Текст книги "Падение ангела (СИ)"

Автор книги: Лана Шэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 46 страниц)

Хотя, если говорить откровенно, сегодня мне немного спокойнее от мысли о том, что за мной приглядывают. Пусть и не самые высокоморальные люди. Но ведь в истории, в которую меня затянуло, о морали упоминать как-то абсурдно и даже немного уже грешно, верно?

Добравшись до дома, в котором Рокс снимает квартиру, я задумалась, не уехала ли она, не попрощавшись? Что если я сейчас поднимусь на её этаж, постучу в дверь, а мне откроет совершенно другой человек? Что если я нанесла подруге настолько глубокую обиду, что она заблокировала меня или вовсе сменила номер, оборвав все контакты?

Закусив губу, я посидела в машине несколько минут, собираясь с силами.

В любом случае я должна подняться и проверить. Роксана не из тех, кто пасует перед трудностями, поэтому её побег больше моя фантазия, чем то, что могло бы произойти в реальности.

Поднимаясь на её этаж, я невольно вспоминаю сцену того дня, когда я нашла паспорт с фото Хлои в столе Марка и приехала к подруге, ища безопасности и утешения. Вспоминаю, как Марк проник через окно и силой вывел меня, в то время как его цепные псы выломали входную дверь квартиры и держали Роксану, чтобы не дать ей вцепиться Марку в лицо.

И почему я решила, что после всего этого она могла бы подставить меня, рассказав Марку о детективе?

Всё больше чувствуя внутри растерянность, миную лестничные проходы и добираюсь до нужной двери, подходя более медленно, чем было бы адекватно. Будто крадусь. От решительности, одолевшей меня дома, не осталось и следа. Перед вами, дорогие зрители, снова трусливая мышь.

Но растерянность и неуверенность быстро сменяет страх, потому что как только мой кулак касается двери, чтобы постучать и сообщить о своём непрошенном появлении, металлическая коричневая дверь приоткрылась, легко поддавшись небольшому давлению.

– Какого хрена, – произношу тихо, чуть больше приоткрывая дверь и просовывая в открывшееся пространство нос.

Конечно, не факт, что что-то не так и Роксана могла просто не закрыть дверь, особенно если к ней наведался мужчина и они, сгорая от страсти друг к другу, сразу же принялись освобождаться от одежды и всё в этом духе. Или подруга просто только вернулась и, болтая, например, по телефону, отвлеклась и оставила дверь незапертой.

Но каждая версия показалась мне чушью. Обнадёживающей фантазией о лодке, которая неожиданно появится на горизонте, когда корабль практически полностью ушёл под воду.

– Рокс, – зову, оповещая о своём присутствии, – Ты дома?

Что за тупой вопрос. Если открыта дверь, то естественно она будет дома.

– Я вхожу, – произношу чуть более громко и сама морщусь от глупости своих действий.

Но где-то внутри меня уже зарождался огонёк страха. Слишком часто последнее время что-то идёт не так и дурное предчувствие одолевало меня с каждой секундой всё больше.

Потому что из квартиры мне в ответ не доносилось ни звука.

Делаю шаг внутрь и осторожно прикрываю за собой дверь, но замок не запираю на случай… не знаю. Просто на всякий случай. Из осторожности. Хотя, по звенящей тишине предполагать что кто-то всё же внутри было странно, я чувствовала, как и тогда, в отеле, когда Марк оставил меня за своей спиной и собирался напасть на бедную горничную, как мобилизуются все мышцы моего тела.

Ощущение, что от любого, даже малейшего писка, я полечу к самому потолку.

– Рокс, – вновь зову подругу и начинаю оглядываться, выходя из коридора в гостиную, – О Боже, – сердце замирает и я на автомате закрываю рот рукой, видя жуткий бардак.

Ощущение, что по комнате промчался тайфун. Перевёрнутый диван, осколки вазы на полу рядом с уже высохшими без воды белыми гвоздиками, вещи, разбросанные в разные стороны.

На квартиру, подвергшуюся погрому во время дикого необузданного секса не похоже.

