Текст книги "Падение ангела (СИ)"

Автор книги: Лана Шэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 46 страниц)

Марк делает паузу и я понимаю, что продолжение истории будет неприятным. И хочу уже было остановить его, как осекаюсь, понимая, что грани какого-либо осуждения и деликатности между нами давным давно стерты. И тёмная сторона Марка для меня перестала быть отвратительной и пугающей.

Наоборот, я нашла в ней больше правды и откровения, чем в чём-то ещё.

Поэтому я хочу узнать эту историю.

– На его визг примчалась жена, которая была на заднем дворе, и этот идиот выстрелил в неё, испугавшись и от неожиданности не совладав с собой.

Хмурюсь, сжимая кулаки чтобы не закрыть рукой рот и не сбить рассказ Марка, потому что его откровение сейчас было невероятно важным и ценным для меня. По крайней мере я могла отключиться от собственных переживаний.

И где-то в глубине души я была благодарна за возможность прикоснуться к душе мужчины, чувства к которому теперь так сильно сводят меня с ума своей неуместностью и глубиной.

– И в тот момент, когда она упала… он закричал, как кричат тогда, когда осознают непоправимость содеянного и, буквально через секунду вышиб себе мозги, забрызгав стену и лишив себя пытки проживать в памяти эпизод смерти жены от собственных рук.

– Это просто ужасно, – отвечаю шёпотом, действительно испытывая ужас от того, как много насилия, боли и смерти видел Марк.

И в какой-то степени виной тому был его собственный отец.

– Главное дерьмо в том, что всё это время в комнате, в сраном шкафу прятался их пятилетний сын. Мальчишка, который видел, как его пьяный отец застрелил мать, а затем пробил себе голову дробовиком.

Тут я уже не выдерживаю и закрываю рот рукой, всхлипывая и рисуя перед глазами настолько страшную картину, что становится не по себе.

– Марк, я… мне так жаль.

– С того дня он замолчал. На долгие годы. Мальчик, потерявший всю семью меньше чем за пять минут, настолько глубоко ушёл в себя, что за долгие годы не издал ни звука.

– Откуда ты это знаешь?

Марк ответил не сразу. Но когда он заговорил, я едва сдержалась, чтобы не залиться слезами от того, насколько же противоречивый человек сидит сейчас передо мной и от переизбытка чувств от прожитого и услышанного сегодня.

– Я стал его опекуном. Неофициально. Он не знает меня и мы не общаемся, но… я взял на себя все финансовые расходы и положил на его счёт достаточно денег, чтобы он смог выбрать любое образование или жильё, которое только захочет. По документам всё оформлено как наследство родителей.

– Ты не рассказывал, – зачем-то произношу я, будто когда-то у нас было время для подобных разговоров или, к своему стыду признаюсь, будто я когда-то готова была увидеть в Марке что-то кроме того, что омрачало бы его образ в моих глазах и приравнивало бы этого человека к дьяволу.

– Вот рассказал, – с лёгкой полуулыбкой отвечает мужчина, осушая бокал и ставя его на столик, – В ту ночь я вернулся домой и, почувствовав, что выпивки будет недостаточно, потянулся за книгой. Думаю, я хотел почувствовать себя не таким подонком, каким был. Будто взяв в руки книгу и увидев там мамин почерк, я снова стал бы… собой.

– Собой, – одновременно закончили мы, и ситуация снова отбросил меня в воспоминания.

Не зная ещё что собираюсь сделать, я подползла к Марку ближе и прижалась к нему, обхватив руками его шею и обняв так, будто мы обычная милая парочка, ведущая вечером тёплые душевные разговоры у камина.

И в это мгновение я почувствовала, хоть и на доли секунды, что такой сценарий возможен. Не в этой жизни и уж точно не в этой реальности, но как фантазия – да. И, закрыв глаза, я позволила себе раствориться в этом ощущении, чувствуя как крепкие руки мужчины сжали меня в ответ, привлекая к себе ещё ближе и гладя спину так нежно, будто это и вовсе мне мерещилось.

