Текст книги "Падение ангела (СИ)"
Автор книги: Лана Шэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 46 страниц)
– Ублюдок, – сдавленно произносит Алана, потемневшим взглядом скользя по моему лицу.
Вижу, что ещё сопротивляется, но я знаю как усмирить эту дикую кошку. Знаю на какие точки её тела стоит нажать, чтобы стереть это сопротивление в пух и прах. И вызвать наружу правду.
Правду о том, как сильно она хочет, чтобы я трахал её.
– Да, – соглашаюсь, ведь спорить не о чем.
Я действительно подонок. Дикарь. Дьявол. С ней – я худшее, что может быть в её жизни. И самое лучшее. Осталось лишь сделать так, чтобы это поняла и Алана.
– Животное, – сжимаю руку на шее девушки и слышу, как голос становится более хриплым.
– Да, – захватывают её рот, врываясь туда языком с такой жадностью, будто хочу вобрать в себя эту женщину полностью.
Подавляя всякое сопротивление. Заявляя на неё свои права. Моя. Моя и больше ничья. Плевать что думает об этом Алана. Согласна она или нет. Это лишь вопрос времени. И сегодня я окончательно поставлю на этом точку. Объясню максимально доступно. Не оставлю ни единого повода для сомнений.
Хочет дикое животное – получит. Во всей красе. Во всём ужасе и бесконтрольной дикости.
Хочу почувствовать её. Прямо сейчас. Опускаю руку вдоль тела Аланы и кладу ладонь между ног, накрывая уже влажное лоно и запуская внутрь палец. Грубо, жёстко, резко. Но ограничиваясь одним. Не хочу растягивать её до того, как войду. Хочу почувствовать членом её тугие стенки, сжимающие меня каждый раз так, будто я у неё первый.
Чувствую её горячую глубину и едва держусь. Резко и ритмично трахая, вгрызаюсь в шею, оставляя на нежной коже отметины. Клеймя её. И следом целую место, на котором сразу виднеется краснеющая ссадина.
Сегодня я оставлю на тебе десятки своих отметин, девочка.
– Марк, хватит! – кричит Алана и меня срывает.
Моё имя, выкрикиваемое её голосом, с нотами страха, боли, паники и желания просто обрывает все тормоза. Если до этого я ещё как-то держал себя в руках, то теперь девушке остаётся молиться всем святым, в которых она верит.
Требую её повторить, но девчонка упирается. Ещё бы. Но я уже не могу. Не могу контролировать своё желание, рвущуюся жесткость, которая сегодня вспыхнула неожиданно даже для меня самого. Уже не раз Алана обвиняла меня в том, что я бужу в ней что-то тёмное, но то, что она делает со мной – не имеет ни единого объяснения.
Я делал в жизни отвратительные, ужасные, опасные вещи. За многие я не смогу простить себя до конца жизни.
Но никогда, клянусь, никогда я не испытывал такого разрушительного желания, как с ней. Желания подчинить, сломать, брать раз за разом, пока не удовлетворится моя животная похоть, а потом ещё и еще. Я давал слово, что буду с ней осторожен. Давал слово нам обоим. И обоих обманул.
Потому что всё, что было до сегодняшнего дня – полная херня. Сегодня наружу вырвалось то, чего я о себе не знал до того, как в мою жизнь не ворвалась эта потрясающая женщина.
И она совершенно не понимает, как сильно влипла. И я, похоже, тоже.
Глава 13
– Сейчас я напомню тебе, что значит быть моей, Алана, – хрипло и сдавленно говорит Марк, а его потемневший взгляд не сулит ничего хорошего.
То, что осталось от платья, мокрыми лоскутами ткани лежало подо мной, в то время как мужчина словно пожирал меня взглядом, обжигая каждый сантиметр оголённого тела.
– Моя, – шепчет, протягивая руку к моей груди и обхватывает её так жадно, будто я не женщина, распростёртая под ним и прижатая его телом к постели, а видение, которое вот-вот исчезнет.
Губами обхватывает напрягшийся от холода сосок и меня прошибает волна экстаза от контраста температур. Его тёплый рот накрывает острую вершину, ласкает языком так, что по телу волна за волной пробегает дрожь, а второй рукой сжимает другой, повторяя точь в точь движения языка пальцами.
