Текст книги "Красная сестра (ЛП)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 35 страниц)

– Ты быстрее меня... – Слова вырвались с болезненным хрипом. Факт ранил Нону сильнее, чем боль в легких.

– Да, – кивнул Регол. – Но ты, скорее всего, будешь быстро расти, а я уже лучше не буду.

Нона приняла стойку клинка. Немногие хунска достигали своего полного потенциала до четырнадцати лет, но даже так она была потрясена, обнаружив кого-то настолько очевидно более быстрого, чем она сама.

– Бой!

Нона рванулась вперед, нанося удары в прыжке по Реголу, проверяя его защиту короткими ударами по корпусу, но попадая только в воздух. Его длинные руки держали ее на расстоянии и, в сочетании с его скоростью, оставляли ее в недоумении, как действовать дальше. Регол принял решение за нее молниеносным движением ноги. Нона перепрыгнула через нее в самом узком месте, бросив себя не просто вверх, а вперед к плечу Регола, когда вращение отвернуло его от нее.

Это была ловушка. Регол заманил ее внутрь, и его локоть поднялся ей навстречу. В воздухе Нона превратилась в рабыню событий, уже приведенных в движение. Она изогнулась и подняла руки, чтобы блокировать удар. Локоть Регола отбросил ее руки в сторону и ударил по голове.

Нона очнулась на досках, рев толпы был почти не слышен на фоне звона в ушах, словно кто-то предупреждающе стучал в Бител. Она подняла голову, и мир закружился вокруг нее, а вместе с ним и неясная фигура ее противника.

– …сдавайся. – Резкий шепот, когда Регол приблизился.

Нона подняла руку, растопырив пальцы. Кровавый рев толпы на удар сердца смолк, затем перешел в приветствия и насмешки. Нона перекатилась на спину, тяжело дыша, борясь с тошнотой, наблюдая за спиной Регола, который возвращался в свой угол.

Нона не видела боев Клеры и Зоул. Она слышала, как завывает толпа, слышала смех, улюлюканье, вздохи, но все это время она лежала на столе в помещении, похожем на зал подмастерий, в голове звенело, изнеможение пробегало по ней, хотя поединок длился всего несколько мгновений. Сестра Кремень дала ей сахар в воде и велела отдохнуть. Сестра Скала склонилась над ней, на ее грубом лице застыло неодобрение. Своими на удивление нежными руками она широко раскрыла глаза Ноны и помахала перед ними пальцем.

– Все будет хорошо, ребенок. Но сегодня больше никаких драк.

Примерно через час, хотя он показался как гораздо длиннее, так и гораздо короче, Клера, прихрамывая, подошла и села на стол:

– Мы обе проиграли.

– Ты выглядишь ужасно. – Нона села. Она чувствовала себя намного лучше. Определенно лучше, чем выглядела Клера – глаз почернел, губа рассечена.

– Ты бы посмотрела на другую девочку. – Клера усмехнулась, обнажив красные зубы.

– Ты побила подмастерье?

– Что? Нет. Ты с ума сошла? Она побила меня. Нет, я имела в виду Зоул.

Нона огляделась. Она сидела в зале подмастерий, на обеденном столе, куда за время своего пребывания в Калтессе приносила из кухни дюжины блюд.

– Где она сейчас?

– Сестра Кремень везет ее обратно в монастырь. – Клера снова усмехнулась. – На муле! – Она прикоснулась к губе и поморщилась. – Эта девчонка не знает, когда остановиться! Но одного из них ей все же удалось достать. Талиту, высокую хунска, с косами. Помнишь?

Нона не помнила, но кивнула.

– Она держала Зоул мертвой хваткой. Та никак не могла убежать. Но Зоул все равно ударила ее ногой в лицо. – Клера изобразила удар. – Замечательно.

– А потом? – спросила Нона.

– Я думаю, она сломала Зоул руку, – пожала плечами Клера.

Сестра Сало появилась в дверях, мельком взглянув на толпу позади нее, грохот которой заполнил зал. Кто-то привлек ее внимание прежде, чем она успела войти в комнату.

