Текст книги "Красная сестра (ЛП)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 35 страниц)

Глава 34

В шестой день лед-ветер снова задул всерьез, впервые с тех пор, как появилась Зоул. Нона скорчилась в обожженной огнем яме, в которой они варили черное лекарство, пытаясь найти ярость, которая была ей нужна, чтобы попасть на Путь. Оказалось, что трудно найти нужное тепло, если тебя держат ледяные зубы ветра. На плоскогорье перед ней, под унылым небом, съежился монастырь, похожий на зверя, отправленного на бойню. Наконец, она бросила напрасные усилия и помчалась к Башне Академии, надеясь не опоздать на урок.

Выяснилось, что она была первой, с грохотом поднявшейся по лестнице в класс, занятый только Сестрой Правило.

– Доброе утро, послушница. – Сестра Правило выглянула из-за стола, где она обычно устраивалась поудобнее и оставалась на протяжении всего урока, используя свою указку, чтобы указать на заголовки, написанные мелом на доске рядом с ней.

– Доброе утро, госпожа Академия. – Нона нашла свое место в конце класса.

– Свежо, не так ли?

– Да, Госпожа Академия. – Изогнутая полоска льда, образовавшаяся на затылке Ноны, выбрала именно этот момент, чтобы упасть и разбиться об пол.

Гесса ввалилась через мгновение, выглядя удивленной, что не была первой.

– Какое самое ценное сокровище в монастыре? – Нона удивила себя, задав этот вопрос, но Сестра Правило всегда хорошо относилась к вопросам, а задавать их вошло у Ноны в привычку.

– Корабль-сердце. – Без колебаний.

– И оно хранится под Залом Сердца?

– Да, конечно. – Сестра Правило закрыла книгу, которую читала, и, прищурившись, посмотрела на Нону. – Планируешь его украсть? – Она выдержала этот взгляд достаточно долго, чтобы Нона подумала, что она говорит серьезно, а затем рассмеялась.

Остальная часть Серого Класса вошла более или менее вместе, Ара выглядела усталой, Клера драматично сгорбилась над своим столом, Джула со своей обычной аккуратностью положила перо, свиток и грифельную доску, Дарла неуклюже склонилась над своим столом и умудрилась разбрызгать чернила, когда открывала горшочек. Староста Мэлли впереди. Алата и Лини бок о бок, каждая с трогательной преданностью нашла под столом пальцы другой. Зоул заняла свое обычное место в центре комнаты, выглядя безмятежной, как будто никогда не выходила из транса.

– Сегодня. – Сестра Правило резко опустила свою указку. – Мы обсудим лед.

Едва заметная морщинка пробежала по лбу Зоул.

– В Красном Классе мы обсуждали толщину льда, его наступление, как историческое, так и современное. И причину – угасание нашего собственного умирающего солнца. Сегодня мы обратимся к народам, которые сделали его своим домом. – Она повернула голову к Зоул и дружелюбно улыбнулась. – О чем послушница Зоул знает гораздо больше, чем кто-либо из присутствующих. Может быть, она захочет рассказать нам что-нибудь о лед-племенах?

– Нет. – Губы Зоул едва шевельнулись, но слово прозвучало громко и отчетливо.

Сестра Правило сжала губы в тонкую линию, которая сумела выразить удивление, веселье и неодобрение одновременно.

– И почему, послушница?

– Лед надо испытать на себе. В ваших книгах нет слов, которые могли бы его описать. Путешествие по льду – цена за такое знание.

– Хорошо... – Сестра Правило постучала указкой по столу. – У нас есть первое наблюдение: племена глубоких льдов имеют свои собственные кодексы поведения, которые могут сильно расходиться с нашими. Вам придется проехать сотни миль на восток до Скифроула или на запад через море до Дарна, чтобы ощутить значительные культурные различия в Коридоре, но путешествие менее чем на тридцать миль на север или юг поставит вас лицом к лицу с народами, чьи обычаи более чужды нам, чем обычаи любого жителя Дарна. – Она оглядела класс. – Я уверена, что вам будет любопытно узнать о вашей новой подруге и ее телохранительнице. Задайте мне несколько достойных вопросов, и я поделюсь с вами той... – она перевела взгляд на Зоул, – скудной информацией, которой я располагаю.