Выгибаюсь струной, подставляя своё тело его умелым ласкам, но ненавижу себя за эту чёртову слабость. Нельзя! Мне нельзя уступать ему! То, что он творит – непростительно. Дико. Совсем недавно я решила, что больше не позволю ему так вести себя со мной. И что теперь?
Я снова лежу под ним, а моё тело предаёт меня прямо сейчас, отвечая на каждое его грязное, но такое потрясающе приятное действие.
И всё же пытаюсь собрать остатки самообладания, чтобы оттолкнуть мужчину, на что он грубо обхватывает мою шею, прижимая к постели сильнее.
– Не смей двигаться, – голос, которым Марк произносит эти слова, пугает.
В нём слышится что-то по-настоящему звериное, что-то, чему невозможно противостоять. Хватаюсь за простыни, сжимая ткань так сильно, как только могу. Потому что то, что чувствует моё тело и то, что я хочу чувствовать – полная противоположность.
– Ненавижу, – рычу, брыкаясь что есть сил, пока он продолжает облизывать и покусывать мою грудь, – Ненавижу тебя, сукин сын!
Ухмылка – это всё, чем он награждает меня за этот вскрик. После чего отрывается от раскрасневшихся от настойчивый ласк сосков и мы отказываемся лицом к лицу. Так близко, что кожей я чувствую его горячее дыхание.
– Лгунья, – проводит языком по моим губам, словно пробуя их на вкус, – Маленькая лгунья, – грубо преодолевает сопротивление и врывается в меня языком, завладевая ртом. Жёстко. Без лишних слов. Показывая действием то, что мне некуда деваться.
Хватка на моей шее усилилась, от чего я стала хватать ртом воздух, помогая тем самым Марку овладевать моим ртом ещё свободнее.
Слышу звук расстёгивающейся ширинки и уже через мгновение твёрдый, просто окаменевший член Марка резко оказывается во мне, стремительно прорываясь внутрь. Поцелуем мужчина тушит мой крик, проталкиваясь всё глубже. Подавляя. Наказывая. Подчиняя себе.
Свободной рукой обхватывает мою ногу и резко закидывает к себе на плечо, меняя угол и создавая возможность пробиться в меня ещё глубже.
– Мало, всегда тебя мало, – рычит он, вдалбливаясь в меня, вызывая низкие хриплые стоны, кусая губы, сжимая горло.
И всё, что я могу делать – принимать его в себя. Сочно, громко, мокро. Как бы я ни сопротивлялась, какой бы ненавистью не горела, тело всегда предаёт меня, оказываясь рядом с этим дьяволом.
Словно какая-то часть меня действительно стала принадлежать только ему, как дрессированная собачка, по одному щелчку льнущая к ноге хозяина. И от этого унизительного осознания из моих глаз тонкими ручейками потекли слёзы.
Я действительно ничего не могу с собой сделать. Этот чёртов подонок каким-то образом получил надо мной такую власть, сопротивляться которой у меня просто не было сил. Знал, что сказать, как и где прикоснуться, знал мои реакции, читал мысли, видел в глазах то, что было скрыто от меня самой. И умело этим пользовался. И всё моё сопротивление, все попытки отстоять своё достоинство – просто фарс.
– Так что там тебя возбудило, девочка? Расскажи. Что успел сделать этот щенок, что ты потекла? Что сказал? – со всей жестокостью и злостью рычал Марк, трахая меня так, будто хотел порвать изнутри.
И я бы с радостью ответила какой-нибудь колкостью, но то, что он делал с моим телом, вызывало лишь громкие стоны, сквозь которые невозможно было произнести ни единого другого звука.
– Сидела и представляла, как раздвинешь перед ним ноги? – хрипло шепчет, больно кусая за шею, но уже в следующее мгновение целует саднящее место, – Говори, – ускоряется, наращиваю темп.
– Да! – провоцирую, зная, что он ждёт этого от меня.
Ждёт, чтобы сорваться ещё сильнее. И я тоже этого жду.
С рыком мужчина разворачивается меня, ставя на колени спиной к себе, нажимает на поясницу, вынуждая прогнуться и снова резко входит в меня, крепко обхватывая руками за талию.