– Нет. Мы возвращаемся в монастырь.

Нона не могла расслышать ее собеседника из-за шума снаружи.

– Меня это не касается, Рив.

– …

– Мне все равно, чего он хочет. – Сестра Сало хотела было отвернуться, но к ней приблизилась высокая фигура. Партнис Рив потянулся к ее руке, но передумал и отдернул руку, пока она смотрела на нее.

– Я не знаю, что ты слышала, сестра, но он не какой-нибудь уличный злодей! Клянусь Предком, он наследник одного из старейших семейств империи! Утонченный молодой человек с хорошим образованием...

– ...– Голос Сестры Сало упал до шепота.

Отвечая, Партнис заговорил громче:

– У многих молодых людей есть... аппетиты. Такие промахи прискорбны, но...

Сестра Сало отступила в комнату и захлопнула дверь перед носом у Партниса.

– Нона, ты готова к путешествию? Мы возвращаемся.

Нона соскользнула со стола. Звук и запах этого места, оба они наполнили ее голову образами – Раймел Таксис на ринге, видимый через чердачную щель, купающийся в многоязыком голосе толпы, Раймел Таксис на коленях, кровь струится из рваных ран на его шее, Сайда на полу, ее сломанная рука торчит под странным углом, Раймел Таксис смотрит темно-красным глазом, черные пальцы бегают по коже его шеи. Она тряхнула головой, чтобы прогнать видения:

– Я хочу драться.

– Сестра Скала говорит, что ты получила сильный удар по голове. Нет ничего постыдного в том, чтобы уйти сейчас. – Сестра Сало пересекла комнату и встала над Ноной. Она взяла Нону за подбородок и наклонила ее лицо, прищурившись, чтобы рассмотреть.

– Я чувствую себя лучше. – Это не было ложью. Она действительно чувствовала себя лучше. Не очень хорошо, но лучше.

– Твой противник готов, – сказала Сестра Сало. – Ты могла бы многому у него научиться, но это были бы суровые уроки, и, возможно, сегодня тебя уже достаточно научили.

– Я буду драться.

Сестра Сало пожевала щеку, нахмурилась и отпустила подбородок Ноны.

– Мир – опасное место. Мы не поможем тебе, если скроем от тебя твою же слабость. Ты можешь драться. – Она повернулась и направилась к двери.

Нона последовала за ней.

С тех пор как она свалила Раймела Таксиса, Нона ни разу не находилась так близко от кого-то столь массивного, как Денам. Подмастерье, казалось, занял половину ринга, и ей пришлось вытянуть шею, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Я собираюсь разорвать тебя пополам, маленькая девочка. – Денам скривил губы. Его руки, казалось, могли сделать это без усилий. За два года он вырос, стал, возможно, еще более уродливым, и на него было неприятно смотреть. Его лицо, покрасневшее от гнева, щеголяло отвратительной коллекцией гнойничков и редкой рыжей бородкой. Еще больше пятен виднолось на его руках, спина была покрыта ими.

– Тебе не следует смазывать мышцы маслом. – Клера из-за угла Ноны. – Это вредно для твоей кожи! – Ноне пришлось прикрыть рот рукой, чтобы скрыть усмешку, когда лицо Денама исказилось от ярости.

Раймел Таксис придвинулся ближе к рингу, возвышаясь над торговцами и лордами, среди которых теперь стоял. Во всей этой толпе только один человек, казалось, был готов стоять рядом с Раймелом, и вокруг них образовалось пустое пространство, несмотря на давление зрителей. Этот человек, худой, как скелет, был одет в одежду из небесно-голубого шелка, его маленькая голова сидела на длинной шее, темные волосы над бледными глазами были зачесаны назад длинными редеющими прядями. Он, казалось, больше интересовался Раймелом, чем сражением, и постоянно поглядывал на гиганта слева от себя.