На трясущихся ногах иду дальше и вижу, что остальные комнаты выглядят нормально. Единственным странным моментом был открытый ящик комода в спальне Роксаны. Подойдя ближе, я увидела, что это был ящик с нижним бельём, которое тоже было перевёрнуто так, будто там что-то искали. Ящик был полупустым, поэтому мне в голову пришла догадка, что кто-то… забрал с собой некоторые её трусики?

Отвратительно.

Открываю остальные ящики в поисках… да хрен знает, просто мне необходимо что-то делать, чтобы убедиться, что всё это лишь…

Чёрт. Версия с тем, что какой-нибудь сталкер-фетишист пробрался в её квартиру и унёс с собой бельё, от злости что не застал её дома разнеся гостиную, конечно, вполне киношная, но нутром чую – не реальна.

Все остальные вещи были аккуратно разложены по местам, а значит она точно не уехала. И на свидание, прихватив с собой целую горсть белья, вряд ли бы умахнула, перевернув при сборах диван.

Нет. Защитные механизмы психики, выдавая мне одну за одной всё более идиотские версии, конечно, прекрасны, но пора смотреть правде в глаза. Что-то произошло. Или кто-то разгромил её квартиру в отместку за какую-нибудь её смелую выходку, или…

Что если до Роксаны добрались те, кто хотел бы навредить мне? Что если это Уилл, обидевшись на неё за ту шутку с мышью, пришёл за ней, чтобы использовать для очередного своего отвратительного видео? Или чтобы проучить меня?

Беру в руки телефон и вновь набираю номер подруги, сдерживая дрожь. Автоответчик. Грёбаный автоответчик, который я уже слышу хренову тучу дней!

Что если всё это время Роксана где-то, где ей могут навредить? Сделать больно? Унизить или… нет. Она, как и Хлоя, жива. Я чувствую. Но страх за подругу вызвал внутри такое возбуждение, что я едва сдержалась, чтобы не устроить погром ещё и в её спальне, желая выместить гнев и переживания на видевшей всё мебели. Видевшей, но не имеющей возможности рассказать какого хрена здесь произошло.

А главное – когда? Как давно Роксана не появлялась дома?

Судя по засохшим цветам – не менее недели. Может и больше. И от этой мысли сердце сковала ноющая острая боль. Не может быть. Я не могу потерять ещё и подругу.

Сама не помня как, набираю Марка и, услышав его голос, вздрагиваю, словно включаясь обратно в реальность.

– Детка? – слышу, как голос мужчины доносится до меня сквозь шум дороги.

Он куда-то едет и я надеюсь, что он не сильно далеко.

– Марк, я… Роксана… – всхлипываю, вновь зажимая ладонью рот, – Пожалуйста, приезжай.

И не в силах продолжать, закрываю глаза, давая волю слезам. С этого момента во мне вновь что-то оборвалось. Словно последние ниточки, за которые я ещё держалась, чтобы не поехать разумом, постепенно истончаются, ускользая от меня день ото дня.

– Нет. Нет, нет, нет, – шепчу, обхватив себя за голову и запутывая пальцы в волосах.

Роксана приехала сюда из-за меня. Ведь Хлоя написала ей и попросила приехать, чтобы мне помочь. И если с подругой что-то случилось – виновата в этом буду только я!

Ведь я не хотела впутывать её во всю грязь, в которой увязла со дня исчезновения сестры.

Встаю с пола и начинаю судорожно бродить по квартире в поисках каких-либо признаков того, что может рассказать о произошедшем. Кровь, отпечатки на бокалах или… да хоть что-нибудь!

Но не считая пропавшего белья и погрома в гостиной обнаружить мне ничего не удаётся. В мыслях мелькает идея вызвать полицию, но я останавливаюсь, решив дождаться Марка. Он сказал ничего не трогать и не выходить из квартиры, поэтому я подхожу к окну и начинаю гипнотизировать дорогу, ведущую к дому, будто это ускорит его появление.

Проходит немного времени, прежде чем перед глазами появляется знакомый чёрный бронированный внедорожник и я едва сдерживаюсь, чтобы не выбежать из квартиры навстречу мужчине.

Вероятно, он сказал своим парням не подниматься и дождаться его. Потому что вместе с ним приехало ещё два джипа, остановившись практически вплотную к его машине.