– Может пригласим его сюда? Пусть посмотрит, как я имею тебя, – жёстко вколачиваясь в меня, гремит Марк, – Тебе ведь нравится вертеть жопой перед другими, не так ли, малышка? А может поставить его перед тобой, чтобы он вставил член в твой болтливый рот, пока я трахаю тебя сзади?
Кричу от того, с каким остервенением Марк врывается в моё лоно, задыхаясь от ощущений, граничащих между удовольствием и болью. Он так глубоко во мне, что кажется, что дальше и глубже уже просто некуда, но он словно рвётся вперёд.
– Правда после мне придётся убить урода, но зато может тогда ты успокоишься и перестанешь творить херню, – наклоняется ко мне, прижимая к постели животом и разводит ноги шире, сопровождая свои действия болезненным укусом за плечо.
– Что же ты молчишь? – рычит мне в ухо, с придыханием вновь обхватывая рукой за шею, – Была такая разговорчивая.
Чувствую, как тело напрягается под ним, а внизу живота словно тяжелеет шар, готовый лопнуть через доли секунд. Боже. Что же он делает со мной. Почему эти грязные слова, сказанные Марком, имеют такой эффект? Почему меня возбуждает его злость? То, как он овладевает мной. Немыслимо.
– Пошёл ты, – между стонов успеваю выдавить я, от чего Марк останавливается и резко выходит из меня.
Не сразу понимаю что происходит и оборачиваюсь назад. Мужчина уже стоит около края кровати, тяжёлым потемневшим взглядом глядя на меня.
– Нет, детка, так быстро ты сегодня не кончишь. Ко мне. Живо, – проводя рукой по огромному, блестящему от нашей влаги члену, жёстко командует он.
Какого-то хрена я подчиняюсь, переворачиваюсь и пытаюсь угадать, что он задумал.
– Ложись на спину. Головой вниз.
Молча смотрю на Марка, борясь с самой настоящей бурей чувств внутри. Приближающийся и оборвавшийся оргазм опьянил, возбуждение в теле стало настолько сильным, что вызывало дрожь в руках, а дыхание настолько сбилось, что мои хриплые вдохи отдавало в виски.
– Быстрее, иначе я сам тебя положу, – в нетерпении угрожает мужчина и я не сомневаюсь, что он сделает это.
Подползаю к краю кровати, переворачиваюсь на спину так, чтобы голова была запрокинута назад и немного свисала с края кровати. С шумным вдохом Марк не медля подходит ближе и со стоном вводит член мне в рот, обхватывая рукой напряжённое горло.
– Ну нет, забудь. Этот рот буду трахать только я, – проталкиваясь в горло и лишая меня возможности дышать, сдавленно произносит мужчина, запрокидывая голову назад.
Медленно вытаскивает и вводит обратно, с каждым разом пытаясь проникнуть всё глубже. Рычит каждый раз, когда слышит, как я задыхаюсь и захлебываюсь слюной, но не даёт откашляться или набрать воздуха, а наоборот, вставляет глубже, ускоряя темп.
Беря меня так, как хочет. Не церемонясь, заботясь только о своём удовольствии. Демонстрирует свою власть надо мной.
– Как же хорошо, – доносится до моего слуха, – Умница. Я чувствую его в твоём горле, – нажимает рукой на шею сильнее и упирается ладонью в головку, опускающуюся по горлу вниз.
Наклоняется ниже и свободной рукой опускается на моё лоно, резко проникая сразу тремя пальцами и ритмично трахая меня ими.
– Как ты течёшь, – с хлюпаньем врывается в меня, заполняя сразу с двух сторон.
Я же стараюсь не задохнуться от его члена внутри, пока слёзы льются из глаз, а мужчина продолжает свою сладкую пытку, вызывая внутри меня ритмичные сокращения.
Всё вокруг словно теряет свои очертания, в голове гул. Вот так, в этом чёртовом номере отеля, я теряю себя, теряю своё достоинство, свою свободу. Марк и его действия, пробуждающие внутри меня самые тёмные вещи, заходя в самые тёмные уголки моей души, побеждает.
И я сама сдаюсь ему. И не могу ничего с этим сделать.