Раймел, в свою очередь, не сводил глаз с Ноны. В левом глазу не было ни белков, ни радужки, только черный зрачок, окруженный алым. Нона почти вообразила, что за ней наблюдает нечто нечеловеческое. Но правый глаз был весь Раймела – синий и полный злобы.

– Бой!

По крику мастера боя Нона бросилась вперед. Денам двигался, как камень, тонущий в густом меду, и едва успел вздрогнуть, как Нона ударила его ногой в живот. С таким же успехом она могла бы пнуть стену. Она крутанулась под огромной ищущей рукой, нанесла серию ударов по нервным центрам основных мышц правого бедра, а затем жестокий удар в заднюю часть колена. Герант отреагировал настолько медленно, что Нона осталась, чтобы нанести еще три удара в самые уязвимые места его левой ноги, удары, которые должны были оставить большую часть бедра мертвой и бесполезной на большую часть часа. Наконец она отскочила от неуклюжего взмаха его руки.

– Даже Регол может ударить сильнее. – Нона ожидала, что Денам рухнет, но он шел, как ни в чем ни бывало, и ей пришлось нырнуть в сторону, чтобы избежать его широко раскинутых рук.

Снова проникнув под его защиту, она сосредоточила атаку на его правой ноге, ударив достаточно сильно, что могла повредить пальцы, но толстые пласты мышц казались непроницаемыми. Она изо всех сил пнула его в коленную чашечку и отпрыгнула от очередной попытки схватить ее.

Нона отступила назад, переводя дыхание. Денам весил по меньшей мере в четыре раза больше, чем она, и у нее не было физической силы, чтобы причинить ему боль. Он почти не замечал удары, которые свалили бы с ног любую послушницу.

– Ты не первая хунска, с которой я сражаюсь, святая девица.

Нона поджала губы и снова двинулась вперед, огибая тянущиеся к ней руки. Денам сдвинул ноги, умудренный ударом в пах во время ее предыдущих схваток. Тем не менее, Нона нанесла три удара в самую полную на вид часть набедренной повязки Денама и откатилась в сторону. Рев геранта присоединился к реву толпы и на время заглушил его, лицо приобрело более глубокий багровый оттенок, чем казалось возможным без пролитой крови... но он продолжал идти, не останавливаясь.

Нона продолжала танцевать вокруг неуклюжих выпадов Денама, осыпая нижнюю часть его тела своими лучшими ударами рук и ног. Но это не принесло ей никакого преимущества, и она почувствовала медленный, но неумолимый подъем усталости. Ни одна хунска не может танцевать между мгновениями слишком долго, прежде чем их тело не выдержит, и у Ноны был трудный день.

Пригибаясь и отклоняясь, она посматривала уголком глаза на Раймела Таксиса. На каждом перерыве, который она выигрывала и ждала, когда Денам догонит ее, она рисковала бросить взгляд на своего врага. Сейчас он криво улыбался, предвкушая мгновение, когда ее ресурсы будут настолько истощены, что Денам сможет поймать ее. Ассасины ной-гуин и продажный первосвященник Предка, должно быть, облегчили даже кошелек Таксиса, но сколько стоило заставить Денама поклясться сломать ей хребет, когда он поймает ее, или выколоть ей глаза своими толстыми пальцами? Соверен? Нона не удивилась бы, узнав, что это были пенни или, возможно, просто стоимость вежливой просьбы.

Еще один раунд прыжков с каната на канат, из одного угла в другой. Нона почувствовала, что замедляется. Даже Денам, багровый и мокрый от пота, казалось, выбился из сил, подпитываемых яростью. Тем не менее, в тесноте ринга она почти не сомневалась, что герант в конце концов поймает ее – если только его сердце не взорвется.

Общий рев сотен голосов сейчас сошелся на единственном цикле уууух и аааах, как во время игры в мяч, когда вытянутые пальцы Денама пронеслись в доле дюйма от Ноны.

– Наслаждайся своим бегом! – Крик Раймела донесся до нее сквозь затишье в голосе толпы. Он подошел ближе, остановившись в нескольких ярдах от веревок. – После сегодняшнего дня тебе будет нечем заниматься.

