Текст книги "Красная сестра (ЛП)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 35 страниц)

Пеларти разбились на небольшие группы. В начале их было около двадцати. Со мной осталось пятеро: четверо мужчин и сестра женщины, которую зарезала моя мать. Я обнаружила, что на мне кровь. – Нона посмотрела на свои руки, переворачивая их, как будто там могла быть написана история. – Пока пеларти укладывались спать, в лесу воцарилась тишина. Они, казалось, ничего не замечали, но я чувствовала, что все это место наблюдает за нами – деревья, земля, темнота, – все они наблюдали. Воин вышел из теней, оттуда, где деревья росли особенно тесно. У него была ежевика в бороде и копна растрепанных волос. Он ничего не сказал, просто поднял меч и пошел к нам, босиком. Никто из пеларти даже не поднял головы – только я, лежавшая на боку со связанными за спиной руками. Я подумала, что он может быть одним из них, но он выглядел слишком... диким, как будто он никогда не жил нигде, кроме как здесь, в Релламе. А его меч был из полированного дерева, черного или очень темно-коричневого.

Сначала дикарь убил воина, который убил Маму. Он просто взмахнул мечом над головой и обрушил его на шею пеларти. Голова мужчины тут же покатилась по земле. Остальные вскочили, и они не были медлительными, но он двигался среди них, словно в танце – не произнося ни слова, не издавая ни звука... ни один из их клинков не встретился с его... и каждый раз, когда он менял направление, позади него была рана, из которой брызгала кровь, и кто-то падал.

Женщина упала на меня, споткнувшись от удара меча дикаря. К тому времени, когда я выбралась из-под нее, все было кончено. Пеларти лежали мертвыми, а человек исчез. Только я, трупы и лес, движущийся вокруг нас.

Группа деревенских охотников, выследившая налетчиков, нашла меня через час после восхода солнца, всю в крови и с телами вокруг... в призрачном лесу. Они привезли меня обратно, но старухи уже мыли Маму для погребального костра, а Мэри Стримс уже бежала к Белому Озеру, чтобы заставить проповедника Микэла остановить их. Проповедник Микэл говорит, что когда придет Надежда, все мертвые выйдут из своих могил и станут целыми... поэтому их нужно хоронить, а не отдавать огню, потому что даже Надежда не сможет сделать живых мужчин и женщин из дыма и пепла.

Очень скоро начались шепотки. ...вышла из Реллама вся в крови... ...на ней ни царапины... ...кто убил пеларти? ...тела... ...кровь... ...духи…

Я не знаю, кто сказал ведьма первым, но первой прошипела на меня жена кузнеца, Мата. Она ненавидела меня с тех пор, как ее маленький Биллем попытался избить меня палкой, а я в ответ избила его. Прошло совсем немного времени, прежде чем они все это сказали, как будто пеларти даже не приходили, как будто тела в лесу не принадлежали людям, которые убили мою мать и утащили меня. Я думаю, они злились, что из всех людей, похищенных пеларти, я была единственной, кого они вернули. Именно ту, которую они не хотели видеть с самого начала.

Кузнец и Греттл Ивис хотели посадить меня в мешок и утопить в Голубой Реке. Они сказали, что так можно убить ведьму, чтобы она не вернулась – заковать ее в железную цепь, посадить в мешок и утопить. Серый Стивен сказал «нет» – он единственный, кто может сказать, как все будет происходить в деревне, потому что он сражался с пеларти, когда была императрица, и даже убил некоторых их них. Серый Стивен сказал нет, а лудильщик добавил, что видел на дороге похитителя детей, и если деревня не хочет меня, то «этот заберет».

– Я... – и тут над ней раздался глубокий голос колокола, запульсировавший пустоте провала. – Брей! Нам за урок! – Нона вскочила на ноги, не обращая внимания на то, что стоит на самом краю пропасти.

Остальные девочки поднимались медленнее, отталкиваясь от края провала.

– Это ужасно, – сказала Джула, стряхивая песок со своего платья.

– Это невероятно! – сказала Рули. – А ты не испугалась, когда...

– Это правда? – Клера нахмурилась, оценивающе глядя на Нону.

– Мы должны идти на Меч. – Нона уже спешила к Башне Академии. – Я не могу опоздать дважды! – Она помедлила и оглянулась. – А где будет урок?

Клера рассмеялась:

– Пошли. Она права – Сестра Сало заставит нас бегать взад и вперед по Дороге Безмятежности, вы же знаете, какая она!

