Текст книги "Призрачный шанс (ЛП)"

Автор книги: Мэдс Рафферти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 30 страниц)

Глава 25 Лайла

Глава 25Лайла

Лайла:Ты сказал маме, что она может посидеть с Эмми вместе с Элли?

Киран:Конечно сказал

Киран:Эмми ее обожает

Лайла:Что ж, готовься

Лайла:Мама Медведица Карсон уже мчится на всех парах

Мама даже не дожидается, пока я выйду из машины. Нагруженная пакетами с одеждой и игрушками, она врывается в дом словно ураган.

– Она вообще стучала? – бормочу я себе под нос.

Мама, дай бог ей здоровья, вне себя от счастья. Она никогда в этом не признается, потому что безмерно рада выздоровлению, но я знаю: ей тяжело дался этот переход. Одно дело заботиться обо мне каждый божий день, и совсем другое – внезапно оказаться ненужной. Это стало испытанием не только для меня, но и для родителей.

Мы пытаемся нащупать новую нормальность.

Я спешу за ней. Громкий, жизнерадостный голос уже разносится по дому – она воркует и сюсюкается с Эмми.

В гостиной я застаю Кирана: он стоит, уперев руки в бока, спортивная сумка валяется у ног, а черная бейсболка привычно сдвинута козырьком назад. Плечи сотрясаются от беззвучного смеха.

– Они ее вконец разбалуют, – со смешком замечаю я, видя Эмми в окружении целой горы игрушек. Элли и моя мама сидят рядом на коленях, разбирая каждый подарок.

– Ага. «Разбалуют» – самое подходящее слово.

Его голос дрожит от эмоций, а в глазах светится такая неподдельная радость, что я невольно улыбаюсь в ответ.

– Она это заслужила.

– Это уж точно, – он косится на меня: – Как думаешь, есть хоть малейший шанс, что они заметят наш уход?

– Ноль целых, ноль десятых.

Фыркнув, Киран подхватывает сумку и машет рукой.

– Увидимся позже. Уверены, что вам не тяжело оставаться до ночи?

Элли даже не поднимает головы.

– Да, дорогой, иди давай. Забей шайбу!

Усмехнувшись, Киран качает головой, подходит к Эмми и оставляет поцелуй на ее макушке.

– Веселись, сладкая. Я буду посылать тебе воздушные поцелуи через телевизор, – затем поворачивается к моей маме и приобнимает одной рукой. – Спасибо за помощь, Шарлотта.

– Разве это помощь, когда я сама напрашивалась приехать к ангелочку?

– Она начнет умолять приезжать каждый день, если продолжите баловать.

Улыбка, которой мама одаривает Кирана, – самая широкая из тех, что я видела с того дня, как сообщила ей о зачислении в экспериментальную программу в Берлине.

– Любви слишком много не бывает, – она поднимается, выпроваживая Кирана из собственного же дома. – А теперь иди и удачи! Пожалуйста, присмотри за моей девочкой после матча.

– Ма-а-ам, – сквозь зубы шиплю я.

– А что такого? Ты привлекательная молодая девушка, а в баре полно пьяных. За тобой нужно приглядывать.

– Не волнуйтесь, Мама Медведица Карсон. Я глаз с вашей дочери неспущу .

Я пихаю Кирана в грудь, выталкивая в коридор.

– Не поощряй ее!

Я упираюсь ладонями ему в спину и толкаю. Понимаю, что если бы Киран действительно уперся, я бы гиганта и на миллиметр не сдвинула, но он послушно идет вперед, с ухмылкой оглядываясь через плечо.

– Повеселитесь! – щебечет мама, захлопывая дверь прямо перед нашими носами.

Киран разворачивается, вторгаясь в мое личное пространство, и многозначительно поигрывает бровями.

– И что же придумать, чтобы повеселиться, мисс Карсон?

– Ничего.

Я прохожу мимо, слыша за спиной его возмущенное пыхтение и быстрые шаги по подъездной дорожке.

– В смысле «ничего»? Со мной бывает очень даже весело.

– О, поверь, я в курсе.

Мы переходим улицу, направляясь к дому Беллы и Грейсона; Киран набирает код на калитке.

– Я знаю, ты умираешь от желания второго раунда.

Я давлюсь воздухом и задыхаюсь от кашля.

– Прости, что?

Киран пожимает плечами.

– Можешь смело признаться. Я тоже не перестаю об этом думать.

– Неужели?