Насмешка остановила Нону прямо на пути Денама. Она перевела взгляд с Денама на Раймела. Этот человек убил Сайду так же верно, как если бы сам задушил ее. И вот он стоит в своем богатстве, ожидая, что его наемник покалечит ее. Здравый смысл подсказывал Ноне выскользнуть из ринга и укрыться в безопасности монастыря. Но красный гнев поднялся в ней, заглушая голос разума.

Рыжий герант взвыл от жажды крови и протянул к ней руку.

Нона погрузилась в этот момент и рассчитала свой прыжок. Она приземлилась с согнутыми ногами, одной ногой упершись в тыльную сторону ладони Денама, позволяя его инерции нести их обоих вперед. Когда он взмахнул рукой, пытаясь одновременно сбросить и поймать ее, Нона выпрямила ноги, оттолкнув широкую тыльную сторону ладони Денама. Со стороны могло показаться, что он буквально подбросил ее в воздух в неуклюжей попытке схватить.

Поднявшись в воздух, Нона проплыла над верхним канатом, глядя на свою цель. Раймел успел поднять голову и пошевелить руками, но, застигнутый врасплох, не имел ни малейшего шанса остановить ее. Крутанувшись в воздухе, Нона выставила ноги вперед, ударила Раймела обеими ногами в грудь и схватила за затылок, чтобы удержаться на месте. И тут же, задолго до того, как его руки смогли дотянуться до нее, что-то другое схватило ее, словно какая-то невидимая когтистая рука вонзила свои когти в ее разум, разрезая воспоминания, позволяя эмоциям истекать кровью. Она почувствовала их. Она почувствовала тех, кто сейчас делил череп Раймела, пассажиров, вернувших его из долгого пребывания на границе между жизнью и смертью. Они прятались у него под кожей, наблюдая за ней из темно-красного глаза.

Нона и Раймел оставались в контакте лишь долю секунды, но какой-то инстинкт подсказал ей, что, хотя оба глаза смотрели на нее, только красный глаз действительно видел ее, и более того, узнал. Что-то пробудилось внутри Ноны, когда ее взгляд встретился с теми, кто скрывались внутри черепа ринг-бойца. Их общение длилось лишь мгновение, но ее скорость растянула его на целую вечность. Глубокое и скручивающее ощущение охватило ее, наполовину боль, наполовину тошнота.

Дюжина разных мыслей уместилась в том маленьком отрезке времени, который Нона оставила для размышлений. Она должна отпрыгнуть. Она должна его убить. Она должна его пометить.

Руки Ноны решили за нее: «За Сайду». – Она вонзила свои когти в горло Раймела, проведя ими по его толстой шее, затем отпрыгнула назад, перепрыгивая через его поднимающиеся руки. Она кувыркнулась в воздухе и приземлилась на обе ноги, прямо перед рингом, раскинув руки для равновесия, но выглядя так, словно приглашала аплодисменты.

На нее упала тень. Подняв глаза, она увидела руку, достаточно большую, чтобы схватить и раздавить ее голову, а за ней Денама, багрового и разъяренного, перегнувшегося через веревки, чтобы схватить ее. На этот раз у Ноны не было времени пошевелиться. Но как ни близок был Денам, Сестра Сало добралась до нее первой. Одна рука сжала запястье Денама железной хваткой, другая схватила его мизинец. Мгновение спустя он уже стоял на коленях на ринге над ними, взывая об освобождении хриплым от боли голосом. Сестра Скала увлекла Нону к главным дверям. Для зрителей, для Денама, возможно, даже для монахинь все это выглядело как случайный инцидент. Нона вылетела с ринга после удара геранта, врезалась в толпу и отскочила в сторону.

