и небо покрыто темными тучами. В просторном кабинете, несмотря на плотно закрытые окна, тоже веяло осенней прохладой. Слейгу было жарко от обуревавших его мыслей. Пахло невиданным и неслыханным богатством. Ничтожные и глупые эльфы, гнать их всех надо в три шеи, провалили отличный многообещающий план. Лесные болваны! Ничего стоящего поручить им нельзя. Олухи, растяпы и бездельники! Но Мультифрит, это совершенно ясно, остался в городе. А кто хозяин города? Святой драконоборец свидетель: хозяин здесь он, всенародно избранный бургомистр Слейг! Надо найти кристалл и... и все! Можно будет подавать в отставку и жить в свое удовольствие. Нет, в отставку он подавать не станет. Нельзя бросать на произвол население такого большого и прекрасного города. Такого великолепного управляющего делами города, такую талантливую личность как он, заменить невозможно. Народ не допустит. И святой драконоборец, дважды рожденный Фестоний не позволит. Но главное сейчас – Мультифрит. Все они станут искать его: и их пресветлость отец Хоанг, и разбойничья морда Бритый Мамонт, и выскочка Крагозей и красавица Бесси-Летти и хитрая зануда Зундак... Все они считают себя очень умными. А профукали! Мультифрит у них из-под носа увели. И ничего они не найдут! Жабу дохлую они найдут, а не Мультифрит. А он найдет! Не выходя, из этого кабинета, найдет. Потому что на плечах у него голова, а не тюк мануфактуры, как у Деляги. И власть в городе у него, – Слейг сжал ладонь в кулак и потряс им, – в его руке! Кому подчиняется городская стража? Ему! Главное – знать как ее использовать, на что ее нацелить... Никто не догадается, как искать драгоценный кристалл. А он знает!

Он, бургомистр Слейг, восстановит справедливость. Законным владельцем драгоценного камня станет народ свободного города Геликса. Не кто-нибудь один, а весь народ. Каждый, от богатейшего купца, до последнего гончара. И даже уборщик мусора, станет владельцем кристалла. Коллективным владельцем. От имени народа свободного города Геликса, от имени всех горожан, Мультифрит отныне будет храниться у бургомистра. Да поможет в добром деле святой драконоборец, дважды рожденный Фестоний...

Слейг, вдруг, сообразил, что он сейчас не на площади Тридцати Трех Святых Монахов Мучеников, а у себя в кабинете. Сидит в своем большом, красивом, выполненном на заказ, кресле, напоминающим трон, а то, о чем он думает, никто не слышит и услышать не может. Он с удовольствием хихикнул. – Мультифрит будет лежать за крепкими замками в его личной сокровищнице. Личной!

От этих мыслей бургомистру и было так жарко. Он жадно пил подслащенную малиновым сиропом воду, потел, утирался большим клетчатым платком, снова пил, потел и вытирал обильный пот.

Пусть этот пьяница, Брютц, пошевелится и заставит побегать своих бездельников. Этих паразитов, что кормятся его щедротами. Этих взяточников, не щадящих даже стариков, вдов и сирот. Пусть побегают, порастрясут свой жирок, им это будет полезно, очень полезно...

Как жарко было бургомистру от этих мыслей. Снять бы сейчас с шеи золотую цепь, сбросить тяжелый камзол алого бархата и широкие теплые штаны, зашвырнуть их подальше и натянуть прохладную ночную рубашку. Но нельзя. Он бургомистр, и должен выглядеть так, чтобы все восхищались...

Дверь приотворилась, и, робко просунув голову в образовавшуюся щель, эльф-секретарь доложил:

– К вашей милости, бургомистр Слейг, явился лейтенант Брютц.

– О, это прекрасно, – громко, так чтобы было слышно за дверью, произнес Слейг. – Пропустить! Немедленно пропустить!

– Не явился, а прибыл, болван! – осадил, за дверью, лейтенант эльфа-секретаря. Он широко отворил дверь, и твердо шагая, подошел к столу, за которым восседал бургомистр. – По вашему приказу лейтенант Брютц прибыл! – доложил Брютц. Это было хорошо слышно даже на улице.

– О-о-о! Наш славный лейтенант... – Слейг сделал вид, что хочет вынуть свою тушу, из широченного кресла и даже раскинул руки, словно собирался обнять лейтенанта, но так и не приподнялся и не обнял. – Рад тебя видеть, добрый старый друг, хранитель спокойствия в нашем славном городе. Ты садись, садись. Я же тебя не по службе вызвал. Просто пригласил поговорить. Давно не виделись... Я ведь все один, да один. А кругом эти эльфы. Слова сказать не с кем. Тоска. Очень хочется поговорить с умным человеком.