Он смотрит на меня сверху вниз, мимолетно облизывая губы. Наклоняется ближе и дразнит:

– Ни на секунду. И на сегодняшний вечер у меня грандиозные планы. Обещаю, ты будешь выкрикивать мое имя.

Глаза расширяются, щеки вспыхивают. Я семеню за ним по дорожке. Белла открывает дверь еще до того, как Киран успевает по-хозяйски ввалиться в дом.

Ей хватает одного взгляда на мое пунцовое лицо и самодовольную ухмылку Кирана, чтобы подозрительно прищуриться.

– Какого хрена тут происходит?

Киран подмигивает.

– Твоя лучшая подруга в меня втрескалась, Стратфорд.

Это мгновенно выводит меня из ступора.

– Ничего подобного!

Киран по-хозяйски заходит внутрь и бросает сумку. Спорю на что угодно – сейчас пойдет грабить запасы хлопьев.

– Если еще нет, то к сегодняшней ночи точно втрескается.

Я слышу, как Грейсон отчитывает его за очередной найденный тайник с хлопьями, но сама стою в дверях как вкопанная, не в силах даже закрыть рот.

– Мне вообще стоит знать, к чему все это было? – спрашивает Белла.

– Черт возьми, я и сама не знаю.

Но какая-то часть меня до смерти хочет узнать, что такого запланировал Киран, способного заставить кричать.



Книжные Стервочки

Синди:О БОЖЕ

Синди:Они только что добрались до гостиницы

Синди:ТАМ ВСЕГО ОДНА КРОВАТЬ!!!!

Лайла:Я же говорила, что фэнтези придется тебе по вкусу;)

Белла:Подождите, какая кровать???

Белла:Девочки, я не в теме

Синди:Ты многое упускаешь, Бел

Синди:Они ненавидят друг друга, но вынуждены спать в одной кровати

Синди:ИХ ПАЛЬЦЫ ТОЛЬКО ЧТО СОПРИКОСНУЛИСЬ И ОН ВЗДРОГНУЛ

Синди:Белла, тебе срочно нужно начать читать

Я не могу оторвать взгляд от Кирана на льду. Именно поэтому, когда соперники забивают гол и все внимание трибун оказывается приковано к противоположному концу арены, я замечаю, как Киран качает головой и указывает клюшкой на игрока чужой команды.

Игрок плюет прямо на коньки Кирана.

От этого зрелища я резко втягиваю воздух.Какая мерзость!

– Что там? – спрашивает сидящая рядом Белла.

– Игрок только что плюнул Кирану под ноги.

– Фу! – морщится Синди.

Парень что-то орет Кирану в лицо и почему-то смотрит в мою сторону. Да нет, бред. С чего бы игроку из другой команды на меня смотреть? Киран медленно, угрожающе склоняет голову, пока соперник продолжает брызгать слюной.

– О боже, что он несет?

Киран срывается с места так стремительно, что я даже не успеваю осознать происходящее. В мгновение ока игрок оказывается на льду; Киран придавливает его всем весом и начинает методично вколачивать кулаки в лицо.

Арена взрывается одобрительным ревом; воздух искрит от первобытной энергии.

– Бей!

– Бей!

– Бей!

Я вскакиваю на ноги, зажимая рот ладонью; второй рукой судорожно цепляюсь за Беллу. Голова начинает кружиться, и только почувствовав, что вот-вот упаду в обморок, я понимаю, что забыла, как дышать.

Сопернику удается нанести точный удар в ответ. Голова Кирана откидывается назад, шлем слетает, а вместе с ним в воздухе распыляются капли крови. При виде красных брызг на белом льду из груди вырывается испуганный крик.

Белла крепче сжимает мою руку, удерживая на ногах.

– О господи!

– Иисусе, тупые мужики со своими вечными драками, – фыркает Синди. Она даже бровью не ведет и продолжает невозмутимо жевать попкорн.

– Синди! – возмущенно шиплю я.

Но слова тонут в диком реве толпы. Игроки обеих команд сбиваются в кучу; О’Коннор опережает Грейсона и первым оттаскивает Кирана. Подъезжают судьи: Кирану выписывают штраф и отправляют на скамейку штрафников.

Сердце бешено колотится. Я не свожу глаз с его спины. Он тяжело опускается на скамейку, и только тут я замечаю.

Киран лыбится как идиот, несмотря на полный рот крови, окрасившей зубы в красный. Камеры берут его крупным планом: он смотрит прямо на меня, подмигивает и беззвучно произносит:

– Это для тебя, солнышко.



