Текст книги "Призрачный шанс (ЛП)"

Автор книги: Мэдс Рафферти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)

Глава 7 Киран

Глава 7Киран

Моя будущая жена:Номер телефона Мамы Медведицы Карсон

Киран:Мечта сбылась!

Киран:Я наконец-то получил ответ!

Киран:Теперь могу умереть счастливым

Моя будущая жена:Это не считается ответом

Киран:ГОСПОДИ БОЖЕ, ЭТО СЛУЧИЛОСЬ СНОВА

Мокрые кроссовки шлепают по траве, пока я мчусь через задний двор. Петляя между деревьями, я останавливаюсь и тяжело дышу; насквозь промокшая футболка липнет к телу как вторая кожа.

Прижимая к груди водный пистолет, который на скорую руку заказал через доставку, я пытаюсь успокоить дыхание и прислушиваюсь в ожидании топота ног, но во дворе стоит абсолютная тишина. Не знаю, сколько мы уже так играем, но готов продолжать вечно, лишь бы снова услышать тихий смех Эмми и радостные вскрики Лайлы.

Кто бы мог подумать, что я стану настолько одержим звуком смеха?

Но если отбросить зацикленность на смехе Лайлы, на кону свидание.

Охренеть какое свидание!

До сих пор поверить не могу, что она согласилась.

Прижимаясь к стволу, я осторожно выглядываю – и тут же с криком отшатываюсь, когда струя воды бьет прямо в середину лба.

– А-а-а!

Воздух взрывается звонким хохотом Лайлы и неуверенным лаем.

Бэмби совсем недавно начала проверять голосовые связки. Поскольку она глухая, лай звучит ниже, чем у большинства собак, особенно для девочки. И все же это самое умилительное зрелище на свете.

– Ты за это поплатишься! – отплевываясь и смахивая воду с лица, угрожаю я.

– Скорее, королева Эмми, бежим!

Малышка радостно визжит, и, когда я снова выглядываю из-за дерева – на этот раз удачно избежав водной атаки, – вижу, как Бэмби мчится за Лайлой. Девушка держит Эмми за маленькую ручку, подгоняя крошечные ножки бежать быстрее.

Я убеждаю себя, что стою за деревом лишь для того, чтобы дать фору. А вовсе не потому, что от беззаботной улыбки Эмми желудок совершает сальто, а вид Лайлы рядом с дочерью вызывает желание творить совершенно непристойные вещи.

Не успеваю я выскочить из укрытия, как Белла пулей проносится к деревьям, поднимая ногами вихрь листьев в безумном рывке. Но далеко убежать не успевает: вскрикивает от неожиданности, когда лучший друг окатывает ее спину водой. Секунду спустя Грейсон нагибается, бросает пистолет, обхватывает ее за талию и одним махом закидывает на плечо. Затем скрывается среди деревьев.

– Поставь меня на землю, Грейсон!

– Ни за что! – доносится до меня, прежде чем он исчезает из виду.

Прикусив щеку изнутри, я перехожу в наступление: бросаюсь к ближайшему дереву и пригибаюсь. С другого конца двора раздается басовитый лай Бэмби.

Попалась.

Я отталкиваюсь от ствола, держа оружие наготове. Но Лайла возникает словно из ниоткуда, сбивает меня в сторону и окатывает грудь ледяной струей.

– Господи!

Ее безумный хохот преследует меня, пока уношу ноги. Должно быть, она спрятала Эмми где-то вместе с собакой.

Резко затормозив, я мысленно чертыхаюсь. Какого хрена вообще убегаю?

Я разворачиваюсь и поднимаю пистолет, губы расползаются в совершенно бессовестной ухмылке. Рот Лайлы распахивается от удивления, а я не сдерживаюсь. Ее визг получается таким пронзительным, что я удивляюсь, как вдали не лопаются стекла. Она пытается сбежать, и вид прилипших к лицу мокрых волос вызывает у меня глубокий, искренний смех, идущий из самых недр души.