Пара минут и Марк оказывается внутри, а я бросаюсь к нему, ища в объятиях мужчины возможности выдохнуть.

– Ты что-то трогала? Тебя кто-то видел? Говорила с кем-то до того, как зашла в квартиру?

Отрицательно качаю головой, но потом сообщаю, что открывала ящики комода, чтобы проверить, на месте ли её вещи.

– Хорошо, вот как мы сейчас поступим, ангел. Ты сядешь в это кресло и дашь мне и моим парням здесь осмотреться, – мягко отстраняя меня от себя, мужчина берёт меня за руку и ведёт к креслу, стоящему в самом дальнем углу комнаты, – К окнам не подходишь и если я скажу тебе бежать – выбегаешь из квартиры, поняла?

– Что? Стой, Марк, я… здесь никого нет, я…

– Алана, – наклоняется ко мне и практически вплотную приближается к моему лицу, – Я почти уверен, что здесь никого нет, но за квартирой, тобой или мной могут следить. Просто дай мне всё проверить, ладно? Мне нужно, чтобы ты была осторожной и сделала то, что я скажу. Говорю «беги» и ты оставляешь квартиру, ясно? Если там кто-то чужой – прячешься в другой комнате и не выходишь, пока я не скажу.

Молча киваю и наблюдаю за тем, как Марк вызывает своих людей и они начинают осматривать жильё Роксаны, выполняя странные для меня действия. Но затем я понимаю, что они ищут камеры или прослушку. Двое из амбалов проверяют отпечатки на поверхности и я не хочу спрашивать как они узнают кому они принадлежат. Вероятно, свои люди в полиции у Марка, само собой, есть. А может кто-то ещё имеет возможность пробить чьи-то пальцы по базе, не имея при этом полицейского жетона.

В целом, технические нюансы меня сейчас волнуют в последнюю очередь.

А вот предостережение Марка добавило тревоги, заставляя тело сотрясаться от мелкой дрожи, а меня прислушиваться к каждому звуку.

– Что-то показалось тебе подозрительным? Что-то, на что ты обратила внимание? – подходит ко мне Марк, положив руки мне на плечи.

– Бельё. Кто-то… мне кажется, что кто-то унёс несколько её трусиков, но… это не точно. Просто ящик выглядит полупустым и разворошённым. Я предположила, что кто-то мог туда залезть. И на телефоне включён автоответчик. Уже… давно. Телефона в квартире я не нашла.

Задумчиво кивнув, Марк целует меня в макушку и вновь отходит, доставая из кармана телефон и набирая чей-то номер.

– Привет, сможешь проследить местонахождение одного телефона? Да. Сейчас пришлю.

Номер Роксаны Марк у меня не спрашивает, но это меня не удивляет. Наверняка у него есть даже номер страховки моего троюродного брата. Таков уж осторожный Марк.

– Всё чисто, ни прослушки, ни камер, ни пальцев, – подходит один из мужчин к Марку и я навостряю слух, чтобы узнать о чём они говорят.

– Профессионал?

– Не любитель точно. Брюлики и всякие побрякушки на месте, так что это не ограбление. Думаю, ты и сам это понял. Работали в перчатках и очень осторожно. Либо вернулись и зачистили следы.

– Понял.

Марк бросает на меня встревоженный взгляд и отходит от охранника, обменявшись при этом с ним парой фраз, но настолько тихо, что я не услышала.

– Пойдём, ангел. Мои тут закончат, а мы пока подумаем, где может быть твоя подруга, идёт? – протягивает мне руку и я встаю, опираясь на неё.

Недоверчиво смотрю мужчине в спину, пока он, не отпуская мою руку, выводит меня из квартиры, а сама пытаюсь не споткнуться, чувствуя, как ноги стали ватными и непослушными.

– Всё плохо, да? – неуверенно спрашиваю, когда мы оказываемся рядом с его машиной.

– Залезай, – открыв передо мной дверь, произносит Марк, подталкивая меня в спину.

– Марк, скажи, что по твоему мнению произошло?

– Садись в машину, Алана, – требовательный тон за считанные мгновения выводит меня из себя и я уже собираюсь начать новую войну, как где-то неподалёку доносится звук выстрела, – Быстро! – командует Марк, заталкивая меня в салон, а сам, пригнувшись, оббегает машину спереди и занимает водительское место, мгновенно срываясь с места.