Наполовину подталкиваемая, наполовину несомая к выходу, Нона не сводила глаз с Раймела Таксиса и суетившегося вокруг него человека в голубой мантии. Что-то было не так. Клинки, способные вонзиться на шесть дюймов в каменную стену, были отброшены в сторону, как будто плоть Раймела таила в себе что-то враждебное их природе. Вместо страшной раны они оставили лишь неглубокий порез, едва рассекавший кожу. Когда красная волна гнева схлынула, Нона поняла, что могла бы стоять с окровавленными руками перед сотней свидетелей убийства сына лорда. Даже сестры отвернулись бы от нее. Если бы ей удалось сбежать из зала, то солдаты императора охотились бы за ней от берегов Марна до границ Скифроула. И все же... все же, какая-то часть ее испытывала разочарование.

Раймел, со своей стороны, проигнорировал стоявшего перед ним мага Академии и уставился на Нору своими алым и синим глазами. Он держал одну руку прижатой к горлу, между его пальцами только начинали сочиться крошечные струйки крови. И пока они смотрели друг на друга, острая тошнота снова скрутила внутренности Ноны.

Глава 31

– А что они вообще едят?

– Что? – Нона оглянулась на Клеру, стоявшую позади нее в очереди, ожидая, пока Бента откроет ворота и разрешит им спуститься по лестнице в пещеру Отравительницы.

– Что они там находят, чтобы поесть? – спросила Клера.

– Кто?

– Лед-племена. Они же не могут просто жевать лед.

– Они охотятся. – Отец Ноны охотился на льду.

– А на кого они охотятся?

– Белый медведь, хула, рысь. Все такое.

– Чтобы съесть?

– Мой па продавал их шкуры.

– А что едят медведи?

– Они спускаются на границы и добывают еду.

– Я говорю о глубоких племенах. Зоул сказала, что ее народ бродит за тысячу миль к северу.

– Э-э... – Нона нахмурилась. – Рыба, кажется. И с каких это пор ты разговариваешь с Зоул?

– Рыба? Разве она не должна замерзнуть?

– Но там внизу море, – сказала Нона.

– В милях! Как... – лязг ключа в замке положил конец дискуссии.

Бента распахнула ворота и смотрела на послушниц, пока те не зашевелились. Клера утверждала, что мертвенно-бледная кожа Бенты и тревожная, неестественная голубизна ее глаз являются затяжными последствиями одного из ядов Сестры Яблоко, и ее положение ассистентки было своего рода компенсацией. Но Нона слышала от Сестры Чайник, что, если пройти тысячу миль по Коридору на восток, такой цвет – обычное дело, и что Бента получит головной убор в следующем году как Сестра Благоразумия.

Сестра Яблоко стояла и ждала, когда Серый Класс гуськом войдет вслед за Бентой. Тяжелые занавеси висели на трех окнах шахты, выходящих в стену утеса, комнату наполняла движущаяся темнота. Три рабочих стола переставили к стенам и поставили на них скамьи, фонари поместили между ними, оставив большое пустое пространство. Даже стол Отравительницы был очищен от обычных флаконов, банок с маринованными органами и всякой всячины. Нона стояла вместе с остальными, чувствуя себя неловко в мерцающих тенях. В конце концов они, возможно, узнают что-то еще, кроме ядов. И все же Нона не стала снимать воск с кончиков пальцев. Никогда не стоит терять бдительность в классе Тени, и все, к чему ты прикасаешься, может оказаться одной из маленьких ловушек Сестры Яблоко.

– Свет – незваный гость. – Сестра Яблоко заговорила тихим голосом человека, уверенного, что его услышат. – Те из вас, кто слышал эту речь раньше, начинайте заниматься. – Она махнула рукой группе, и четверо или пятеро послушниц попятились в дальний конец комнаты, где царила самая густая тьма. Нона поймала улыбку Лини, когда послушница провела руками по своему телу от бедер к груди и лицу, и каким-то образом ночь, казалось, последовала за ней, ее кожа, обычно почти такая же бледная, как у Бенты, стала трудно различимой, как будто дрожащий свет фонарей не мог на ней укорениться. По сравнению с ней темно-коричневая кожа Алаты, казалось, кричала о себе.

