Текст книги "Призрачный шанс (ЛП)"
Автор книги: Мэдс Рафферти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 30 страниц)
Я не могу удержаться и закатываю глаза.
– Это потому, что тебе для счастья много не надо.
Киран фыркает, словно я его смертельно оскорбила.
– Вообще-то надо.
– Киран, я могла бы выдать пачку хлопьев, и ты был бы абсолютно счастлив.
Хриплый, бархатный смех заполняет салон, и я бы все отдала, чтобы законсервировать этот звук в банке.
Одно только осознание того, что мы едем обсуждать интимную близость, оголяет все нервные окончания. Я чувствую себя проводом под высоким напряжением, а Киран – электричеством, бегущим по венам и заряжающим меня.
– Много надо или мало, это все равно твоя суперсила. Работает даже с Эмми. Я видел, как ты в два счета гасила ее истерики, а с трехлетками это ох как непросто.
От комплимента щеки вспыхивают, и пунцовый румянец расползается вниз по шее, сливаясь с цветом огненно-рыжих волос, рассыпавшихся по плечам. Я кошусь на Кирана и прикусываю щеку изнутри, отчаянно пытаясь сдержать широкую, дурацкую улыбку, рвущуюся наружу.
– Спасибо.
Он подмигивает.
– Обращайся, солнышко.
Киран включает поворотник, и в следующую секунду мы заруливаем на парковку открытого торгового центра.
Я хмурюсь и поворачиваюсь, ожидая увидеть на его лице растерянность – вдруг мы заблудились? Но Киран выглядит с точностью до наоборот. Он светится от предвкушения, а в улыбке кроется какая-то тайна.
– Готова к лучшему свиданию в своей жизни?
Мои брови сходятся на переносице. Он подошел к выполнению списка слишком серьезно. Киран смотрит на меня с таким искренним ожиданием, что язык не поворачивается сказать ему, что я вообще-то уже бывала на свиданиях. Киран ведь в курсе, что это не первый мой выход в свет, да?
Уловив что-то во взгляде, он посмеивается.
– Расслабься, я просто констатирую факт: вечер затмит всех тех неудачников, которым выпала небесная благодать куда-то сводить тебя.
– Суперсила, – бормочу я себе под нос, поворачиваясь к двери.
Рука молниеносно перехватывает мою.
– Подожди, – он легко выпрыгивает из машины, пружинистым шагом обходит капот, распахивает передо мной пассажирскую дверцу и с ухмылкой протягивает руку. – Прошу.
– Включаем джентльмена на максималках, да?
Киран подмигивает.
– Когда дело касается тебя – всегда.
Он захлопывает дверцу машины, по-прежнему держа руку протянутой. Сама не знаю почему, но я медлю.
Киран делает шаг навстречу, становясь почти вплотную, и губы едва ощутимо скользят по раковине моего уха.
– Я знаю, что список длинный и весьма откровенный. Так что если хочешь быть хорошей девочкой и начать вычеркивать пункты, тебе придется сделать хотя бы этот крошечный первый шаг и взять меня за руку.
Низкий тембр... слова, срывающиеся с его губ... Все, о чем я могу думать, – это то, как ленивая хрипотца граничит с первобытным рыком, от которого низ живота мгновенно заливает тягучим жаром.
Я действительно собираюсь это сделать.
Если бы полтора года назад кто-то сказал, что я буду стоять с Кираном Эшфордом; что стану чувствовать себя здоровее, чем за последние десять лет; что он будет протягивать мне руку и дразнить обещаниями лишить девственности... я бы просто упала в обморок.
Во что превратилась моя жизнь?
Да, вернувшись, я дала себе обещание жить. Впитывать каждый день, в котором просыпаюсь без ноющей боли в суставах, когда собственное тело и искореженная иммунная система не тянут меня на дно. Но происходящее выходит далеко за рамки простой «нормальной жизни». Это что-то из разряда фантастики.
Дыхание сбивается; я намертво приковываю взгляд к его груди. И даже не глядя на Кирана, чувствую, как его губы растягиваются в улыбке.
Он терпелив. Невероятно терпелив.
И что-то подсказывает: Киран ждал чего-то куда большего, чем просто возможности подержать меня за руку.
Я вкладываю ладонь в его, впитывая тепло и шероховатость мозолей. Резко втягиваю воздух, когда тот крепко сжимает мои пальцы и довольно тянет:
– Хорошая девочка.