– Что они едят? – Рука Ноны взметнулась вверх, но она уже выпалила вопрос.

– Хороший вопрос! – Сестра Правило стукнула по столу. – К самой сути дела. Они едят рыбу.

– Но как? Лед толщиной в несколько миль! – Нона видела стены Коридора, и даже там, сразу за краями, лед уходил на сотни ярдов в глубину.

– Да. – Сестра Правило потянулась к сверкающему белому шару на своем столе с почти исчезающе тонким цветным поясом, сохраняющимся благодаря теплу лунного фокуса. – Но есть места над океаном, где море лежит открытым, лед тает от более теплой воды, поднимающейся из океанских глубин. В некоторых местах море доступно круглый год. Дальше на север и юг, где правят времена года, лед очищается только в разгар лета. Во всех случаях открытая вода ограничена участками не более мили в поперечнике, но густо усеянными океанской жизнью. Лед-племена либо стараются держаться на одном месте, либо кочуют в зависимости от времени года от одного временного оазиса к другому. В своих путешествиях они исследуют туннельные системы везде, где их можно найти, ищут пути к коренным породам и любым подземным городам, покинутым Пропавшими.

Мысли Ноны устремились к рассказам отца о ледяных туннелях. Воспоминания о том, как он рассказывал ей, улетучились, оставив лишь впечатление, как ее подбрасывают на коленях, а она благоговеет перед странностью его рассказов. Сами истории она узнала по рассказам матери, когда была еще совсем маленькой.

Она смотрела на класс глазами, которые не видели ничего, кроме темных, сверкающих туннелей, прокладывающих себе путь все глубже и глубже, наполненных старой ночью и новыми возможностями. Когда зазвучал голос Брея и оторвал ее от приключений в туннелях, Нона с удивлением обнаружила, что урок закончился и все девочки вокруг нее поднялись со своих стульев.

На Мече после обеда они упражнялись с метательными звездами. Послушницы провели большую часть двух часов, стараясь попасть в мишени. Сестра Сало установила дюжину семифутовых досок, на которых были нарисованы человеческие фигуры с достаточной анатомической детализацией, чтобы позабавить девочек. Первые четыре доски она поставила всего в трех ярдах от линии броска, следующие четыре – в шести, а последние – еще на шесть ярдов дальше.

– Если вы хотите поразить противника, находящегося еще дальше, вам действительно следует взять с собой лук. Метательные звезды занимают меньше места и менее заметны, идеально подходят для городских ситуаций и использования внутри зданий. Но, взамен, они менее точны и приносят меньше вреда. – Сестра Сало расхаживала позади рядов послушниц, выстроившихся в очередь для броска.

Они бросали до тех пор, пока их руки не устали и не начали кровоточить от дюжины мелких царапин. Потом они бросили еще несколько.

– Вы думаете, это трудно? – Сестра Сало продолжала расхаживать взад и вперед, то и дело останавливаясь, чтобы поправить положение рук или действия послушницы. – Вам повезет, если вы когда-нибудь получите настоящую цель, неподвижно стоящую прямо перед вами. Цельтесь в глаза. Любое попадание в голову – неплохой шанс вывести противника из боя, но глаз – это гарантированный конец для любого.

Стоявшая рядом с Ноной Рули, которая с первого же урока оказалась на редкость хороша с метательной звездой, вытянула руку и резким движением запястья вонзила звезду в глаз ближайшей мишени, острие застряло в черном зрачке.

– Хвастунишка, – сказала Клера справа от нее. В мишени перед Клерой торчало три звезды: одна во лбу, другая возле ребер, а третья висела примерно в футе от шеи мужчины, полный промах. – Ну, сделай это снова.

Рули послала еще одну вращающуюся звезду, направив острие в зрачок другого глаза мишени.

– Это даже нечестно! Ты не можешь судить, куда попадет острие! – Клера бросила следующую звезду и едва не промахнулась мимо доски.