Синди откидывается на спинку красного кожаного диванчика в пабе «У О'Мэлли» и подносит к губам бокал с вином.

– Из-за тебя у хоккейных заек знатно подгорает, Лайла.

Мы с Беллой, совершенно не заботясь о приличиях, оглядываемся на стайку полуголых девиц. Они агрессивно перешептываются, то и дело бросая в нашу сторону испепеляющие взгляды.

Я хмурюсь.

– С чего бы это? Он просто мне подмигнул. Киран всем подмигивает.

– Ну, вообще-то, он давненько этого не делал, – возражает Белла. – К тому же, подрался из-за тебя.

– Дважды, – Синди многозначительно кашляет в кулак.

Я обвожу их скептическим взглядом.

– Ничего подобного.

Хотя, как бы ни отпиралась, в глубине души я знаю, что это чистая правда. И меня до сих пор потряхивает.

Пока Синди не успевает поймать меня на лжи, я торопливо добавляю:

– Синди же говорила, что они постоянно дерутся.

Она поджимает губы.

– Говорила, – внезапно ее глаза загораются. – Если отбросить драку... Я тут в туалете на арене подслушала заек, – эта девушка любит сплетни так же сильно, как и вино. – Ходят слухи, что Киран уже давно ни с кем не спал.

Щеки заливает румянец, ведь я и так это знала. Он доверил мне секрет. То, что Киран ни к кому не прикасался больше года. Я сделала ему больно, усомнившись в сказанном..

Выражение его лица до сих пор преследует в кошмарах. Я больше всего на свете боюсь ранить людей, но, кажется, только это и делаю своими дурацкими домыслами.

Синди заговорщически наклоняется.

– Мне вот интересно: не с того ли самого благотворительного вечера он вдруг начал отшивать всех подряд?

Я сверлю взглядом липкий круглый столик, беру стакан с колой и делаю долгий глоток.

– Как интересно, – медленно тяну я.

Синди фыркает.

– Жду не дождусь, когда они наконец-то сорвутся. Уж тогда-то отпираться не выйдет. Разразится взрыв похлеще фейерверка.

– Ставлю на то, что фейерверк случится уже на первом поцелуе, – Белла поворачивается. – Вы же еще не целовались, да?

У Синди отвисает челюсть.

– Вы до сих пор не целовались?!

Наконец я поднимаю глаза, чувствуя, как лицо пылает.

– Нет.

Уголок губ Синди дергается.

– О, тогда Белла абсолютно права.

– Да никто ни в кого не влюблен! Это просто... – я озираюсь по сторонам, проверяя, не греют ли уши фанатки. – Дружба с привилегиями. Киран не заводит отношений. И уж тем более не начнет, когда на руках трехлетний ребенок.

– Отцы-одиночки тоже ходят на свидания, – заявляет Синди, словно это прописная истина.

– Конечно ходят. Но не те, на которых ребенок свалился как снег на голову.

Белла лукаво улыбается.

– То есть хочешь сказать, что если бы его жизнь не перевернулась с ног на голову, ты бы согласилась на отношения?

Я зажмуриваюсь.

– Нет, – я потираю переносицу; раздражение накатывает так сильно, что хочется кричать.

Я знаю, они хотят как лучше, правда знаю. Наверняка и сама так же доставала Беллу с Грейсоном. Но девочки не понимают, какой багаж я за собой тащу. Киран может получить любую девушку – они и сами вешаются на шею, – а теперь он еще и отец-одиночка. Меньше всего на свете нужна хронически больная девушка, которая принесет с собой пожизненный абонемент на осложнения, работают таблетки или нет.

Он не видел, как сжирает меня изнутри паника. Не знает о преследующих кошмарах. О тех ночах, когда просыпаюсь, рыдая в подушку и проклиная собственный организм в страхе, что он снова меня подведет.

Лечение не дает никаких гарантий, а значит, и будущее под большим вопросом.

Я не могу подвергать его такому. Киран заслуживает стабильности после всего дерьма, которое подкинула жизнь.

Ради всего святого, утром я гуглила, являются ли кровоточащие десны побочным эффектом волчанки. Спойлер: почти все является побочным эффектом. Так что я минут двадцать простояла перед зеркалом в ванной, с маниакальным упорством разглядывая десны, пока по щекам катились слезы, а руки тряслись.

Киран не заслуживает такого хаоса.

Никто не заслуживает.