Господи боже, этот мужчина приберет меня к рукам еще до того, как успею показать список.
Киран ведет меня по тротуару торгового центра, вытаскивая из оцепенения. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю, что большинство витрин уже темные, и это, впрочем, неудивительно – на часах поздний вечер.
Чем дальше мы идем, тем сильнее я хмурюсь.
Куда он нас ведет?
Киран смотрит на меня сверху вниз; взгляд постоянно мечется между лицом, изучая каждую черточку, и дорогой впереди. Не знай я его лучше, решила бы, что Киран нервно теребит свободную руку, потому что волнуется.
Но этого просто не может быть. Киран Эшфорд не умеет нервничать.
Он самоуверенный, наглый и... боже, до чего же красивый.
Я ловлю момент, когда Киран поднимает голову. Взгляд цепляется за что-то впереди, и легкая, чуть напряженная усмешка расцветает в широкую, искреннюю улыбку. Она настолько заразительна, что губы сами собой растягиваются в ответ.
Когда он такой, я просто не могу оторвать глаз.
– Готова? – спрашивает он.
Киран настолько выше, что уже начинает затекать шея.
Я киваю и позволяю ему подвести меня к... книжному магазину?
Не успеваю осмыслить происходящее, как Киран открывает стеклянную дверь, пропускает меня вперед и пожимает руку женщине средних лет, едва ли не подпрыгивающей от нетерпения.
– Не представляете, как я рада вас видеть, мистер Эшфорд! – она смотрит на него поверх квадратных очков. – Как вы понимаете, среди книголюбов полно хоккейных фанатов.
Киран заливисто, искренне смеется; от глубокого, бархатного звука по коже снова бегут мурашки.
Разговор с хозяйкой сливается в неразборчивый гул, пока я зачарованно оглядываю яркое, уютное помещение. По уникальным картинам на стенах и продуманным мелочам, расставленным повсюду, я с первых секунд понимаю: это частный несетевой книжный. Такие магазинчики всегда пропитаны любовью владельцев, и эта самая любовь кричит из каждого угла.
Как я ни разу здесь не была? Как могла о нем не знать?
И главное – откуда Киран узнал, что я обожаю именно такие, маленькие книжные лавки?
– Добро пожаловать в «Аллею влюбленных»! – воодушевленно приветствует женщина. – Меня зовут Энн, и, верите или нет, но вы первые, кто когда-либо арендовал магазин целиком.
Глаза распахиваются так широко, что я, наверное, похожа на мультяшного персонажа. Я перевожу ошарашенный взгляд на Кирана, но тот так же внимательно смотрит на меня.
– Сюрприз, – тихо произносит он.
– Т-ты снял для нас целый магазин? – заикаясь, выдавливаю я.
Он коротко кивает; в глубине синих глаз бушует шторм, затягивающий в свое течение.
Киран тяжело сглатывает. Напряжение становится таким плотным и осязаемым, что щеки Энн заливает густой румянец, и она торопливо бормочет:
– Я-я оставлю вас! Наслаждайтесь магазином, я вложила в него всю душу. У вас есть три часа. Если что-нибудь понадобится – кричите!
Она ретируется из собственного магазина с такой скоростью, что я окончательно понимаю: искры между мной и Кираном способны спалить помещение дотла.
Он арендовал книжный магазин.
Книжный. Магазин.
Сердце бьется в горле, а в глазах стоят слезы, и я даже не пытаюсь этого скрыть.
– Это самое невероятное, самое потрясающее, что кто-либо когда-либо для меня делал.
– Тебе нравится? – немного робко спрашивает он.
– Нравится? – я не сдерживаю смешка. – Киран, я в восторге. Ты задал такую планку, что теперь ее никто и никогда не переплюнет.
Его взгляд темнеет.
– Отлично.
Мои губы приоткрываются; Киран жадно следит за движением.
– Знаешь, в моей любимой книге есть точно такая же сцена, – признаюсь я.
На его губах играет лукавая улыбка.
– Да неужели?
– Я перечитывала ее сотню раз, и это не преувеличение. Книга рассыпается на части. Даже дважды приходилось склеивать корешок.
– Выходит, я не прогадал.
– Идеальное попадание.
Киран поднимает руку и заправляет мне за ухо огненно-рыжую прядь. От его близости перехватывает дыхание. Взгляд прошивает насквозь, проникая в самую душу, когда он шепчет:
– Покажи, что ты любишь, Лайла.
