Текст книги "Почти люди (СИ)"

Автор книги: Михаил Булыух

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 66 страниц)

– У-у, младший брат, ты много знаешь. Поэтому я тебя слушаю. Дети понимают хуже нас. Если перед ними говорю я, а потом ты говоришь другое, они не знают, кого слушать. Когда мы остаёмся наедине, говори мне всё, что думаешь. Перед детьми сначала скажи мне.

– А что будет, если ты сам ошибёшься?

– Тогда Мудрый Голос обязательно меня исправит.

– А что ты делаешь, когда Голос молчит?

– Тогда решение приму я, а ты поможешь мне выбрать.

– А если я решу иначе?

– Вот поэтому ты пока и остаёшься младшим, – без раздражения ответил он, засмеялся и погладил меня по волосам.

С правилом я согласился и в последующие годы публично его не нарушал. Единственный запрет, который он произносил особенно серьёзно, касался самого Голоса. Я не имел права говорить детям, что тоже его слышу. Даже если когда-нибудь начну слышать, сначала должен был сказать старшему брату. Сын Голоса объяснял это не страхом за власть, а заботой о семье: два разных приказа Голоса могут запутать детей. Когда я спросил, что будет, если Голос скажет нам разные вещи, он ответил, что настоящий Голос так не сделает.

Уточнять, чей из двух голосов тогда объявят ненастоящим, я не стал. Ещё одну границу я обнаружил позже. Несколько молодых мужчин постоянно приходили ко мне учиться делать наконечники и постепенно начали спрашивать не только о работе. Они хотели идти со мной на разведку, повторяли мои решения на охоте и однажды отказались присоединиться к отряду старшего ребёнка, потому что рассчитывали уйти со мной. Сын Голоса выслушал об этом и за два дня распределил этих мужчин по разным отрядам.

– Они хорошо тебя слушают, – объяснил он мне вечером. – Это полезно, пока ты учишь их делать хорошие вещи. Но дети не должны собираться вокруг второго голоса.

– Я не говорил, что слышу Мудрый Голос.

– Я это хорошо знаю, у-у. Поэтому ты ничего плохого не сделал. Просто запомни: у Мудрого Голоса один рот среди детей. Ты мой младший брат, а не второй Сын Голоса.

Он сказал это всё тем же мягким тоном, а после разговора принёс мне новый кусок подходящего камня, который разведчики нашли накануне. Молодые мужчины продолжили учиться у меня, но больше никто из них не оставался рядом постоянно.

Сын Голоса не заставлял детей запоминать длинные рассуждения о невидимом существе. Для повседневной жизни им хватало нескольких правил: Мудрого Голоса нельзя увидеть, слышит его только Сын Голоса; Голос знает, где искать воду, мясо и дорогу, а ещё решает, кто станет ребёнком, а кто едой. Эти правила удерживались ещё и потому, что распоряжения Сына Голоса часто приносили понятную пользу. Перед большим переходом он вставал так, чтобы утренний свет попадал в кристаллы на посохе. Все собирались вокруг, опускались на корточки и касались рукой земли, затем груди. Когда глаза черепа вспыхивали, Сын Голоса поднимал посох и произносил: «Мудрый Голос видит своих детей и велит им идти». Сотни людей отвечали одним коротким сигналом движения. Для детей всё выглядело просто: глаза мёртвого черепа загорались именно в тот момент, когда Сын начинал говорить.

Первую крупную добычу на новом месте тоже нельзя было есть сразу. Её клали перед Сыном Голоса. Он отдавал первый кусок кормящей женщине, второй ребёнку, третий раненому, если такой был. Только после этого он разрешал остальным начинать разделку. Несколько раз я наблюдал, как голодный взрослый мужчина сидел возле мяса и ждал, пока маленькая девочка жуёт печень. Для обычной группы, где сильный часто забирал лучшее первым, это было существенным изменением.