Но вновь, когда я подхожу к состоянию эйфории, он вытаскивает из меня пальцы, оставляя с ощущением разочарования и пустоты. Ещё раз глубоко толкается в горло и достаёт член, от чего я резко поднимаюсь и пытаюсь откашляться, пока есть возможность.
Чёртов Марк. Он играет со мной. Издевается. Наказывает. Заставляет сходить с ума и желать его. Умолять. И самое отвратительное, что я уже почти готова.
– Не уверен, что ты уже усвоила урок, Алана, – крепко хватает меня за предплечье и грубо тянет на себя, – Хочу чтобы ты видела, с какими жадными глазами ты принимаешь меня в себя, – ставит к стене напротив большого зеркала в пол и, схватив за волосы, поворачивает лицом к нему.
Провожу глазами по нашему отражению и в этот момент мужчина входит в меня, притягивая к себе за бёдра. Закрываю глаза, но он требует открыть их и не сводить взгляда от сцены моей капитуляции.
– Смотри, как я трахаю тебя. Смотри и запоминай, – шепчет мне в ухо, прикусывая мочку, – Только я, Алана. Всегда.
Пытаюсь сдерживать стоны, чтобы не показывать как возбуждает меня это чёртово зеркало. И словно почувствовав это, Марк меняет темп и начинает вколачиваться в меня быстрее и жёстче, натягивая волосы, сжатые в кулаке, назад.
Кричу, вновь закрывая глаза, за что получаю сильный шлепок по ягодице, от чего кожа, и без того чувствительная и воспаленная после порки, начинает моментально гореть.
– Смотри, я сказал, – требует Марк, и я послушно открываю глаза.
Но смотрю я не на то, как сливаются наши тела. Нет. Я смотрю на его глаза, прожигающие меня даже через зеркало. И в этом взгляде я вижу всё. Одержимость. Похоть. Желание. Власть. Злость. И что-то еще. Что-то, чему название дать я пока не могу.
Мужчина ловит мой взгляд и не отрывая глаз друг от друга, мы оба уносимся куда-то далеко. Время замедляется, стены номера исчезают, отступает всё, что было до. Есть только мы двое. Две поломанных души, два сгорающих от возбуждения тела, страстно желающих друг друга.
Марк ускоряется, а я сильнее прогибаю спину, подставляя себя его напору. Крепко обхватив меня за талию, он грубее, быстрее и глубже врывается в меня, ударяя по внутренней чувствительной части моего естества, от чего шар внутри меня наконец словно лопается и горячая волна удовольствия растекается по телу, вызывая внутри ритмичные резкие сокращения.
В этот момент Марк изливается в меня, продолжая двигаться внутри и с рыком кусая меня за спину.
После чего обхватывает за шею, поднимает к себе, разворачивает лицом и впивается в губы, второй рукой поглаживая мой дрожащий живот. Я отвечаю на поцелуй, ощущая себя как безвольная кукла. Тело настолько расслабилось, что сил не осталось абсолютно ни на что.
Мужчина осторожно вышел из меня, развернул к себе лицом и прижал спиной к стене, поставив руки по обе стороны от моей головы. Какое-то время мы стоим так, лицом к лицу, сверля друг друга глазами, давая телу выровнять дыхание и вернуться к реальности.
– Невероятная, – шепчет Марк, слегка качая головой, – С ума схожу от тебя, маленькая дрянь. Не хотел чтобы ты кончала. Хотел мучить всю ночь. Но твои стоны, твой взгляд, твоя, чёрт возьми, тугая киска… – замолкает, облизывая губы.
Сглатываю, оставляя это его признание без ответа. Да и что я могу сказать? Потупив взгляд в пол, делаю глубокий вдох, стараясь собраться с силами и вернуть самообладание.
– Знаешь, – обхватывает пальцами за подбородок и приподнимает моё лицо, чтобы вновь встретиться взглядом, – Продолжай. Продолжай выводить меня, Алана. Мне нравится, что ты сама даёшь мне возможность не сдерживаться и трахать тебя так, как мне нравится. И тебе, кстати, тоже.
Молчу. Просто молча смотрю на мужчину, перевернувшего мою жизнь с ног на голову. Разбередившего покой внутри. Сделавшего меня… не собой. А может наоборот проводившего меня к себе? Чёрт возьми. Не хочу этого признавать.
