Текст книги "Охота за мультифритом. Книга 2"

Автор книги: Михаил Исхизов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

– Хитрый Гвоздь не любит, когда ему дорогу переходят, – напомнил Халдай.

– Ты не боись. Шаррам! Мамонт в обиду не даст. Хозяин у нас не Гвоздь, а Бритый Мамонт.

– Может и так, а может и не так, – продолжал сомневаться Халдай. – Они между собой всегда разберутся. А мы крайними будем.

– Тут Зубастик идет, – сообщил Мичигран Франту. – Он меня сегодня ногами по ребрам бил. Ты этого урода не трогай, я его сам приголублю.

– Бери всех, мне не жалко, – ответил Франт.

– Все мне не нужны. Они идут тебя убивать и твоего жеребца красть. Вот и разбирайся с ними. А Зубастика оставь мне.

Разбойники, тем временем, подошли к Индивиду, который с интересом разглядывал их. Он действительно был прекрасен, и разбойники, на какое-то время, застыли, любуясь благородным животным.

– Да-а-а, – протянул Сатар. – Этот не для нас. И даже не для Гвоздя. Этот для самого Бритого Мамонта.

Остальные молчали. Они окружили жеребца. Каждому хотелось дотронуться до него, погладить блестящую шерсть, потрепать по крупу, перебрать пальцами волосы длинной черной гривы.

Индивид купался в лучах восхищения и получал от этого удовольствие. Даже грустные его глаза, кажется, потеплели. Он поворачивал голову, давал разбойникам любоваться точеным профилем, грациозно переступал ногами. Улюй достал из кармана кусок сахара. Индивид благосклонно принял его мягкими розовыми губами и аппетитно захрустел. Калага предложил сухарь, жеребец и сухарь схрупал. Другие разбойники тоже зашарили по карманам, каждому хотелось угостить чудо-лошадь. Индивид неторопливо и с достоинством принимал подношения, как будто делал этим одолжение.

– Твоему Индивиду нравится, когда вокруг него так увиваются, – отметил Мичигран.

– Кому это не нравится? Он сладкое любит, а я его не балую, – объяснил Франт. – Пусть полакомится.

– Так уведут ведь.

– Никуда его не уведут. Скоро он им представление устроит. Шуточки у него не слабые. Разбойники нашего Индивида, на всю жизнь запомнят.

И верно, вскоре началось представление.

Переступая с ноги на ногу, и поворачиваясь, чтобы дать возможность обступившим его разбойникам полюбоваться собой, Индивид будто бы случайно наступил передним левым копытом на ногу длинному тощему разбойнику, который разинув рот разглядывал добычу. Тому самому Балагу, который говорил, прежде чем подумать.

– Э! Ты чего?! Зараза! – заорал разбойник. Он ударил жеребца по холке и попытался выдернуть ногу.

– Не трогай коня! – заступился за Индивида Зубастик.

– Я тебе стукну! – поддержал его конокрад и съездил Балага кулаком о спине.

Жеребец обиженно вздохнул, с укором посмотрел на длинного разбойника, освободил его, и, тут же, наступил копытом на ногу, самому Зубастику.

– Э-э-э! Ты-ы! Шар-р-рам! – заверещал Зубастик и попытался выдернуть ногу, но Индивид стоял твердо, как скала.

– Пусти, скотина! Маш-шар-р-рам! – громче прежнего заверещал разбойник и наотмаш ударил жеребца по морде.

Индивид среагировал мгновенно. Он грозно всхрапнул, обнажил два ряда крупных белых зубов, ухватил рукав нового коричневого камзола Зубастика, и рванул. Жеребец выполнил свой маневр быстро и четко, как будто он постоянно тренировался в умении драть новые коричневые камзолы. Полрукава осталось в зубах Индивида, а Зубастик отлетел в сторону и шмякнулся о землю. Его красивая зеленая шляпа, украшенная цветными перышками, укатилась в пыльные придорожные кусты.

Индивид грозно заржал, предупреждая, что так будет с каждым, кто попытается его обидеть.

Разбойники, на мгновение замершие от неожиданность, расхохотались. Они не любили Зубастика.

– А-а-а! Шаррам-машшаррам! – взвыл поверженный Зубастик. – Убью! – он вскочил и еще что-то кричал, совершенно непонятное, брызгая слюной и заикаясь от злости. – Покалечу! Шаррам-машшаррам! – разбойник забыл, что жеребец предназначен самому Бритому Мамонту. Он выхватил у Балага дубинку, и ударил Индивида.