С чего бы выбирать меня, когда вокруг полно здоровых девушек безо всяких «осложнений»?

Взгляд Беллы смягчается.

– В чем истинная причина, Лай?

Я всплескиваю руками; эмоции вырываются на свободу.

– Зачем кого-то на такое обрекать? Зачем пополнять список людей, которых рано или поздно разочарую? – я поднимаю руку, останавливая открывшую рот Беллу, чтобы начать вечный спор. – Я очень люблю тебя, Белла, правда, но можешь даже не пытаться меня переубедить. Болезнь перечеркнула не только мою жизнь, но и жизнь родителей. Я видела, как их мир сошел с орбиты. А Кирану нужно сосредоточиться на Эмми. Еще одна обуза ни к чему.

Синди и Белла переглядываются. Вижу, что им хочется поспорить, но, видимо, замечают бесконечную усталость, потому что Белла просто кладет мне руку на плечо.

– Жаль, что ты так думаешь. Ты не обуза, Лай, правда не обуза.

– Никто и никогда не считал тебя обузой, – мягко добавляет Синди.

Поджав губы, я качаю головой.

– Вы меня не переубедите, – стремясь избавиться от гнетущей атмосферы, я резко меняю тему: – Вы ведь умираете от желания расспросить, да?

Они снова переглядываются и решают подыграть, отбрасывая депрессивную тему. Синди прочищает горло и ухмыляется.

– Еще как. У меня никогда не было «друзей с привилегиями». Только О'Коннор.

Белла указывает на нее бокалом.

– Это мило.

– Держу пари, не так мило, как Киран ведет себя с Лайлой. Он за закрытыми дверьми становится мягким и нежным, раз у тебя это в первый раз, или властным?

У меня отвисает челюсть, а Белла фыркает.

– А что? Мне правда интересно, не превращается ли он в плюшевого мишку.

Раздавшийся позади взрыв хохота спасает от ответа. Я отмахиваюсь от девчонок.

– Поговорим позже, когда вокруг будет поменьше греющих уши.

Синди косится мне за плечо и морщится от очередного приступа наигранного смеха. Я всегда за веселье, но фальшь видно за версту.

Она снова поворачивается ко мне.

– Как там Эмми? Ей понравились игрушки?

Рядом раздается возмущенный вздох Беллы.

– Ты завезла игрушки и даже не зашла ко мне?!

– Ты была в студии.

– О, Эмми от них просто без ума, – крутя в пальцах картонную подставку под бокал, я поясняю: – Синди подарила маленькие фигурки золотистых ретриверов. Эмми расставила их на прикроватной тумбочке.

Белла улыбается в ответ.

– Боже, она такая милая.

– Самая чудесная девочка на свете.

– Вылитый Киран.

Синди понижает голос.

– Она еще что-нибудь говорила?

Белла слегка давится напитком и поворачивается ко мне всем корпусом..

– На воскресном обеде я думала, что растаю! Поверить не могу, что именно сосиски заставили ее заговорить!

– И не говори! Киран уже заказал сосиски от «Джелликэт».

– Откуда он вообще знает про... – Белла осекается; на губах расцветает понимающая улыбка. – Элли, – констатирует она.

Синди прижимает руку к груди.

– У меня матка затрепетала.

– О, поверь, находиться рядом, когда он с ней... – я тихо присвистываю. – Киран все время носит черную бейсболку козырьком назад, и это...

– Заводит, – Синди многозначительно поигрывает бровями.

– Очень тонко, Син, – сухо замечает Белла.

Та лениво пожимает плечами.

– Ну очевидно же! Ты только взгляни на ее лицо!

Пока Синди снова не погрузилась в размышления, я быстро вклиниваюсь.

– К сожалению, Эмми больше ничего не произносила.

– Дай ей время, скоро будет бегать и болтать без умолку.

– Надеюсь, – шепчу я.

Я вижу, как тяжело это дается Кирану. Он все чаще разговаривает с дочерью, задает открытые вопросы, и в глазах всегда теплится искорка надежды.

Когда он на тренировках, я стараюсь делать все, что советовала логопед, но пока без особых успехов. Хотя Эмми очень внимательно слушает и ловит каждое слово.

– Нам нужно устроить еще один девичник в «Тотти». Хочу доказать, что умею пить. Даже Ашер спросил, что я намешала,– она пренебрежительно фыркает. – Клянусь, меня словно на другую планету унесло.