Рули пожала плечами:

– Если бы мишень была ближе и у меня было бы копье, я могла бы наклониться вперед и ткнуть ее в глаз.

Нона бросила свои четыре звезды в быстрой последовательности. Все четверо попали в голову, две – в глаза.

В конце шеренги Дарла сделала свой последний бросок, и все четверо пошли к мишеням, чтобы забрать свои звезды, прежде чем наступит очередь следующей шеренги.

– Ты не попала в зрачки, – сказала Клера, все еще злясь на подвиг Рули.

– Когда острый кусок металла попадает тебе в глаз, у тебя будет очень плохой день, куда бы он ни попал. – Нона пожала плечами.

– Продолжай твердить себе это, – усмехнулась Рули. – Однажды ты встретишь врага с очень маленькими глазами и пожалеешь, что не взяла меня с собой!

В бане после Меча Нона висела в горячей воде, пока класс плескался и болтал вокруг нее или сидел на краю бассейна, восстанавливаясь в клубах пара. Откинув голову назад, она парила, объятая теплом, над ней не было ничего, кроме белизны, медленное кружение пара эхом отдавалось в ее голове. Завтра Академия покажет своих учеников перед Сестрой Сковородка и какой-нибудь большой аудиторией. Гесса, в свою очередь, покажет им тонкости работы с нитями, а Ара – направленную силу Пути, которую она соберет за три или даже четыре шага и высвободит контролируемыми все разрушающими взрывами. А Нона... крестьянская девочка из Серости... несостоявшаяся убийца, сбежавшая из-под смертного приговора... что она может показать им такого, чтобы они не ухмылялись, прикрыв рот руками?

И когда она вернется, то будет все еще отравлена, будет все еще стоять перед дилеммой: признаться ли в нападении на Раймела или рискнуть принять черное лекарство, пытаясь решить свои собственные проблемы. И над всем этим. Или, скорее, под всем этим была Йишт, зарывшаяся во что-то тайное, как червь в сердце монастыря.

Нона вздохнула и поняла, что иногда даже горячая ванна не может помочь.

МОНАСТЫРЬ НАНЯЛ ПОВОЗКУ, чтобы отвезти Сестру Сковородка и трех послушниц в Академию. Остальная часть класса провожала их за Башню Пути. Девочки, за исключением Зоул, сгрудились вокруг, хлопая по плечам или обмениваясь объятиями, в зависимости от их характера.

– Сделай так, чтобы мы гордились тобой! – Дарла почти нежно толкнула Нону, зашатавшуюся и едва не упавшую.

– Покажи этим соплякам из Академии что-нибудь новенькое! – Клера изобразила взрыв.

– Предок присматривает за тобой. – Джула улыбнулась и коротко сжала руки Ноны.

– Будь осторожна! – Рули обняла ее.

– Не потеряйся. – Алата, с предупреждающим взглядом.

Ара и Нона помогли Гессе забраться в повозку.

– Тебе повезло, – наклонилась к ней Клера, когда Сестре Сковородка заняла свое место рядом с кучером. – Церковь, кажется, считает, что монахини должны ходить повсюду пешком. Серьезно. Даже сестре Облако не досталась лошадь! Если бы Гесса не была хромоножкой, а Кастрюле не было бы сто девять лет, ты бы пошла в Академию ножками.

Кучер взмахнул кнутом, и повозка, запряженная двумя лошадьми, тронулась с места. Нона схватилась за борт и вспомнила фургон Гилджона. Начинается еще одно путешествие…

Повозка загрохотала по дороге, которая огибала свинарники и «курятник» – длинное здание, слишком большое для его нынешнего назначения. Слева, всего в нескольких ярдах от дороги, лежал голый каменный край утеса. Клера утверждала, что однажды шалость послушницы напугала лошадь, запряженную в фургон с припасами и отправила ее обратно на равнину самым прямым путем, вместе с фургоном и возницей. К счастью, на этот раз такой шутник не появился, и повозка уцелела, чтобы проложить путь через каменный лес. Нона лежала на спине и смотрела, как колонны тянутся к небу, а кучер петляет вокруг них. Даже Сестра Правило понятия не имела, кто их здесь поставил. Ни одна книга в библиотеке не упоминала об этом. Когда колонны закончились, Нона спросила себя, как долго продлится оставленная ею рябь, прежде чем исчезнет и Абет забудет о ней. Даже если она построит тысячу каменных столбов выше и толще самых больших деревьев, мир будет катиться и помнить ее не лучше, чем таинственных основателей каменного леса.