Жеребец заржал пронзительно и жалобно. И от этого жалобного ржания, даже у отчаянных разбойников, ценивших чужую жизнь дешевле черствой овсяной лепешки, дрогнули сердца.

– Ты что делаешь! Шаррам! – конокрад бросился к Зубастику, вырвал у него из рук дубинку и отбросил ее в сторону, а самого Зубастика оттолкнул, да так, что тот снова упал, теперь уже в придорожные кусты, рядом со своей зеленой шляпой. А Улюй обхватил жеребца за шею, прижался к мягкой шерсти лицом, и стал гладить его, нашептывая что-то ласковое и нежное.

Но Индивид не мог успокоиться. Он еще раз жалобно и пронзительно ржанул, высокие, стройные ноги подкосились, жеребец покачнулся и стал падать. Улюй попытался удержать его, но не сумел. Индивид упал, едва не подмяв под себя конокрада. Дернулся несколько раз, захрипел и закрыл глаза. Он лежал на земле, изредка вздрагивая, и тихо постанывая.

– Ну, как? – спросил Франт.

– Зубастик его убил! – возмутился Мичигран. – А ты чего смотришь? Я сейчас прибью этого разбойника.

– Сиди, – остановил его Франт. – Он жив, и здоровей нас с тобой. Я же тебе говорил, у Индивида обостренное чувство юмора. Это у него такая шуточка.

Жители близко стоящих домов, видимо, были в панике. Привычную тишину ночи разрывал совершенно непонятный шум. Вначале громкое и жалобное ржание жеребца. Затем крики и ругань разбойников, которые столпились возле Индивида, и не знали что делать.

Жеребец лежал на земле, дрожал, изредка стонал и, определенно, собирался сдохнуть. Что делать, как теперь оправдаться перед Бритым Мамонтом, никто из разбойников не знал.

– Он у нас великий артист, – вполголоса сообщил Мичиграну Франт. – Прирожденный трагик. Образы создает – засмотришься. Если бы у лошадей был свой театр, он бы там главные роли исполнял.

– Ну что, займемся разбойничками? – предложил Мичигран.

– У тебя план есть? – спросил Франт.

– Есть, – Мичигран ласково погладил посох. – Сейчас выйду и врежу Зубастику в лоб. Когда он уляжется, пройдусь пару раз ногой по ребрам. Сколько получил, столько и отдам. Ну, может быть, еще один раз, чтобы не забывал. Потом остальными займусь. По-моему, хороший план.

– Плохой план, – не согласился Франт.

– Почему плохой? Я каждому разбойнику отмеряю, как следует. Пожалеют, что пришли сюда.

– Ты, конечно, с ними управишься, и отмеряешь каждому, как следует, – согласился Франт. – Но дело не в этом. Я уеду, а ты здесь останешься. И надо не просто побить их, а еще и напугать. Сделать так, чтобы не только они, но и все разбойники Геликса стали тебя бояться и уважать.

– Не плохо бы. Надоели они мне, – признался Мичигран. – Четвертый раз приходят. Что ты предлагаешь?

– Вначале выйду к ним я один. Они и про Индивида забудут, захотят снять с меня халат и камень. Я не дамся. Поиграю с ними, сделаю так, чтобы они растерялись, не поняли, что происходит. А потом появишься ты и разберешься с разбойниками. Подходит?

– Подходит, а что дальше?

– А дальше, они станут послушными. Ты им велишь, чтобы они сидели, оставишь меня присматривать, а сам пойдешь, посоветоваться с духами.

– Зачем? – спросил Мичигран. – Я и так знаю, как разбойников поучить.

– Затем, чтобы я, пока ты советуешься с духами, мог им объяснить, какую глупость они совершили, когда напали на гостя Великого Мага. Рассказать, какой ты могущественный, и что ты можешь с ними сделать. А когда я их как следует напугаю, ты выйдешь, еще раз пугнешь, затем проявишь милость. Ни один разбойник, после этого, никогда близко к тебе не подойдет. Как?

– Неплохо, – согласился Мичигран.

– Значит, договорились. Я пошел. А ты несколько позже.

– Что вы делаете с моим жеребцом? – неожиданно предстал перед разбойниками Франт.