Тошнотворное ощущение поползло вверх по животу Ноны, то же самое чувство, которое она испытывала со времени ковки Калтесса. С тех пор как она вернулась, все стало только хуже. Возможно, Раймел каким-то образом отравил ее, когда она его резала, или отравил ее днем раньше. Может быть, именно для этого он и появился – посмотреть, как она умирает в муках. Если так, то он просчитался с дозой. Нона не сказала об этом никому, кроме Ары и Клеры. Ара предположила, что это могут быть чары. Говорили, что ной-гуин могут наложить заклинание марджала, которое заставит сгнить плоть сильного человека в течение недели. Клера рассмеялась и сказала, что большинство девочек их возраста каждый месяц испытывают одни и те же симптомы и к этому надо привыкнуть. Обе предлагали пойти к настоятельнице, но Нона и слышать об этом не хотела. Если кто-то из монахинь и понял, что столкновение Ноны с Раймелом было не случайным, или что она пыталась убить его, они, похоже, ничего не сказали настоятельнице. Нона тоже не собиралась этого делать. Настоятельница Стекло подверглась ужасному испытанию, едва избежав еще более худшей участи, когда Нона в последний раз разозлила семью Таксис. А теперь Нона пошла и перерезала горло первенцу Турана Таксиса... снова, хотя и не так глубоко, как ей хотелось. Нет, закончить бой предстояло именно ей.

– ...свет – временная доброта. – Нона обнаружила, что отравительница подхватила свою любимую тему и стала красноречивой. Она встряхнулась и попыталась сосредоточиться. – Его делают новым в пламени свечи или в горячем глазу солнца. Перед тем, как он приходит, правит тьма. После того, как он уходит, правит тьма. Ночь терпелива, бесконечно терпелива. А тень, тень – это война, рана, где сражаются двое, где свет истекает кровью.

Отравительница остановилась, чтобы заправить выбившуюся прядь рыжих волос обратно в головной убор.

– Оглянитесь вокруг: тень никогда не стоит на месте. Каждая тень имеет двух создателей: свет и то, что блокирует свет. Оба двигаются. И если мы покинем эту пещеру танцующих огней и беспокойных послушниц, то все равно не найдем тени без движения. Солнце движется, Абет движется, облака приходят и уходят. Чтобы скрыть себя, вы должны понять это движение. Вы должны научиться, когда быть спокойным, а когда двигаться. В Тени я научу вас терпению и скрытности. Мы будем изучать их до тех пор, пока они не станут вашей религией, и Сестра Колесо не спустится по моей лестнице, чтобы назвать вас еретиками.

Бывают моменты, когда ваша жизнь зависит от способности оставаться невидимым, или когда жизнь кого-то другого зависит от того, насколько искусно вы прокрадываетесь мимо защиты. Если вы возьмете красное или серое, так оно и будет, но, как бы вы ни служили Предку, знайте, что терпение и умение проскользнуть незамеченной окажутся одними из самых ценных навыков, которым учат послушниц.

Отравительница стояла перед ними темная, обрамленная золотым и бисерным светом, который пронизывал самые маленькие щели по краям занавесей.

– Сегодня я хочу, чтобы вы нашли место, где можно посидеть. Найдите терпение, как вас научила Госпожа Путь, и наблюдайте, как ваши старшие сестры охотятся друг на друга, или наблюдайте их так хорошо, как только можете. Сокрытие – это девять частей ви́дения. Так что наблюдайте. Смотрите.

– Разве мы не будем учиться плести тени? – Клера не сдвинулась с места, когда остальные начали расходиться.

Нона остановилась и обернулась:

– Сестра Чайник говорит, что была Серая Сестра, которая могла отпустить свою собственную тень. Та ходила сама по себе и делала... вещи... – она замолчала, заметив неподвижность Отравительницы. В монастыре она была Сестрой Яблоко. В пещере она могла быть Отравительницей или Сестрой Яблоко, в зависимости от момента, но в темноте было трудно думать о ней иначе, чем об Отравительнице, и Нона знала, что если бы она могла видеть лицо монахини, увидела бы в ее глазах жестокий блеск, который всегда напоминал, насколько она опасна.