Эти мгновения нежности, доверия и уязвимости я запомню навсегда.

Как и то, что случилось дальше.

Раздался звонок телефона и Марк, мягко отстранив меня немного, ответил, после чего я почувствовала, как все мышцы его тела напряглась до предела.

– Где? Понял. Будь там. Никого не выпускай.

Уже по его голосу было понятно, что дело очень плохо. А после его слов я поняла, что хорошего действительно ждать не придётся.

– Её нашли. Поехали. Срочно.

Глава 37

В машине тихо, как на кладбище.

Но это только снаружи. Внутри меня паника такого уровня, что кажется, будто изнутри я истошно кричу, швыряя всё, что попадается под руку. Сердце гулко стучит в груди и его стук я ощущаю в каждой точке тела, где это возможно.

Но внешне я абсолютно спокойна. Точнее, я словно заледенела. В оцепенении я вышла из дома, села в машину Марка и, не говоря ни слова, тупо уставилась вперёд, отмеряя каждый километр, оставшийся под колёсами джипа.

Никакую из своих спортивных машин мужчина брать не стал, вероятно предполагая, что на нас ещё могут продолжить охоту и бронированный джип его парней наверняка послужит более надёжным убежищем.

Я не знала куда мы едем и не хотела спрашивать.

Я боялась. Боялась узнать. Боялась даже спросить всё ли в порядке с Роксаной. Боялась услышать, что что-то не так.

Поэтому, затаив дыхание, я просто опустошённой куклой, бесчувственным сосудом сидела рядом с Марком, несущимся в направлении, известном только ему.

«Её нашли. Поехали. Срочно».

Это его «срочно» будто что-то выключило внутри меня, обещая худшее.

И когда мы всё дальше уезжали от города, сворачивая на всё более злачные тёмные улицы, тем больше меня накрывал ужас. Почему мы едем именно сюда? Где, мать их, они её нашли?

– Марк, – глядя на грязные улицы, населённые маргиналами низшего уровня, я почувствовала, как по коже пробежали холодные мурашки.

– Почти приехали, ангел, постарайся не смотреть вокруг, – в голосе мужчины было столько напряжения, будто от него питается электрическая станция всего города.

Ну-ну. Не смотреть туда, где двое парней толкают друг друга, выкрикивая ругательства, пока рядом с ними, около переполненных зловонных мусорных баков слоняются тощие облезлые собаки?

Или туда, где кто-то в бесформенной одежде держит шприц на сгибе локтя, облокотившись о побитую кирпичную стену?

А может пропустить мимо тот факт, что группа из пяти мужчин, явно пьяные в стельку, окружили женщину, вероятнее всего проститутку, и выглядит это не слишком деликатно, а больше угрожающе?

Боже, куда мы приехали? Об этом месте я даже не слышала. Улица, на которой мы с Роксаной искали Хлою тем вечером казалась просто образцом благодетели по сравнению с тем, что я вижу здесь.

Мы подъезжаем к какому-то невысокому зданию, над входом в который висела небольшая неоновая табличка в виде красных губ. Никаких опознавательных знаков, названия или чего-то, что могло бы как-то помочь идентифицировать это место.

И всё же догадаться не так сложно.

– Она что, здесь? – шёпотом произношу я, понимая, что мы приехали в какой-то бардель или что-то типа того.

Вряд ли красные губы обозначают студию татуажа или косметологических услуг, да?

– Держись за мной и не говори ни слова, Алана, поняла? – Марк слегка загораживает меня своей спиной и с ноги выбивает дверь, держа в руке пистолет.

Твою ж мать!

Послышалось несколько визгливых вскриков девушек, после чего началась какая-то суматоха. Я увидела, как двое крупных мужчин направились к нам и уже испугалась, но Марк вопросительно кивнул им, и они оба, как по отрепетированной ранее команде, указали в сторону небольшого коридора.