Глава 22 Киран
Глава 22Киран
Сучкииз «Ледяных Ястребов»
Брат от другой матери:Так, освободите воскресенье послеобеденное время
Брат от другой матери:Отныне у нас семейные воскресенья, и я объявляю явку обязательной!
Брат от другой матери:Подтягивайтесь с половинками к трем, прихватите какое-нибудь блюдо, посидим в хорошей компании со вкусной едой
Ирвинг:О-о-о, Папочка хочет, чтобы мы сплотились
Брат от другой матери:Фу, не зови меня Папочкой
Джонсон:А алкоголь можно взять?
Валенти:Ты сейчас реально спросил, можно ли тащить выпивку в дом капитана?
Джонсон:Потому и спрашиваю
Ирвинг:Даже я не настолько тупой
Митчелл:Чувак... ну ты хоть обстановку оцени
Киран:Ради бога, Джонсон
Киран:Так и знал, что Блейк слишком сильно тебе приложил во время матча
Киран:Сходи-ка на МРТ, проверить, что там с головой
Брат от другой матери:Насчет выпивки не переживайте, только оставляйте ее на улице и забирайте все, что принесете
Ирвинг:Уверен, капитан?
Брат от другой матери:Конечно! Главное, чтобы веселье оставалось по-семейному пристойным. Хочется, чтобы дети отлично провели время и оставались в безопасности
Эллинтон:Я приду.
Валенти:Я тоже
О’Коннор:Жду с нетерпением, капитан!
Ирвинг:СЕМЕЙНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ, МЫ ИДЕМ!
Киран:А Белла может испечь черничные маффины?
Ирвинг:О ДА, ПОЖАЛУЙСТА, УМОЛЯЮ
Ирвинг:ЗА МАФФИНЫ Я ГОТОВ ВСТАТЬ НА КОЛЕНИ!
Киран:Ищи себе другие маффины, эти мои
Ирвинг:Отвали и научись делиться
Брат от другой матери:Вообще-то, если маффины кому и принадлежат, то мне, но так и быть, попрошу Беллу
Ирвинг:Спасибо, мартышка ;)
Брат от другой матери:Никаких тебе маффинов
Ирвинг:НЕ-Е-Е-ЕТ
Лайла и понятия не имеет.
Даже представить себе не может, как сильно я на ней зациклен.
Мы бродим по книжному магазину уже без малого полтора часа. Я следую тенью, пока Лайла взахлеб рассказывает о книгах. Стоило попросить показать то, что ей по душе, как глаза Лайлы вспыхнули, точно праздничный фейерверк Четвертого июля5 .
Она переходит от стеллажа к стеллажу и без малейшей запинки указывает на корешки, распределяя книги по категориям: непрочитаные, прочитанные, любимые, забытые и ненавистные.
Она буквальносветится от счастья.
Наверное, примерно так же выгляжу и я, говоря о хоккее. Обладать в жизни чем-то, способным приносить столько счастья, – истинное благословение, и судьба, похоже, одарила нас обоих.
Впрочем, лукавить не стану: меня тянет спросить, что скрывается в списке. Мысленно я переименовал его в «список вожделений», ведь, говоря начистоту, там наверняка не просто перечень обычных вещей, которые пробуют в жизни впервые.
Чем сильнее краснеют щеки и приоткрываются губы Лайлы, пока та без умолку болтает о книгах, тем отчаяннее хочется ее поцеловать. Член твердеет до боли: стоит Маленькой Мисс Счастье хоть раз случайно задеть меня, и я кончу прямо в штаны.
Слава богу, рубашка прикрывает джинсы.
– Я тебя утомляю? – неожиданно спрашивает она, и в этот миг я осознаю, что мы стоим посреди зала, а мой взгляд намертво прикован к ее губам.
Резко подняв взгляд и посмотрев Лайле прямо в глаза, я отвечаю совершенно искренне:
– Ты никогда не сможешь меня утомить.
Она прикусывает нижнюю губу.
– Пожалуй, стоит поговорить об... – она воровато оглядывает зал и понижает голос до едва различимого шепота, – ...уговоре.
Не зацепись я так сильно за слово, которым Лайла окрестила происходящее, таинственный шепот точно заставил бы расхохотаться – особенно если вспомнить, что я полностью выкупил магазин ради уединения.