– Я приказала терпение, а ваш ответ – нетерпение? – Отравительница подняла руки перед собой, собирая похожие на паутину тени, которые поднимались вокруг нее. Темнота струилась между ее раскрытыми пальцами. – Мы плетем свет, а не тень. Как могут люди не отбрасывать тени? Только в том случае, если они сплетут свет так, чтобы его путь все еще вел к тому месту, куда бы он бил, если бы их там не было. – Пока она говорила, темнота в ее руках сгущалась. – Чтобы перерезать тень, требуется немного умения – только правильный нож. А такие, к счастью, встречаются гораздо реже, чем глупые послушницы. Это, пожалуй, самый безрассудно храбрый и глупый путь для тень-работника. Выпущенная тень могла бы стать ужасным оружием, но, освободившись, она перестает слушать своего владельца и вскоре исчезает в еще большей тьме.

Отравительница сжала руки в кулаки, сжимая свернувшуюся в них ночь в чернильную тьму, которая кровоточила между ее пальцами. Она сжала сильнее, ее губы скривились в усмешке, а затем снова разжала кулаки. На каждой ладони лежало по маленькому черному шарику, словно в ее ладонях проделали дырку.

– Возьмите их. – Госпожа Тень перевела взгляд с Клеры на Нону. – Если вы хотите работать с тенями, вы должны проглотить ночь. Нет?

Клера неуверенно шагнула вперед и взяла маленький шарик тьмы из левой руки монахини, тени заклубились вокруг ее пальцев. Нона взяла другой, оказавшийся холодным и твердым.

– Проглотите их.

Нона положила свой в рот. И тут же мерзкая горечь растеклась по ее языку, поползла вверх по щекам. Тошнота, уже свернувшаяся в животе, превратилась в колючую проволоку, туго обвязанную вокруг ее внутренностей. От боли ей захотелось закричать. Ей ничего так не хотелось, как выплюнуть пилюлю, но она крепко сжала челюсти и, давясь рвотой, попыталась собрать достаточно слюны, чтобы проглотить ее. Ей показалось, что язык у нее во рту сморщился. С булькающим звуком отвращения ей удалось задушить темноту и отправить ее вниз. Но Клера только сплюнула на пол большое черное месиво.

– Предок! – Клера сплюнула и сплюнула еще раз. – Это отвратительно.

– Как и плевок на мой пол, Клера Гомал. – Отравительница сморщила нос. – Неважно. Правда – это горькая пилюля, которую нужно проглотить, не так ли, Нона?

– Да, Госпожа Тень, – ответила Нона онемевшими и сморщенными губами.

– И Клера тоже должна была получить достаточную дозу. – Отравительница наклонилась к Клере. – Ты когда-нибудь жульничала на одном из моих экзаменов, послушница?

– Нет, – первой ответила Нона, хотя и не собиралась этого делать.

– Да, – сказала Клера, широко раскрыв глаза. – В прошлом месяце я подменила тигель Аре, пока она не... – Клера зажала рот руками. – ...видела. И в тесте на противоядия я... – Клера продолжала говорить, прикрыв лицо руками, ее слова были приглушенными, но слышными.

– Вам не мешало бы зашить губы, послушницы. Истина – это топор. Без суда и следствия она ходит большими кругами, раня всех подряд, – сказала Отравительница. – Позвольте мне это продемонстрировать. Нона, какой вопрос ты больше всего боишься услышать от меня?

– Я боюсь, что вы спросите меня, что же на самом деле заставило мою мать продать меня. – Нона изо всех сил стиснула зубы, но ее язык дергался в нетерпеливом желании рассказать всю историю, о которой ее не спрашивали.

На мгновение морщинка неодобрения пересекла лоб Отравительницы. Она остановила Нону, подняв руку:

– У меня есть более интересный вопрос: в кого ты влюбилась, Нона?

– Арабелла, и вы, и Регол... – Нона побежала к двери, зажимая обеими руками рот, щеки пылали, преследуемая смехом сестры Яблоко, Клера чуть позади.