– Пригнись и не высовывайся, – делаю как сказал мужчина, прислушиваясь к звукам выстрелов, бьющим по машине и голосу Марка, сообщающему по телефону что произошло и отдающему команды своим людям.

– Марк, – зову его, словно это как-то поможет утихомирить страх, сковавший меня с головы до ног.

– Всё в порядке, малыш, не бойся. Просто будь внизу. Сейчас оторвёмся.

Закусываю губу, чувствуя во рту привкус крови. Твою мать! Снова. Снова это происходит. Но теперь мне гораздо страшнее, потому что в свете последних дней, ужасных находок, исчезновения Роксаны и всего, что в целом происходит в городе, осознание того, что смерть может наступить в любое мгновение, становится как никогда ясным.

И почему-то мне начинает казаться, что именно сегодня, под чёртовым обстрелом, мы можем умереть.

Потому что количество выстрелов, визг шин и скорость, с которой едет Марк, вызывает такую панику, которая накрывает меня с головой, лишая возможности дышать.

– Твою мать, – слышу я голос Марка, а за ним следует громкий удар, хлопком отдаваясь в ушах.

Глава 36

От оглушительного звука у меня мгновенно возникает ощущение, что всё нереально. Тихий писк, который я слышу словно не снаружи, а внутри головы, приглушённые крики Марка и я, оцепеневшая, согнувшаяся пополам.

Всё словно замедлилось и стало похоже на сон. Галлюцинацию. Видение.

Открываю глаза и спешно моргаю, пытаясь согнать это заторможенное состояние, при этом растерянно перевожу взгляд на мужчину рядом. Отмечаю, что он цел, по крайней мере, на первый взгляд сильных повреждений нет.

Ловлю на себе его встревоженный взгляд и понимаю, что он что-то говорит мне, но я будто не слышу.

– Эй, эй, эй, посмотри на меня, – обхватив моё лицо руками, он приближается, – Всё в порядке, слышишь? Ты цела, всё нормально.

Вновь моргаю, возвращаясь в реальность. Пробегаю вниманием по телу и понимаю, что нигде не чувствую боли, что даёт небольшое успокоение хотя бы в том, что не придётся разбираться ещё и с какой-нибудь неприятной болезненной травмой.

– Детка, ты здесь? – проникновенным взглядом мужчина сверлит меня, на что я киваю, надеясь, что этот жест выглядел достаточно уверенным и мне не показалось, что я двинула головой, а реально это сделала, – Сейчас ты останешься в машине и когда я открою дверь, – делает паузу, проверяя, насколько я усваиваю информацию, – Ты пулей выходишь и делаешь что я скажу, ясно? – вновь киваю, но не совсем понимаю, что будет происходить.

Быстро поцеловав меня в лоб, мужчина рывком открывает дверь и выпрыгивает из машины, попутно доставая пистолет откуда-то из салона, и выпуская несколько выстрелов себе за спину.

Боже, всё это время в машине было оружие⁈

В ужасном напряжении я сижу и прислушиваюсь к звукам, доносящимся с улицы, и всё больше ощущаю свою неготовность туда выходить.

Звуки выстрелов перебивали друг друга, попадая порой по машине Марка и заставляя меня подпрыгивать каждый раз, когда это происходило. Обхватываю себя руками за плечи и закусываю губу, молясь, чтобы это скорее закончилось.

За последние сутки я так явно стала ощущать страх за собственную жизнь, что это причиняло неимоверное страдание внутри. Потому что я всегда жила с твёрдой уверенностью, что я со всем и всегда справлюсь. Что мне ничего не грозит. И что я точно проживу долгую счастливую жизнь.

Но всё, что происходит в последнее время – словно насмешка от Вселенной. Щелчок по носу за мою излишнюю самоуверенность и бесстрашие.

И сейчас, сидя в чёртовой тачке под обстрелом, я как никогда чувствую, что близка к смерти. И как близок к ней Марк.

Но для него такая история стала уже чем-то привычным, более того, он сам выбрал жить в этом мире, но я такого не хотела. И всё же я здесь. И, как когда-то сказал Марк, теперь я часть всего этого.