Оглядевшись, первым делом я заметила, что в помещении довольно темно. Сразу у входа стояло два синих дивана со вставками из страз, на которых сидели три испуганных девушки. Одна из них была полностью голой, две других в нижнем белье, не скрывающем практически ничего.

Марк позвал меня и я последовала за ним, не понимая, чего ожидать.

Идя по коридору, я слышала, как где-то за стенами доносились громкие стоны, а впереди, в полумраке мерцала красная лампа, создавая какое-то жуткое ощущение. Мы были словно герои фильма ужасов или отвратительного хоррора, где перед нами сейчас должен был появиться маньяк с бензопилой или что-то типа того.

Тяжело сглотнув, я шла, глядя в спину Марка, периодически оборачиваясь, но не видя никого, кто следовал бы за нами.

И когда мы дошли до конца коридора, один из сопровождающих нас мужчин открыл дверь в одну из комнат. Но то, что нас там ожидало, повергло в шок даже Марка, потому что он резко остановился на месте, как вкопанный, а я налетела на него, не успев среагировать.

– Алана, не входи, – слегка обернувшись, натянуто произнёс он, чем обеспечил мне равно противоположное желание.

– Какого хрена? Что там? Роксана здесь? – отпихивая его, я попыталась проскользнуть между его телом и дверным проёмом, но он обхватил моё запястье, не дав продвинуться слишком далеко.

Но этого не требовалось. Самый лютый кошмар наяву я успела разглядеть достаточно ясно за доли секунды.

– О Боже мой, – всхлип, раздавшийся из моего горла, был последним, что я смогла произнести.

Дальше дыхание перекрыло и я, вырывая руку из крепкой хватки мужчины, устремилась к тому, что осталось от моей некогда прекрасной подруги.

– Боже, Боже, Боже, милая, что они сделали с тобой, – заливаясь слезами, я упала на колени перед диваном, на котором лежало до полусмерти избитое и обезображенное тело Роксаны.

До неестественных размеров распухшее лицо, залитые кровью прежде роскошные кудри, превратившиеся в спутанную бесформенную слипшуюся массу, порезы на руках и ногах, покрытые запёкшейся кровью.

Я не видела её глаз, потому что, вероятно, её били так много и с такой силой, что они превратились просто в микроскопические щелки. Разбитые губы, искривлённый нос… то, что открылось моему взору просто… просто лишало слов.

Марк подошёл ко мне и попытался слегка оттянуть, но я дёрнула плечом, показав, что лучше меня сейчас не трогать.

– Рокс, ты меня слышишь? Детка, это я. Я здесь. Мы сейчас увезём тебя отсюда. Милая моя, – безуспешно стараясь унять дрожь в голосе, я пыталась найти хоть сантиметр её тела, на котором не было бы увечий, чтобы прикоснуться к подруге и дать ощутить ей моё присутствие, – Всё будет хорошо. Клянусь, что бы не произошло, это закончилось. Всё закончилось.

Я бессвязно шептала слова успокоения, пока Роксана неподвижно лежала на диване, не реагируя на меня абсолютно никак. Но она дышала. Я видела, как слабо вздымается её грудь и это было единственным, что держало меня в состоянии здравого рассудка.

– Алана, её нужно вынести отсюда, – слегка склонившись ко мне, осторожно прошептал Марк, понимая, что говорить разумно сейчас со мной может быть слишком трудно.

И я была безгранично благодарна ему за то, что он выключил командира и решалу, дав мне побыть с подругой рядом хотя бы немного времени.

– Мы сможем помочь ей, если насколько возможно быстро увезём в больницу, – и, положив горячую руку мне на плечо ещё раз, он попробовал меня слегка оттянуть.

– Кто это сделал с ней? – мой голос прозвучал так, что холодная острая сталь показалась бы нежнейшим шёлком тому, кто его услышал.

– Мы узнаем.

– Я убью каждого ублюдка, кто посмел тронуть её своими грязными лапами, – осторожно зажав между своих ладоней её ладонь, безжизненную и холодную, я притянула её к губам и поцеловала, закрыв глаза и почувствовав, как слёзы нескончаемый потоком льются по щекам.