Она была права. Возможно, нам не помешало бы немного повеселиться.

Вдалеке Белла уговаривает Эмми бежать быстрее, лай Бэмби раздается все чаще, но они по-прежнему находятся в противоположной стороне двора.

– А-а-а! – кричит Лайла, когда я не прекращаю обстрел. – Перемирие! Перемирие! Сдаюсь!

Я убираю палец с курка, глядя, как девушка поднимает руки в жесте капитуляции, но продолжаю держать ее на мушке.

– Перемирие? Прости, солнышко, но я хочу свидание.

Смеясь, она смахивает воду с глаз.

– Мир, белый флаг, рукопожатие – плевать, как мы это назовем, просто дай передышку от холода!

Ее зубы начинают стучать, и я моментально чувствую себя ужасно. Опускаю оружие, но пистолет Лайлы тут же взмывает вверх под тихий смешок.

– Повелся.

Я не успеваю даже замахнуться для ответного удара, как поток воды разбивается о грудь и лицо, заставляя белую футболку окончательно прилипнуть к телу. Я даже не вижу, куда стрелять в ответ.

Внезапно нога цепляется за ветку, и я валюсь на задницу – причем довольно жестко.

Лайла замирает, судорожно вдыхая. Бросается ко мне и падает на колени рядом.

– Цел? Клянусь, ты падал как в замедленной съемке. Я не хотела...

Я обрываю поток слов ледяной струей прямо в живот. Ее глаза расширяются, а затем Лайла бросается на меня, наваливаясь всем весом на грудь. Я глухо фырчу, пока она пытается вырвать пистолет из рук. Где-то на заднем фоне слышно, как Грейсон умоляет Беллу о пощаде, но я не могу сосредоточиться на их водной битве, когда по мне ползает очень мокрая и очень настойчивая Лайла.

Черт. Если она не перестанет елозить, член устроит нам весьма неловкий сюрприз.

– Черт возьми, солнышко. Если ты так сильно меня хотела, надо было просто попросить, – дразню я.

Она тихо матерится сквозь зубы; вода все еще брызжет, пока Лайла пытается выкрутить пластиковую пушку из моих пальцев.

– Какой же ты самодовольный ублюдок!

– Самодовольный ублюдок, на которого ты только что запрыгнула.

Разочарованно зарычав, Лайла делает очередной выпад, но я обхватываю ее поперек живота и резко переворачиваю нас, прижимая руки к земле между своими коленями.

– Киран! – визжит она, сверкая глазами.

Я наваливаюсь на нее всем весом, тихо посмеиваясь. Лайла пыхтит, пытаясь вырваться, пока я поднимаю дуло и целюсь ей в сердце.

– Последние слова? – она вызывающе вздергивает подбородок, заставляя меня изогнуть бровь. – Дьявол, ну и упрямая.

Ее грудь тяжело вздымается, дыхание сбивается, а по щекам расползается румянец.

– В чем дело? Слишком нравится? Сбылась одна из многочисленных фантазий? – бессовестно издеваюсь я.

Если до этого казалось, что Лайла краснела, то это ничто по сравнению с тем пунцовым оттенком, ползущим по шее.

Стоп, она что, правда обо мне фантазировала?

Лайла скрипит зубами, пытаясь меня сбросить, и резкие движения мгновенно выбивают все мысли из головы. Я бы отпустил ее, если бы знал, что Лайла действительно этого хочет, но я же вижу – ей весело. Несмотря на решительность во взгляде, губы подрагивают в попытке сдержать улыбку.

– Ты невыносим!

Я склоняю голову, смакуя то, как у нее перехватывает дыхание.

– Ты хотела сказать – сногсшибателен? Очарователен? Сексуален?

Она фыркает.

– Я что, заикаюсь?

– Нет, но судя по дыханию, ты к этому близка.

– Уф! – она набирает в грудь побольше воздуха, несомненно собираясь позвать на помощь, и именно в этот момент я делаю выстрел. Струя бьет в живот, Лайла вскрикивает, и кожа мгновенно покрывается мурашками.