Старшего ребёнка легко было узнать по отсутствующему правому нижнему резцу. После нескольких удачных походов и доказанной надёжности человека сажали возле центрального огня. Сын Голоса говорил о нём перед всеми, потом подготовленным камнем и деревянным ударником выбивал правый нижний резец. Кровотечение останавливали и промывали рану, а после заживления человек получал право вести других. Я видел десятки пустых лунок и каждый раз вспоминал собственный зуб из далёкой жизни у Дуры.

Возвращение разведчиков тоже было ритуалом, хотя практический смысл угадывался без труда. Отряд не расходился к женщинам сразу. Мужчины складывали перед Сыном Голоса оружие и необычные находки: кусок редкого камня, плод, кость неизвестного зверя, чужой наконечник. Старшие дети по очереди рассказывали, где были, сколько шли, что нашли, кого встретили. Сын Голоса задавал вопросы, иногда звал меня. Только после этого возвращал оружие и отпускал людей.

Огонь на новой стоянке разводили сначала возле Сына Голоса. От него горящие ветки уносили к другим частям группы. Все взрослые умели поддерживать огонь, многие уже научились добывать его сами, но без необходимости новый не разжигали. Сын Голоса объяснял: дети греются у одного огня, даже если он разделён на сотню маленьких.

Детям он объяснял короче: этот огонь взят от того огня, значит, все они вместе. Более длинных слов для такой мысли им не требовалось.

Принятие новых групп было самым важным действием. Побеждённый человек складывал оружие и проходил между двумя рядами старших детей. Сын Голоса касался его посохом, называл сыном или дочерью, после чего кто-то из прежних членов семьи давал новичку еду. С этого момента его нельзя было убить или считать добычей. Он становился своим сразу, без долгого переходного статуса.

После принятия побеждённых быстро смешивали со старыми детьми: вместе кормили, распределяли по работам и отрядам, соединяли новые пары. Страх перед Сыном Голоса оставался, но рядом с ним люди получали понятные правила, помощь при ранениях и защиту сотен вооружённых сородичей. Вопрос о том, существует ли Голос отдельно от человека, который всё это устроил, обычным детям почти не требовался.

Этот вопрос я тоже не задавал вслух. Однажды Сын Голоса отправил меня с разведчиками на север. Пятьдесят четыре мужчины шли быстро и без женщин с маленькими детьми, поэтому моим ногам пришлось тяжело. Они привыкли двигаться дольше, чем люди, с которыми я вырос, и лучше держали расстояние. У каждого была сумка, несколько человек несли запасные наконечники и верёвку, старшие дети постоянно менялись впереди.

На третий день мы нашли небольшую чужую группу: около двадцати пяти взрослых, мужчин меньше десяти. Они заметили нас слишком поздно для спокойного ухода. Я ожидал переговоров хотя бы ради женщин и детей, но старший ребёнок сразу распределил людей полукругом.

– Почему не позвать их к Сыну? – спросил я.

Он показал далеко назад, Сына Голоса, затем отрицание. Смысл я уже знал: разведчики сами не могут слышать Мудрый Голос, а если он хотел сделать этих людей детьми, то привёл бы их туда, где находится его Сын.

За несколько минут мужчин убили почти всех, вместе с ними погибла старая женщина. Несколько молодых женщин и детей попытались бежать. Одну женщину и двоих детей мы больше не увидели после погони; остальных настигли. Пленных не повели к Сыну Голоса, потому что старший ребёнок считал саму встречу вдали от него достаточным решением Мудрого Голоса. От группы остались мясо, шкуры и несколько хороших камней. На следующий день разведчики пошли дальше. После возвращения я дождался, когда Сын Голоса закончит слушать старших детей, и спросил:

– Почему ты иногда принимаешь людей, а они убивают всех, кого встречают без тебя?

Сын Голоса несколько мгновений смотрел на меня и чуть наклонил голову, как делал, когда хотел объяснить мне что-то особенно простое с его точки зрения.

– Потому что я слышу Голос, а мои дети сами его не слышат. Если Голос хочет новых детей, он приводит их ко мне. Если мои дети нашли чужих далеко, Голос тем самым дал им пищу.