Дверь с моей стороны резко открывается и я чувствую, как сильная рука обхватывает меня за запястье и вытягивает из салона. Не глядя на того, кто это делает, я начинаю отбиваться, совершенно не отдавая себе отчёта в собственных действиях.

– Тише-тише, ангел, это я, – голос Марка, тёплый и ласкающий, доносится до меня со стороны и я расслабляюсь, позволяя мужчине вытащить меня из машины и, прикрыв своим телом, пересадить в другую, – Садись, быстро.

Я оказываюсь на заднем сиденье одного из джипов охраны Марка, после чего он закрывает дверь и несколько долгих, просто мучительно долгих секунд, я нахожусь одна, не понимая, что будет происходить дальше.

К невероятному облегчению, ответ не заставляет себя долго ждать.

После раздавшихся поблизости пары выстрелов, Марк резко прыгает за руль, после чего мы с визгом срывается с места, уносясь прочь от точки, где произошло что-то, что едва не стоило нам жизни.

Сначала мы едем молча и в машине ощущается просто сжигающее напряжение. Марк то и дело смотрит в зеркало заднего вида, я же вжалась в сиденье так, что онемели руки и побелели пальцы. И только когда прошло некоторое время, которое позволило убедиться, что преследования нет, мужчина совсем немного сбавил скорость, всё ещё продолжая гнать так, будто за нами мчатся черти, и я смогла, прочистив горло, заговорить.

– Что там с-случилось? – вместо моего привычного голоса – что-то тихое и жалкое.

– Нам пробили колесо, – через зеркало глядя на меня, отвечает Марк и я слышу, как сильно он встревожен, – Машину занесло и она ударилась об столб. Удар пришёлся на заднюю часть, ерунда. Больше шума было. А вот остальное…

И он замолкает, ещё раз глядя по зеркалам. От мысли, что нас всё ещё могут преследовать, я вновь закусываю губу и едва держусь, чтобы не обернуться и не начать искать взглядом подозрительные машины вокруг.

– Не волнуйся, парни займутся ими. Никто за нами не сунется. Если кто-то вообще остался, – не договаривает, но я и сама прекрасно знаю, что мужчина имеет ввиду.

Если кто-то из нападавших остался жив.

– А мы куда? – в моей голове крутится десяток других вопросов, но я уже знаю, что для них будет время.

Сейчас важно убраться как можно дальше и быстрее.

– В твой любимый дом, – с лёгкой ухмылкой отвечает Марк, после чего нажимает на газ сильнее и мы ускоряемся, – Как раз купил пару новых машин, если захочешь снова сбежать.

И, вероятно от длительного напряжения, в котором находились мои психика и тело, я, секунду потупив, прыснула со смеху, реагируя на слабую попытку Марка пошутить в чертовски неподходящий для этого момент.

Лёгкое хихиканье начинает перерастать в истерический смех и я ловлю на себе ироничный взгляд Марка, сопровождающийся кривоватой улыбкой.

– Поздравляю, красотка, первая твоя почти полноценная перестрелка.

– Надеюсь, что последняя. Это полная хрень.

На этой фразе дурацкий смех исчезает и я снова чувствую, как волна истощения опускается на меня так внезапно, что если бы я могла сейчас закрыть глаза и уснуть – я бы непременно воспользовалась этой возможностью.

– Сильно испугалась? – когда мы проехали ещё немного и накал эмоций вместе с защитным механизмами слегка растял, голос Марка сделался участливым и спокойным.

Никаких ехидных ответов на ум не пришло, поэтому я просто пару раз медленно кивнула, прокручивая в голове события сегодняшнего дня. И это только первая его половина. Каких сюрпризов ожидать к вечеру оставалось абсолютно непонятно.

– Ты хорошо держалась, ангел. Молодец. Когда доедем – всё обсудим, а пока отдохни. На пару дней мы останемся в доме, а твоей подругой займутся мои ребята. Алана, – вновь ловлю его взгляд в зеркале, – Мы её найдём.

Но я не отвечаю, не будучи уверенной в его словах.