Через мгновение трое послушниц быстро шагали к зданию на дальнем краю плато, а Нона бежала за ними трусцой.

– Это Зал Меча. – Клера указала на высокое здание с высокими сводчатыми окнами. Стены из огромных известняковых блоков поддерживали остроконечную крышу с каменными горгульями, ревущими под карнизами. На юге ряд резных контрфорсов укреплял стену, выходившую на край плато. – А это Зал Сердца. – Клера кивнула на здание слева, когда они проходили мимо портика с многочисленными колоннами.

– Зал Персуса. – Джула закончила завязывать волосы черным шнурком. – В честь императора Персуса, третьего этого имени, чья линия оборвалась, когда нынешний...

– Все называют его Залом Сердца, потому что он был построен для корабль-сердца. – Клера почти бегом поднялась по ступеням Зала Меча.

– Что это за корабль...

Но Клера уже толкнула тяжелую дверь и проскользнула внутрь. Рули последовала за ней.

– Я все еще не понимаю, кто заплатил за твою конфирмацию. – Джула подошла к Ноне сзади.

Нона тоже этого не понимала. Она беспокоилась, что, возможно, этого не заметили, и сегодня вечером – может быть, завтра, – придет сестра с гроссбухом, пером и требованием десяти золотых соверенов. Говорить об этом с другими – только искушать судьбу.

– Нона! – Сестра Сало позвала ее, как только Нона просунула голову в дверь. – Иди сюда, ко мне.

Нона, спасенная от ответа Джуле, поспешила к ней. Старуха бросила на нее прищуренный взгляд, затем снова перевела взгляд на остальных членов Красного Класса, последние из которых выстроились во втором ряду. Арабелла, уже в рясе послушницы, стояла по другую сторону Госпожи Меч, золотистая и безупречная, ее волосы выглядели так, словно три служанки целый час расчесывали и закалывали их.

Зал тянулся примерно на половину длины здания, заканчиваясь галереей с сидячими местами вокруг короткого туннеля, который вел к остальным комнатам. Сводчатый потолок возвышался над ними достаточно высоко, чтобы в центре мог расти зрелый дуб. Если не считать дюжины или около того обтянутых кожей деревянных столбов в человеческий рост, стоявших на подставках в дальнем углу, зал наполняла гулкая пуста; пол был покрыт песком на дюйм поверх каменных плит.

– Мне нужны партнеры для этих двоих. – В голосе Сестры Сало было столько стали, что даже простые замечания превращались в ультиматумы: живи или умри. Она окинула темным взглядом выстроившихся перед ней девочек. – Послушница Генна, ты будешь с Ноной. Послушница Джула, с Арабеллой.

Генна пристально посмотрела на Нону и позволила себе слегка улыбнуться. Джула удивилась.

– Пора переодеваться. – Сестра Сало хлопнула в ладоши. – Всякий, кто задержится, получит бритую голову. – Она посмотрела Генну, которая теперь, когда Нона подумала об этом, выглядела так, как будто ее постигла эта участь всего несколько недель назад. – Проследите, чтобы у новых девочек появилась одежда, которая им подходит. – Еще один хлопок в ладоши. – Вперед! – И дюжина послушниц бросилась бежать к туннелю под многоярусными сидениями, песок сыпался у них из-под ног.

Генна двигалась быстро, и Ноне пришлось бежать, чтобы догнать ее. После яркого света зала мрак туннеля лишил Нону зрения. Когда она замедлила шаг, чтобы дать глазам привыкнуть, Генна исчезла, в то время как другие неслись сзади. В конце коридора большинство девочек свернули налево, но Джула повела Арабеллу направо, и Нона последовала за ней.

Генна ждала их в длинной и узкой кладовой. Она отодвинула ставни, и свет из окна в дальнем конце комнаты осветил обе стены, уставленные полками. На них были сложены всевозможные предметы: глиняные кувшины, свернутые циновки, тяжелые кожаные шары, посохи, палки, трости, даже рукояти того, что могло быть кинжалами или мечами. Ближе к ним на полках красовались стопки аккуратно сложенных туник и обуви из плотной черной ткани.

– Самые маленькие стоят у двери. Убедитесь, что вы взяли то, что хорошо сидит, – сказала Джула. – Слишком туго, и если кто-то захочет схватить тунику, он схватит и вас тоже. Слишком свободно, и вы споткнетесь или вам ее оторвут.