Хрипящий, бьющийся в конвульсиях и умирающий красавец-жеребец, которого захотел получить сам Бритый Мамонт, настолько занимал разбойников, что на появление демона они не обратили внимания. А Франт растолкал их и подошел к лежащему на земле Индивиду. Индивид осторожно открыл один глаз, посмотрел на хозяина, будто подмигнул, снова закрыл, дернул ногой и захрипел еще жалостливей.

– Какой жеребец подыхает!.. Машшаррам! – пожаловался демону конокрад. – Цены ему нет.

– Зубастик его стукнул. Видно попал в больное место, – не подумав, что выдает атамана, сообщил высокий и тощий разбойник.

– А ты Балаг, заткнись, – Зубастик ожог тощего сердитым взглядом. – Я его легонько. Вроде бы погладил. От такого не падают, – Зубастик запаниковал. Бритый Мамонт заказал жеребца. А подвести Бритого Мамонта... Зубастик о таком и думать не хотел. – Все видели. Больной он был. Машшаррам! Улюй подтвердит, – Зубастик зло глянул на конокрада и ощерил крупные желтые зубы, будто собирался укусить его. – Так ведь, Улюй! Жеребец только с виду, здоровый. А внутри гнилой. Никуда не годится.

Улюй молчал. Жеребец был первостатейным. Как увидел его конокрад, так сердце и замерло. Ему захотелось плюнуть на все, и на Зубастика, и на Бритого Мамонта. Вскочить на жеребца и умчаться. Было у Улюя припасено несколько заповедных мест: хоть десять лет ищи – не нашли бы. И вот – нет красавца-жеребца, такая подлая жизнь настала. Нет в жизни счастья! А Зубастика, за такое, убить следует. И убил бы, наверно, будь они сейчас вдвоем.

– Ну, Улюй?! – Зубастик продолжал сверлить конокрада бешеными глазами. – Ты лошадей знаешь. Вместе пойдем к Бритому Мамонту докладывать. Ты ему все и выложишь, как оно есть. Мы ведь все, машшаррам, – одна семья, – обвел атаман пристальным взглядом разбойников. – Если кому хорошо, так и всем хорошо. Если кому плохо, так и всем плохо будет, – пригрозил он.

Разбойники уставились на Улюя. Понимали – Зубастику больше всех достанется. Но и их Бритый Мамонт не погладит по головке. Поэтому смотрели на конокрада требовательно и сердито.

– Ну! – опять ощерил зубы Зубастик.

Куда Улюю было деваться. Поперек банды пойдешь, так и домой не вернешься.

– Да я что, понятное дело... больной, – решился Улюй. – Жила у него внутри надорвалась. Загнал его хозяин, вот он и рухнул. Ты, Зубастик, тут вовсе не при чем.

– Не разбираешься ты в лошадях, Улюй, – прервал его Франт. – Не загонял я его.

– Это я не разбираюсь!? – обиделся Улюй. – Да через мои руки, шаррам, столько лошадей прошло, что тебе и не снилось.

Зубастик только сейчас обратил внимание на Франта. Глянул на него, открыл рот и забыл его закрыть. Не сам Франт был в этом виноват, а переливающийся причудливыми красками халат, что был на иноземном купце. Да большой черный камень, отражающий лунный свет.

"Этот халат, да если еще добавить к нему черный камень, будут стоить не меньше жеребца, а может и больше, – сообразил Зубастик. – Если такую красоту поднести Бритому Мамонту, то он про жеребца, как про вчерашний сон забудет. Бритый Мамонт еще и похвалит. Даже возвысить может. Хоть бы над тем же Хитрым Гвоздем. Ведь не любит Бритый Мамонт Хитрого Гвоздя, это точно".

Вот такая удача привалила Зубастику. Не просто удача – счастье. А счастье, Зубастик это хорошо знал, такая штука, машшаррам, что хватать его надо, не раздумывая. Руками уцепиться, зубами грызть и не выпускать.

– Ты хозяин жеребца?! – уставился он на Франта, не скрывая своей радости.

– Я, – подтвердил Франт.

Теперь на Франта уставились все. Уж очень он выделялся в толпе, разнообразно, но небогато, одетых разбойников.

– Ты нам, как раз, и нужен, шаррам! – Зубастик радостно оскалился, что не предвещало Франту ничего хорошего.

– Всегда рад встрече, с честным народом, – с уважением сообщил Франт.