Мне горько и стыдно соглашаться с тем, что мне нравится всё, что между нами происходит. Нравится то, как он раз за разом подчиняет меня себе. Нравится чувствовать его власть. Ведь я свободная современная женщина. Какого хрена вообще это может мне нравится?
Но пока факт остаётся фактом. Власть Марка надо мной слишком сильна. И мне нужно поскорее от него избавиться. Пока я не пропала окончательно.
– Самомнение у тебя, конечно, не слабое, – пытаюсь сделать так, чтобы голос звучал твёрдо, но, само собой, ничего не выходит.
– Каким же ему ещё быть, когда ты так течёшь и кончаешь, крича о своей ненависти ко мне? – прижимаясь своим телом, цедит Марк.
– Я не лгала, – вздёргиваю подбородок, желая хоть как-то реабилитироваться, – Ненавижу.
– И я не лгал, девочка.
Не продолжает, оставляя меня лишь догадываться о том, что именно он имел ввиду. В памяти хаотичным потоком начали крутиться сказанные в порыве злости и вожделения слова.
«Ну нет, забудь. Этот рот буду трахать только я»
«Смотри, как я трахаю тебя. Смотри и запоминай. Только я, Алана. Всегда»
Трясу головой, сбрасывая с себя наваждение. Плевать что он там имел ввиду. Главное лишь то, что думаю и чувствуюя́. Хотя, с этим всем разобраться теперь не меньшая проблема.
Оттолкнувшись от стены, мужчина запечатлел на моей щеке быстрый поцелуй и направился в ванную, оставив меня стоять у стены и осознавать своё постыдное поражение. Что бы я не говорила, какие бы гадости не выкрикивала – он всё равно одерживает верх надо мной. И я сама помогаю ему в этом.
Закусив губу до боли, стучу кулаком по стене и рычу, на что, кажется, слышу лёгкий смешок Марка сквозь льющиеся струи воды. Подонок. Ещё и потешается надо мной. Ничего, я ещё найду способ уделать его. Богом клянусь, это не конец. Я найду способ также изводить его, найду его слабое место и надавлю туда в самый неподходящий момент. Просто так своего поражения я ему не прощу.
Дождавшись, когда мужчина выйдет из ванной, пролетаю мимо него, запирая дверь в надежде, что он оставит меня побыть наедине с собой и не станет вновь вскрывать чёртов замок. Встав под горячие струи воды, стараюсь успокоиться и взять себя в руки, чтобы не выдавать одолевающей меня растерянности и злости. На него. На себя. На то, какая я оказалась слабая перед этим мужчиной. И на то, что он этим пользуется.
Проведя в ванной не менее получаса, я всё же вышла, с огорчением приняв тот факт, что прятаться вечность там не смогу. Марк сидел на диване в одних брюках, потягивая из бокала холодный виски, и задумчиво смотрел в большое окно, открывающее позднюю ночь города.
Лениво переводит взгляд на меня, медленно оглядывает с головы до ног, после чего его взгляд сразу темнеет и выдает моментально возникшее желание. Отвожу глаза, не в силах сейчас выдержать его напор. С каких это пор я стыдливо прячу глаза?
– Садись, Алана, – слышу напряжённый голос Марка, но все ещё не поднимаю взгляд, – Есть новости.
Глава 14
От слов Марка в доли секунды моё воинственно-настороженное состояние сменяется страхом. В ситуации, которая сейчас разворачивается, с каждым днём становясь всё хуже и хуже, новости – это будто всегда в первую очередь что-то страшное.
Отбрасываю все злые слова, которые так и рвутся наружу, на полку под названием «потом выскажу» и подхожу ближе. Но перед тем, как что-то спрашивать, мне необходимо одеться. Потому что вышла из ванной я обёрнутая в полотенце и говорить сейчас с Марком в таком виде настоящее безумие.
– Сначала я оденусь, – в голосе сквозит обвинение, потому что именно из-за дикарства мужчины я сейчас стою практически голая, а платье, которое мне так нравилось, превратилось в жалкие мокрые клочки ткани.
Делаю шаг в сторону сумки, на что слышу ухмылку Марка, а после слова, в которых, к счастью, нет и толики заигрывания:
– Можешь остаться как есть, всё равно ни одна тряпка на тебе долго не задержится.