– Я знаю, о чем ты думаешь. – Гесса подвинулась, чтобы присоединиться к Ноне, наблюдавшей за исчезающими вдали колоннами.

– Нет, не знаешь.

– Я не думаю, что у нас осталось достаточно времени, чтобы быть забытыми. Точно нет, если мы сделаем что-то экстраординарное. Если мы будем гореть достаточно ярко, нас будут помнить до тех пор, пока Луна не упадет и Коридор не закроется.

– Тогда все не так уж плохо.

– Так и будет, если мы все еще будем живы, чтобы увидеть это!

Сестра Сковородка мрачно посмотрела на них:

– Никогда не стоит связывать двух послушниц нитями. Твой эксперимент был опрометчивым, Послушница Гесса, даже если ты не знала, что у Послушницы Ноны есть кровь. – Она рассеянно потерла культю. – И теперь вы делитесь не только снами и болью, но и праздными мыслями… Жизни тех, кто так тесно связан, тяготеет к тому, чтобы стать зеркалами жизни друг друга – со временем их ритмы начинают совпадать, пока не останется никаких различий, одно совпадение в восприятии кризиса и мира.

Гесса пристыженно опустила глаза. Нона неуверенно протянула руку к ее плечу:

– Звучит не так уж плохо. Если мы будем держаться вместе, это просто означает, что мы вместе будем бороться с неприятностями.

Повозка выехала на Виноградную Лестницу, более длинный спуск на равнину, но менее опасный, чем Дороге Безмятежности, и, несмотря на свое название, без лестницы. Покинув плато, они повернули, миновали монастырские виноградники, приютившиеся в объятиях скал, и по Ратлендской дороге въехали в Истину.

Величественные ворота города были открыты. Казалось, у людей внутри столько же неотложных дел, сколько и во всем мире за пределами города, что привело к огромному скоплению народа; многие использовали локти и хлысты, чтобы проложить себе дорогу, и все кричали.

Нона сидела сгорбившись и обхватив колени, пока тележка медленно продвигалась вперед.

– Я совсем забыла этот запах, – сказала Гесса. Она была единственной из Серого Класса, кто не пришел посмотреть на ковку в Калтессе.

Ара сморщила нос, зачарованно наблюдая за толпой:

– Ты должна приехать сюда в свят-день! Есть так много... – Она замолчала, вспомнив, что сейчас она поймана в ловушку на скале жадностью Шерзал, а Гесса – собственной ногой, так же эффективно. – Прости.

Настоятельница держала Ару в монастыре по просьбе ее дяди – лорд Йотсис все еще был обеспокоен тем, что Шерзал планировала похитить его племянницу. Практически Ара злилась на Зоул только из-за этого факта, который нависал над каждым седьмым днем. Ара буквально тосковала по Истине. Ходьба по магазинам, говорила она, – величайшее из удовольствий. Нона, никогда ничего не покупавшая и не имевшая денег, не имела никакого мнения на этот счет, но, судя по уличным лоткам, теснившимся вдоль главной улицы, ведущей от ворот, это был один из самых популярных контактных видов спорта в городе.

Как только они миновали ворота, толкотня стихла, и через сотню ярдов они уже спокойно ехали по широкой мощеной улице. По обе стороны возвышались величественные заведения в три и четыре этажа, с ресторанами внизу и гостевыми комнатами наверху. На боковых улицах теснились кузнецы, колесники, кожевники, седельники, лавки галантерейщиков и всевозможные гостиницы. Позже главную улицу захватили портные и ювелиры, серебряных дел мастера и золотых дел мастера, с роскошными квартирами наверху; иногда на одном из балконов был виден какой-то богатый арендатор, потягивающий вино и наблюдающий за миром, текущим буквально под его ногами.