Услышав про честной народ, разбойники дружно засмеялись. Мало того, что купец был богатым, он еще и глупым оказался. Почувствовать себя умней богатого заморского купца каждому приятно.

– Да уж, честней нас, шаррам, в Геликсе не найдешь, – ощерился и Зубастик. – Повезло тебе купец. Ты, говорят, из Эмиратов к нам явился? Машшаррам!

– Из Эмиратов, – подтвердил Франт.

– Оно и видно. Богато вы там живете, – с немалой долей зависти отметил разбойник.

– Не жалуемся, – Франт разговаривал с Зубастиком спокойно, без робости, и даже чуть-чуть покровительственно, как говорил бы богатый купец с обычными горожанами.

Разбойники поняли, что купец так и не сообразил, к кому он попал, и что его теперь ожидает.

– Давай я его зарежу, шаррам! – вызвался косой гоблин Калага.

– Погоди, – оборвал его Зубастик. – Снимай халат! – приказал он Франту.

– Зачем? – удивился тот.

– Халат у тебя хороший, шаррам, как раз нашему атаману подойдет, – объяснил Зубастик. – Марать его кровью нельзя. Хорошую вещь беречь надо. Вот и снимай. Машшаррам!

– Так вы меня будете грабить? – Франт сделал вид, будто, наконец, догадался, что собираются с ним сделать. – Вы, наверно, разбойники?

– Разбойники, – подтвердил Зубастик. – Правильно ты все понял. И грабить тебя будем, и убивать будем. Машшаррам! Все как надо.

– А ты, значит, атаман?

Разбойники с удивлением смотрели на купца. Ему сказали, что убивать будут, а он и глазом не моргнул. Спрашивает, кто атаман?

– Конечно атаман, – Зубастик пригладил жидкую бородку. Хотел оправить новый красивый камзол. Но вспомнил, что не новый он уже, и не красивый, И вообще – уже не камзол. Какой же это, шаррам, камзол, если полрукава оторвано.

Остальные разбойники довольно похохатывали. Очень им показался смешным и глупым этот, загорелый до черноты, купец из Эмиратов.

Мичигран решил, что пора и ему начинать. Он тоже вышел к разбойникам.

– Послушай, Франт, тебе эти дураки не надоели? – спросил маг. И вызвал этим явное неудовольствие. Дураками разбойники себя не считали.

– Ты маг, не зарывайся, – посоветовал ему Сатар. – Ты спасибо скажи, что тебя не трогаем. Если бы Хитрый Гвоздь за тебя не заступился, мы бы тебе давно жизнь укоротили, шаррам.

– Еще и укоротим, – пригрозил Зубастик. – Машшаррам! Я тебя, маг, запомнил. Я тебя найду. А ты, машшаррам, снимай халат! – прикрикнул он на Франта.

– Отпустили бы вы купца, – попросил Мичигран. – Он вам ничего плохого не сделал, а вы его убивать собрались.

– Не... Отпустить мы не можем, – ответил густобородый Сатар. – Нам никто ничего плохого не делает, так нам что, по-твоему, и не убивать никого?

– Чего тянешь!? – снова прикрикнул Зубастик, которому надоело уговаривать купца. – Снимай халат! Машшаррам!

А Франт медлил. Торопиться демону было ни к чему. Надо было подразнить разбойников, позабавиться. Да и по службе зачтется.

– Не хочется мне халат отдавать, – обиженно сообщил демон. – Он мне самому нравится... – и напыжился, капризно надул губы.

– По-хорошему не хочешь? Машшаррам! – упрекнул купца Зубастик.

– Не хочу, – Франт поднял руку, полюбовался переливающимся серебром и золотом в лунных лучах материалом, нашел какую-то пушинку на рукаве, аккуратно снял ее и пустил по ветру. – Нет, не желаю, – повторил он.

– Ну, народ пошел... Последний раз прошу – сними халат! Машшаррам! – Зубастик не хотел резать купца сейчас, боялся измазать кровью отливающее золотом и радующее глаза чудо.

– И не уговаривай, – отказался Франт. Мне самому этот халат нравится.

– Нравится ему... – пробурчал Зубастик. – Шаррам! Балаг и Сатар, поучите его. Дубинкой по башке. Но легонько, не до крови. Просто оглушите. А потом разденьте. Если дорогой халат испортите, вам Бритый Мамонт уши обрежет.