– Алана, – тон Марка стал не терпящим возражений, но всё же он старался быть осторожным со мной, – Надо спешить.

Да, чёрт возьми. У нас нет времени на сопли. У Роксаны нет времени. И то, что я сейчас в шоке – никак не помогает её спасению.

Резко встаю и отшатываюсь назад, оглядывая подругу и то, во что её превратили какие-то безжалостные, абсолютно неадекватные скоты. Это было финальной точкой.

После того, что произошло, обратного пути у меня точно нет. Я убью их. Клянусь. Каждого.

– Кхм, Марк… – слышу голос позади нас.

Это оказался один из его людей, который встретил нас и привёл сюда. Не понимаю, зачем Марк сказал ждать нас, а не приказал сразу отвезти Роксану в больницу? Почему она всё ещё здесь? Истекает кровью и едва дышит!

– Рис подогнал машину? В чём проблема? – то, каким резким и жёстким голосом ответил Марк вызвало во мне очередной приступ дрожи.

– Это не всё, – мужчина подошёл ближе и шёпотом что-то сказал Марку на ухо, от чего взгляд второго в мгновение стал звериным.

Такие бешеные глаза я видела в казино, когда он избивал того мужчину, который ко мне приставал.

– Проверь машину, я принесу девушку, – слегка кивнув, Марк нахмурился и отослал одного из своих охранников, а сам двинулся в сторону Роксаны.

– Что он тебе сказал? – меня вновь стала накрывать паника и я едва сдержалась, чтобы не преградить Марку дорогу и не дать ему прикоснуться к подруге до тех пор, пока я не буду уверена, что ей ничего не грозит.

– Потом, надо вынести её отсюда.

– Марк! Что. Он. Тебе. Сказал? Какие-то проблемы? Нам снова что-то угрожает?

– Нет, всё в порядке, я сказал потом. Помоги мне, – подчиняюсь, помогая ему взять Роксану на руки.

Он осторожно пронес одну руку ей под спину, а второй взял её ноги под коленями. Я же обвила её руки вокруг его шеи, потому что сама она не подавала никаких признаков жизни, кроме едва заметного дыхания.

– Иди рядом и ни на что не реагируй.

Медленно мы проходим по тому же коридору, через который пришли, и я сгораю от ярости при сознании того, что дорога́ каждая секунда, но быстро идти нет вариантов, потому что пока неизвестно, целы ли кости и органы Роксаны, а ухудшить её состояние тряской было недопустимо.

Девушек, которых я видела на входе, уже не было. Никого вокруг не было.

И когда мы вышли на улицу, я жадно вдохнула ночной воздух, осознав, что там, внутри, я почти не дышала.

Перед входом стояла машина скорой помощи и около неё нас ждал мужчина в фельдшерской форме.

– Рис, – кивнув, сдержанно произнёс Марк, после чего Роксану переложили на носилки и поместили в машину, – Высший приоритет.

– Понял, сделаем, – произнёс мужчина, тут же принявшийся заниматься моей истерзанной подругой.

– Детка, – повернувшись ко мне, Марк кивнул двум своим парням и те словно испарились, но, как я предполагаю, просто сели в машину, чтобы быть готовыми последовать туда, куда он скажет, – Ты сейчас поедешь с ней в больницу, парни вас сопроводят. Я останусь, побеседую кое с кем и приеду к тебе.

– Говоря «побеседую», ты имеешь ввиду… – киваю на пистолет, который он засунул за пояс джинсов, на что получаю его короткую ухмылку.

– Поезжай, нельзя терять время, – быстрый поцелуй и мужчина уходит внутрь здания, из которого только что вынес Роксану, а я, не желая сейчас даже на пару секунд думать о том, что он собирается там делать, иду к машине скорой, которая уже включила мигалки и ждала только меня, чтобы скорее отправиться в больницу.

– Сядьте здесь и ничего не трогайте, пожалуйста. Можете взять её за руку, – мужчина, Рис, если я верно запомнила, проводил какие-то манипуляции, понятные только ему.