Мы с Беллой сгибаемся от смеха, как вдруг бар взрывается радостными криками. Значит, команда наконец-то здесь. Секунду спустя Киран плюхается рядом на диванчик. Его запах мгновенно ударяет в голову; тяжелая рука по-хозяйски ложится на плечи.

– Привет, солнышко.

Слава богу, девчонкам не до нас: Синди выпархивает из-за стола и бросается на шею Ашеру, а Грейсон и Белла перекидываются такими взглядами, будто готовы сожрать друг друга живьем.

Я пытаюсь сбросить руку, но терплю сокрушительное фиаско – она лежит тяжело, как гранитная плита. Свободной рукой Киран театрально хватается за сердце.

– А как же победные объятия? Я забил две решающих шайбы.

Я снисходительно похлопываю его по груди и выдавливаю фальшивую улыбку.

– Молодец, чемпион, возьми с полки пирожок.

Игнорировать электрический разряд, прошивающий руку, так же невозможно, как и твердокаменные мышцы под пальцами.

Киран смеется.

– Из тебя никудышная тешительница эго.

– Прости, дружок, но я создана для более высоких целей, чем ублажать твое самолюбие.

– Я бы поспорил. Одно твое присутствие уже ублажает.

Закатив глаза в ответ на его наглый подмигивающий взгляд, я предпринимаю еще одну попытку спихнуть руку.

– Иди пополняй запасы эго в другом месте. И убери клешню, пока вон те фанатки не подкараулили меня в туалете и не прирезали.

Киран фыркает и кивком благодарит Ашера, пододвигающего бутылку пива. Все рассаживаются по местам, разбиваясь по парочкам и погружаясь в разговоры.

– Поверь, никто тебя пальцем не тронет. А если тронут – я их убью.

Я внимательно изучаю его лицо.

– Звучишь пугающе серьезно.

– Так и есть.

Я тяжело вздыхаю.

– Киран.

Он лучезарно улыбается, не отрываясь от горлышка бутылки.

– Солнышко.

– Я отпугиваю хоккейных заек. К тому же, о нашей связи должны знать только друзья, забыл? – я хмурюсь. – Не хочу, чтобы подробности моего первого раза полоскали в интернете какие-то злобные девицы.

– Черт, об этом я не подумал, – Киран бросает взгляд на барную стойку, а затем снова улыбается мне. – Повезло. Эти гарпии активно вцепляются когтями в новичков.

Я оглядываюсь и понимаю, что он прав. Вокруг только подвыпившие мужики, пялящиеся в экраны на повторы лучших моментов матча.

– А ну сдвиньтесь, иджит6 , – заявляет Эллингтон; по пятам за ним следует Валенти.

– Ты что, внезапно стал ирландцем, Эллингтон? – интересуется Киран.

Тот слегка краснеет.

– Ко мне двоюродный брат из Дублина приезжал погостить после года в Европе, вот и прицепилось. А теперь двигайтесь.

Нахмурившись, я оглядываю и без того забитый диванчик, совершенно не представляя, как тот впихнет еще двоих. Внезапно чьи-то огромные ладони ложатся мне на талию и пересаживают на невероятно твердые, литые бедра.

Бедра Кирана, если быть точной.

Глаза расширяются от ужаса, щеки мгновенно вспыхивают и наверняка уже сливаются по цвету не только с волосами, но и с обивкой чертового дивана. Грейсон проворачивает тот же трюк с Беллой, но, в отличие от меня, бьющейся в панике, она выглядит так, будто оказалась в раю.

Я открываю рот, чтобы отчитать Кирана, но тот кладет подбородок мне на плечо; наши лица оказываются на одном уровне.

– Так-то лучше.

– У тебя память как у золотой рыбки?

Я спиной чувствую, как его грудь часто вздымается от беззвучного смеха.

– Нет.

– Уверен? Потому что ты, кажется, напрочь забыл произошедший минут пять назад разговор.

– Если не ошибаюсь, ты ругалась на прикосновения.

– Значит, помнишь, – я поворачиваю голову и резко втягиваю воздух: лицо Кирана оказывается непозволительно близко. – Не соизволишь объяснить, какого черта я сижу у тебя на коленях?

Он пожимает плечами, плотнее смыкая руки на талии.

– Может, мне нравится быть отчитанным, – его губы скользят по моей ушной раковине, и тело пробивает привычная дрожь.

Я чувствую, как его губы растягиваются в улыбке. Ощутил, должно быть.

– А что, если меня это заводит?