Взгляд Ноны завораживали цвета. В монастыре все было серым, черным или бледно-желто-зеленым, как известняк. Когда Красная Сестра надевала свой официальный костюм, это было ярким всплеском на тусклой палитре. Если бы Красная Сестра появилась среди толп, окупировавших Истину, никто не остановил бы на ней свой взгляд.

Кучер свернул на оживленном перекрестке и поехал вверх по пологому склону в районы, отведенные под частные дома. У Ноны возникло ощущение, что она уже бывала на улицах, по которым они проезжали. Она обернулась и увидела, что Гесса смотрит так же, как и она. Гесса вдруг показалась очень юной, ее костлявое тело было слишком маленьким для ее рясы, а лицо таким худым и угловатым, что она могла сойти за одну из лесных никси, о которых рассказывала истории Нана Эвен. Солнце, все еще низко висевшее на востоке, придавало ее светлым кудряшкам нечто неземное, превращая их в подобие нимба. На мгновение Ноне показалось, что Гесса ничуть не изменилась с тех пор, как они много лет назад путешествовали с Гилджоном, ни на йоту.

– Мои воспоминания. – Гесса наклонилась вперед, одной рукой опираясь на качающуюся тележку, а другой касаясь руки Ноны. – Ты вспоминаешь мои воспоминания.

Над ними прошла тень, и Нона, подняв глаза, увидела высокую кирпичную башню с большим колоколом, открытым навстречу стихиям. Она уже видела ее раньше. Но другими глазами. К тому времени, как они подъехали к Академии, Нона уже могла сказать кучеру, где повернуть налево, а где направо.

Они проехали вокруг большого здания, в котором Гесса и другие проходили испытание, мимо ряда других школьных зданий и пересекли большой мощеный двор. Перед ними прошел отряд солдат – двадцать человек в кольчугах, с копьями за плечами, в золотых и зеленых туниках и с эмблемой на груди: огромным деревом, черным на фоне восходящего красного солнца.

– Войска императора, – сказала Сестра Сковородка. – А это, послушницы, стены императорского дворца. – Сестра Сковородка указала культей на широкую стену, уходящую вдаль в обоих направлениях. Прямо за стеной возвышался круглый замок, самая могучая крепость, какую только могла вообразить Нона, выглядевшая так, словно принадлежала к другой эпохе, когда гиганты строили из огромных скальных блоков. Казавшееся маленьким в тени стены, но все же такое же большое, как Калтесс, и гораздо более величественное, лежало еще одно здание. – То, что возвышается над стеной императора, и есть Ковчег-Крепость. А наша цель – Зал Академии. Все эти здания – Академия, но это ее сердце.

– Почему он стоит совсем близко от стены императора? – спросила Нона. Это выглядело странно, словно император и Академия поссорились из-за какой-то спорной границы.

– Чтобы быть как можно ближе к Ковчегу. – Сестра Сковородка помахала рукой в воздухе, словно пытаясь что-то забрать из пустого пространства перед собой. – Можешь ли ты его почувствовать?

Нона могла, хотя это ощущение подкрадывалось к ней так медленно, что прошло мимо ее внимания. Та же самая полнота, то же самое ощущение спящей силы наполняло воздух здесь, как наполняло воздух в задней части купола предка. Оно пульсировало в медленном ритме. – То же самое... как в монастыре.

Сестра Сковородка бросила на нее острый взгляд, а затем перевела взгляд на остальных:

– Гесса? Арабелла? Вы чувствуете это?

Обе озадаченно покачали головами.

– Очень немногие могут, – сказала Сестра Сковородка. – Даже среди кванталов. – Она снова обратила свои бледные глаза на Нону. – Это та же аура, что и у корабль-сердца, только сильнее и богаче.

– Но… – Настала очередь Ноны нахмуриться. – Корабль-сердце находится под Залом Сердца и...

Сестра Сковородка подняла руку, заставляя Нону замолчать:

– Корабль-сердце находится под Залом Сердца. Да. А Зал Академии расположен как можно ближе к Ковчегу, что позволяет академикам творить здесь большую магию, чем где-либо еще в империи.