Не то чтобы я была пессимисткой. Вовсе нет. И я, на мой взгляд, как раз одна из тех, кто до сих пор держится на девизе «слабоумие и отвага», бросаясь в самое сердце пламени на одной только вере в то, что моя сестра жива. И в случае с Роксаной моя решимость ничуть не меньше. Просто…

Просто всё слишком запутано и я всё больше ощущаю себя ничтожно маленькой пешкой в большой игре. В игре, где таким как я нет места. Где таких перемалывают и выплёвывают моральные уроды, возомнившие что им всё можно.

Но это ещё больше разжигает во мне пожар внутри. Пожар сопротивления и желания дать отпор. Просто на сегодня моих сил оказалось недостаточно, чтобы согласиться с обещание Марка.

Мы её найдем… надеюсь. Может быть. Возможно.

Вот так звучит более правдоподобно.

За своими мрачными мыслями я не заметила, как прошло достаточно времени в дороге и очнулась тогда, когда увидела знакомые ворота. Как и тогда, Марк въехал не дожидаясь их полного поднятия.

Бросив взгляд в окно, я ощутила наплыв воспоминаний с того периода, когда провела здесь несколько дней. Вспомнила, как гуляла с Лукасом по территории, как проводила часы в библиотеке, как сходила с ума от неведения и ожидания возвращения Марка.

Пожалуй, именно тогда, в тот момент, когда мужчина вернулся весь в крови, я впервые почувствовала укол совершенно неправильного чувства. Неправильного во всей ситуации, в которой мы оказались. И сейчас я начинаю понимать, что, чёрт возьми, что-то начало происходить внутри меня гораздо раньше, чем я готова была признать.

Помогая мне выйти из машины, Марк звонит кому-то и, как я понимаю, узнает о том, что хвоста за нами не было. Насколько по шкале от одного до десяти ощутить облегчение от понимания того, что те, кто хотел тебе навредить, мертвы, равносильно тому, что я стала одной из них?

Такой же бессердечной и жестокой сукой? Думаю, на восемь минимум.

И всё же мне действительно стало легче от мысли о том, что люди, решившие обстрелять нас и наверняка делая это не для того чтобы пригласить на чай, больше не смогут нам навредить. Никому не смогут.

Бросив пару распоряжений собеседнику, мужчина убрал телефон и повёл меня в дом, властно положив руку мне на плечо.

– Здесь уже есть всё необходимое, поэтому нас никто не побеспокоит какое-то время, – оглядываясь вокруг, произносит Марк, включая свет, и на мои вздёрнутые в немом вопросе брови отвечает, – Я предполагал, что нам придётся в какой-то момент затаиться, поэтому решил всегда держать убежище готовым. Чтобы не как в тот раз.

– Убежище, – ухмыляюсь, будто роскошный древний замок назвали избой.

Воспользовавшись возможностью перевести дух, я отправилась умыться и немного привести себя в порядок, а Марк пошёл в кухню, наверняка намереваясь достать виски или что-нибудь подобное.

Заходя в одну из ванных комнат, я подхожу к зеркалу и вижу совершенно не похожую на себя женщину. Глаза словно ввалились внутрь лица, образовав тёмные круги, само лицо стало каким-то осунувшимся, кожа словно посерела от всей херни, которая произошла сегодня.

Всего за несколько часов я будто прибавила лет десять. Какой кошмар. Нет, не то, что я не чувствую сейчас себя красивой и привлекательной. Это волнует меня в последнюю очередь.

Кошмар в том, что всё происходящее дерьмо так сильно высасывает силы и энергию, что я скоро буду походить на живой труп, клянусь.

Попробовав как-то вернуть себе хотя бы немного жизни, я несколько раз плеснула на себя прохладной водой, слегка пощипала лицо, чтобы к коже прилила кровь, перевязала волосы, и несколько минут просто стояла, глядя себе в глаза и произнося разные успокаивающие слова.

– Всё в порядке. Ты в безопасности. Сюда никто не придёт. Марк найдёт Рокс. Всё будет хорошо.

Делала я это ровно до того момента, пока не стала чувствовать себя дурой. После чего зажмурилась, шумно выдохнула и покинула ванную, идя туда, где остался Марк. Как и ожидалось, он уже занял место на диване, поставив на журнальный стол два бокала с виски, а также какие-то закуски типа орешков, сыра и прочих мелочей, которые я не стала разглядывать.