Нона и Арабелла вытащили боевые туники, каждый топ был в паре с брюками длиной до лодыжек, и держали их против себя под критическим взглядом своего партнера.

– Слишком маленькая даже для тебя, – рявкнула Генна. Джула уже увела Арабеллу в раздевалку, и новенькая, похоже, больше заботилась о том, чтобы сохранить свои золотистые кудри, чем о том, чтобы туника была ей впору.

– Выглядит неплохо... – Нона никогда раньше не выбирала одежду, но эта выглядела вполне прилично.

– Когда тебя кто-нибудь схватит. – Генна рванулась вперед и схватила тунику. – Ты хочешь, чтобы у них была горсть этого или горсть твоей кожи?

– Я не хочу, чтобы меня схватили, – сказала Нона. – Свободную тунику схватить легче.

Генна зарычала и вырвала тунику из рук Ноны:

– Мы с тобой партнеры, фермерская девочка. Каждая твоя ошибка выставит меня в плохом свете. Госпожа Меч проверит тебя, и, если ты потерпишь неудачу, я буду наказана. И если это случится, я вымещу злость на тебе.

Нона вернула топ на место.

– Победа никогда не бывает ошибкой. – Она встретилась взглядом с темными и яростными глазами Генны, чувствуя, как ее собственное рычание начинает искажать ее лицо, вспоминая, как она кричала от ярости, когда бежала к Раймелу Таксису. Спустя секунду от нее убежало все тепло, словно по комнате пронесся холодный ветер. Она снова увидела простыню палача, а под ней – Сайду. Гнев не спас ее. Победа не спасла ее. Нона взяла тунику в двух местах от той, что примеряла в прошлый раз, и прижала ее к себе. – Достаточно хорошо?

– Достаточно хорошо.

Они добрались до раздевалки и увидели, что первые послушницы уже уходят.

– Вы, двое, будете прекрасной парой с блестящими головами. – Кетти, проходя мимо них, провела ладонями по лбу и ухмыльнулась; ее собственные густые черные волосы были туго стянуты сзади белым шнурком.

– ...свиньи и коровы. – Арабелла замолчала и с сияющей улыбкой посмотрела на дверь, в которую вошли Нона и Генна. Все послушницы засмеялись, кое-кто попытался скрыть это, закрыв лицо руками.

Нона стиснула зубы и, найдя свободное место на длинной скамье, начала стаскивать с себя незнакомую рясу, бросая ее на колышки наверху, как это делали другие девочки. В комнате пахло застарелым потом и тесно прижатыми телами – это чувствовалось и в главном зале, слабый, но всепроникающий запах. Он напомнил ей о деревне.

– Поторопитесь! – Клера извиняющимся тоном дала совет и вышла, в боевой одежде, талия затянута тугим поясом, волосы зачесаны назад, и ни один локон не выбился.

– Давай! Ну же! – Джула стояла в дверях, лихорадочно оглядывая коридор. – Арабелла!

Арабелла бросилась к двери, и они обе помчались прочь. Нона и Генна вышли из раздевалки последними.

– Давай! – Генна пустилась бежать.

Нона бросилась было в погоню, но в дверях заметила один из темных льняных поясов, брошенный на полу. Не раздумывая, она схватила его и взяла с собой, чтобы вернуть владельцу, засунув за пазуху, чтобы освободить руки. Через несколько мгновений она уже бежала по туннелю к ярко освещенному коридору. Ослепленная солнечным светом, Нона не могла разглядеть, кто пробежал мимо нее в противоположном направлении.

– В последнюю секунду, послушница. – Сестра Сало повернулась, чтобы посмотреть, как запыхавшаяся Нона идет по пятам за Генной.

Нона склонила голову и подошла к Генне, стоявшей в конце второго ряда. Она огляделась вокруг... один человек пропал. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Генна быстро и резко ткнула ее локтем в ребра.

Прошло мгновение тишины. Другое. Целую минуту одиннадцать послушниц смотрели на песчаный пол под ногами, и вокруг них нарастало напряжение.

– А вот и она. – Сестра Сало произнесла эти слова с той же силой, с какой судья вынес смертный приговор Ноне.

Арабелла выбежала из туннеля, крепко прижимая к груди свою боевую тунику.

– Я не могла его найти! Его нигде нет! – Она остановилась, задыхаясь и чуть не плача.