– А если Голос хотел, чтобы они привели их к тебе?

Сын Голоса улыбнулся, наклонился ближе и ответил медленнее, отделяя слова короткими жестами:

– Тогда он сказал бы мне отправить сыновей и запретил бы им убивать. Но такого приказа он мне не давал. Ты опять ищешь трудное там, где всё просто, у-у.

Глава 5. Дети Голоса. Часть 4.

4

Я поблагодарил его за объяснение и больше в тот день к этому вопросу не возвращался. Через два года наступил долгий сухой период, и еды стало не хватать даже его огромной семье. Разведчики возвращались с плохими новостями, стада ушли, в нескольких водоёмах осталась только грязная вода. Сначала уменьшились порции взрослых мужчин. Потом женщины начали возвращаться с пустыми корзинами. Дети плакали по ночам не от страха, а от голода.

Сын Голоса несколько дней почти не спал. Он ходил между огнями, слушал доклады, отправлял новые отряды, заставлял переносить слабых ближе к воде. Потом утром собрал всех и объявил, что Мудрый Голос нашёл способ сделать детей сильнее.

Мудрый Голос велел старикам накормить молодых, но никто не понял приказ сразу, и Сын Голоса объяснил конкретнее: самые старые, кто уже плохо ходит и почти не добывает пищу, станут мясом.

Женщины закричали, несколько стариков попытались уйти, но старшие дети сразу окружили их. Сын Голоса ходил от одного старика к другому, гладил их по голове и повторял, что они много лет кормили детей, а теперь накормят их ещё раз.

Я стоял рядом и ничего не говорил. Один старик, которого я лечил от воспалённой стопы, посмотрел на меня и показал просьбу. Что именно он просил – защитить, убить быстрее, сказать Сыну Голоса, что тот ошибается, – я так и не понял.

Стариков убили ударами по голове и перерезали горло, после чего мясо разделили между группой. Сам Сын Голоса ел вместе со всеми, но выбирал небольшие куски и почти не говорил. Через несколько дней разведчики нашли большое стадо возле воды, а вскоре после этого острый голод закончился.

Для детей Сына Голоса этого оказалось достаточно. Они сами повторяли друг другу: Голос убрал тех, кто уже мало приносил, накормил остальных и потом показал стадо. За следующие годы тяжёлый голод повторялся ещё дважды, и оба раза Сын Голоса после нескольких дней ожидания получал тот же приказ. Стариков становилось меньше, оставшиеся люди получали мясо, а после улучшения охоты никто уже не сомневался, что Голос снова сделал семью сильнее.

Если бы отряд нашёл животных на три дня раньше, старики остались бы живы. Говорить об этом Сыну Голоса не имело смысла: для него более поздняя находка стада уже подтверждала приказ.

Однажды перед опасным дальним походом Сын Голоса весь день ходил молча. Вечером собрал старших детей и назвал одного из лучших. Мужчина был с ним много лет, водил отряды, несколько раз спасал детей при нападениях и явно пользовался его доверием.

– Голос хочет, чтобы сильный накормил детей, – ровно сказал Сын Голоса, хотя пальцы на посохе сжались так сильно, что побелели ногти.

Мужчина сначала не понял приказа, а когда понял, отступил на шаг; удерживать его никто не пытался. Сын Голоса подошёл сам, обнял и долго говорил тихо, почти у самого уха, после чего взял каменный нож.

Он убил старшего ребёнка собственными руками, после чего мясо разделили между теми, кто уходил в поход. Сын Голоса съел первый кусок и после этого до утра не притронулся к пище.

Отряд вернулся через несколько недель с большой добычей и почти без потерь. Перед следующим опасным походом несколько старших детей сами попросили повторить «сильный кормит детей».

Сын Голоса резко вскочил, ударил нижним концом посоха о землю и закричал так, что ближайшие люди отшатнулись.

– Мудрый Голос ничего такого сейчас не сказал! – закричал он. – Вы хотите заставить Мудрый Голос говорить? Вы знаете лучше него?