На лицо Роксаны положили кислородную маску, и под ярким светом ламп моему взору открывались всё новые и новые повреждения на подруге. Её кожа была скорее синей, чем какой-то еще, от того количества синяков, которые кто-то на ней оставил.

На шее, ключица и плечах я увидела следы от окурков, ещё совсем свежие и выглядящие просто ужасно. Остальное тело было накрыто простынью и я содрогнулась от того, что ещё там может скрываться от глаз.

Взяв руку подруги в свою, я молча смотрела на нее, позволяя слезам катиться по лицу. Мыслей одновременно будто бы не было, но также их был целый рой. Словно я разворошила улей и оттуда высыпалась огромная куча пчёл, жужжа и окружная меня.

Но ни на единой мысли сфокусироваться просто не получалось. Я думала о том, что пришлось пережить Роксане за всё то время, которое она там провела. Задавалась вопросом, с первого ли дня она была в этом гадком месте, или её привезли туда недавно?

Кто это сделал? За что? Почему?

Меня накрывало адским чувством вины при мысли, что этот кошмар ей пришлось пережить из-за меня. Щемило сердце от понимания того, что такое состояние наверняка окажется критическим и останется лишь молиться и надеяться на то, что мы успели её спасти. Что время сейчас не играет против нас настолько, чтобы лишить надежды.

Беспокойство о том, что там сейчас делает Марк и не было ли это очередной ловушкой также съедало изнутри, заставляя сжимать свободную руку, вновь оставляя на ладони следы от ногтей.

Когда мы наконец добрались до больницы, носилки с Роксаной быстро прокатили по чрезмерно ярко освещённому коридору, сообщая показатели её организма и давая указание экстренно готовить операционную.

Я старалась бежать за ними, сопровождая подругу и надеясь увидеть хоть какие-то признаки того, что она приходит в себя. Но этого не случилось.

Когда Рокс увезли и я осталась в коридоре рядом с операционной, то почувствовала такое бессилие, что просто уронила лицо в ладони и сползла на пол.

– Господи, ты не можешь забрать ещё и её, – словно сумасшедшая, я шептала себе под нос, всхлипывая и ударяясь затылком о холодную стену, – Только посмей это сделать! Только посмей!

Казалось, что тело сейчас просто разорвётся от напряжения и мне безумно захотелось кричать, ломая всё вокруг и выпуская злость так, чтобы она перестала разъедать меня изнутри. Но вместо этого я вредила себе, протыкая ладони ногтями и сжимая зубы до боли в голове.

Она не может умереть. Только не она. Нет. Хватит уже этого дерьма!

Рядом со мной оказались охранники Марка и я услышала знакомый голос, призывающий меня встать с пола и перейти на скамейку. Это был Лукас, который, вероятно, приехал по указанию Марка.

Мужчина видимо решил, что пока его нет рядом, со мной должен быть кто-то, с кем у меня есть хоть какой-то контакт.

– Алана, прошу, встаньте, вы можете простудиться, пол холодный, – аккуратно взяв меня под локоть, Лукас попробовал приподнять меня и я поддалась.

Не потому что была с ним согласна, а просто не было сил бороться. Хоть из окна меня сейчас выбросьте, мне всё равно. Только пусть Роксана останется в живых.

– Вот так, присядьте, прошу, – мужчина мягко проводит меня и усаживает на скамью, сказав одному из своих парней принести стакан воды, – Марк скоро приедет. А пока я побуду с вами. Идёт?

– Идёт, – не глядя на него, отвечаю я, скрещивая руки на груди и дёргая ногой.

В Лукасе мне нравилось то, что он был не из болтливых. Но при этом он показался умным и вполне учтивым человеком, какого сложно представить в подобного рода работе. Так что его компания сейчас как минимум меня не напрягала.

Больше двух часов прошло с момента нашего приезда. От Марка не было вестей, из операционной тоже. Пару раз я видела, как внутрь помещения суетливо входили новые люди в медицинской одежде, но никто не выходил. От этого тревога возрастала ещё сильнее.