"К чему бы он так? – удивился внутренний голос лейтенанта. – Что-то ему от нас надо".

Брютц и сам понимал, что если Слейг стал напрашиваться в друзья, то ему что-то очень надо. Лейтенант поудобней устроился в мягком кресле и стал ждать, что еще выдаст бургомистр.

– Жарко здесь, – выдал Слейг, вытирая мокрые от пота лицо и подбородки. – Как ты этого эльфа, а! Хи-хи-хи – неожиданно рассмеялся он. Смех этот звучал тоненько, совершенно несолидно и неподходяще, ни для чина бургомистра, ни для такой огромной туши. – Пивной кружкой и в лоб... Хи-хи-хи... А он, значит, сразу бряк! А капрал его из ведра водой... Хи-хи-хи... Ну, ты орел! Здорово у тебя получается. Я бы не попал. Он ведь на тебя жаловаться прибегал. Лейтенант Брютц его обидел. Хи-хи-хи... Пивной кружкой – и в лоб! А я ему хотел добавить. Давай, Брютц, выберем время, и ты меня поучишь пивными кружками швыряться... У меня, ведь, этих эльфов, сам знаешь сколько? И так иногда надо засветить кому-нибудь из них пивной кружкой в лоб. Но ведь опыта нет. Боюсь промахнуться. А мне промахиваться нельзя. Не солидно. Бургомистр все-таки. Так ты меня поучи. А?

– Можно и поучить, – согласился лейтенант, пытаясь сообразить, куда клонит бургомистр.

"Темнит и подлизывается, – подсказал внутренний голос. – Потребует, чтобы ты совершил какую-нибудь подлость".

"Не лезь, – осадил его Брютц. – Сам разберусь".

– Вот и хорошо, – бургомистр изобразил радостную улыбку. – В ближайшие дни выберем времечко, тогда я душу и отведу. Ты и представить себе не можешь, как мне эти эльфы надоели. Все как один, лентяи и взяточники. О нуждах народа совершенно не думают. Все с бумажками какими-то возятся, возятся... Шуршат, шуршат, пишут, пишут... Писатели нашлись на мою голову. Ты себе представить не можешь, сколько они бумаги изводят. Половина налогов из городской казны на бумагу уходит.

– А вы их гоните, – посоветовал лейтенант.

– Нельзя, – бургомистр потряс жирными щеками и стал вытирать пот. – А кто в комиссиях заседать станет, новые налоги придумывать, разрешения выдавать, справки всякие, Указы сочинять. Приходится их держать. Но пивной кружкой в лоб – это ты здорово придумал. Надо мне такую процедуру вводить официально.

– Если выгнать нельзя, то, конечно, надо кружкой в лоб, – согласился Брютц. Он ждал, когда бургомистр перестанет болтать и перейдет к делу. Наверно, какая-нибудь очередная пакость. Что еще можно ожидать от бургомистра Слейга. Особенно, если он вначале притворяется добреньким.

Внутренний голос тоже насторожился. Тоже ожидал какой-то гадости.

"Ты с ним поосторожней, – предупредил он Брютца. – Втянет он тебя в какую-нибудь поганую историю. Сам сухим выйдет, а тебя грязью вымажет. Что ни предложит, ты не соглашайся".

"Сам знаю, не маленький. И не мешай, – попросил лейтенант. – Дай разобраться".

– Чего это мы сидим и, до сих пор, ни глотка не сделали! – вспомнил вдруг Слейг. – Да нам такое, святой драконоборец не простит! Эй! Кто там есть!?

– Дверь приотворилась, и в кабинет заглянул эльф.

– Кувшин пива нам, – приказал бургомистр. – И быстро!

Пиво у бургомистра было хорошее. Лейтенант с удовольствием осушил пару кружек. И Слейг две кружки опрокинул не задумываясь. Утер физиономию и шею большим клетчатым платком, выбросил мокрый платок в корзину для бумаг, вынул из ящика стола другой, такой же, в крупную синюю клетку, и еще раз утерся.

– Сквозняки, – пожаловался он. – Дверь закрыта, и окна закрыты, а откуда-то дует. Так и простудиться недолго. А мне, лейтенант, с тобой поговорить надо.

Бургомистр, на удивление, легко вынул из кресла свою жирную тушу, мелкими шажками подошел к глухой стене, нажал там на что-то, и тотчас открылась, до сих пор незаметная дверь.

– Проходи, лейтенант. Здесь можно спокойно посидеть и поговорить. И никаких сквозняков.