После этого при мне никто больше не просил повторить ритуал. Похожая история случилась с заболевшими детьми. Голос велел однажды отделить больных на ночь от матерей и оставить внутри круга возле огня. Матерей всё это время удерживали снаружи. Дети плакали, женщины звали их и несколько раз пытались пройти внутрь, а Сын Голоса сам просидел в круге до рассвета. Один раз он поднял заходившегося криком малыша, прижал к груди, долго качал, потом закрыл глаза и положил обратно на землю. До утра ребёнка он больше не трогал. К рассвету несколько самых слабых малышей умерли, остальные в следующие дни начали поправляться. Когда похожая болезнь появилась через сезон, матери сами привели детей к тому месту и потребовали повторить.

– Сейчас Голос не давал такого приказа, – сразу отказался Сын Голоса. – В прошлый раз помог именно он, а не сам круг возле огня. Пока Голос молчит, детей трогать нельзя.

Я наблюдал за ним несколько лет и перестал искать простое объяснение вроде «ему нравится власть» или «он любит убивать». Власть ему нравилась, спорить с этим было трудно, но приказы Голоса были для него такими же обязательными, как для остальных. Иногда они давали разумный результат. Иногда заставляли его делать то, чего он сам явно не хотел. Для него происхождение приказа было важнее результата, и разделять полезные и страшные требования Голоса он не хотел.

О Счастье он рассказал мне в первый сухой сезон после голода. Мы сидели вдвоём возле воды и перебирали чужие наконечники, принесённые разведчиками. Сын Голоса долго рассматривал мой способ крепления к древку, потом неожиданно спросил, встречал ли я младшую сестру, которая называла себя Счастьем. Камень выпал у меня из пальцев, и несколько секунд я не отвечал.

– Да, Счастье я знал очень хорошо.

– Она была хорошей и очень умной, только спорила со мной постоянно, – сказал он с улыбкой и несколько раз покачал головой.

– Где именно ты встретил Счастье?

– Это случилось уже очень давно. Она не верила Голосу, а я объяснял ей снова и снова. Она всё равно спорила и говорила, что я болен и слышу то, чего нет. Потом Голос сказал показать ей, что он существует. Закончив, Сын Голоса перевернул наконечник и продолжил проверять край большим пальцем.

– И каким способом ты решил это доказать?

– Я решил показать ей это огнём и привязал к большому костру. Сначала она ругалась, потом просила прекратить, а в конце уже не спорила. Думаю, перед смертью она всё-таки поняла.

Я медленно поднял камень и снова занялся древком. Лицо Счастья вспоминалось слишком хорошо: руки врача, привычка проверять рану несколько раз, то, как она отодвигала меня от больного, когда я лез в лечение без нужных знаний. Я не спросил, сколько времени она горела и что именно говорила перед смертью.

– Значит, ты считаешь, что Голос всё-таки убедил её.

– Я же говорил, ты понимаешь быстрее других, – сказал он, широко улыбнулся и коснулся ладонью моей руки.

Остальные имена появлялись в разговорах постепенно. Иногда между двумя такими историями проходил почти год, и очередную встречу Сын Голоса вспоминал только потому, что происходившее рядом напоминало ему другого младшего брата.

О Вожде я услышал после спора двух старших детей о порядке движения. Сын Голоса развёл их, а вечером сказал мне, что когда-то встречал младшего брата, который очень любил командовать и считал себя единственным, кто способен держать большую группу.

– Ты сейчас говоришь о Вожде? – спросил я. Сын Голоса хлопнул ладонью по колену и рассмеялся.

– Ты его тоже знаешь! Конечно, это был Вождь, хороший и сильный младший брат. Только он всё время хотел говорить вместо Голоса.

– И что с ним стало?

– С ним случилось то же, что со Счастьем. Он долго спорил, потом горел и наконец перестал спорить. Я всё время оставался рядом и не бросил младшего брата одного. При последних словах Сын Голоса улыбнулся и несколько раз провёл ладонью по груди.