Моя бедная девочка. Как же так случилось?

Чёрт возьми, это я во всём виновата! Если бы не моё упрямство в паре с трусостью, я бы давно уже приехала к ней и намного раньше обнаружила, что её похитили. И тогда всё могло бы быть по-другому.

Но я дура! Трусливая дура, бросающаяся обвинениями направо и налево! Об этом ни раз говорил Марк, а теперь я понимаю это и сама. То, как я повела себя тогда при том звонке – просто отвратительно. Детский сад, ей богу.

И теперь всё так ужасно…

– Эй, ты как? – сверху доносится голос Марка и я вскидываю голову, опущенную до этого лбом на руку.

Вскакиваю с места и бросаюсь ему на шею, всхлипывая и сжимая его куртку так, словно падаю с обрыва и это единственная возможность удержаться от того, чтобы не напороться на острые скалы и не разбиться.

– Я больше не могу ждать, – шепчу ему в шею, чувствуя, как новый поток слёз стекает по щекам и мочит его одежду, – Пока ничего неизвестно и я схожу с ума. Ты видел её, Марк. Видел, что с ней сделали, – на каждом последующем слове задыхаюсь, а тело начинает сотрясаться от рыданий.

– Тшшшш, – успокаивающе гладя меня по спине, мужчина уводит меня в сторону, затем отстраняется, кладя руки мне на плечи, – Она выкарабкается, ясно? С твоей подругой работают лучшие врачи и они скорее сами умрут, чем облажаются.

– Откуда ты знаешь?

– Я спонсирую эту клинику. Они знают, что Роксана – сверхважный пациент. Поэтому сделают всё возможное, а если этого окажется недостаточно, то и невозможное. Пойдём на улицу, тебе нужно подышать.

– Нет, я никуда не пойду, – судорожно качаю головой, не соглашаясь даже допустить мысль о том, чтобы оставить подругу.

Пусть она сейчас и не знает, что я рядом, но я уверена, что иначе нельзя.

– Пойдём, Лукас сразу же позвонит, если будут новости. Нам нужно поговорить без лишних ушей.

Последние слова действуют на меня как ведро холодной воды, быстро отрезвляя и возвращая в реальность. Дьявол, ведь Марк был там и наверняка что-то узнал. Что-то, что поможет отыскать тех, кому жить осталось совсем немного.

Минуя лабиринт из коридоров, мы проходим на первый этаж и оказываемся у центрального выхода, после чего, проходя через прозрачные двери, выходим на улицу. Отходя чуть в сторону, мужчина аккуратно подталкивает меня спиной к стене, а сам нервно закуривает, глядя куда-то в сторону.

– Это было послание. Для нас. И в частности для тебя. Это передал мне Чейс, когда мы были внутри, – я так понимаю, что сейчас Марк отвечает на заданный мной ранее вопрос о том, что сказал ему охранник.

Чувствую, как кровь похолодела в жилах и сердце снова разогналось так сильно, что казалось, организм не способен выдержать такой нагрузки. Тяжело сглатываю и свожу брови, хмуро глядя на Марка.

Но он не продолжает, от чего я начинаю злиться.

– От кого? Какой сукин сын это сделал?

– Он ему не сказал, – и поняв по моему лицу, что я не понимаю, кто такой «он», мужчина продолжил, глубоко затянувшись и выпустив дым, – Хозяин этого дрянного блядушника принял Роксану три дня назад. Её привёз ему один из мудаков, который является посредником между ним и теми, кто сбывает неугодных больше девушек.

– Чего?

– Иззи, так его называют, не задаёт лишних вопросов и берёт всех, от кого решают избавиться люди более высокого ранга. Его бордель – что-то типа самого поганого отстойника для самых отъявленных моральных уродов и маргиналов. Они не называют имен, приходят, платят и делают с девушками всё что захотят. Могут спокойно избить или безнаказанно убить. Тех, кто… не выдерживает, просто увозят и где-то закапывают.