– Изобретательный ребенок взял бы на складе замену и заявил бы, что он принадлежит ему. Внимательный ребенок не потерял бы свой пояс сразу же после того, как получил его. – Сестра Сало снова посмотрела на класс. – В монастыре правила распространяются как на короля, так и на простолюдина. Как только урок будет закончен, послушница Джула побреет голову послушницы Арабеллы, а затем Арабелла выполнит ту же обязанность для нее.

Нона поняла свою ошибку. Она помедлила, потом сунула руку под тунику и вытащила пояс Арабеллы:

– Сестра...

– А! – У госпожи Меч оказался острый глаз. – Я вижу, что Нона продемонстрировала непреходящую и ценную истину. Мы можем сражаться здесь, в этом зале, и думать, что, поскольку наши битвы не ограничены правилами, мы действительно понимаем, что такое война. – Сестра Сало прошла по всей длине первой шеренги. – Не обманывайте себя. Ни один настоящий бой не связан четырьмя стенами. Ни один настоящий бой не заканчивается в определенном дверном проеме или когда мы смываем пот и кровь. Бои заканчиваются поражением. И смерть – единственное поражение, которое понимает воин. Пока мы дышим, мы воюем с нашими врагами, а они с нами. – Монахиня повернулась в конце очереди и подошла к Ноне, забирая у нее пояс. – На будущее, Нона, прибереги такие демонстрации тайной войны для класса Госпожи Тень, где они будут оценены по достоинству. Хотя… постарайся не раздражать ее. Наша сестра тени гораздо менее... добра... чем я. – Она бросила пояс Арабелле. – Круги! Шарлот, веди.

Самая высокая девочка в Красном Классе, стройная и рыжеволосая, бросилась бежать, остальные последовали за ней.

Нона привыкла к кругам от Калтесса и легко вошла в ритм. Она чувствовала Арабеллу позади себя, последнюю среди бегущих, которая, несомненно, смотрела кинжалами ей в затылок. На каждом углу Клера оглядывалась и улыбалась. После первых нескольких кругов по залу Нона забыла обо всем, кроме того, что надо ударять ногами по посыпанному песком полу. Она отпустила историю, которую рассказала у провала, позволила ускользнуть беспокойству по поводу ее платы за конфирмацию, позволила Арабелле Йотсис и ее мести исчезнуть; даже мысли о Раймеле Таксисе и его мести терялись, пока она ставила одну ногу перед другой. Осталась только линия, яркая и горящая, как во сне.

– Я повторю для новых девочек, – сказала Сестра Сало, когда они снова выстроились в два ряда, обливаясь потом и с трудом переводя дыхание. – Это послание многим из вас не помешает услышать снова. Возможно, после стольких уроков в этом зале, вы поймете его лучше.

Мы не созданы для войны. Мы не быстры – почти каждое животное может обогнать или ускользнуть от нас, будь то собака, кошка, крыса или воробей. Мы не сильны – мул, хула, медведь, все они в три, а то и в пять раз сильнее мужчины. И вы не мужчины.

Но мы очень умны и точны. Это наше оружие. Ум и точность. Я учу вас сражаться без оружия по двум причинам. Во-первых, потому, что бывают мгновения, когда вы останетесь без оружия. Во-вторых, потому, что во время такой тренировки вы узнаете о боли, не будучи сломленным, и вы узнаете о ярости, не убивая. – Она подняла руки вверх. – Это плохое оружие. Когда мы сражаемся, мы сражаемся, чтобы победить. Это... – из ниоткуда в ее руке появилось шесть дюймов сверкающей стали. – Это оружие получше. Однако я могу ударить тебя кулаком, и ты получишь хороший урок. Урок ножа короток и окончателен.

Сестра Сало согнула запястье, и лезвие исчезло в рукаве:

– В историях говорится, что битвы бывают о добре и зле. Что победа требует сердца и страсти. Что Предок обратится к тем, кто верит, и даст силу их руке. Истина заключается в том, что Предок соберет вашу сущность в целое, когда вы умрете. Я уверена, что вам больше рассказывают об этом на уроках Духа, но здесь, на уроках Меча, просто знайте, что, пока вы не умрете, Предок будет только наблюдать.

Сражение – это контроль. Контролируйте свой страх, свою боль и свой гнев. Контролируйте ваше оружие. Контролируйте вашего противника. Сражение – это механика, рычаги, точки разрыва и скорость. Ваше тело – это механизм. Пришло время узнать, как он работает, как далеко вы можете толкнуть его – или позволить вашему противнику толкнуть его – прежде, чем он сломается, хотя и не прежде, чем он причинит вам боль. Рукопашный бой требует применения силы: вы должны отключить механизм противника прежде, чем он отключит ваш.