О Смерти разговор начался после того, как я спросил, встречал ли он младшего брата с привычкой убивать других реинкарнаторов. Услышав имя, Сын Голоса нахмурился и сильнее сжал посох.

– Этот младший брат был совсем больным.

– Ты говоришь сейчас о Смерти?

– Он так себя называл. Голос сказал помочь и ему. Я привязал хорошо, чтобы не убежал. Он всё время смеялся. Даже когда огонь дошёл до ног, ругал меня. Потом кожа уже горела, а он кричал, что Голос у меня в голове и вместе со мной сдохнет. Тогда я сам добавил в костёр ещё сухого дерева. Он всё равно смеялся, пока мог дышать.

– Очень больной младший брат. Не понял даже в конце, – сказал Сын Голоса после короткой паузы, провёл ладонью по посоху и покачал головой.

Я представлял Смерть, который действительно способен издеваться над человеком, пока горит заживо, и почти верил рассказу без поправок.

Наркоша появился в разговоре о растениях. Один из молодых мужчин принёс яркие ягоды и хотел попробовать. Сын Голоса выбил их из руки быстрее меня и долго объяснял, что от них сначала кружится голова, потом человек начинает видеть то, чего нет, а при большой дозе перестаёт дышать.

– Откуда ты так хорошо это знаешь? – спросил я позже.

– Это показал мне один младший брат, очень глупый даже по сравнению с остальными.

Я уже понимал, кого он имеет в виду, и назвал имя сам: – Похоже, тогда ты встретил Наркошу.

– Так ты и его знаешь? – Сын Голоса снова обрадовался совпадению. – Я встречал его уже в четырёх разных жизнях. Тела менялись, а умнее он так и не стал. В Голос поверил сразу, даже объяснять не пришлось. Только пользы почти никакой. Искал растения, от которых голова становится неправильной, ел грибы, лизал жаб, давал другим. Зато я запомнил всё опасное, что он показывал: ядовитые растения, грибы, жаб, насекомых и змей. В тех местах теперь мои дети реже умирают по глупости.

Наркошу Сын Голоса не убивал. По крайней мере, ни в одной из четырёх встреч. Тот каждый раз погибал по собственным причинам, которые Сын описывал с раздражением и без особого интереса. Его гораздо сильнее занимало, что человек с памятью многих жизней мог потратить её почти целиком на поиск очередного вещества.

Последнего младшего брата я раньше не знал вообще. Сын Голоса назвал его Зайчиком, и сначала я решил, что неправильно понял звук. Потом он повторил по-русски, старательно выговаривая давно не использованное слово.

– Он называл себя Зайчиком и именно так всем представлялся. Иногда был смешным, но в основном оставался невероятно глупым.

Причину такого отношения я понял из дальнейшего рассказа. В первой встрече Зайчик успел переспать почти со всеми женщинами, которые соглашались, потом полез к тем, кто не соглашался. Однажды мужчина застал его с собственной женщиной и убил на месте. Во второй жизни Сын Голоса встретил Зайчика снова. Тот узнал его, немедленно заявил, что верит в Мудрый Голос, а через некоторое время попытался изнасиловать женщину из чужой группы. Она нашла рядом камень и ударила его по голове. От этого удара Зайчик умер.

– Он говорил, что верит, – закончил Сын Голоса, – но я ему не верил. Слишком быстро соглашался, когда ему что-то было нужно. Ты ведёшь себя совсем не так.

Я чуть не спросил, чем моё поведение принципиально отличается. Вовремя вспомнил, что ответ мне уже известен: я притворялся лучше.

– Других младших братьев ты больше не встречал?

– Больше никого из младших братьев я не встретил: только Счастье, Вождя, Смерть, Наркошу и Зайчика, а теперь появился ты.

– Ты лучший, у-у, самый умный и самый надёжный из всех, – сказал он, положив руку мне на плечо. – Ты сначала слушаешь и думаешь, а потом уже делаешь. Когда не понимаешь Голос, не начинаешь кричать, что его нет. Если будешь продолжать учиться, однажды услышишь сам.

