Текст книги "Падение ангела (СИ)"
Автор книги: Лана Шэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 37 (всего у книги 46 страниц)
– Спасибо, что поделилась, – я подсела ближе к девушке, на которую посмотрела совсем другими глазами, после чего обняла её, уткнувшись лицом в её плечо.
– Я не представляю какого́ тебе, – обняв меня в ответ, произнесла Трина, – Даже близко не представляю. Но я вижу насколько ты сильная и какое у тебя прекрасное сердце. Не позволяй тьме вокруг испоганить то светлое, что в тебе осталось.
Какое-то время мы сидим рядом, говоря о том, что произошло со мной, о чувствах и страхах, о мыслях, одолевающих меня уже столько дней. Я не смогла рассказать Трине о том, что мерзавец успел унизить меня и просунуть свои грязные пальцы внутрь меня, потому что… не знаю. Боялась, что она расскажет Марку. Или что если я озвучу это – то оно станет чем-то реальным.
А пока это только картинки в моей памяти – этого просто не существует.
Но правда в том, что подонок давно мёртв, но продолжает жить в моей памяти. Во мне остался его хищный безжалостный взгляд, выражающий только желание обладать. Осталось ощущение его пальцев внутри, с которым я живу теперь каждый день. Его не смыть водой, не забыть, не вытащить из тела.
А ещё во мне остался жуткий страх. Страх безысходности и беспомощности, которые я ощутила тогда достаточно ясно. Впервые в жизни это было настолько реально.
Потому что все предыдущие ситуации – ничто по сравнению с этой.
А ещё меня сводило с ума то, что пока я не могла выдерживать рядом Марка. Не смотря на то что именно он спас меня, не смотря на то что я ждала именно его, именно ему я доверила в своих надеждах собственную жизнь – сейчас его нахождение рядом вызывало очень непонятные чувства.
Мне хотелось оттолкнуть его, заставить уйти, закрыться, но при этом когда он оставлял меня – я чувствовала себя одинокой и опустошённой.
Не знаю, как скоро это пройдёт и насколько сильной травмой произошедшее отразилось на моей психике, но страшно представить как после всех пережитых ужасов будут восстанавливаться девушки, которые провели там намного больше.
Если так тряхнуло меня, то что же там с ними?
Почувствовав усталость, я извинилась перед Триной и, после того как она заверила меня что с удовольствием дождётся Марка, ушла в спальню, чтобы провалиться в сон и дать себе возможность переварить всё, что сегодня услышала, осознала и пережила.
Но самым приятным было то, что в сравнении с предыдущими днями, помимо страха и унижения, я чувствовала благодарность. То, чего не ощущала уже очень давно.
Марк
Возвращение домой было для меня одним из самых волнительных за долгое время. Как отреагировала Алана на приход Трины? Удалось ли второй пробиться к глубинам её переживаний?
Застану ли я сейчас двух в стельку пьяных женщин, разнёсших дом к чертям, или это будет тихая киношная посидела в розовых пижамках? Впрочем, Алана и розовая пижама – это один из вестников Апокалипсиса, не иначе.
И всё же, заезжая на парковку, я удовлетворённо кивнул, увидев, что машина Трины ещё здесь. Значит она не уехала. И это уже хороший знак.
Но когда я вошёл в дом, то застал по истине нелепую и смешную картину, от чего на мгновение застрял в дверях. Гостиная была пуста, но за барной стойкой в кухне сидела Трина, рядом с которой стояла полупустая бутылка белого вина. Она сосредоточенно смотрела в одну точку, подперев подбородок свободной от бокала рукой.
Свет был выключен и горела только небольшая лампа в углу гостиной, от чего лицо Трины было едва освещено. Драматично, ничего не скажешь.
– А, ты вернулся, – не глядя на меня, сказала девушка и я напрягся ещё больше, не завидуя Дейву.
– Не думал, что ты можешь быть такой пугающей, – кладя ключи от машины на комод, сбрасываю с себя куртку и иду к ней, попутно оглядывая пространство дома.
Всё цело. Значит пьяного женского дебоша не было. Как минимум здесь.