В Мече мы ценим быстроту. Достаточная скорость делает все остальные аспекты боя неважными. Если ваш противник – статуя, не имеет значения, насколько он силен или искусен – найдите его горло или глаз и покончите с ним. Скорость – это путь Сестер.

Вы наверняка слышали старые истории о Красных Сестрах, о Сестре Туче и Западном Короле, или, может быть, о Сестре Сове, когда она укротила Черный Замок. Словесники в Истине за четверть пенни сплетут для вас небылицы и расскажут о кулачной буре, о дюжине приближенных короля, оставшихся лежать, когда Облако встала, и прочую чушь. – Сестра Сало сплюнула на песок. – Истории – это просто слова. В бою нет места словам. Истина заключается в том, что почти каждый раз, когда два человека поднимают пустые руки друг против друга, они оба оказываются на полу задолго до того, как один из них умирает или иным образом ломается.

На земле говорит сила, и очень часто вы не будете самыми сильными. Я научу вас разбираться в суставах. Как они двигаются и как не двигаются. В каком направлении они ломаются легче всего. В каком месте сила, которую вы применяете, найдет самые длинные рычаги для давления на эти суставы. Как защитить себя из подобных захватов. Как кусать и обманывать. Как побеждать там, где победа – единственный вариант.

Что еще более важно, вы узнаете о боли, страхе, ярости и контроле. Вы узнаете, как сбалансировать первые три, чтобы достичь четвертого. И вы перенесете эти уроки в Серый Класс, где я вложу в ваши руки оружие и научу вас, что значит быть Красной Сестрой. В Сером Классе я научу вас, как заставить ублюдков истекать кровью.

Арабелла, Нона, Джула, Генна – вперед.

Нона последовала за остальными к месту, указанному сестрой Сало.

– Вы двое... – Сестра Сало махнула Арабелле и Джуле выйти еще дальше. – Обе наши новоприбывшие имеют большой потенциал. Давайте посмотрим, как далеко этот потенциал их заведет. Сначала Джула и Арабелла. Не делай ей больно, Джула. – Она отступила назад и снова хлопнула в ладоши. – Бой.

Джула встала в боевую стойку, повернувшись боком к Арабелле, кулаки подняты на уровне груди, один в нескольких дюймах позади другого, ноги широко расставлены. Арабелла не обратила на нее внимания, вместо этого посмотрев на сестру Сало:

– Сражаться, Госпожа Меч? Как это должно...

– Дерись! – Сестра Сало развела руками. – Пинай ее, бей, кусай, если надо. Брось на землю.

– Но…

Сестра Сало кивнула Джуле. Та рванулась вперед и, высоко подняв ногу, ударила ей Арабеллу по плечу, отчего та растянулась на полу.

– Нога сильнее руки. Ступня менее чувствительна, чем рука. Хотя для удара приходится жертвовать равновесием. – Сестра Сало поманила пальцами. – Вставай, девочка.

Нападение удивило Нону. Джула выглядела такой прилежной девочкой... она поймала себя на том, что улыбается этому контрасту, а потом заметила, что Арабелла хмуро смотрит на нее с земли.

Арабелла потерла плечо и медленно поднялась на ноги.

– Бой! – Еще один хлопок.

Джула повторила удар ногой. Арабелла шагнула в сторону с поразительной скоростью. Джула опять ударила, опять промахнулась. Обе девочки выпрямились, подняв кулаки. Арабелла первой нанесла удар, свинг, ослепительно быстрый. Каким-то образом Джула поднырнула под него и, схватив белокурую девочку за запястье, вывернула свое тело под руку Арабеллы и перекинула ее через плечо. Арабелла тяжело приземлилась на спину и, набрав в легкие побольше воздуха, выплюнула слово, которое, как думала Нона, никогда не употребляют при дворе императора.

Нона посмотрела на сестру Сало, ожидая ее реакции, и обнаружила, что та вместе со всем классом смотрит на Арабеллу широко раскрытыми глазами. Удивление монахини смешалось с каким-то чувством, которое Нона не могла определить, но оно было достаточно сильным, чтобы линии старых шрамов выделились на ее бледной коже.

Джула сказала это первой, еще стоя в победной позе:

– Она двигается, как хунска.