– Ты сейчас не серьёзно, – отрицательно качаю головой, поёжившись и скрестив руки на груди, желая спрятаться, закрыться от этой информации.

– Роксану привёз один из его «поставщиков», сказав, что она – послание тем, кто приедет за ней. И потребовал сделать так, чтобы её не узнали те, кто был с ней знаком. Но оставили в живых. По его словам, она уже была избита, но…

Вижу, как Марку было сложно говорить мне такие ужасные вещи о моей единственной подруге, но слышать всё это было не легче.

– Кто её… – запинается, вероятно, избегая слова «снимал» или «трахал», – Кто был её посетителем Иззи мне описал, к завтрашнему утру каждый ублюдок будет найден. А вот от кого её привезли он не знает. Такую информацию они не узнают намеренно, чтобы не подрывать доверие «клиентов». Но, думаю, нам это и не нужно.

– Считаешь, это Уилл?

– Практически уверен. Думаю, он понял, что ты что-то знаешь. Если твоя помощница всё же причастна, то, вероятнее всего, у них уже горят задницы. И они начинают действовать. Они ведь оба знакомы с Роксаной?

– Да, я… да.

О нет. Мои самые худшие опасения подтвердились. Всё, что случилось с подругой – только моя вина.

У Марка звонит телефон и он, не отвечая, подносит его к уху, уже через пару секунд беря меня за руку и ведя обратно в больницу. Операция закончилась. Роксана жива!

– Она в критическом состоянии и нужно наблюдать. Шансов мало, ей провели гемотрансфузию (переливание крови). Произошёл разрыв легкого со скоплением большого количества крови в плевральной полости, врач сделал прокол и установил дренаж. Но… травмы девушки практически не совместимы с жизнью, – Рис, вероятно, главное контактное лицо между Марком и больницей, докладывал нам о результатах операции, отведя нас в комнату типа подсобки, – Сломаны рёбра, два из них проткнули лёгкое. Множественные разрывы органов, переломы. Вы должны понимать, что всё серьёзно.

У меня едва не подкашиваются ноги, но Марк старается сохранять спокойствие, придерживая меня за спину.

– Какие шансы?

– Неутешительные.

– Конкретно.

Мужчина вздыхает, прикидывая, как бы лучше приподнести информацию.

– При наилучшем и, буду откровенным, фантастическим стечении обстоятельств – 6 % из 100. Пациентка может выжить, но многие травмы просто не дадут ей вернуться к нормальной жизни. Мы ещё ждём результаты некоторых снимков и анализов, но… Марк, там всё плохо.

Перевожу взгляд с доктора на Марка и не понимаю, как реагировать. Пожалуй, сейчас для меня главное знать, что есть хоть какая-то надежда. Потому что опустить руки я просто не могу.

– К ней можно? – спрашиваю, заранее зная ответ, но надеясь воспользоваться властью и влиянием Марка, чтобы пробраться к подруге хотя бы на минуту.

– Она сейчас в глубоком наркозе и очнётся не скоро. Сейчас пациентке нужен полный покой. Вы можете навестить её завтра.

– Прошу вас, всего на минуту, – умоляюще смотрю на доктора, а тот переводит взгляд на Марка.

– Не положено, простите. Это за гранью моих полномочий.

И мне приходится признать поражение. Впрочем, я и без того получила максимум возможного. Роксану экстренно приняли и без колебаний провели операцию, за что уже стоит благодарить.

Завтра я приеду к ней как только проснусь и проведу в её палате целый день. Сейчас ей действительно необходимо отдохнуть, но завтра они от меня не избавятся.

Марк приставил к её палате одного из своих охранников, после чего, отдав какие-то указания Лукасу, повёл меня к выходу, крепко обнимая за плечи.

– Сегодня поедешь ко мне. И вообще одна ты больше не останешься. Надеюсь, возражений нет?

– Нет, – тихо произношу я, понимая, что бодаться и отстаивать какие-то свои принципы больше нет никакого смысла.

Я по уши в дерьме.