Я недоуменно приподнимаю бровь.
– Уговоре?
Она всплескивает руками.
– Ладно, а как бы назвал происходящее ты?
– Трахом.
У Лайлы округляются глаза, и на этот раз я действительно сгибаюсь пополам от смеха. Я примирительно поднимаю руки, пока та заносит сумочку и со всей силы заезжает мне по плечу.
– Прости, просто не удержался! Видела бы ты свое лицо.
Держась за живот, я утираю выступившую слезу. Лайла недовольно хмурится, глядя на меня снизу вверх, скрестив руки на груди и вызывающе выставив бедро.
– Смеяться над людьми вообще-то неприлично, Эшфорд.
Ну вот, узнаю мою маленькую зажигалочку.
– Кто бы мог подумать, что при всем обилии пошлых романчиков, которые глотаешь пачками, обычное слово вызовет у тебя такую бурную реакцию.
Она гордо вздергивает подбородок.
– Уж простите, я еще не стала циничной и черствой во всем, что связано с сексом.
Я протягиваю руку и нежно провожу большим пальцем по ее щеке. Плевать, что нет официального повода для ласки, я просто отчетливо сознаю: коснуться Лайлы нужно сию же секунду, иначе собьется дыхание.
– Да брось, я просто дразню тебя, солнышко. Само собой, все зашло гораздо дальше обычного траха.
Приобняв ее за плечи и любуясь замешательством, я увлекаю нас в сторону зоны отдыха.
– Ну же, пора бы наконец услышать о твоем знаменитом списке. Признаться честно, воображение нешуточно разыгралось.
Лайла тихонько фыркает, отчего вдоль позвоночника пробегает волна приятной дрожи.
Шагая по магазину, я невольно восхищаюсь тем, как здесь все обустроено. Белоснежные стеллажи служат идеальным фоном для пестрых книжных корешков, наполняющих пространство сочными красками, а свободные места заполняет разнообразный декор. Закладки, холщовые сумки, свечи и даже значки искусно повсюду расставлены. И наконец, в уютном уголке для чтения целая стена оклеена вырванными из книг страницами, а над ней красуется розовая неоновая вывеска «Аллея влюбленных». Более подходящего места для предстоящего разговора просто не сыскать.
Лайла опускается на самый дальний край дивана. Щеки пылают тем же багровым оттенком, что и волосы, и пока она заправляет выбившийся локон за ухо, упорно избегая взгляда, во мне невольно шевелится мысль: а не успел ли я все запороть? Потянувшись к Лайле, я мягко сжимаю ее ладонь.
– Прости за выходку. Обещаю, я просто пошутил. Уговор действительно важен, и поверь: для меня он вовсе не пустяк. Я не причиню тебе боли, Лайла, в этом могу поклясться.
Уловив искренность в моем голосе, она наконец поднимает глаза, наполненные щемящей беззащитностью.
Лайла крепче сжимает мою руку.
– Спасибо.
Я пытаюсь ободряюще улыбнуться.
– Понимаю, как ты нервничаешь, но если мы хотим, чтобы все получилось, главное – разговаривать друг с другом. Я уже неплохо научился читать твои скрытые знаки, и все же нужно быть уверенным: если вдруг станет некомфортно, ты не промолчишь и скажешь об этом прямо.
Кивнув, Лайла наконец отпускает покусанную нижнюю губу.
– Да, конечно.
Откинувшись на спинку дивана, я слегка раздвигаю ноги, позволяя бедру соприкоснуться с ее.
– Ну, выкладывай, солнышко. Что там в списке?
Она неловко ерзает, разглаживает ладонями юбку, а затем подцепляет пальцами край подола, принимаясь неистово крутить и теребить ткань.
– Н-ну... Есть один самый очевидный пункт.
Я киваю, втайне наслаждаясь ее волнением: до чего же Лайла очаровательна.
– Да, секс.
Она отчетливо, шумно сглатывает.
– Что еще? – интересуюсь я.
Лайла неопределенно машет рукой в воздухе.
– Ну... всякие вещи.
Прежде чем успеваю сдержаться, из груди вырывается громогласный хохот. Она подается вперед и снова награждает меня ударом в грудь.
– И куда делось обещание надо мной не смеяться?
Посмеиваясь, я прикусываю кулак, сдерживая отчаянное желание податься вперед и впиться в ее губы поцелуем. Черт меня дери, яростный взгляд вообще не должен бы заводить.