– Я могу быть просто жуткой, если захочу, – без тени веселья отвечает Трина, делая глоток вина, – Разобрался с делами?
– Звучишь как ревнивая жена. Прекрати, иначе я потребую от Дейва бросить тебя, сменить имя и уехать в Новую Зеландию, – пытаюсь разрядить обстановку, но вижу в лице девушки печальную тень, – Разобрался. Почти. Всё непросто.
– У тебя всегда всё непросто, верно, Марк?
– Что ты имеешь ввиду, пьяная жена моего брата? – наливаю себе виски и сажусь напротив, – Где Алана? Вы поговорили?
– Она спит. Минут десять назад я поднималась к ней, было тихо. Но, Марк… нам нужно поговорить.
– Не сомневаюсь, – успокоившись от того, что Трина не помогла Алане сбежать или они вместе не придумали никакой новой фигни, я сел более удобно, борясь с желанием подняться и погладить Алану по её напряжённому в последние дни во время сна лицу.
– Ты любишь её, – в интонации, которую использовала Трина, не было вопроса.
Это было жёсткое утверждение, которое не предполагало оспаривания. Я не стал отвечать, решив дождаться остальной части уже явно заранее подготовленной речи. Потому что если Трина за что-то взялась, то сопротивляться бесполезно. И кого-то она мне в этом очень сильно напоминает.
– Хорошо, что ты не отрицаешь. Вырос наконец? – не ведусь на провокацию, делая глоток виски и отвлекаясь на ощущение жжения в пищеводе, – Я слишком пьяна чтобы быть обходительной, поэтому буду говорить прямо.
Что ж, это интересно. Такой Трину я ещё не видел и то, что она решила напиться перед нашим разговором казалось чем-то серьёзным. Надеюсь, она не собирается мне сообщить о том, что Алана рассказала ей что-то, что не смогла сказать мне. Потому что если я узнаю, что ублюдок всё же изнасиловал её, воскрешу его и убью снова.
– Ты любишь её. А она любит тебя, Марк. Не знаю, что вы говорите об этом друг другу и говорите ли вообще, но это то, что я вижу и в чём у меня нет никаких сомнений. Но вот в чём проблема, – та-а-к, а вот тут уже интересно.
Кларк первым осмелился выразить удивление от того, что, напомню, «такая женщина решила быть со мной по доброй воле», теперь добавить в эту копилку чужих сомнений хочет что-то и Трина.
– Ей не получится вписаться в твой мир, Марк. И я уверена, ты это понимаешь. То, чем ты занимаешься, как рискуешь, как решаешь дела, – передразнила она, – Всё это не для неё. Она храбрая девочка, но у каждого свой предел. И её уже близко.
Молча слушаю девушку и смотрю на неё будто сквозь. Не видя лица Трины, я смотрю куда-то вглубь, погружаясь в смысл её слов и свои собственные мысли.
Мысли, которые без конца крутятся в моей голове последние дни.
Мой мир не для неё. Я и сам это знаю. И тут есть огромная проблема, о которой я уже говорил. Я не готов её отпустить. Не готов отпустить единственную женщину, перевернувшую с ног на голову весь мой мир.
Но долгие годы я выстраивал свою жизнь так, что полностью погряз там, откуда никто не выходит живым. А если такое и случается, то невероятно редко. И просто бросить всё, открыв магазин с сувенирами, хер получится. Потому что врагов я нажил на три поколения вперёд.
– Я знаю, что ты не тот человек, который мечтает о семье с двумя детьми и прыжках в мешках на родительский день, но ты и не беспечный эгоист, чтобы выбирать тонуть и потянуть за собой ещё и Алану. Всё зашло слишком далеко и я буду ненавидеть себя за эти слова, но ты должен определиться, Марк. Так больше продолжаться не может.
Конечно, алкоголь сделал своё дело и придал прежде нежной и деликатной Трине твёрдости, но она была чертовски права.
Так больше продолжаться не может.
Глава 48
Приезд Трины оказался настолько кстати, что я сама не ожидала, как сильно меня это взбодрит. К своему стыду признаю, что услышать о том, с какими ужасами она столкнулась в своей жизни, при этом сумев сохранить себя, было лучше любой мотивирующей речи или сеанса у психолога.