Я поблагодарил его за такую высокую оценку. К этому времени я жил рядом с ним уже несколько лет и действительно научился угадывать часть его решений, хотя угадывал не Голос, а самого человека. Сын Голоса предпочитал богатые водой места, ценил разведку, любил, когда работа распределена, и редко лез в риск без причины. Если я хотел подтолкнуть его к какому-то решению, прямой спор был худшим способом. Гораздо полезнее было возвращаться к одной и той же мысли в разных обстоятельствах, пока через месяцы Сын Голоса уже не помнил, откуда услышал её впервые.

С местом Дуры я действовал именно так. В первый год после присоединения я один раз предложил идти южнее вдоль озера. Сын Голоса выслушал и ответил, что Голос ведёт в другую сторону. Через несколько месяцев мы действительно нашли там богатое стадо. Спорить после этого было бы особенно глупо.

Позже я рассказывал о плодовых деревьях возле старых скал. Я не просил сразу идти туда, а просто вспоминал, как в одной жизни люди могли возвращаться к таким деревьям много сезонов подряд.

В другой раз говорил о рыбных заводях, которые работают лучше обычной случайной ловушки, если ручей позволяет направлять рыбу. Сын Голоса заинтересовался и попросил показать на первой подходящей воде.

Ещё через год спросил, не говорил ли Мудрый Голос о месте возле большого озера, где две скалы сходятся углом и внутри есть вода. Сын Голоса задумался, потом отрицательно качнул головой.

После этого я несколько месяцев не возвращался к вопросу. Иногда мои попытки давали обратный результат. Однажды я несколько недель осторожно подводил его к мысли остаться возле хорошего ручья до окончания сухого сезона. Ночью Голос потребовал уйти утром. Сын Голоса поднял всех до рассвета и повёл через сухую каменистую местность, где два дня почти не было воды. Я шёл, проклиная и Голос, и собственную уверенность в том, что научился управлять человеком. На третий день разведчики нашли большое стадо и богатую низину. Для Сына Голоса это стало ещё одним доказательством. Для меня – напоминанием, что галлюцинация не обязана учитывать мои планы.

Именно поэтому я не торопился. Годами в разговорах появлялись большое озеро, скалы, плодовые деревья, ручей, хорошая глина, защищённая площадка, старые люди, которые умели жить там дольше обычного. Сын Голоса слушал, задавал вопросы, иногда поправлял меня в соответствии с очередным откровением. Потом некоторые мои рассказы начал пересказывать детям сам.

– У-у, идём смотреть солнце, – сказал он однажды, разбудив меня до рассвета. Мне тогда было примерно двадцать.

Мы поднялись на невысокий склон. Сын Голоса долго стоял молча, держа посох обеими руками, а затем сказал:

– Ночью Мудрый Голос показал мне место возле большого озера, где скалы сходятся, вокруг растёт много деревьев с едой, а вода идёт между ними к озеру. Нам надо вести детей туда.

– На этот раз Мудрый Голос выбрал хорошее направление, – ответил я, стараясь не улыбнуться слишком широко.

– Очень, – серьёзно ответил он. – Скоро ты сам увидишь, что он прав.

На общем сборе он объявил направление как новое откровение. Старшие дети приняли приказ без вопросов. Разведывательные отряды перестроили маршруты, часть людей пошла впереди, часть осталась сопровождать женщин и детей, другие растянулись по кормовым участкам вокруг. Огромная семья начала медленно смещаться туда, куда я пытался попасть с детства. Никому я не сказал, что это направление годами подсказывал Сыну Голоса сам.

Дорога заняла ещё несколько месяцев. Чем ближе мы подходили к району, который я считал правильным, тем меньше местность совпадала с памятью. Берег выглядел иначе: некоторые русла исчезли, новые разрезали равнину там, где я помнил сухую землю, а часть склонов успела осыпаться. Далёкие горы оставались, но даже их положение относительно берега приходилось оценивать заново.