Балаг и Сатар двинулись к Франту.

– Что вы, не надо... – попятился демон.

– Надо, – сообщил ему Зубастик. – По-хорошему не хотел, так что получишь. Машшаррам!

Сатар, тем временем, встал перед Франтом, а Балаг обошел его с тыла. Деваться купцу было некуда.

– Глушите его, машшаррам! – велел атаман.

Балаг шагнул вперед, привычно, хекнул, замахнулся, и опустил дубину. Аккуратненько. Так, чтобы прямо по макушке. Чтобы кровь на халат не попала. Но в этот самый момент Франт исчез. На том месте, где раньше стоял купец, оказался Сатар. Балаг придержал дубину, не по своему же бить. Только она не послушалась, потянула Балага на шаг вперед и опустилась на голову Сатара. Прямо на макушку. Сатар и выругаться не успел. Натужно выдохнул, мотнул бородой и медленно опустился на землю. Словно прилег отдохнуть.

– Ты что делаешь!? – заорал Зубастик. – Болотное отродье! Хвост облезлый! Машшаррам! Ты кого ударил, пенек вонючий!? Тебе что велено было?! Ты купца бей!

– Я его и бил... – Балаг не мог сообразить, что произошло. Он с недоумением уставился на дубину. Потом на купца, который теперь стоял возле Индивида. – Я Сатара не хотел. Она сама стукнула.

– Сама-а! – передразнил его Зубастик. – Я тебе покажу: сама-а... Машшаррам! Выгоню дурака из банды! К Зундаку пойдешь, в нищие!

– Я его сейчас! – заторопился Балаг. – Шаррам! – и ринулся к Франту.

Разбойник в два шага настиг демона, и замахнулся, не думая уже о том, "чтобы не до смерти". И опустил! Но дубина, будто кто-то ее за другой конец ухватил и потянул, пошла наискось, и в сторону, мимо купца. Тот стоит, смотрит на Балага и, вроде, даже улыбается. А чего ему улыбаться, машшаррам, если его собираются дубиной огреть?.. Балаг опять обалдел, теперь уже сверх всякой меры. К тому же и дубина шевелиться стала, как живая. Никогда такого не было. Деревянная же. А дернулась и начала изгибаться, вроде потянулась к животу... Тут и думать некогда: отбросил ее Балаг, будто это и не дубина вовсе, а взбесившаяся змея и попятился подальше от нее. Кто ее знает, может и укусит.

Индивид, о котором разбойники забыли, левым глазом внимательно наблюдал за происходящим. А Балаг, после своего второго промаха, оказался как раз возле задних копыт жеребца. Почти умерший Индивид ударил. Балаг, получил копытом в бедро, отлетел шагов на пять и грохнулся на землю. После того, что случилось, он даже обрадовался, что может теперь лежать, и не надо брать в руки взбесившуюся дубину.

А Индивид довольно повел губами, как будто улыбнулся, закрыл глаз и продолжил умирать.

Сам Франт выглядел удивленным и растерянным. Будто не мог понять, что здесь происходит... Валять дурака демон умел и делал это с удовольствием.

Сатар очухался, пощупал макушку, подобрал свою дубинку, нашел взглядом Балага и пошел к нему. Балаг понял что к чему. Тоже встал и прихромал к Зубастику. Спрятался за него.

Тут Мичигран и решил, что пора начинать.

– Всем стоять! – крикнул маг.

Но никто из разбойников не обратил внимания ни на мага, ни на его приказ. Сатар и Балаг кружили вокруг Зубастика. Косоглазый гоблин Калага, не любил драться. Он убивал. И сейчас ждал, когда ему прикажут убить кого-нибудь. Улюй оплакивал жеребца, Халдай любовался халатом купца. А Зубастик не понимал, что происходит. Потому что происходила какая то ерундовина. Машшаррам!

– Халдай! Убей купца! – заорал Зубастик. – А испачкаешь халат, я тебя самого убью!

Халдай пошел убивать купца. Но дорогу ему преградил Мичигран. Верный своему принципу, что если намечается драка, то нападать надо первым, он, ничего не спрашивая у Халдая, ударил разбойника посохом в лоб. Фирменный удар оказал нужное действие. Халдай упал.

– Машшаррам! – снова заорал Зубастик. – Сатар, Балаг! Мага связать! Я сам его буду резать.