Иногда чужая боль способна исцелить нашу собственную.
Следующим пунктом для удивления был Марк. Или, если точнее, тот мужчина, который завладел его телом. Потому что я перестала узнавать в нём хмурого человека с диктаторскими замашками. И это даже немного настораживало.
Осенняя листва уже во всю шуршала под ногами, пока я куталась в объёмный коричневый свитер, идя рядом с Марком вдоль широкой тропинки в лесу, который оказался совсем недалеко от дома, в котором я провела уже… да чёрт знает сколько.
Мужчина предложил прогуляться сразу после завтрака, сообщив, что у него что-то типа выходного и если ехать никуда не нужно, то лежать на диване он не привык. Поэтому нужна прогулка. Думаю, эта ложь была сфабрикована для того чтобы вытащить меня из дома, но, повторюсь, после приезда Трины мне стало чуть лучше и я была готова подпустить к себе ещё кого – то.
От урока стрельбы я отказалась, но Марк и не настаивал, наверняка понимая, что пока это не лучшая идея.
Поэтому вот уже сорок минут мы шли вдоль пожелтевших деревьев, иногда говоря о чём-то нейтральном, иногда предаваясь расслабленному молчанию. Куда конкретно мы направляемся мужчина говорить наотрез отказался, поэтому я просто шла в том направлении, которое он выбирал.
Потому что сейчас во мне не было ни сил, ни желания бороться. Да и незачем. Сейчас он не пытался меня как-то ограничить или высказать очередное нравоучение о том, что какой-то из моих поступков показался ему неправильным.
К моему огромному удивлению он ни слова не сказал мне о том, что я поехала к детективу Баррету и попала в ловушку. Не обвинил в беспечности и том, что действовала за его спиной. Мы вообще не обсуждали произошедшее, за исключением его ответов на мои вопросы о Хлое и встречных вопросах Марка о том, не навредили ли мне и видела ли я ещё кого-то кроме лапающего меня мерзавца.
На оба вопроса я ответила отрицательно и дальнейшее обсуждение сошло на нет.
Я видела, что мужчину раздирает от разных чувств, но он держал себя в руках, что было ему абсолютно несвойственно. Да даже взять приезд Трины, который произошёл по инициативе Марка. Она сказала, что он позвал её, потому что понял, что мне нужна рядом женщина и что с ним мне сейчас может быть не так безопасно.
Это что за цитаты из учебника по психологии? Неужели он действительно так думал? Или это Трина гладила его реплики из разряда «приезжай и успокой ее, иначе я убью её собственными руками за непослушание» или «узнай у неё что там было, а то мне она не говорит и я не могу наказать ее».
Хмурюсь, ругая себя за то, что приписываю мужчине дурные намерения там, где он повёл себя совсем иначе.
– Когда я вижу твой хмурый лоб, то начинаю беспокоиться, – слышу шутливо осторожный голос Марка и выскакиваю из размышлений, расслабляя мышцы лица.
– Просто задумалась, – пытаюсь натянуть лёгкую улыбку, – Не хочешь рассказать, куда мы всё-таки идём?
– Переводишь тему, ангел. И мой ответ ты уже знаешь. Придём – увидишь.
Ухмыляюсь, думая о том, что всё же это тот Марк, которого я знаю. Просто иногда власть в нём перехватывает другая сторона его личности. Та, которую он демонстрирует редко и с особой осторожностью.
– Как провели время с Триной? – как-бы невзначай спрашивает мужчина.
– Неплохо. Говорили о том, какой ты несносный гад и она требовала бежать от тебя со всех ног, – хочу пошутить и воссоздать между нами прежнюю волну постоянных подшучиваний, но сама чувствую, что всё это уже осталось в прошлом.
Мы уже не те, что были в начале и после всего пережитого такие язвительные колкости кажутся больше обидными и несправедливыми, чем забавными. Но Марк вновь реагирует неожиданно.
– Никогда эта женщина не была так права, как вчера, – тон, которым он это сказал, почему-то напугал меня.
В нём не было ни капли веселья и, более того, мне показалось, что прокомментировал Марк не столько мои слова, как те, которые она сказала ему лично. Потому что печаль в голосе явно была настоящей.