Самонадеянный болван. Закатываю глаза и не удостаиваю мужчину ответом. Быстро достаю джинсы и футболку и ухожу в спальню, вновь сопровождаемая смешком Марка. Наверняка его забавляет моя стыдливость, но переодеваться при нём совершенно не хочется. Что бы он там себе не думал, всё не так. И по его правилам играть я не буду. Даже если сила моей обороны падает с каждым грёбаным часом.
Но я не учла, что вид спальни с переворошённой постелью и зеркалом напротив кровати, будто специально поставленным для того чтобы его использовали не только для переодевания, всколыхнет волну разных чувств и воспоминаний о том, что тут произошло менее часа назад.
Так, выбросить это из головы. Немедленно!
Отмахиваюсь словно от назойливой мухи, сбрасываю полотенце и наспех натягиваю на себя одежду, желая как можно быстрее выстроить хоть какой-то барьер между мной и Марком.
Конечно того безумия, которое происходит между нами против моей воли не перекроет и самая закрытая одежда. Даже находясь на расстоянии он влияет на меня. И я сама уже путаюсь в чувствах, которые вызывает во мне этот мужчина.
Если по началу я старалась держаться от него подальше, презирая и избегая всяческого контакта, то сейчас я сама не понимаю, что происходит со мной. Словно то сопротивление, которое я раз за разом стараюсь оказывать, оказываясь с ним наедине, нужно мне для того, чтобы спрятаться от настоящих чувств. Ведь тогда, когда он спрятал меня в своём доме и постоянно где-то пропадал, решая свои и мои проблемы, на какое-то недолго мгновение мне показалось…
Не знаю. Будто что-то изменилось. И что между нами начала формироваться какая-то тонкая, незримая и хрупкая связь. Не похоть, не эта бешеная искра, на которой мы сблизились в начале. А что-то бо́льшее.
Впрочем, это всё глупости. Я не могу доверять ему. Больше не могу. И вообще довериться Марку было огромной ошибкой. Он не тот человек, которого я бы с радостью впустила в свою жизнь при других обстоятельствах. Так что изменилось сейчас?
Всё, чего я хочу – это найти сестру и сбежать подальше от этого дерьма. Что делать с отелями решим с ней вместе. Я бы продала всё к чертям, чтобы избавиться от этого грязного шлейфа проходящих через счета отелей денег и возможных их источников, интриг и прочего гадкого болота, порочащего имя моих родителей.
Но со всем этим ещё предстоит разобраться. И сама я, боюсь, могу не справиться. И Марк пока что мне просто необходим.
Бросаю взгляд на своё отражение, делаю глубокий вдох и выхожу обратно в гостинную.
Застаю мужчину в той же позе, но во взгляде его что-то изменилось. Марк кажется сейчас каким-то… расстроенным и напряжённым. Будто мысли, которые одолевают его, ранят и делают больно. Если, конечно, такому как он ещё может быть больно.
– И какие у нас новости? – аккуратно интересуюсь, присаживаясь на противоположный край дивана, стараясь держаться подальше от мужчины.
От его внимания это не уходит, но реакции на мою показательную сдержанность никакой не следует. Вместо этого он какое-то время медленно вертит в руках бокал, играя янтарным виски в тёплом свете ламп, словно продолжая предаваться своим мрачным размышлениям.
Почему-то мне стало неловко быть свидетелем раздирающих его внутренних демонов и я стала оглядывать комнату, ища в ней что-то, на чём можно сфокусировать внимание.
Мне кажется, что влезать сейчас в этот сакральный процесс будет как-то… неправильно.
Но долго выдерживать это напряжённое молчание кажется невыносимым. Марк оставил меня в номере и отправился на встречу с кем-то, у кого могла быть нужная нам информация. И теперь, сказав о том, что есть какие-то новости, молчит и о чём-то усиленно размышляет.
В душе заскребло от опасения, что он обдумывает что следует мне сказать, а что лучше будет утаить. И от этой мысли мне стало ещё больше не по себе.
– Марк, ты сказал, что есть новости. И твоё молчание сейчас меня просто убивает, – признаюсь честно, глядя на него.