С Сатаром Мичигран разделался одни ударом. Он огрел разбойника по макушке, по тому самому месту, к которому приложился дубинкой Балаг. А Балага второй раз достал копытом умирающий Индивид. И этот тоже лег. Изо всей команды у Зубастика остался один только Калага.

– Кончай мага! – велел гоблину Зубастик.

Такое задание было Калаге по душе. Он довольно кивнул, вынул длинный нож, с которым никогда не расставался и, обходя Индивида, чтобы тот случайно не задел, неторопливо, вразвалочку, пошел кончать мага.

Калага немного не дошел до мага, когда белая молния рассекла неяркий лунный свет. Бесшумно и стремительно она ударила в зад косоглазому разбойнику. Ударила с такой силой, что тот отлетел шагов на пять, врезался головой в угол дома и затих. Коза, в пару хороших скачков, добралась до гоблина и рванула зубами за штаны, выдрав здоровенный клок материи. И зад, кажется, прихватила. Расправившись с грозным разбойником, Гельма, сжимая в зубах трофей, так же стремительно вернулась к крыльцу. Она тряхнула головой, вильнула хвостиком, положила на траву свой трофей и коротко, но выразительно, мемекнула, что вполне возможно означало: "Пустяки... На моем месте так поступила бы каждая коза!"

А Зубастик, наконец, окончательно сообразил, кто виноват в том, что он потерял здесь свою банду и теперь не сумеет выполнить приказ Бритого Мамонта. Маг Мичигран – вот кто был главным его врагом. Машшаррам! Это его штучки. Это по его команде и дубинка прыгает, и жеребец лягается, и коза Калагу забодала. Но не родился еще такой маг, с которым не сможет управиться Зубастик. Тогда, во дворе, Зубастик его не убил, Хитрый Гвоздь помешал. А сейчас прикончит!

Зубастик считался большим мастером драки на дубинках, не хуже мясника владел длинным ножом, и был уверен, что маг, со всеми своими штучками, не устоит перед ним. С дубинкой в правой руке, и длинным ножом в левой, Зубастик направился к магу.

– Конец тебе, змеиное отродье, – провизжал он. – Прибью! Шаррам-машшаррам!

Вид у Зубастика был уверенный и грозный.

– Успокоить его? – спросил Франт.

– Ни в коем случае, – отказался маг. – Я должен этому чучелу пару хороших ударов ногой по ребрам.

Гельма тоже уставилась на Зубастика. Она опустила голову, и выжидала момент, когда можно будет ударить.

– Не лезь! – прикрикнул маг на козу. – Я сам с ним разберусь.

Мичигран собирался применить свой любимый прием: врезать разбойнику посохом в лоб. Затем, когда тот упадет, отдать долг. Сколько получил, столько собирался и отдать.

Разбойник был уверен, что без особого труда разделается с Мичиграном. Пусть он и маг, но с посохом против дубинки, и хорошего ножа, недолго продержишься.

Они стояли друг против друга. Зубастик – не раз выходивший победителем в поединках с опасными противниками. Мичигран – тоже никогда не терпевший поражения. Каждый внимательно наблюдал за противником. Каждый был как сжатая пружина, готовый мгновенно развернуться и ударить.

Разбойники знали, как Зубастик управляется с дубиной, и были уверены, что их атаман прибьет мага.

Франт с интересом наблюдал за изготовившимися к драке противниками. Он был уверен, что победит Мичигран.

Что думала Гельма – неизвестно, но боевая коза стояла, пригнув голову, готовая принять участие в драке.

Такова была расстановка сил. Так представляли себе предстоящую драку, и участники ее, и те, кто за ними наблюдал.

И тут опять произошло неожиданное. В воздухе зашуршало, в призрачном лунном свете мелькнуло что-то стремительное, круглое и черное. Затем раздался протяжный звон, будто ударили в большой колокол. Этот громкий и протяжный звон издала большая черная сковорода, влепившаяся широким плоским дном в лицо Зубастика. Разбойник на мгновение замер, выронил дубину, выронил нож, затем рухнул. Рядом с ним на землю опустилась и сковорода. Снова зазвенело, но не столь громко и менее мелодично.

Наблюдавшие за противниками разбойники застыли от удивления. Да и Франт тоже оказался не на высоте. Слишком неожиданным было появление сковороды, сразившей атамана. Непонятно было, откуда она появилась. Уж не сам ли святой драконоборец вмешался? Но почему сковорода?! Все они, включая демона и козу, до сих пор были уверены, что сковорода не является оружием, а служит мирной кухонной утварью.