– Что? То, что я дрожу?

– Мимо. Попробуй еще раз.

Я хмурюсь. Мозг лихорадочно соображает, пытаясь понять, о чем Киран вообще говорит. Но, будем честны, сидеть у него на коленях и сохранять ясность ума – задача не из легких.

Киран сжаливается надо мной, и хриплый шепот опаляет ухо.

– Твой острый язычок, солнышко, – тело мгновенно деревенеет, а низ живота сводит тугим узлом. – Заводит сильнее всего на свете.

Киран спокойно поворачивается к друзьям, продолжая болтать как ни в чем не бывало, словно не заставил мое сердце часто забиться и упасть к его ногам.

Глава 26 Киран

Глава 26Киран

Сучки из «Ледяных Ястребов»

Джонсон:Куда, мать вашу, подевался Ирвинг?

Митчелл:Кажется, в подобные вечера ответ лежит на поверхности

О’Коннор:Только не говорите, что он снова зажимает фанатку в туалете

Льюис:Так вот почему туда такая очередь?????

Мне она нужна.

Нужна до безумия.

Клянусь, сердце замирает и отказывается стучать до тех пор, пока Лайла снова ко мне не прикоснется.

Никогда прежде я никого так не желал. Настоящий голод, ненасытная жажда, которую, кажется, вовек не утолить.

Со мной явно творится что-то неладное: Лайла лишь смеется да разговаривает, а у меня член уже каменный, будто готов кончить от одного только ее голоса. Да и мысли определенно скатились в сточную канаву – никак не могу вытащить их оттуда с той самой секунды, как усадил Лайлу к себе на колени.

Грейсон выбирается из-за столика и протягивает руку Белле.

– Уже уходишь, капитан?

Он оборачивается ко мне с улыбкой.

– Ага, на сегодня хватит. Отличная игра, парни, так держать!

Валенти что-то бурчит, а Эллингтон кивает.

– Спасибо, капитан.

Валенти весь вечер не выпускает из рук телефон, хотя я ни разу не замечал, чтобы экран загорался. Эллингтон же ничего вокруг себя не замечает: взгляд намертво прикован к стайке девчонок, заявившихся около часа назад.

– Да подойди ты уже. Смотришься как пес с вываленным языком.

Эллингтон начинает возмущенно пыхтеть, а Валенти наконец-то одаривает нас улыбкой.

Парни обмениваются колкостями; Лайла прощается с Беллой, следом начинают собираться Синди с О’Коннором. Стоит диванчику опустеть, как Лайла пытается подняться с колен, но я лишь крепче прижимаю ее к себе.

– Нет-нет.

– Нет? – недоверчиво переспрашивает она.

– Нет.

Эллингтон качает головой и толкает Валенти в плечо.

– Я пас, – не успевает фраза сорваться с губ, как он вальяжной походкой направляется к тому самому столику, откуда почти сразу доносится девичий смех.

С губ Лайлы удивленно срывается:

– Надо же, уже уходят, – она переводит взгляд куда-то мне за плечо. – Он всего лишь поздоровался и кивнул, а та побрела как преданный щенок.

– Фанатки, – бурчит Валенти с еще более кислой миной, чем обычно.

На этот раз я позволяю Лайле соскользнуть с колен, и она шепчет:

– Принесу чего-нибудь выпить.

Благодарно улыбнувшись Лайле за чутко уловленный интерес к разговору с Валенти, я подмигиваю ей, достаю бумажник и протягиваю карту.

– Спасибо, солнышко.

Она косится на карту, а затем забавно морщится.

– На две колы у меня денег хватит.

Обернувшись, Лайла задевает мои вытянутые пальцы огненно-рыжими волосами, и я невольно улыбаюсь, провожая ее взглядом до барной стойки, у которой с приближением ночи заметно редеет толпа. Приходится силой отрывать от нее глаза: в мыслях то и дело всплывают предостережения Мамы Медведицы Карсон.

Когда же наконец переключаю внимание на Валенти, тот вовсю за мной наблюдает.

– Что стряслось?

Он приподнимает бровь.

– От тебя хрен что скроешь, да?

– И не сомневайся. Поговорить не хочешь?

На челюсти Валенти едва заметно дергается желвак; парень косится через мое плечо на дверь, за которой минуту назад скрылся Эллингтон.

– Он в курсе? – спрашиваю я, пока собеседник хранит угрюмое молчание.

От этих слов его взгляд буквально пригвождает меня к месту.

– В курсе чего?