Ещё несколько мгновений тишины и его тёмные, до мрачной бездны чёрные глаза медленно скользят по мне, впиваясь в моё лицо. Не знаю что было в этом взгляде, но по спине от него пробежали мурашки. Не в силах оторвать взгляд от Марка, я тяжело сглотнула, борясь с приступом волнения, поднявшимся из ниоткуда.
Ну не может быть у человека такого магнетического взгляда! Просто не бывает. Возможно приглушённый тёплый свет горящих в номере ламп добавляет какого-то магического отблеска его глазам, но выглядит это очень… волнительно и пугающе. Я словно оказалась прижатой к дивану, не в силах сдвинуться ни на миллиметр, таким тяжёлым и затягивающим был взгляд Марка в эту минуту.
– Перед тем как обсудить то, что я узнал, я хочу поговорить о другом, Алана.
Не отвечаю, ожидая продолжения. И почему-то внутренний голос подсказывает мне, что этот разговор будет непростым.
Не сводя с меня глаз, мужчина делает большой глоток и со стуком ставит бокал на стол. Непроизвольно вздрагиваю, словно вылетая из транса.
– То, что произошло сегодня – должно стать для тебя уроком. С этого момента я хочу чтобы ты чётко уяснила и запомнила вот что: ты моя. Мне казалось, что эта тема уже была закрыта, но ты раз за разом доказываешь, что смысл этих слов тебе абсолютно непонятен. Моя – это значит, что ты не делаешь никаких действий за моей спиной. Не копаешь под меня, не ведёшь дела с другими и тем более не делаешь того, что мешает мне разбираться с кашей, которую ты в свою очередь заварила. Моя – это значит никакой урод не крутится вокруг тебя, а ты не крутишь ни перед кем задницей, потому что если это произойдёт ещё раз – любого ублюдка я прикончу в тот же момент, а тебя не будет ждать нихрена хорошего.
Хочу перебить его и излить поток ругательств, которые от возмущения моментально подступили к горлу, но Марк не даёт мне этого сделать.
– Нет, сейчас ты не скажешь ни слова, Алана, молчи и слушай. У тебя наверняка есть ко мне вопросы и я знаю, что ты мне не доверяешь. Знаю и даже где-то могу понять. Но это ничего не меняет. Ты будешь слушать меня и перестанешь творить херню, потому что и на процент не понимаешь, насколько влипла ты и твоя малолетняя бедовая сестрица. Если я найду её – прошлой жизни у вас не останется. Потому что в самом лучшем случае вас просто грохнут. В самом лучшем, Алана, – повторяет, мрачно глядя на меня, – Действовать нужно будет быстро и любая твоя самодеятельность поставит под удар и вас, и меня. Поэтому твои непослушание и скрытность приводят меня в ярость. Пока ты делаешь всё, чтобы у меня нихрена не получилось, детка. И если так будет продолжаться – исход будет весьма печальным. Придётся тебе сбавить обороты и засунуть гордость куда подальше, дав мне возможность решить возникшие проблемы. Так, как могу только я. Это грязная история и твои попытки сунуть свой невинный нос во взрослые игры лишь усложняют мне задачу. И ставят под угрозу твою сестру.
– Но что тебе мешает быть со мной честным? Что мешало рассказать о паспорте для Хлои? Или о том, куда и к кому ты ходишь, чтобы поговорить? Какие у тебя зацепки? Ты держишь меня в неведении, давая думать невесть что, а после предъявляешь претензии из-за того, что я пытаюсь делать хоть что-то, чтобы отыскать сестру. Не говоря уже о слежке, варварском шоу в квартире Роксаны, ваше общение за моей спиной! Думаешь я не поняла, что она сдала тебе то, что я общаюсь с Крис… детективом, – осекаюсь, увидев как в одно мгновение ещё больше потемнел взгляд Марка, когда я назвала имя детектива, – Хватит во всём винить только меня. Ты и сам хорош. Только и делаешь что пытаешься подавить меня, давя на мои слабости и…
– И что, Алана? Давая тебе то, чего ты и сама хочешь не меньше меня? – резко срывается с места и порывисто обхватывает моё лицо руками, притягивая к себе, – Хватит притворяться, что я чёртов насильник, а ты невинная жертва, которую я то и дело принуждаю к чему-то. То, как ты отдаёшься мне, как горишь в моих руках, твои стоны подо мной – всё это по-настоящему. Ты можешь сколько угодно врать себе, но я давно уже понял, что тебе нравится всё, что между нами, мать твою, происходит!