Лишь Мичигран сообразил, что произошло.

– Тихоня! – рявкнул он. – Ты что делаешь?!

– Уважаемый учитель, – Тихоня стоял на крыльце босиком, без рубашки, в темных коротких штанах. Голос его был полон почтения. – У меня нет других желаний, кроме твоих. Делаю все, как ты велел.

Тихоня подошел к магу и остановился перед ним, покорно наклонив голову.

– Что я тебе велел?!

– Ты запретил мне швыряться горшками, потому что у нас, их мало, и они разбиваются, когда попадают кому-нибудь в голову. Я не тронул ни одного из наших горшков. Но ты мудро посоветовал, чтобы я, когда это потребуется, применил сковороду. Я воспользовался твоим ценным советом, уважаемый учитель. И благодаря твоему совету у меня все получилось.

– Г-м-м-м... – на это Мичигран возразить ничего не мог. Он действительно, сегодня утром, посоветовал ученику, если в этом появиться необходимость, применить в качестве оружия сковороду. – Но зачем ты вмешался в нашу драку с Зубастиком?!

– Разве у тебя, уважаемый учитель, не было желания повергнуть этого разбойника в дорожную пыль у своих ног? – вежливо поинтересовался ученик.

– Да, я желал повергнуть его! – согласился Мичигран. – Но собирался сделать это сам.

– Твое желание для меня закон, – уважаемый учитель, – Тихоня смотрел на Мичиграна почтительно и преданно, старательно пряча улыбку. – Раз ты не велишь, я больше не трону этого разбойника. А сковорода нисколько не испортилась, и я не нанес никакого вреда нашему хозяйству. Утром я ее почищу, и она будет как новая.

– Ты напрасно сердишься на этого доброго юношу, – вмешался Франт. – По-моему, тебе достался неплохой ученик, верный и находчивый. Тихоня, если маг на тебя разгневается, и станет жестоко наказывать, переходи в ученики ко мне, – предложил он. – Мне нужны смелые и находчивые мальчишки.

– О, благородный купец, – Тихоня даже не стал обдумывать заманчивое предложение. – Каждый мальчишка с нашего базара был бы счастлив, стать учеником такого доброго и почтенного человека, как ты, но я слишком привязан к своему уважаемому учителю, и ничего лучшего не желаю.

– Разве ты можешь гневаться на такого ученика? – Франт с явным удовольствием разглядывал Тихоню.

– Я на него не гневаюсь, – остыл Мичигран. – Просто мне хотелось самому разобраться с этим желтозубым уродом.

– С ним разобрался твой ученик, – продолжал защищать Тихоню Франт. – А ученик это не только мысли учителя, но и его руки. Ты можешь быть доволен.

Мичигран посмотрел на растянувшегося в дорожной пыли Зубастика. Лоб у разбойника покраснел и опух, длинный и тонкий нос сковорода сплющила, а в частоколе крупных желтых зубов, зияла широкая брешь. Мичигран не был женат и не подозревал, что кухонная утварь может стать таким грозным оружием.

К этому времени, покойный Индивид окончательно ожил. Когда Мичигран и Зубастик изготовились к драке, Индивид проявил первые признаки того, что он еще жив. Жеребец открыл глаза, затем приподнял голову, и с интересом наблюдал за противниками. Затем неторопливо поднялся, поглядел на Балага, которому достался удар его копыта, и остался доволен.

– Так это же он притворился! – сообразил Улюй, который благоразумно в драку не ввязывался. Его делом было "захомутать" жеребца, и привести Бритому Мамонту. – Он всех нас наколол! Ай да умница!

Несмотря на похвалу, Индивид подозрительно посмотрел на конокрада. Ему не нравилось, что в отличие от других разбойников, тот не лежал, а стоял, да еще и разговаривал. Жеребец вызывающе ржанул, тряхнул гривой, обнажил зубы и шагнул к Улюю. То ли он не знал, о высоком уважении, которым пользовался Улюй у лошадей, то ли не пожелал считаться с ним.

– Э... Э... Ты чего! – почувствовал опасность конокрад. – Я на твоего хозяина не лез, – и осторожно отступил. – И к нему, и к тебе, я с полным уважением...