– Во-первых, просто не существует вселенной, в которой я бы не смеялся вместе с тобой.
Услышав мои слова, Лайла недоверчиво прищуривается.
– Вообще-то, здесь должно быть безопасное пространство.
– Оно безопасное. Со мной тебе ничего не угрожает, – я подаюсь вперед, вторгаясь в ее личное пространство, и по тому, как округляются глаза, понимаю: Лайла и сама не заметила, как потянулась навстречу, словно нас притягивает друг к другу, точно разноименные полюса магнита. – А теперь перейдем ко второму пункту: «всякие вещи» звучит чересчур расплывчато. Я хочу точно знать, что именно ты внесла в список.
Лайла одаривает меня поистине убийственным взглядом, и я отчетливо представляю, какие мысли роятся у нее в голове.
– А нельзя просто изложить на бумаге?
– Там что, все настолько непристойно, что ты боишься показать оригинал?
Если казалось, будто прежде Лайла сильно краснела, то былое смущение блекнет по сравнению с тем, какой пунцовой она становится. Стремительно выпрямившись, Лайла гордо приподнимает подбородок.
– Этот список – святыня.
– Тот самый, в котором перечислено все, что я должен сотворить? И судя по тому, как ты виляешь, там кроется настолько порочная пошлятина, что тебе попросту страшно его показать.
– Мне не страшно.
– Тогда покажи.
– Нет.
– Что и требовалось доказать, – едва слышно шепчу я.
Из ее груди вырывается глухой, раздраженный рык.
– Зачем тебе вообще его видеть?
– Да потому что до безумия не терпится распустить руки и коснуться тебя. По-моему, очевиднее некуда, – уголок губ подергивается в усмешке. – Хотя, знаешь, я передумал: хочу услышать все из твоих уст.
– Что? – сипит она, едва не поперхнувшись от возмущения.
– Раз уж ты хочешь воплотить фантазии именно со мной, изволь озвучить их вслух. Не сможешь попросить – я ничего делать не стану.
Лайла начинает сердито заикаться от возмущения.
– Ты мне не школьный учитель, чтобы оценки выставлять!
Я принимаюсь наигранно-задумчиво постукивать пальцем по губе.
– Если не изменяет память, это ты собиралась использовать меня в качестве тренажера, чтобы научил премудростям ради других парней.
В ответ она лишь выразительно закатывает глаза.
До безумия обожаю, когда Лайла так делает, – для меня это сродни прелюдии.
– Ничего подобного яне говорила.
– Что же ты тогда сказала?
Ее губы приоткрываются, но тут же плотно смыкаются.
– Ну же, солнышко, – я разве что не мурлычу, – поведай, что кроется в твоем списке.
– В-все! – выпаливает она с тяжело вздымающейся грудью.
– Расшифруй, что значит «все».
Голос звучит настолько низко и хрипло, что я и сам поражаюсь, но, черт возьми, до чего же приятно видеть, как от его звука темнеет и разгорается ее взгляд.
– Я еще ничем... не занималась. Максимум – целовалась с парнями, ну и меня пару раз как-то неловко лапали то тут, то там, вот и весь опыт, а я хочу попробоватьвсе .
Сердце замирает.
Я медленно выпрямляюсь и, не позволяя Лайле отвести взгляд, вплотную к ней придвигаюсь.
– Совсем ничего?
– Ничего, – едва слышно выдыхает она.
Взгляд устремляется на собственные ладони, вцепившиеся в лежащую перед ней подушку, и атмосфера внезапно меняется – моя зажигалочка угасает. Подвинувшись ближе, я осторожно подцепляю пальцем ее подбородок и приподнимаю, пока погрустневшее лицо не оказывается напротив.
– Эй, – тихонько шепчу я.
– Эй.
– С чего вдруг такая перемена?
Затаив дыхание, я боюсь, что Лайла отмахнется, промолчит или буркнет привычное «все нормально» – большинство людей именно так и поступает. Но с какой стати вообще пришло в голову, будто Лайла похожа на остальных? Ведь она – самая удивительная девушка из всех, кого я когда-либо встречал.
– Мне неловко... Я ведь еще... и не жила толком.