– Что ты имеешь ввиду? – останавливаюсь посреди тропы, вновь хмурясь и глядя на мужчину.
– Ты понимаешь о чём я.
– Вообще-то не понимаю, иначе бы не задавала вопрос, – упираюсь руками в бока, показывая, что я намерена получить ответ и не пойду дальше, если Марк попробует сменить тему или вовсе уйти от разговора.
Несколько мгновений мужчина смотрит на меня, будто взвешивая слова, которые собирается сказать (бесит, что последнее время он делает так постоянно!), после чего аккуратно берёт меня за руку, перекидывает её через согнутую в локте свою и ведёт дальше, не давая мне остаться на месте.
– Пошли, а то пропустим самое красивое.
– Марк, я…
– Да знаю я, нетерпеливая. Нужен ответ – получишь. Только не стой столбом посреди дороги, а то опоздаем.
Послушно иду рядом с мужчиной, дав ему в своей голове не больше минуты для того, чтобы начать говорить. В противном случае снова остановлюсь и ему придётся меня нести, если не захочет отвечать.
– Трина права – я подонок. И ты это прекрасно знаешь. Совет бежать от меня подальше тоже дельный, но совершенно бестолковый. Ты не сбежишь. Надеюсь, этот урок ты уже тоже усвоила, – покосившись на меня, проговорил Марк, – Но вот что хреново, детка, что я совершенно не знаю что с этим делать.
– С тем, что ты подонок или с тем, что я не могу от тебя сбежать?
– С тем, что при всём этом ты чертовски не вписываешься в мою жизнь, Алана. А другой я предложить тебе не могу.
– Слушай, я взрослая девочка и прекрасно всё понимаю. Более того, не жду от тебя какого-то предложения о совместном будущем и уж точно не собираюсь оставаться причастной ко всей этой криминальной херне, которой ты окружен. Без обид. Но это так. Я знаю как ты относишься ко мне и не хочу всё усложнять так же, как и ты. Уверена, что когда Хлоя найдётся и мы уедем, ты снова спокойно сможешь вернуться к своим делам и наша… связь останется просто приятным воспоминанием.
Не успеваю закончить фразу, как Марк резко останавливается, развернувшись ко мне лицом и крепко обхватив меня одной рукой за талию, а другой сжав между пальцев моё лицо.
– Ты что за херню сейчас говоришь? Голова ещё мутная после удара? Идём в дом и я вызвоню Дейва, чтобы проверил шов.
Не понимая причины такой злости в мужчине, я просто хлопаю глазами от растерянности, пытаясь угадать что сказала не так.
– Ещё раз, детка. Ты никуда от меня не уедешь. С твоей сестрой вопрос мы решим, но я достаточно ясно выразился. Ты – моя. И хер я тебя отпущу. Не знаю что ты там решила по поводу моего отношения к тебе, но я, мать твою, ни к одной женщине не относился так, как к тебе. Просто напомню на случай, если ты забыла: я рисковал жизнью, отбивая от тебя грёбаных ублюдков, решивших заявить на тебя свои права. Не раз. Отдал половину бизнеса уроду Змею, чтобы тот перестал пускать на тебя слюни. Старался быть терпимым там, где ты вела себя как настоящая сумасшедшая без инстинкта самосохранения. Ехал за тобой когда увидел, что за тобой следят. Посреди ночи ворвался к Дейву, заставив его осмотреть тебя. Алана, я взорвал грёбаный завод только из-за того, что ты пережила там один из самых жутких дней в своей жизни. Мне продолжать? Похоже, что я отношусь к тебе как к интрижке? Как к той, о ком я буду вспоминать после того, как она упорхнет в свою новую жизнь?
Молчу, не зная что ответить.
Конечно всё перечисленное Марком имеет огромное значение, но разве это не может означать как раз то, что я думаю? Он одержим мной, желает меня, хочет обладать, оградив от внимания других.
Но что мне с этим делать? Быть его игрушкой пока не надоест? Ходить рядом на поводке или ждать дома, пока он там занимается своими делами, чтобы помочь снять напряжение?