Я резко вскакиваю на ноги и маниакально хохочу, когда та направляет на меня оружие.

– Ты за это заплатишь.

С кривой ухмылкой я развожу руки в стороны.

– Давай, солнышко, покажи все, на что способна.

Лайла надвигается на меня, пока не оказывается вплотную к груди. Настолько, что приходится опустить взгляд, а ей – запрокинуть голову, пригвождая меня к месту роскошными, останавливающими сердце, заставляющими упасть-на-колени-и-жениться-на-ней глазами.

– Нравится играть? – провоцирую я.

– С тобой? – медленно произносит она, понижая голос до мягкого шепота. – Всегда.

Лайла, кажется, даже не замечает, как ее рука подрагивает, а тело подается вперед.

– Для той, кто так презирает подкаты, твое тело слишком уж охотно льнет к моему.

Лайла презрительно кривится, губы приоткрываются.

И тут внезапно раздаются крики: Бэмби и Эмми пулей вылетают из-за деревьев. Малышка тяжело дышит, но огромные карие глаза горят таким восторгом, что интимный момент между мной и Лайлой умирает.

Я приседаю и вытягиваю руки, готовый ее поймать, и сгребаю дочь в охапку ровно в тот момент, когда между стволами появляется Белла. Она тормозит рядом с Лайлой.

– Взять его! – вопит она.

Лайла не колеблется ни секунды. Я успеваю уйти с линии огня как раз тогда, когда девушки поднимают пушки и попадают прямо в Грейсона, вышедшего из-за дерева. Тот падает на задницу. Белла и Лайла взрываются приступом хихиканья вместе с Эмми, чье маленькое тельце начинает подрагивать не только от смеха, но и от холодной воды. Бэмби мечется между хозяевами, периодически гавкая, словно собачья преданность разрывается пополам от незнания, к кому бежать.

– Думаю, можно смело заявить, что девочки победили, – с самодовольной улыбкой объявляет Белла.

Лайла бросает на меня взгляд через плечо.

– Не так ли, Киран?

Я решаю подыграть, пусть даже зная, что пока не получу свидание. Перехватываю Эмми поудобнее и усаживая повыше на бедро.

– Мы проиграли, дружище, – говорю я, поворачиваясь к откашливающемуся Грейсону.

Белла победно улюлюкает, дает Лайле «пять», и обе бурно празднуют разгром.

– Где вы вообще откопали эти пушки? – ворчит друг. – Клянусь, в детстве они так не лупили.

– И не говори. Чувствую, завтра проснусь в синяках, – я подхожу к нему, протягиваю свободную руку и помогаю подняться. – Я, пожалуй, закончу и отнесу Эмми в дом согреться.

Грейсон кивает, заглядывая за плечо. Судя по потеплевшему взгляду, он смотрит на Беллу.

– Мы сделаем то же самое. Парни должны были закончить распаковывать новую мебель, но если позже понадобится помощь – дай знать.

Я хлопаю его по спине, и мы вместе идем к дому, пока девушки плетутся позади, о чем-то шепчась.

– Я правда не знаю, как вас отблагодарить, – сглотнув ком в горле, я выдавливаю из себя: – Не представляю, что бы без вас делал.

Грейсон приобнимает меня за плечи, стараясь не задеть Эмми.

– Ты бы справился, но я рад, что могу быть рядом. Я серьезно, Киран. Если что-нибудь понадобится,в любое время – я прямо через дорогу.

Я киваю, глядя, как заходящее солнце прячется за крышей моего нового дома.До сих пор в голове не укладывается, что я купил дом в какой-то случайный вторник.

Грейсон потирает шею.

– Предупреждаю сразу: я проболтался маме. Они с отцом тут же свернули отпуск и уже едут на помощь.

У меня перехватывает дыхание.