В детстве, в неведении своей деревни, Нона почти ничего не знала о четырех племенах людей и о том, как может проявляться их кровь, но месяцы, проведенные с Гилджоном, а затем в Калтессе, научили ее тому, как глубока одна простая истина. У хунска были темные глаза и волосы. Вот теперь она поняла, почему Арабелла может быть настолько особенной, что Церковь Предка согласилась забрать ее из благородного дома. Она поняла это еще до того, как первая из послушниц прошептала «смешанная». Два-кровки были редкостью, как таяние снега. За три столетия, прошедшие с тех пор, как Основатель Аран вырезал королевство из хаоса дикарей и мелких королевств, в нем не было три-кровок. По крайней мере, так говорили в Калтессе. Если Арабелла Йотсис проявит еще признаки крови герантов, она войдет в историю. А если квантал или марджал – шагнет в легенду.

– Достаточно. – Еще один хлопок, от которого заболели уши. – Нона, наш ринг-боец из Калтесса, – послушницы рассмеялись шутке. – Теперь твоя очередь. Генна? Ты готова?

Нона повернулась к Генне и увидела, что та уже стоит в боевой стойке, глаза сосредоточенно прищурены, ни улыбки, ни рычания. Девочка была примерно на дюйм выше ее, что делало их самыми маленькими в классе. Ее смуглые конечности были почти такими же худыми, как у Ноны, каждая часть их состояла из мышц и костей.

У этой меч-стойки был очевидный здравый смысл: она представляла меньшую площадь для атаки, сохраняя при этом широкую, устойчивую базу. Нона осталась стоять так же, как и всегда. Она научится и будет использовать методы меча, но было бы глупо немедленно имитировать позу и встретить свой первый бой в позиции, к которой она не привыкла.

– Готова? – спросила Генна. Она не воспользовалась преимуществом неожиданности, как Джула, но, глядя на нее, Нона знала, что за сдержанностью скрывается гордость, а не доброта. Генна хотела полной победы.

Нона слегка кивнула, и Генна нанесла ей удар, прямой джеб, а не неуклюжий свинг Арабеллы, о котором сообщило все ее тело еще до того, как она начала. Генна ударила внезапно и прямо. Нона блокировала кулак обеими руками, скрестив ладони перед лицом. Шлепок плоти о плоть отозвался эхом в пространстве зала, и удар причинил гораздо большую боль, чем Нона себе представляла.

Она опустила руки и увидела удивление на лице Генны.

– Ты быстрая. – Генна наклонила шею влево, потом вправо, растягивая мышцы.

Без предупреждения послушница обрушила шквал ударов, продвигаясь с каждым на шаг – яростная беспощадная атака. Нона позволила миру замедлиться вокруг нее, доли секунды кристаллизовались в ту ясность, которую она всегда могла призвать. Она отступила назад, уклоняясь от одного удара, отбросив следующий в сторону, так что он прошел на расстоянии волоска от ее щеки. Генна двигалась быстро. Очень быстро. Хунска-быстро. Нона оттолкнула еще один удар, потом еще, обошла третий. Маска Генны треснула, в ней вспыхнула ярость. Гнев делал ее удары еще более дикими, но, казалось, только увеличивал скорость. Нона обнаружила, что ей приходится работать еще усерднее, спасаясь лишь на самых узких краях. Она стиснула зубы и углубилась глубже в мгновение, пока ее мозг не загудел внутри черепа, как пойманная пчела, и даже резкие, как щелчок кнута, удары Генны стали ленивыми тычками, которые она легко могла обойти.

Нона увидела – даже в те доли секунды, которые занимал их бой, – как в глаза Генны начало проникать осознание и ее зрачки расширились. Она знала этот взгляд – она видела его раньше в глазах своего первого друга, когда он бросил ей четвертый мяч, и она добавила его к своему жонглированию, думая угодить ему... Она позволила кулаку Генны поймать ее левое плечо и развернулась от удара, позволив ему унести себя на пол. Огромные брызги песка отметили ее прибытие, и она осталась там, тяжело дыша.

Прошло долгое мгновение, и Нона снова позволила миру идти своим чередом, чувствуя песчинки между губами, боль в плече и жжение в ладонях. Наконец тишину нарушил хлопок Госпожи Меч. Нона села, медленно поднялась на ноги и пошла на свое место. Послушницы одобрительно закивали. Клера и Рули выглядели впечатленными, Арабелла – кислой. Из всех них только во взгляде Генны читалось некоторое замешательство, а в глазах Сестры Сало – тихое размышление.