– Садись, детка, тебе нужно отдохнуть, – лёгким кивком мужчина указывает на место рядом с собой и я аккуратно усаживаюсь неподалёку, беря в руку прохладный бокал.

Пару минут мы сидим молча и я, закрыв глаза, прислушиваюсь к успокаивающему треску поленьев в камине, который разжег Марк, пока меня не было. Лёгкое тепло от огня до нас едва доходило, но сейчас все нервы были настолько обострены, что я кожей чувствовала его даже на расстоянии, фокусируясь на этом ощущении.

– Тебе идёт это лицо, – слышу воркующий голос Марка и открываю глаза, осознав только что, что я действительно будто млела, сидя на диване в этой тишине, разительно отличающейся от шума и суматохи последнего часа.

– Вот только привыкать не следует, – с печальной ухмылкой отвечаю, делая глоток.

Мужчина не отвечает, повторяя моё действие.

Внутри было такое странное состояние, которое стало преследовать меня всё чаще и чаще. Одновременно мне хотелось обсудить произошедшее, задать все свои вопросы и получить на них вразумительные ответы. Но с другой стороны я не понимала, зачем это делать. Всё словно потеряло значение.

Кто-то в нас стрелял. Возможно целью был Марк, а может быть я. Есть вероятность, что нас поджидали, понимая, что рано или поздно я приеду на поиски подруги и, увидев в её квартире бардак, наверняка свяжусь с Марком. Мы оба окажемся в ловушке и убрать нас представится прекрасная возможность.

И сейчас, понимая, как всё в этом мире устроено, я попросту не вижу смысла выяснять детали. Я всё равно ничего с этим не сделаю. Снова окажусь не у дел, пока Марк и его люди разбираются со всем дерьмом, свалившемся на нас.

Потому что это, мать его, не та жизнь, которую я знала. Но та, к которой в своё время повернулся лицом он.

– Знаю, о чём ты думаешь, – не дождавшись моих вопросов, мужчина решил начать разговор сам, – Чьи это были шакалы я узнаю уже сегодня, но есть подозрения, что нас там ждали. Думаю, ты уже догадалась. Как и догадалась о том, что твоя кудрявая подружка вряд ли уехала куда-то сама. Осталось понять причастен ли к этому ублюдок Уилл или кто-то, кто желал бы тебе зла, – на этой фразе тяжело сглатываю и закрываю глаза, борясь с защипавшими их слезами, – Она не говорила тебе, были ли у неё собственные проблемы? Поклонники, сталкеры, неадекватные бывшие?

– Вроде полно, но ни о ком, кто представлял бы для неё угрозу я не знаю, – признаюсь я и понимаю, что и правда о последних годах жизни Роксаны мне известно не так много.

Когда она приехала – бо́льшую часть времени мы занимались моими проблемами и… Боже. Что если ей действительно кто-то угрожал, но она не говорила мне, чтобы не тревожить ещё больше? Не грузить своими проблемами и всё в этом духе.

И как я могла не заметить, что что-то не так? Нет, вряд ли. Мы слишком хорошо друг друга знали, чтобы упустить если кого-то гложило бы что-то внутри.

По крайней мере я успокаивала себя этой мыслью. Хотя, если бы за ней пришёл кто-то из её прошлого, то это могло бы быть намного легче. По крайней мере, если бы этот «кто-то» не был причастен к той грязной криминальной «тусовке», которая у нас тут собралась.

Мы бы отыскали её, Марк навалял бы её обидчику и дело с концом.

Но что-то мне подсказывает, что дело совсем не в этом. Осталось выяснить действительно ли это дело рук Уилла или в деле замешан кто-то другой. Но сомнений внутри меня почти не оставалось. Интуиция подсказывала, что Роксану похитили те, кто точно знает меня или Марка. А скорей всего нас обоих.

И эта мысль больно жгла изнутри, скручивая рёбра в тонкую трубочку.

– Эй, – отставив бокал, Марк притягивает меня к себе, сгребая в охапку и прижимая к своему телу, – Только не начинай сейчас себя винить, ладно? Она взрослая девочка и тебе ли не знать, что ещё бо́льшая заноза в заднице, чем ты. Так что не спеши предполагать худшее. Мы со всем разберёмся.