– Еще как жила, солнышко, – возражаю я, – просто той жизни ты совершенно не заслуживала, – ее дыхание перехватывает, и я чувствую, что разговор вот-вот зайдет не туда. Скользнув ладонями вверх по шее, я бережно обхватываю ее лицо и заглядываю прямо в глаза, надеясь, что Лайла поверит каждому слову. – Я благодарен судьбе за такую удачу и ежедневно гадаю, чем заслужил все происходящее и твое появление в жизни. Так давай просто получать от происходящего удовольствие, – улыбнувшись, я пытаюсь разрядить обстановку: – Не знаю, доходили ли до тебя слухи, но существуют целые сайты хоккейных фанаток, где обо мне строчат блоги. Судя по отзывам, в постели я чертовски хорош.
Она прыскает со смеху, сгибаясь пополам и легонько отталкивая меня.
– Ну конечно, в твоем стиле: пытаешься рассмешить, напоминая, какой ты бабник.
– Я предпочитаю термин «благословитель».
Ее смех резко обрывается, и Лайла предостерегающе поднимает палец.
– Вот эту тему я даже трогать не стану.
Подмигнув, я откидываюсь на спинку дивана.
– Ну же, колись, чего тебе хочется. Я не стану осуждать. На самом деле для меня огромная честь, что ты чувствуешь себя в безопасности, раз решилась на подобное.
Эти слова мигом сбивают с нее веселость. Лайла принимается пристально вглядываться в мое лицо, словно надеясь отыскать ответы на все свои вопросы.
Она снова с силой сжимает пальцами ткань платья, скручивая в острый уголок.
– Я ведь хочу не просто чтобы со мной что-то вытворяли. Мне хочется... поэкспериментировать... вместе с тобой.
У меня перехватывает дыхание.
Сердцебиение замедляется.
Кажется, в этот миг я вообще перестаю существовать.
Охренеть можно.
Все те ночи, что проводил в постели, размышляя о девчонке с острым язычком, огненно-рыжими волосами и вечно лучезарным настроем, все бурные фантазии о том, что с ней сделаю, – в эту самую минуту становятся реальностью.
– Ты уже знаешь, чем именно хочешь заняться? – с трудом выдавливаю я.
Лайла облизывает губы.
– Да. Хочешь верь, хочешь нет, но книги порой чертовски расширяют кругозор.
О, уж об этом я знаю не понаслышке.
Та книга, о которой Лайла рассказывала чуть раньше? Которую перечитывала раз сто, которую я тайком прослушал в аудиоформате и откуда почерпнул вдохновение для первого свидания? Она и впрямь на многое открывает глаза. Сплошная непристойность. Да какое там – настоящее порно вовсех подробностях.
До такой степени, что безумно хочется взглянуть на ее пометки.
Я упираюсь локтями в колени исключительно ради того, чтобы спрятать выдающий меня бугор в штанах.
– Звучит... как минимум интригующе, – ее тихий смешок змейкой проносится по спине. – Рад, что ты хочешь именно этого. Значит, мы сможем не торопиться, —скорее уж я смогу вдоволь насладиться моментом , проносится в голове. – Никто ведь не бросается с места в карьер. Понимаю, тебе не терпится перейти к делу, но хотелось бы, чтобы первый раз стал особенным.
– Не торопиться.
– Не торопиться, – эхом отзываюсь я.
Лайла кивает, позволяя без труда прочесть все ее мысли.
– Я не умею просить о том, чего хочется.
Слыша ее тихое признание, сердце сжимается от еще большей нежности.
– Ничего страшного, – успокаиваю я и, придвинувшись ближе, вынуждаю запрокинуть голову. – Только одно условие: назови хотя бы одну вещь, о которой ты читала и которую мечтаешь попробовать.
Она прикрывает глаза, пока грудь часто и прерывисто вздымается.
– Разговоры.
– Тебе нравятся пошлые разговоры, солнышко?
От глубокого тембра моего голоса Лайла растерянно хлопает ресницами.
– Кажется, да, – едва слышно бормочет она.
Протянув руку, я медленно убираю волосы с ее плеча, и пальцы скользят к шее, где бешено пульсирует жилка.
– Скажи, – растягивая слова, шепчу я, – что ты сейчас чувствуешь?
Лайла тяжело дышит.
– М-мне хорошо.
Я осторожно обхватываю челюсть, скольжу большим пальцем по нижней губе и, наклонившись, замираю в каком-то сантиметре от ее лица.
– А что бы ты почувствовала, прикажи я приоткрыть губы и пососать мой палец?