Несмотря на то, что мы с Грейсоном знакомы много лет, а его семья стала почти родной, я не могу привыкнуть к той щедрости и заботе, которыми окружают меня Элли и Карлтон Кроуфорды. Особенно Элли. Она взяла меня под свое крыло в ту самую секунду, когда переступил порог дома в слишком тесных ботинках, старой затасканной футболке и будучи худым как щепка.

С того самого дня она следила за тем, чтобы я всегда был сыт. Чтобы у меня была обувь по размеру. Чистая одежда, из-за которой другие дети не стали бы издеваться.

А самое главное – дала ту материнскую любовь, которой был лишен долгие годы.

Я слышал о той глубокой связи, что возникает между матерями и детьми, но даже ее не хватило, чтобы родная мать меня полюбила. А человек, который вообще мне ничем не обязан, остался рядом.

До сих пор не могу этого осознать и, наверное, никогда не смогу.

Все, что я усвоил: люди, которым ты по идее должен быть небезразличен, уходят. Будь то мать, выбросившая меня на обочину как ненужную собаку; приемные родители, вернувшие в приют; или даже учителя, которые клялись помочь, но забывали обо мне, стоило выйти за порог класса.

Ушли все.

Но не Грейсон и его родители.Пока что , шепчет тихий голос в голове.

Прижав Эмми к груди чуть крепче, я даю ей еще одно обещание, одно из миллиона грядущих, хотя именно это может оказаться самым важным из всех.

Клянусь жизнью: дочь никогда не испытает того, что испытывал в детстве я.

Шумно выдохнув, я признаюсь:

– Мне неловко, но я был бы полным идиотом, если бы отказался от их помощи.

Грейсон фыркает.

– Можешь, конечно, попытаться отказаться, но ты же знаешь, какая она, – он замолкает, несомненно вспоминая тот год, когда не разговаривал с матерью из-за неуместного чувства вины. Грейсон качает головой, отгоняя мрачные мысли. – Уже утряс все детали с Лайлой?

– Еще нет, – вздыхаю я, чувствуя, как мысленный список дел разрастается до бесконечности. Схватив с веранды полотенце – одно из тех немногих, что Белла успела нарыть до начала битвы, – я закутываю в него Эмми, как в буррито, и начинаю растирать спинку. Она дрожит все сильнее, а молочные зубки отбивают чечетку.

– Не буду мешать, суши ее, – говорит друг. Он подходит к Белле, приобнимает за плечи и оставляет легкий поцелуй на виске. – Пошли греться, пока не простудились.

– Это миф, – вставляет Лайла.

– Серьезно? – удивляюсь я.

– Оказывается, да.

– Ты у нас теперь Разрушительница легенд, солнышко?

Брови Беллы ползут вверх.

– Солнышко?

Лайла закатывает глаза и недоверчиво тычет пальцем в лучшую подругу.

– Не поощряй.

– Никаких поощрений не требуется, – заявляю я с торжествующей улыбкой.

– Интересно, – бормочет себе под нос Белла, затем делает шаг вперед и щекочет Эмми, вызывая очаровательный смешок. – Пока, сладкая девочка, увидимся завтра.

– Завтра?

– Решила, что зайду составить компанию ей и Лайле во время матча.

– Завтра матч? – спрашиваю я, резко поворачиваясь к Грейсону.

– Да, предсезонка. Все в порядке, я предполагал, что у тебя это вылетит из головы. Собирался набрать утром.

Впервые за всю карьеру в НХЛ я забыл о матче.

Да к черту карьеру, яникогда не забывал об играх, тренировках или сборах. Хоккей всегда был для меня всем.

Грейсон, должно быть, замечает что-то на моем лице, угадывает, в каком направлении помчались мысли, потому что произносит:

– Все нормально, Эшфорд. Выдались сумасшедшие два дня.

Я киваю, но чувство вины все равно грызет изнутри, оседая неприятным давлением в груди.

Как люди вообще с этим справляются?