Комната, в которой они оказались, была небольшой, с одним лишь закрытым решеткой круглым окошком под потолком. В центре ее стояли квадратный стол из какой-то розовой, очевидно, редкой древесины и две крепкие деревянные скамейки, накрытые пушистыми красными ковриками харахорийской работы.

– Подслушивают, – сообщил Слейг, усаживаясь на одну из скамеек, и жестом, предлагая Брютцу, занять другую. – Каждое слово подслушивают. А потом продают все, что услышали. Кто преподобному отцу Кресску, кто Бритому Мамонту, кто Крагозею. Есть у нас даже и такие, что на Зундака работают. Знаешь, на днях одна неплохая мысль пришла, – вспомнил он про идею подменить гномам шкатулку с Мультифритом, – я вслух ее и высказал. Так не поверишь, к утру об этом весь город знал, – пожаловался бургомистр. – Слова сказать нельзя. Все продают. Подлец на подлеце. А здесь спокойно поговорить можно. Все щели законопачены. Сам проверял. Никто нас не услышит. Пусть умоются, – и он ехидно хихикнул.

Лейтенант Брютц делал вид, что все, о чем говорит бургомистр, ему интересно, и думал о красавице Маргите.

– Я тут одно важное дело хочу тебе поручить, – перешел, наконец, Слейг к главному. – Проблема серьезная, решать ее надо немедленно, а поручить некому. Не эльфам же. Болтуны и растяпы, ничего важного ни одному, из этих остроухих, поручить нельзя. Ты – другое дело. Человек военный, с харахорийскими пиратами сражался. Награды имеешь. Кому еще поручить, если не тебе?

– Буду рад выполнить, – сообщил лейтенант.

– Ты как думаешь, куда мог деваться Мультифрит? Кто его украл? – спросил Слейг и уставился пронзительными глазками на Брютца, как удав на кролика.

Лейтенант Брютц, по поводу Мультифрита, вообще, ничего не думал. Ни о том, что кристалл этот очень дорогой, ни, тем более, о том, кто его украл. Городская стража кражами не занималась. Стража охраняла благополучие и покой славного города Геликса. И собирала пошлину в городскую казну. Тоже нелегкая работа. Зачем лейтенанту Брютцу что-то думать о Мультифрите?

Так он и сказал бургомистру. А бургомистр не поверил. Слейг не мог себе представить, будто кто-то не думает о волшебном кристалле, не мечтает завладеть им.

– Тогда слушай меня, – глаза у Бургомистра сделались пронзительными. Они как буравчики сверлили Брютца. – Я тебя позвал потому, что ты соображаешь лучше, чем все эти умники, – Слейг кивнул в сторону окна, за которым, судя по этому кивку, все эти умники и толпились. – Они сейчас станут искать вора по всему городу. И пусть ищут, – он презрительно ухмыльнулся. – А Мультифрит найдем мы с тобой. В самые тайные и темные уголки влезем, и найдем.

Брютц не представлял себе, как он найдет Мультифрит. Да, еще, если он станет делать это вместе с бургомистром. Он окинул взглядом тушу Слейга и решил, что тот вряд ли сумеет пробраться в самые тайные и темные уголки. Говорить об этом бургомистру лейтенант не стал.

– У кого сейчас кристалл, ты как считаешь? – спросил Слейг.

Брютц не прочь был порадовать бургомистра. Но никакого представления о том, у кого сейчас кристалл, не имел. Он так и сказал, и добавил, что очень об этом сожалеет. И обещал подумать.

– Тебе думать не надо, – оскалился Слейг. – Твое дело – действовать. Думать стану я!

Из разговора с бургомистром, пока, не было ясно, сумеет лейтенант сегодня вечером придти к красавице Маргите, или не сумеет.

– Ты обратил внимание на чехарду с этими шкатулками? – спросил Слейг. – Все знали, что утром гномы понесут кристалл в Святую Обитель. Знали, даже, в какой шкатулке понесут. И кто захотел, заказал Биддго такую же шкатулку. Ты хорошо знаешь Клинкта?

– Хорошо, – еще бы Брютцу не знать Клинкта хорошо. Они два года в одном отряде сражались против харахорийских пиратов. Не раз спали под одним деревом, а иногда и есть приходилось из одного котелка.

– Клинкт ведь не дурак.

– Не дурак, – подтвердил Брютц. – Клинкт, один из самых умных гномов, из тех, кого я знаю.

– И затеять такой идиотский способ переправки Мультифрита в Святую Обитель он не мог. Все, что вчера происходило на улицах города, было хитрым представлением, которое устроил нам этот гном. Балаган! – довольный своим открытием Слейг смотрел на лейтенанта с явным превосходством. – В шкатулке, которую несли гномы, кристалла не могло быть, – объяснил он.