Индивид и сам видел, что этот разбойник на демона не нападал. Да и уважительный тон конокрада принял во внимание. А, может быть, просто решил, что достаточно пошутил в этот день. Он еще раз предупреждающе фыркнул, мотнул головой и не стал доставать Улюя.

– Правильно, – обрадовался конокрад. – Все понимаешь. Умница. Эй, хозяин, – окликнул он Франта. – Возьми на работу, конюхом. Я твоего жеребца холить буду, как никто другой. Лучше меня конюха для него во всем Геликсе не найдешь.

– Так ведь ты его украдешь? – по доброму спросил демон.

– Ну... Ежели такой случай подвернется, не утерплю... – не стал отказываться конокрад... – Больно хорош... – и тут же нашел выход: – А ты такую охрану установи, чтобы его увести нельзя было, – предложил он. – Жеребец того стоит. Мы и станем жить ладом. Я у него каждую волосинку, каждую шерстинку разглажу. В гриву ленты вплету, хвост вычешу... Все дела брошу, только им заниматься стану. Хочешь, я его танцевать научу? Как музыка заиграет, твой жеребец танцевать станет. Все рты разинут. А?

– Разбираешься в лошадях, – оценил демон.

– Хвастать не стану. Не знаю, как в твоих Эмиратах, и в других местах, а в наших краях, никто лучше меня коня не знает, и никто, лучше меня, его холить не сможет, – не стал скромничать Улюй. – Возьми меня купец конюхом, не пожалеешь.

– Верю. Только есть у меня сейчас неплохой конюх. А понадобиться, вспомню о тебе. Но, учти, ехать со мной придется в далекие земли. Не пожалеешь?

– С таким жеребцом – на край света, – не задумываясь, заявил Улюй. – Хоть за все моря, хоть за Граничные горы. Спать на соломе могу, есть хлеб да воду, а жеребца холить стану.

– Смотри, как бы не пожалел потом, – предупредил демон. – А сейчас затихни. Постой пока в сторонке.

Улюй послушался демона и благоразумно отошел в сторонку.

– Вот и все... – маг посмотрел на поверженных разбойников. Третий раз за день. Или за сутки, – поправил он себя. – Ну что, разбойнички, не нравится?

Разбойнички молчали.

– Вижу, что не нравится. Так ведь сами напросились, – маг суровым взглядом оглядел разбойников. Пристально посмотрел на каждого, и по поводу каждого сокрушенно покачал головой. Покачивание это было многозначительным, не предвещающим ничего хорошего. Потом обратил свой взор на Франта.

– Ты, купец, этих барахольщиков, не бойся, – указал он демону на притихших разбойников.

"Барахольщики!" – звучало для банды Зубастика оскорбительно. И сказано это было, к тому же, с явным презрением, чтобы, услышав такое, разбойники поняли: вовсе они даже и не "барахольщики", а что-то совсем другое, совершенно неприличное.

– Ты глянь на их атамана. Ну, на кого он похож?! Ни кожи, ни рожи. С такой рожей только в Казорском квартале сортиры чистить, – по ребрам Зубастику Мичигран врезать не сумел, так решил хоть вволю поиздеваться. – Сам ты тоже, как я посмотрю, хлипкий какой-то. Разоделся как петух в курятнике, – с удовольствием выдал он демону, – и постоять за себя не умеешь. Они этим и пользуются. Забыли кто здесь хозяин... Ничего, я наведу порядок. Всем выдам – кому что положено!

Франт слушал Мичиграна почтительно, склонив голову, показывал, что готов выполнить любое указание мага. С таким же вниманием, и так же почтительно слушали Мичиграна Тихоня, Индивид и подбежавшая Гельма.

Разбойникам было плохо: Индивид лягал, как следует, и Гельма била не вполсилы. Про то, как ляпнуло Зубастика сковородой, и говорить нечего. А сам Мичигран... Ну, Великий маг, чего уж тут... Как врежет, так и долой с копыт. Только теперь они поняли, насколько влипли. А о том, что их ждало, и думать не хотелось.

– Пойду, посоветуюсь с высшими силами, что с вами подлыми бродягами делать. Машшарам! – сквозь зубы процедил маг и опять повел по разбойникам суровым взглядом. – А ты, Гельма, – Мичигран повернулся к козе, – присмотри за ними. Если кто-то станет возникать – забодай! Посчитаешь нужным, можешь разорвать. Разрешаю.