Как умудряются жонглировать такими огромными пластами жизни? Прошло всего два дня с тех пор, как у меня появился ребенок, а я уже забыл о работе. О деле, на которое батрачил годами и в которое вложил всю душу. Тряхнув головой, я решаю пока задвинуть гнетущие мысли подальше и сделать себе поблажку.

Ситуация нестандартная.

Выдавив улыбку, я сдаюсь.

– Ты прав. Увидимся завтра.

Грейсон и Белла машут на прощание, оставляя меня с дрожащей Эмми на руках и Лайлой, глядящей с легким недоумением. Прежде чем успеваю обдумать свои слова, я выпаливаю:

– У тебя есть планы на вечер?

Она выгибает бровь.

– Уже пытаешься нарушить уговор?

– Веришь или нет, но я с тобой не флиртую, – я закрываю Эмми ушки и шепчу: – Хотя, может, ты этого хочешь? – я подмигиваю. – Только дай знак, и я обрушусь всей мощью.

– То есть до этого была не вся мощь?

– О, Солнышко, я лишь слегка прощупывал почву.

Щеки Лайлы заливает красивый розовый румянец. Я изо всех сил стараюсь не улыбнуться, параллельно сохраняя картину в своей памяти.

Лайла едва ли не силой заставляет себя закатить глаза и плотнее запахивает полотенце.

– И что предлагаешь?

Я мимолетно облизываю губы и испытываю глубокое удовлетворение, когда ее взгляд падает на мой рот, наблюдая за движением словно в трансе. Голос звучит низко и хрипло, когда я тяну:

– Как насчет того, чтобы показать, какой режим купания и подготовки ко сну придумал для Эмми? А потом приготовлю ужин, и мы обсудим правила того, как все будет работать.

– Ужин? – почти пищит она, но тут же прочищает горло. – Звучит вполне разумно.

Я не могу удержаться от подколки.

– Все в порядке, солнышко? Кажется, у тебя слюнки потекли.

– Ты невыносим.

– Говорит та, что не могла оторвать взгляд от моих губ.

Ее глаза вспыхивают.

– Ничего подобного! – фурией промчавшись мимо меня, Лайла толкает сетчатую дверь и бросает взгляд через плечо. – Ну так что, собираешься заткнуть свой невыносимый рот хотя бы на время, чтобы пойти и показать, что ты там придумал?

– Для этого придется невыносимый рот открывать.

Лайла со стоном запрокидывает голову.

Посмеиваясь, я шагаю следом.

– Пойдем.

Она отступает в сторону, пропуская меня внутрь. Я почти не обращаю внимания на расставленную мебель, оставляя проблему на будущее, но все же оглядываюсь, чтобы убедиться, что Лайла ни обо что не споткнется. На ее губах играет лукавая улыбка.

– Что? – спрашиваю я.

Лайла поднимает на меня взгляд и тут же машинально мотает головой.

– Да ладно, выкладывай.

Она пожимает плечами.

– Ничего. Просто подумала, что размышление о режиме – хороший знак.

Я осторожно поднимаюсь по лестнице, боясь оступиться с Эмми на руках.

– В книгах по воспитанию много внимания уделяется режиму, особенно вечернему, чтобы подготовить ребенка ко сну.

Идя по коридору, я останавливаюсь перед второй дверью слева – комнатой Эмми. Заношу ее прямо в прилегающую ванную. Включив воду и проверив температуру рукой, я усаживаю дочку на закрытую крышку унитаза и начинаю рыться в пакетах, молясь, чтобы там оказалось детское мыло. Это еще одна вещь, о которой я вычитал в сети – детская кожа бывает очень чувствительна к средствам...

Мысли обрываются, когда краем глаза я замечаю, что Лайла не двигается.

Она стоит в дверях и смотрит на меня. Обычно Лайла пялится – и думает, что я не замечаю. Однако этот взгляд другой. Более... озадаченный, словно в попытке решить головоломку.

Губы сами растягиваются в усмешке.

– Знаешь, ты начинаешь развивать во мне комплекс. Будешь и дальше так смотреть – у меня корона сползать начнет.