Молча слушаю, гоняя нижнюю губу между зубов, обдумывая стоит ли говорить Марку о том, что один из его охранников подкатывал к Роксане.

Думаю! Да о чём я ещё думаю? Сейчас важно всё!

– Слушай, есть ещё кое что. Один из твоих парней… в общем, кажется, что Рокс переспала как-то с одним из твоих, – морщу нос, какого-то хрена ощущая стыд и неловкость, – Не знаю единожды или их… связь, была продолжительной, но… в общем, может он что-то знает?

Чувствую, как тело Марка напряглось.

– Кто?

– Она не говорила.

Тяжёлый вдох, который никогда не означает у мужчины рядом ничего хорошего.

– Понял.

И всё? Просто сухое «понял»?

Хотя, чего я ожидала? Марк ведь из тех, кто не разбрасывается словами и сначала всё проверяет, чтобы добраться до правды и только после этого может о чём-либо говорить. Поэтому надеюсь, что он не оставит это и разберётся.

Немного мы говорим о том, что каждый думает о случившемся сегодня, начиная с погрома в квартире Роксаны и заканчивая перестрелкой, после чего эти темы настолько высосали обоих, что, не сговариваясь, мы переключились на воспоминания периода, проведённого в этом доме какое-то время назад, после до тошноты похожей ситуации с преследованием и обстрелом машины.

Да уж, пожалуй, я уже давно стала намного ближе ко всему этому миру, чем пытаюсь себя убедить.

– Знаешь, когда ты уехал и я осталась здесь на несколько дней в отвратительном одиночестве, – с укором произнесла я, накалывая шпажкой квадратик сыра, – Я бо́льшую часть времени проводила в библиотеке.

– И?

– Твоя мама, – делаю паузу, проверяя насколько зыбкую почву хочу затронуть, – Она часто оставляла тебе послания в книгах?

Марк улыбнулся, откинувшись на спинку дивана. Взгляд его тёмных глаз смягчился, словно медовая патока окутала их, окунув в приятные воспоминания. Воспоминания, ещё не омрачённые болью и ужасом.

Я вновь стала представлять картинки, где ещё совсем маленький Марк, не знающий, что ждёт его впереди, проводит время с мамой, играя во время того, как она готовила обед или сидя рядом с ней на полу и прося почитать ему.

Представляла, как ласкал его слух нежный голос мамы, какими прекрасными эти мгновения могли быть.

– Иногда мама писала мне послания в книгах, чтобы, когда я буду читать их в будущем, я всегда вспоминал о ней. Так она и говорила: «Я хочу, чтобы каждый раз, когда ты будешь открывать свои любимые книги, ты чувствовал, как моя рука ложится тебе на плечо».

На глазах навернулись слёзы и внутри меня всё сжалось. Как это красиво. И трогательно.

– Долго я вообще не мог брать книги в руки. После того, как она умерла, я… мне казалось, что вместе с ней умерло и моё право прикасаться к этим воспоминаниям. Словно кровь на моих руках сделала меня недостойным.

Я старалась не подавать вида, опасаясь, что как и во время игры в «правда или действие», мужчина, почувствовав моё сопереживание, вновь закроется и станет колючим, но сострадание захватило меня, приковав к месту.

– Потребовалось много времени, чтобы вновь найти в себе смелость открыть книги, которые она читала. Это произошло в один день, – чуть нахмурившись, Марк сделал большой глоток виски, ища в обжигающей жидкости поддержки, – После одного очень… неприятного задания, я вернулся домой совершенно разбитый. В ту ночь мы пришли забрать долг у одного парня, который задолжал Виктору.

– Виктор, это тот мужчина, которому…

– Да, которому отец проиграл всё, включая мою мать. И тот, на которого я работал, чтобы отдать его сраные долги. Так вот, в ту ночь… знаешь, сначала казалось, что это обычное дело. Припугнуть, прижать и всё готово. Но всё пошло наперекосяк. Тот парень, к которому мы наведались с напарником, оказался пьян. Не настолько сильно, чтобы быть сговорчивым и помочь нам побыстрее закончить, но настолько, чтобы начать махать дробовиком.