Из ее груди вырывается тихий звук – не то вздох изумления, не то стон. Лайла резко поднимает руку, судорожно вцепляясь в мою рубашку. Похоже, и сама не понимает чего хочет, притянуть меня ближе или оттолкнуть.
Но не делает ни того ни другого, просто удерживая меня на месте.
– Больше, чем хорошо, – признается она.
Склонившись к ее уху, я растягиваю губы в улыбке.
– Значит, пошлые разговоры тебе все-таки по душе, солнышко.
Я так и знал: в любимом романе подобных вольностей хватало с избытком. Да и судя по тому, как плотно сжаты ее бедра, Лайла получает от происходящего колоссальное удовольствие.
Требуется невероятное усилие воли, чтобы отстраниться. Убрать руку – подлинная пытка для души, особенно когда Лайла сидит передо мной, тяжело дыша, с полуприкрытыми глазами и маняще приоткрытыми губами.
Пальцы по-прежнему крепко сжимают мою рубашку.
Она меня хочет.
И, черт дери, до чего же сладостно чувствовать себя желанным.
– Чего еще тебе хочется? – спрашиваю я.
Этот вопрос заставляет ее очнуться, и Лайла медленно, с неохотой выпускает из пальцев ткань рубашки. Взгляд мечется с моего лица на пол, а затем к выходящим на улицу окнам. На мгновение она умолкает, погружаясь в раздумья.
– Пожалуй, есть еще кое-что, что мне, судя по всему, очень нравится.
Даже рассуждая о сексе, Лайла умудряется казаться утонченной и элегантной.
– И что же это? – улыбнувшись, интересуюсь я.
– Не совсем уверена, как правильно назвать. Пыталась читать и про вуайеризм, и про эксгибиционизм, но как-то не подходит.
Внутри разом оживают все нервные окончания.
В ушах оглушительно шумит кровь, а сердце вот-вот вырвется из тесных оков грудной клетки.
Лайла своим списком разом затмевает любые фантазии, какие я только умудрялся вообразить.
– Опиши, – негромко прошу я.
Ее взгляд становится мечтательным и далеким, хотя щеки пылают румянцем.
– Что угодно, лишь бы на людях. От одной мысли, что нас могут застукать, тело охватывает огонь. На самом деле я вовсе не хочу, чтобы нас кто-то увидел, но...
– Тебе нравится сама мысль, риск быть пойманной и осознание того, что заниматься подобным нельзя.
Щеки вспыхивают еще жарче, когда Лайла кивает.
Теперь понятны ее постоянные взгляды через плечо: Лайла смотрит на огромные окна во всю переднюю стену, из которых как на ладони видна парковка.
Абсолютно пустая, погруженная во тьму парковка.
Открытые поблизости ресторанчики расположены на противоположной стороне торгового центра, и, пусть я полностью поглощен словами Лайлы, на глаза пока не попался ни один прохожий. К тому же устроились мы в самой глубине магазина, так что с улицы виден лишь крошечный пятачок читального уголка.
От шальной мысли, внезапно пришедшей в голову, член мучительно пульсирует.
Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что снаружи никого нет, я бросаю короткий взгляд на часы: в нашем распоряжении осталось немало времени.
Подвинувшись ближе, я опускаю руку на спинку дивана, надежно пряча Лайлу за своим плечом.
Она переводит взгляд на меня, в глазах закипает замешательство.
– Что ты делаешь? – тихо интересуется она.
Пристально наблюдая за ее лицом, чтобы вовремя уловить малейший признак недовольства, я опускаю левую ладонь Лайле на колено. Наклонив голову, полностью заслоняю ее от улицы: пройди кто-нибудь мимо, снаружи увидели бы только меня, мирно сидящего на диване.
Выводя пальцем аккуратные круги у нее на колене, я замечаю, как Лайла облизывает губы.
– Что ты чувствуешь? – негромко уточняю я.
Ее глаза округляются до размеров чайных блюдец; Лайла испуганно косится через мое плечо, затем переводит взгляд на ладонь у себя на колене и лишь потом снова смотрит мне в глаза.
– Сейчас? – срывается она на писк.
– М-хм, – выдыхаю я.
Грудь ее часто и прерывисто вздымается, а бедра плотно сжимаются.
Лайла возбуждена.
Ответа не следует: из-за нахлынувшего смущения она словно лишается дара речи, в то время как я медленно скольжу огрубевшей, мозолистой рукой выше по ноге. От этого движения у Лайлы окончательно перехватывает дыхание.