– На такую хитрость Клинкт способен, – согласился Брютц.

– Еще как способен! Он и обманул всех! Кроме меня. – Слейга снова бросило в жар, и он мгновенно вспотел. Платок, которым бургомистр стал утираться, сразу взмок, а остальные платки остались в ящике стола. – Так где сейчас Мультифрит?

– Да, где сейчас Мультифрит? – повторил Брютц. Лейтенант почувствовал, что к красавице Маргите он сегодня, кажется, не попадет.

– В сокровищнице у Клинктов! – Слейг торжествующе глядел на лейтенанта. Крупные капли скатывался у него по щекам, и он машинально вытер пот рукавом алого камзола. – Я разгадал его хитрость! Вот так! – бургомистр ударил кулаком по скамейке. – Клинкт хитрый, а я умный. Хитрый против умного не потянет. Бери стражников, иди к Клинкту и конфискуй Мультифрит, как народное достояние.

"Слышал?! – возмутился внутренний голос. – Иди и конфискуй! Он что, дурак, этот Слейг?"

"Помолчи, – огрызнулся Брютц. – Не мешай".

– Клинкт стражников не впустит, – сообщил он Слейгу.

– А ты, именем Закона!

– Именем Закона он и не впустит. У нас, в Геликсе, неприкосновенность жилища, – напомнил Брютц.

– Ерунда, – отмахнулся Слейг. – Какие могут быть законы, если такое сокровище на кону! Вломитесь туда силой и заберите Мультифрит.

– Не получиться. Дом гномов настоящая крепость. Отобьются.

– Я не могу оставить драгоценный кристалл у гномов! – возмутился Бургомистр. Он попытался вытереть мокрое лицо мокрым платком, отбросил его и снова утерся рукавом. – Вызови Клинкта к себе и арестуй его.

– За что?

– Неважно за что! Придумай что-нибудь, на то ты и начальник стражи.

– Клинкт не нарушил Закон. Его нельзя арестовать, – Брютц представил себе, что начнется в городе, если он арестует Клинкта... – Гномов в городе больше, чем стражников. Они разнесут нашу караулку по камешку и освободят его.

– Что за напасть такая! – чуть ли не взвыл бургомистр. – Никто ничего не соображает! Всех учить надо! – Он вскочил со скамейки, подскочил к Брютцу и замахал кулаками. – Соображать надо! Думать и соображать! Ты арестуешь Клинкта тайно, понимаешь, тайно, чтобы никто не знал. И упрячешь его в тайное местечко. Пусть все думают, что его похитили. Понимаешь: таинственное похищение известной личности. Пустим слух, что это сделали эльфы. Нет, эльфов трогать пока не станем, они еще пригодятся. Это сделали разбойники Бритого Мамонта.

– А что дальше? Клинкт тверд, как кремень. Кристалл он не отдаст.

– Мы у него и не будем просить. Похитители потребуют кристалл у клана, в обмен на Клинкта. Как думаешь, гномы отдадут кристалл за своего вождя?

– Отдадут, – решил Брютц.

"Понимаешь, куда он нас втягивает? – возник, молчавший до сих пор, внутренний голос. – Похищение и шантаж".

"Я его сейчас пошлю!" – решил лейтенант.

"Ни в коем случае! – предостерег внутренний голос. – Слейг завелся и его сейчас ничто не остановит. Ты откажешься, он пошлет эльфов, или подкупит разбойников Бритого Мамонта. Будет еще хуже. Соглашайся".

"Он приказывает похитить Клинкта. Я не стану этого делать".

"Ты согласись. И отложи все на завтра. Будем тянуть время", – внутренний голос иногда рассуждал очень здраво.

– Вот и хорошо, – продолжил Слейг. – Гномы получат Клинкта, а мы с тобой получим Мультифрит.

"Но не исключено, что Мультифрит действительно украли, – подсказал внутренний голос. – И клан не сможет отдать его".

Лейтенант Брютц обрадовался подсказке. И выдал, почти дословно:

– Но не исключено, что Мультифрит действительно украли. И тогда похищение Клинкта уведет нас в сторону. А кристалл тем временем унесут из города.

И схватил. Мало ему было забот, так высунулся с другой версией.

– А ты у меня зачем!? – Слейг хищно ухмыльнулся. Он всегда так ухмылялся, когда ему удавалось кого-то загнать в угол, заставить делать то, что тому не хочется. – Введи круглосуточное дежурство. Удвой караулы у ворот. Всех кто выходит из города, обыскивай. Пусть твои бездельники побегают, растрясут жирок. Не спать, не есть, не пить! Непрерывно бдеть! И сам тоже переходи на казарменное положение, будь все время с ними, глаз с них не спускай!