Я слегка склоняю голову набок.

– Хорош прикидываться.

Проведя ладонью по лицу, Валенти тяжело вздыхает.

– Чертов экстрасенс.

Я глубже откидываюсь на спинку диванчика.

– Лайла называет чуткость моей суперспособностью.

– И, пожалуй, чертовски права. Ты прямо как ищейка на чужие эмоции.

Цыкнув, я мельком посматриваю на барную стойку, чтобы лишний раз убедиться, что с Лайлой все в порядке, и лишь затем возвращаюсь к Валенти.

– Именно поэтому и хочу выяснить, отчего у тебя такой угрюмый вид.

– Дело в Айви.

– Так и думал. Опять что-то стряслось?

Валенти медленно кивает. Лежащая на столе рука сжимается в кулак, но, заметив мой взгляд, он тут же прячет ее под столешницу.

– Я... узнал кое-что, способное ее уничтожить.

От разбитого тона Маттео я невольно выпрямляюсь.

– Эллингтон знает?

Он качает головой.

– Ни одна живая душа, кроме меня и... – резко умолкает Валенти на полуслове.

– И..? – выпытываю я.

При виде того, как его щеки слегка розовеют, внутри все переворачивается: за те годы, что мы играем в одной команде, я ни разу не видел, чтобы Валенти хоть из-за чего-то нервничал.

– Твою мать, друг, ты-то куда вляпался?

– Ну, возможно, я... нанял частного детектива.

У меня отвисает челюсть.

– Т-ты чего сделал?

Он подается вперед, опираясь локтями о стол.

– Да знаю я, ладно? Знаю, что нарушаю ее личные границы, но мне нужно было во всем разобраться. Сразу предчувствие нехорошее появилось, стоило козлу поменять к ней отношение.

– Он изменяет?

Маттео кивает, и в глубине карих глаз вспыхивает первобытная ярость.

– Придушить его готов.

– Пожалуй, составлю компанию на этой охоте, – выдыхаю я. – Тебе нужно обо всем рассказать.

Парень отрицательно машет головой.

– Да она же меня возненавидит... по целой куче причин.

– Так открой глаза анонимно.

От моих слов Маттео озадаченно хмурится.

– Анонимно?

Я пожимаю плечами.

– Скинь адрес, где они встречаются, фотографии отправь... Черт его знает, но становиться гонцом с дурными вестями вовсе не обязательно. Ты прав: Айви ведь запомнит тебя исключительно как чувака, пронюхавшего, что благоверный крутит шуры-муры у нее за спиной, – я бросаю на Валенти многозначительный взгляд. – А я ведь знаю: для тебя такой исход станет сокрушительным.

Он поспешно отводит глаза. Слегка прочистив горло, парень благодарно кивает.

– Спасибо, Эшфорд. С меня должок.

– Брось, для чего еще нужна семья? – отмахиваюсь я.

В голову внезапно приходит дельная мысль. Толком не успев ее обдумать, я подаюсь вперед и понижаю голос.

– А детектив хорош в деле?

– Пару раз пользовался его услугами. Работает безупречно, – отзывается Валенти.

Я скептически поджимаю губы и примирительно машу рукой.

– Даже знать не хочу, по какому поводу.

Моя реакция вызывает у Валенти короткий смешок.

– Оно и к лучшему, поверь.

– Скинешь контакты? – прошу я.

У него округляются глаза: парень мгновенно складывает два и два. Потянувшись к телефону, Маттео тут же отправляет мне сообщение.

Миновали недели, а я до сих пор в упор не помню мать Эмми. Что плохого, если знающий человек разузнает обо всем вместо меня? В таком положении цепляешься за любую соломинку.

Короткое жужжание в кармане заставляет меня откинуться на спинку, пока Валенти прячет телефон.

– Лови, – бросает он.

– Спасибо, выручил.

– Мать Эмми ищешь? – догадывается Валенти.

Поджав губы, я хмуро киваю.

– Ни черта в памяти не всплывает, а Эмми партизанит, ни слова не выудишь, – плечи обреченно вздымаются и тут же опускаются под тяжестью бессилия. – Готов ухватиться за любую ниточку, лишь бы прояснить ситуацию.

– На твоем месте я бы действовал точно так же, – признает он. – Паршиво, конечно, что все так закрутилось.

С шумом выпустив из легких воздух, я глухо роняю:

– Спасибо.

Взгляд Валенти перемещается к стойке, и прежнее тоскливое выражение лица уступает место хмурому недовольству.