– Без нашего корабль-сердца Сладкое Милосердие было бы похоже на любой другой монастырь. Его присутствие делает во сто крат более легкой задачей обучать Мистических Сестер или позволяет тем, у кого есть прикосновение марджала, учиться тень-работе. Корабль-сердце не просто согревает нас. Это сердце нашего сообщества. Дар от Предка. – Она указала на стены дворца, возвышающиеся над крышами Академии. – Ковчег такой же самый, но другой. Еще сильнее. На самом деле вам пришлось бы пройти по Коридору много тысяч миль, чтобы найти магию, равную ему по возможностям, – один из двух других Ковчегов, которые, как говорят, все еще свободны ото льда.

– Сколько их подо льдом? – спросила Гесса.

Сестра Сковородка поджала губы:

– Кто знает наверняка? То, что пропало, – пропало. Старые книги расходятся во мнениях. Палимпсест дает самую большую цифру – тысяча двадцать четыре.

При этих словах глаза Ноны расширились. Народы боролись за контроль над Ковчегом. Императоры убивали своих отцов и сыновей. Тысяча двадцать четыре – огромное число.

– Однако задумайся, – продолжала Сестра Сковородка. – Они равномерно распределены по свободной от льда поверхности Абета, и между ними все равно будет пятьсот миль. Сколько бы их ни было, они редки. Даже реже, чем корабль-сердца.

– Корабль-сердца кораблей? Я думала, что есть только одно!

Сестра Сковородка улыбнулась:

– У каждого корабля, который доставлял племена в Абет, в ядре двигателей было сердце. Наши предки прибыли сюда не на одном корабле. Даже если бы каждая из рас прибыла на одном корабле, это были бы четыре сердца. Мне кажется, Сестра Правило видела в Орисоне тексты, которые предполагают, что там было множество кораблей.

– Множество! – Нона попыталась представить себе, как они плывут в черноте меж звезд.

– Множество, – кивнула Сестра Сковородка. – Хотя я знаю меньше полудюжины сердец во всей империи, и это число не удвоится, даже если ты обыщешь весь Дарн и Скифроул.

Повозка остановилась перед широким и многоколонным портиком Зала Академии. Солдаты императора стояли по стойке смирно на ступенях за колоннами, за ними возвышались огромные ворота из темной бронзы, каждая с дюжиной отполированных выступов размером со щит.

Сестра Сковородка велела кучеру подождать и повела Нону, Ару и Гессу вверх по мраморным ступеням. У больших ворот Сестра Сковородка направила их к единственной двери поменьше, расположенной в самой левой из них. Она слегка постучала, дверь поменьше распахнулась, и Сестра Сковородка вошла в фойе, каждая часть которого выглядела так же величественно, как купол Предка на Скале Веры.

Нона позволила своему взгляду поблуждать по высоте окружающих колонн и поморщилась. Тошнота, которая периодически мучила ее с тех пор, как она вернулась из Калтесса, снова скрутилась в животе, не такая резкая, как раньше, но предупреждающее эхо.

– Я знаю, что нужно Йишт, – прошипела Нона Аре, когда высокий, одетый в черное академик повел Сестру Сковородка и послушниц вглубь здания. – Она пытается украсть корабль-сердце!

– Но ты же сказала, что она копала под куполом! – прошипела в ответ Ара. – А корабль-сердце находится под Залом Сердца.

– Нет, оно под куполом! – настойчиво сказала Нона. Она чувствовала его, но не знала, что это именно оно. История о Зале Сердца, должно быть, была преднамеренной мистификацией на случай, если кто-то придет в надежде украсть его.

– Что? – Ара остановилась в коридоре. Двери по всему коридору открывались в кабинеты академиков.

– Она права, – сказала Гесса, меняя курс, чтобы обойти их обоих.

– Что? – Нона и Ара вместе.

– Откуда ты знаешь? – спросила Нона. – Ты же сказала, что не чувствуешь его!

– Да, не чувствую. – Гесса обогнула их и пошла за Сестрой Сковородка. – Но надо просто посмотреть, откуда идут трубы с горячей водой. И это не Зал Сердца!