Я не знал, сколько времени прошло с жизни Дуры. Не мог даже приблизительно перевести число прожитых жизней в годы. Одни тела умирали в детстве, другие доживали до старости. Между памятными воплощениями были жизни, от которых сохранялись только обрывки. Вычислить по таким воспоминаниям, сколько прошло лет, было невозможно.

Сын Голоса не сомневался ни минуты. Чем хуже я узнавал местность, тем увереннее он говорил, что Голос ведёт правильно.

Первое знакомое очертание я увидел ближе к полудню. Две скалы сходились впереди под острым углом, образуя широкую знакомую расщелину. Левая сторона стала ниже, чем я помнил. На правой часть камня обрушилась, открыв свежий светлый срез. Но общий угол сохранился, а вокруг расщелины рос огромный плодовый лес.

Это были не несколько плодовых деревьев возле старой стоянки и не редкие группы среди обычного леса. Деревья занимали большой участок вокруг расщелины и тянулись вдоль воды. Среди них были разные виды, часть я не помнил вообще, но многие давали съедобные плоды. Одни уже осыпались, другие как раз созревали. Земля под некоторыми деревьями была покрыта плодами, птицы шумели в ветвях, обезьяны держались выше и ругались на людей снизу.

Сын Голоса остановился так резко, что идущие сзади начали обходить его. Несколько мгновений он молча смотрел на деревья, потом поднял посох и засмеялся.

– Дети, смотрите вокруг: Мудрый Голос снова дал нам еду!

Десятки людей вокруг сразу закричали вслед за ним. Люди расходились к деревьям, собирали плоды, пробовали, звали остальных. Сын Голоса заставил сначала проверять незнакомое у тех, кто знал местные растения, но через несколько часов осторожность закончилась. Через несколько часов люди уже ели без прежней осторожности: зрелых плодов вокруг хватало на всех.

Для него всё совпало без остатка: Мудрый Голос привёл детей к нужным скалам и именно в тот сезон, когда вокруг созрели плоды. Вечером низкое солнце снова попало в кристаллы на посохе, и Сын Голоса говорил перед сотнями детей о том, что Мудрый Голос никогда не забывает тех, кто слушает.

Я почти не слушал речь и после первых плодов ушёл в расщелину, где не нашёл ничего из того, что помнил. От старой стены не осталось ничего, что я мог бы уверенно узнать. Я несколько раз прошёл вдоль места, где она должна была перекрывать вход, и видел только камни, осыпь, землю и корни. Не осталось лестницы, мастерской, больших сосудов, навеса, грядок. Даже площадка внутри изменила форму. Там, где раньше лежал ровный участок, вода прорезала неглубокую ложбину. Часть скалы за прошедшие жизни успела обвалиться. Кусты росли прямо из трещин, которые когда-то были чистыми.

Я копнул землю возле места старого очага и нашёл уголь. Он мог остаться от вчерашнего костра, от жизни Дуры или от сотни поколений между ними. Рядом лежал каменный отщеп, но такие отщепы люди делали повсюду. Я спросил себя, зачем вообще столько жизней пытался сюда дойти, хотя и сам знал, что вещи не могли сохраняться бесконечно. Знал, что дерево сгниёт, верёвка исчезнет, сосуд разобьётся, стена осыплется. Несколько раз уже пытался попасть сюда и каждый раз представлял, что найду хотя бы часть прежнего места. Теперь стоял внутри и не мог уверенно показать даже точку, где когда-то спал.

Снаружи треснула ветка под тяжёлым человеком. Сын Голоса смеялся вместе с детьми и раздавал плоды. Лес, который я сначала почти не заметил от разочарования, существовал именно потому, что когда-то люди здесь переносили семена, оставляли лучшие деревья и убирали вокруг них конкурирующие кусты. За несчётное число поколений прежний сад перестал быть садом, но плодовых деревьев вокруг оказалось гораздо больше, чем в обычном участке такой же площади.