– Похоже, не мне одному захочется совершить убийство.

Стоит проследить за его взглядом, как замечаю у стойки какого-то типа, вовсю подбивающего клинья к Лайле. В ту же секунду внутри вспыхивает обжигающая, бешеная ревность.

– Ублюдок, – цежу я сквозь зубы, выбираясь из-за столика. Проблемы Валенти на личном фронте вмиг испаряются из головы. Я размашисто шагаю к Лайле, собственническим жестом обхватываю сзади за грудь и вплотную прижимаю к себе.

– Моя, – рычу я, сверля взглядом стоящего перед нами кретина.

Лайла в моих объятиях испуганно замирает, пока белобрысый хлыщ в ужасе пятится.

– Черт, виноват, Эшфорд, – лепечет он. Даже не взглянув на Лайлу, парень со всех ног припускает к выходу.

Козел-то он козел, но инстинкт самосохранения работает отменно.

Лайла пытается высвободиться, после чего резко разворачивается и сердито толкает меня в грудь.

– Эй! – пытаюсь возмутиться я, но протест вмиг затихает, стоит наткнуться на ее пылающий гневом взгляд. Ничего не могу с собой поделать, губы сами расплываются в улыбке. – Черт, солнышко, ты даже взбешенной выглядишь сногсшибательно.

В ее глаза вспыхивают искры, грозящие перерасти в настоящий пожар.

– Ты вообще в своем уме? – яростно шипит она.

– В своем уме? – возмущаюсь я, указывая в сторону, куда припустил тип. – Да он же вовсю с тобой флиртовал!

– И что?

У меня глаза на лоб лезут от подобной наглости, но прежде чем успеваю огрызнуться в ответ, Лайла снова толкает меня в грудь.

– Ты зарычал как неандерталец! «Моя»?«Моя» ? Я тебе не собственность, Эшфорд! – Лайла тяжело дышит, бушуя, точно яростный торнадо. – Идиот придурочный! – и проносится мимо меня дальше по коридору.

– Черт, – бормочу я себе под нос.

Рванув следом, громко зову ее по имени, совершенно не заботясь о зеваках: девушка, держащая меня за яйца, как раз толкает служебную дверь, ведущую на парковку для персонала на заднем дворе здания.

Дверь за спиной с грохотом захлопывается, и от этого звука хрупкая фигурка резко разворачивается. В глазах по-прежнему полыхает огонь; шагая навстречу, Лайла гневно тычет в меня пальцем.

– Как вообще смеешь вести себя так, будто я твоя гребаная собственность!

Я ничего не могу с собой поделать и тихонько усмехаюсь.

Зарычав, Лайла ударяет меня кулачками в грудь, но слабо, явно без намерения причинить боль.

– Какого черта ты надо мной смеешься?

– Никогда прежде не слышал от тебя ругательств. Ты для этого слишком милая.

– Что ж, когда дело касается тебя, вся вежливость летит к чертям! Господи, Киран, ты бываешь просто невыносим!

Прислонившись к стене здания, я упираюсь в нее подошвой ботинка.

– Не хочется расстраивать, любовь моя, но эта сцена только заводит.

Ее грудь тяжело вздымается, и Лайла отрицательно качает головой.

– Не делай так.

– Как «так»?

Она грозит мне пальцем.

– Не смотри на меня так.

– Это как же?

– Твои глаза. Они блестят.

Улыбка становится откровенно порочной.

– Считаешь, у меня глаза блестят, солнышка? – оттолкнувшись от стены, я медленно, шаг за шагом, надвигаюсь на Лайлу, гипнотизируя друг друга взглядами.

Она понемногу пятится, пока не упирается спиной в противоположную кирпичную стену переулка.

Неторопливо разведя руки, я упираюсь ладонями в стену по обе стороны от ее головы, забирая в ловушку.

– Я же знаю, тебе нравится мой взгляд.

Голос звучит глухо, с хрипотцой, переполненный тем вожделением, что распаляла во мне эта маленькая бестия весь вечер. Осознание того, что подобную сторону своей натуры Лайла обнажает исключительно передо мной, невероятно заводит. Весь остальной мир видит лишь милую, уравновешенную девушку, тогда как мне открыты абсолютно все ее грани.

Обхватив пальцами подбородок, чтобы Лайла не могла отвести глаз, я тяну:

– И я знаю, что ты соврешь, сказав, будто не приходишь от этого в восторг.