Наша связь изначально была поломанной и меня, пустоголовую идиотку, угораздило влюбиться в того, кто абсолютно полностью для этого не годится!
– А на что это похоже по-твоему, Марк? – осмелев от последней мысли, выпалила я более нервно, чем собиралась, – Как я должна воспринимать твои действия? Ты говоришь о том, что отбивал от меня людей, которые были для тебя конкурентами. О терпении, которое ты проявлял, будто я нашкодившая собачонка, к которой проявили благосклонность и не выбросили на улицу за погрызанные туфли. Ворвался ночью к Дейву, потому что хотел меня и было бы не очень удобно, окажись я в больнице на долгое время? Всё, что ты говоришь – лишь укрепляет мою уверенность в том, что ты воспринимаешь меня как предмет. Как чёртов объект желания, который нельзя трогать никому, кроме тебя. Но меня это не устраивает. Я не хочу участвовать в этих играх!
Вижу как играют желваки на лице Марка и как темнеет взгляд из под нахмуренных бровей.
– Ты всё это время жила с подобными мыслями? – тон жёсткий и хлесткий.
– Марк, да какая разница, я…
– Отвечай.
– Нет. Да. Не знаю, чёрт тебя дери! Сначала я ненавидела тебя и мне было плевать на все твои замашки. Затем меня так затянуло всё происходящее, что я не задумывалась ни о чём, кроме того, во что ввязалась и как мне из этого выбраться. А затем… – замолкаю, не будучи готовой к подобному разговору, – Я просто не хочу всё усложнять ещё больше. Вот и всё.
– Вот и всё, – повторяет мужчина, делая вдох и глядя в сторону, после чего возвращается взглядом ко мне и, обхватив моё лицо двумя руками, продолжает, – Значит так. Ты можешь сходить с ума столько, сколько захочешь, я препятствовать этому не буду. Твоя голова – самое непонятное место, которое только мне попадалось, а как ты понимаешь, дерьма я насмотрелся всякого.
А вот это было обидно!
– Я скажу это один раз и делай с этой информацией что хочешь. Я никогда не рассматривал тебя как временную игрушку. Никогда. Да, я хотел тебя. Захотел, как только впервые увидел в клубе. И да, я стал одержим тобой как ненормальный больной психопат. Но это не было чем-то временным. Я наделал много глупостей, о которых буду жалеть до конца жизни, ангел. Но за что я не прощу себя – так это за то, что позволю тебе думать будто я воспринимаю тебя просто как временное увлечение. Или как свою собственность. Точнее… я действительно присвоил тебя себе в своей голове и меня чертовски режет каждый раз твоё несогласие с этим, но ты привыкнешь. Потому что по-другому не будет, Алана. Ты моя. В моих мыслях только ты. Хочу я только тебя. Да я, мать твою, живу тобой, как ты этого не понимаешь?
Стою перед Марком как вкопанная и кажется, что даже не моргаю. Неужели я неправильно расценила его чувства ко мне? Или он сам трактует свою одержимость как нечто большее, пустая это с любовью?
Как же с ним всегда трудно.
– Мало? Хочешь услышать что-то поромантичнее? Я люблю тебя, Алана Пирс. Не знаю, имею ли я право говорить эти слова, потому что не уверен, что умею любить, но, чёрт возьми, нет ни одного слова, которое бы описывало мои чувства к тебе! Это не любовь, не одержимость, не болезнь. Я просто без тебя не могу. Не хочу. И не буду. Прости, но придётся смириться. Если не захочешь – тебе придётся от меня избавиться. Потому что если попытаешься сбежать – я буду преследовать тебя до конца жизни.
Его тёмные, практически чёрные глаза, хаотично бегали по моим в попытке понять реакцию, которую вызвали во мне его слова, но я словно замерла, от растерянности лишившись способности ясно мыслить.
– Теперь ты понимаешь?
Киваю, чувствуя себя полной идиоткой. Но я правда не могла вымолвить ни слова. Казалось, я услышала то, что мечтает услышать ни одна сотня тысяч девушек, но это… это было не так воодушевляюще, как хотелось бы.