Опустив голову и замерев в считаных сантиметрах от ее губ, я глухо спрашиваю:
– Что ты чувствуешь?
– Мне жарко, – едва слышно выдыхает она. – Безумно возбуждена.
Наши взгляды встречаются: в моих глазах застыла глубокая океанская синева, в ее – тепло тропического побережья. Ладонь скользит еще капельку выше, и подол платья собирается складками вокруг запястья, пока я дразнящими движениями ласкаю ее бедро.
– Хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся? – тихо уточняю я.
Лайла самую малость приподнимает подбородок, и от мимолетного движения наши губы неожиданно соприкасаются. Вдоль позвоночника пролетает бешеная искра, заставляя сильнее сжать ее бедро, а из глубины горла вырывается глухой рык.
К моему величайшему восторгу, Лайла слегка разводит ноги, открывая доступ.
– Да, – шепчет она, обжигая лицо горячим дыханием.
Протяни Лайла руку и прикоснись ко мне – я бы мгновенно кончил в штаны.
Еще никогда в жизни я не был настолько возбужден, и это учитывая, что толком до нее и не дотронулся, не говоря уже о поцелуе.
– А ты вовсе не такая невинная, какой пытаешься казаться при окружающих, верно, солнышко?
Лайла качает головой, и наши губы снова соприкасаются, пока рука продвигается выше. Она подается вперед, безмолвно умоляя не останавливаться, но я удерживаю нас на грани, продолжая мучить и дразнить.
– Насколько сильно тебе хочется почувствовать мои пальцы на клиторе?
Лайла резко поднимает руку, судорожно вцепляясь в мое бедро и сжимая; дыхание становится все более прерывистым, когда она придвигается вплотную. Наши губы едва уловимо скользят друг по другу, но вовсе не так глубоко, как обоим до безумия хочется.
– Отчаянно, – признается она.
– Умоляй меня.
Лайла резко поднимает глаза.
– Умолять?
Я киваю, едва ощутимо проводя указательным пальцем поверх трусиков. Почти невесомое прикосновение заставляет ее жалобно застонать. Свободной рукой Лайла снова вцепляется в мою рубашку, сжимая ткань в кулаке, пока бедра непроизвольно подаются навстречу в поисках трения.
Цокнув, я убираю руку.
– Дай то, чего я хочу, солнышко.
Она тяжело дышит, а рука, вцепившаяся в рубашку, тянет меня на себя.
– Умоляю, Киран.
– О чем «умоляешь»?
– Прикоснись ко мне.
Стоит этим словам сорваться с ее губ, как пальцы тут же ныряют под трусики, лаская налившийся клитор. Бедра Лайлы резко приподнимаются, глаза закрываются, а из груди вырывается стон.
Прижимая большой палец к клитору, я медленно ввожу другой внутрь, чувствуя, насколько же там тесно, и смакуя обволакивающий пальцы жар.
– Ты такая красивая. Такая раскрепощенная, забывшая обо всем, – Лайла судорожно кивает, уткнувшись лбом в мой лоб и вслушиваясь в шепот: – Каково сознавать, что мимо может пройти кто угодно? Что любой случайный прохожий может увидеть, как я трахаю тебя пальцами? – она судорожно ловит ртом воздух, веки подрагивают, и Лайла распахивает глаза, встречаясь со мной взглядом. – Только взгляни, насколько же тебя это возбуждает.
Я ведь не лукавил: Лайла не перестает исходить влагой. Пальцы совсем мокрые, и по тому, как судорожно сжимаются ее мышцы, я понимаю: кульминация близко.
– Вот так, малышка, двигайся навстречу руке. Покажи, насколько же сладостно это ощущение.
С ее губ срывается глубокий стон, а великолепные глаза снова крепко зажмуриваются.
Скользнув свободной рукой по ее шее и запустив пальцы в волосы на затылке, я мягко сжимаю их, притягивая Лайлу к себе, и шепчу:
– Вот так, Лайла. Двигайся в такт руке, кончай на пальцы, малышка, и стони мое имя.
Она стонет мне в губы, сжав рубашку в кулаке и притягивая ближе, пока бедра неукротимо подаются навстречу руке, но я отчетливо чувствую: ей не хватает самой малости, легкого толчка, чтобы сорваться с обрыва.