– Не думаю, что она на такое способна, – бормочет она, протискиваясь мимо меня в ванную.

Я фыркаю от смеха как раз в тот момент, когда нахожу не только детское мыло, но и игрушки для купания.

– Ты невероятна.

– А? – переспрашивает Лайла, кутаясь в полотенце.

Вместо ответа я поднимаю игрушки, а затем хмуро смотрю на ее дрожащее тело.

– Ты не можешь оставаться в мокрой одежде. Насмерть замерзнешь.

Лайла поджимает губы.

– Я ничего с собой не брала. Не думала, что понадобится.

Снова подхватив Эмми на руки, я кладу ладонь на поясницу Лайлы.

– Пойдем.

– Куда?

– Можешь принять душ в моей ванной, а я дам что-нибудь теплое, – я поднимаю палец, направляя ее в соседнюю спальню. – Даже не вздумай спорить. Ты не просидишь весь вечер в мокрой одежде.

Она останавливается на пороге спальни. Комната забита коробками с вещами, но все необходимое на ближайшую неделю я сложил в чемодан. Нахожу его у окна, выходящего во двор, и быстро достаю любимый комплект: серые спортивные штаны и огромное худи.

Я протягиваю Лайле вещи.

– В этом будет удобно. Мыло в душе есть, но шампунь еще не купил. Извини.

Лайла качает головой, забирая одежду.

– Все в порядке. Спасибо, Киран, – мягко произносит она.

Руки покрываются мурашками, когда наши пальцы соприкасаются; от ее холодной кожи вверх до плеча пробегает искра. Лайла поспешно отдергивает ладонь, прижимая вещи к груди.

И тут до меня доходит.

Я делаю судорожный вдох, пытаясь унять внезапно взбесившееся сердце, когда осознаю: девушка, которой одержим уже больше года, окажется голой в моей ванной.

Нас будет разделять всего одна дверь.

Чертова жизнь.

Придя в себя, я выхожу из спальни и закрываю дверь, пока не сморозил какую-нибудь глупость вроде предложения составить компанию.

– Кричи, если что-то понадобится. Я буду в комнате Эмми.

Я думаю о Лайле не переставая с того самого дня, как встретил на том благотворительном вечере.

Думаю о том, как загораются ее глаза от поддразниваний, о том, как бросает мне вызов, но никогда не ведет себя так с другими. Думаю о мягком голосе, смехе, улыбке, о том, как смешно Лайла морщится, слыша то, что ей не нравится.

Я почти шантажом заставлял Беллу рассказывать о лучшей подруге как наркоман, нуждающийся в дозе. И жалких крох информации мне всегда оказывалось мало.

Я хотел знать о ней все.

Я хочуее .

И все же ни через миллион лет, ни в тысяче фантазий я не мог и помыслить, что Лайла будет стоять голая под душем в моей ванной, всего в нескольких шагах по коридору. Потому что она неприкосновенна.

Лайла Карсон – солнце во плоти.

Она из тех девушек, ради внимания и при виде которых мужчины спотыкаются на ровном месте.

В глубине души Лайла настоящий ангел, а я – всего лишь мальчишка, в котором никто и никогда не нуждался.

Шумно выдохнув, чтобы хоть как-то упорядочить шквал мыслей, я помогаю Эмми забраться в ванну. Взбиваю гигантские горы пены и даю купленные вместе с Лайлой игрушки.

– Я втрескался, Эмми, – шепчу я. – Окончательно и бесповоротно.

Дочь поднимает голову, пригвождая меня к месту глубокими карими глазами.

Как сказать, что я медленно, но верно влюбляюсь в ее няню? Что тетя Белла постоянно скармливала мне крупицы информации, и с каждой такой крупицей я влюблялся все сильнее?

Как, мать вашу, заставить себя ничего не чувствовать к Лайле? Стану ли я ужасным отцом, если не смогу этого сделать?

Потому что кажется, что я на такое не способен.