И, словно желая доказать мне свою правоту, Марк врывается в мой рот жестким, требовательным поцелуем, наваливаясь сверху и подавляя любые попытки сопротивляться.
– В этом вся ты, Алана. Отчаянно борющаяся со мной за своё достоинство, но готовая с ним расстаться, как только я касаюсь тебя, – жарко шепчет мужчина мне в губы, под звуки моего сбившегося дыхания.
Он прав. Он чертовски прав. Как бы я не хотела этого признавать, я сама позволяю происходить тому, что происходит. Раз за разом оставляя сопротивление тогда, когда Марк делает со мной всё то, что сводит меня с ума. То, что я чувствую только с ним. И эта чёртова зависимость словно выжжена внутри меня, оставлена под кожей. Навсегда.
Он – моё проклятье. Самое худшее, что было со мной в жизни. И самое лучшее. Потому что только с ним я чувствую себя такой живой. Такой настоящей. Свободной. Собой.
Чувствую, как рука Марка проникает под футболку и обхватывает грудь, сжимая между пальцев напрягшийся сосок. С губ срывается стон и я сама тянусь к нему, подставляя свое тело его чувственный ласкам.
– Ты сводишь меня с ума, – покрывая поцелуями мою шею, шепчет мужчина, – Прекрати бороться со мной. Прекрати бороться с собой. Хватит этих игр, Алана, – остро впивается в нежную кожу на шее зубами, вызывая в тихом пространстве номера мой резкий крик.
Сама не замечаю, как зарываюсь руками в его волосы, притягивая ближе к себе. Сейчас между нами словно все как-то… честно. Словно его слова, сказанные пару минут назад, сняли мои барьеры, которые я так старательно возводила всё это время. Барьеры, не дающие открыто признать, что я сама ищу и жажду близости этого порочного мужчины. До исступления хочу чувствовать его руки на своём теле, жадно изучающие каждый сантиметр моей кожи. Ощущать его требовательные поцелуи, принимать его внутрь себя, самозабвенно отдаваясь острым, незнакомым до его появления в моей жизни ощущениям.
Я не была неопытной юной девчонкой, и имею достаточно опыта в секске, чтобы любить его и считать классным. Но то, что во мне открыл Марк – не идёт ни в какое сравнение с предыдущим опытом. Он будто вовсе обнулил всё, что было в моей жизни до него.
– Чёрт, – рычит мужчина, отрываясь от меня, – Я тебя сейчас трахну, – поднимается, закидывая глаза к потолку, будто моля о том, чтобы сверху на него ниспослали хоть немного самообладания.
Затуманенными глазами наблюдаю за мужчиной из под полуприкрытых век, всё ещё тяжело дыша.
– Сначала мы поговорим, Алана, – с тяжёлым вздохом сдавленно произносит Марк, – Если ты, конечно, перестанешь так призывно смотреть на меня. Иначе я не сдержусь. Ты не представляешь чего мне сейчас стоит не содрать с тебя эти грёбаные шмотки.
Доказательством служат глаза мужчны, медленно блуждающие по мне. То, как он смотрит на меня, как нервно сглатывает, сжимая кулаки. В нём горит такой пожар желания, что это чувство передаётся и мне.
Но он прав. Нам действительно просто необходимо поговорить. И то, что он проявляет несвойственную ему сдержанность, вызывает уважение и… страх. Ведь если Марк настолько держит себя в руках, значит разговор действительно будет серьёзным.
Поднимаюсь и поправляю футболку, возвращая остатки самообладания и стараясь выглядеть как можно более непринуждённо. Пытаясь скрыть пламя, за секунды разгоревшееся внутри меня.
Марк глубоко и шумно вздыхает, закрывает глаза и на пару секунд снова закидывает голову назад. Я наблюдаю за тем как вздымается мощная мужская грудь и мне остаётся только гадать что именно сейчас происходит в голове мужчины. И это просто невыносимо.