– Она отравила нас! – крикнула Клера вслед Ноне, когда они поднимались наверх. – Эта сука отравила нас.

– Она сказала, что сделает что-нибудь новое, пока мы все будем готовиться к ковке. – Нона не могла заткнуть себе рот, даже когда бежала. Она оглянулась, опасаясь погони, чувствуя себя уязвимой, как никогда.

Нона выбежала с лестницы на дневной свет, яркий красный свет солнца после заполненной тенями пещеры. Клера натолкнулась на нее с разбега, развернувшись от столкновения и подпрыгнула, чтобы удержать равновесие. Они оказались лицом друг к другу, в десяти ярдах вглубь двора, который был пуст, если не считать Сестры Швабры, идущей из прачечной.

– Почему...

– Нет! Я метну ее тебе в глаз! – Рука Клеры вынырнула из ее рясы, сжимая метательную звезду – не пятиконечную, подобную которой можно найти на складах Меча, а меньшую четырехконечную модель.

– Где ты это взяла? – Нона ничего не могла с собой поделать. Кроме того, Клера не бросила бы его в нее.

Рот Клеры дернулся, губы скривились: «Партнис!» – Она выкрикнула это слово.

– Почему...

– Что...

Обе девочки начали было задавать вопросы, но, зная, что им придется отвечать друг другу, прервались, развернулись и побежали в противоположные стороны, Клера помчалась со всех ног, Нона с трудом заковыляла, боль пульсировала в ней.

Нону вырвало еще до того, как она добралась до края монастыря, но прошел еще час, прежде чем горечь покинула ее рот и она снова могла лгать.

– Я вовсе не чудовище. – Эти слова показались ее языку приторно-сладкими.

Она встретила Клеру, удрученно стоявшую у ворот в пещеры Отравительницы и пытавшуюся набраться храбрости, чтобы спуститься вниз. Двор был пуст, остальные послушницы гуляли по аркаде или все еще сидели за вечерней трапезой.

Нона присоединилась к ней, все еще страдая от боли, но уже способная ходить, не сгибаясь.

– Откуда у тебя эта метательная звезда? Зачем она тебе понадобилась?

– Я же сказала тебе. – Клера сжала губы и сердито нахмурилась. – Мне ее дал Партнис Рив. Он хочет, чтобы я билась у него. Мой отец сказал ему, что я не возьму красный, когда закончу здесь. – Она облизала зубы, морщась от какого-то слишком сильного запаха. – В любом случае… почему твоя мать продала тебя?

Нона повернулась к приоткрытым воротам.

– Давай покончим с этим. – Она пошла впереди, Клера последовала за ней.

Сестра Яблоко сидела за своим столом и читала свиток, комната для занятий вернулась к своему обычному виду.

– Послушница Клера, послушница Нона, как хорошо, что вы вернулись. – Она положила свою палочку-указку, тонкий кусок металл-ивы, поверх свитка, чтобы отметить место. – Я только что читала о сладком алоэ, растении, которое исчезло при наступлении льда. Видимо, оно очень хорошо смягчает горечь. Мне бы хотелось попробовать его в моем токсине правды, который, как вы, наверное, заметили, не из тех, что можно подсунуть кому-то незаметно. – Она положила руки на стол и встала. – Возможно, в архивах собора все еще хранятся семена... – Она пересекла комнату и остановилась перед ними. – Чему вы научились, девочки?

– Не доверять вам, – сказала Нона.

Монахиня рассмеялась:

– Я пытаюсь научить тебя этому с того самого дня, как ты спустилась по лестнице, Нона Грей. На этот раз урок не пропадет? Ее взгляд скользнул влево. – Клера?

– Правда – это оружие, а ложь – необходимый щит.

– Как поэтично, – сказала Сестра Яблоко. Она протянула руку и положила ее на плечо каждой из девушек, подталкивая их ближе друг к другу. – Но когда я спросила, какой урок вы выучили… Я хотела услышать «терпение». – И с этими словами она стукнула их головами.