И дело не в том, что стоящий напротив меня мужчина совсем не походит на среднестатистического принца. Скорее это злодей, павший от чар женщины и сам не верящий в происходящее. И в этом была основная проблема. В царстве тьмы мы жить не сможем.
– Марк, я… я не знаю пока, как реагировать на твои слова чтобы это не выглядело глупо, – решаю, что честное признание сейчас подойдёт лучше всего, – Но… что дальше? Что теперь делать? Ты ведь понимаешь, что так продолжаться до бесконечности просто не может.
– Говоришь как Трина, – усмешка срывается с губ мужчины, – Точно сговорились, чтобы меня довести? Пойдём, – Марк берёт меня за руку, но заметив, что я дрожу (не от холода, а от ужасного волнения), снимает с себя куртку и накидывает мне её на плечи, накрыв их сверху ещё и своей сильной рукой, – Я не хочу быть пустословным и обещать тебе тихую жизнь в небольшом городке, садом на заднем дворе и посещением церкви по воскресеньям. Но я также не могу допустить, чтобы твоя жизнь была под угрозой из-за выбора, который я сделал раньше. Я пока думаю что с этим можно сделать и когда найду ответ – я тебе сообщу. А пока хватит тратить время на разговоры, мы почти пришли.
Во мне крутится миллиард вопросов и того, что я хочу сказать, но одновременно с этим внутри такой раздрай, что собрать мысли в кучу кажется сейчас задачей просто непосильной.
Поэтому я соглашаюсь оставить разговоры на другой раз и просто иду, пытаясь переварить только что произошедшее.
«Я люблю тебя, Алана Пирс. Не знаю, имею ли я право говорить эти слова, потому что не уверен, что умею любить, но, чёрт возьми, нет ни одного слова, которое бы описывал мои чувства к тебе».
Кто бы мог подумать, что такие слова я когда-либо услышу в своей жизни от такого человека, как Марк. Ущипните меня, если это сон. Потому что если это реальность – то я точно сойду с ума.
Через некоторое время мы сошли с тропы и ещё метров тридцать пробирались сквозь непроходимые заросли, то и дело отодвигая размашистые ветви кустов и деревьев.
– Ты что, хочешь меня здесь убить?
– Чёрт, догадалась раньше времени, – потянув меня за собой, мужчина осторожно убрал ветку от моего лица, помогая подняться на небольшой холм, за которым скрывался невероятной красоты пейзаж.
– Ух ты, – выдыхаю, обводя взглядом небольшое озеро, вокруг которого были заросли осеннего леса всевозможных цветов и осенних красок, – Вот это да.
– Нравится? – становясь позади и обнимая меня за плечи, тепло спрашивает Марк, будто мы самая обыкновенная парочка, которая пришла на свидание.
– Восхитительно, – шепчу, завороженная красотой природы.
Вода в озере было такой же тёмной, как глаза Марка, а отражающиеся в ней деревья и пушистые облака создавали ощущение, что это вовсе не озеро, а огромное идеальное зеркало.
Блики солнца создавали вокруг янтарный ореол, придавая картинке что-то волшебное и мистическое.
– Я приходил сюда всего несколько раз. В самые тяжёлые периоды своей жизни я находил покой только здесь. И впервые я пришёл сюда когда счастлив.
От этих слов по коже пробежали мурашки и я едва сдержалась, чтобы не развернуться лицом к мужчине, чтобы увидеть по глазам говорит ли он правду.
Потому что мне очень хотелось ему поверить. Несмотря на сложнейший период в моей жизни, я никогда так сильно не хотела верить человеку, к которому одновременно во мне было бесчисленное количество вопросов.
Потому что слышать сейчас о том, что он чувствует себя счастливым – было как-то… исцеляюще? Обнадёживающе? Эти слова вселяли надежду на то, что между нами всё же возможно что-то, что будет иметь смысл.
Потому что последние слова, сказанные мужчиной на тропинке, оставили в моём сердце след. И, боюсь, я уже не смогу пережить если это всё окажется ложью. Просто не смогу. Сломаюсь.
Марк осторожно помог мне спуститься ближе к воде и подвёл к большой коряге, лежащей на песке. Мы уселись на неё и просидели молча около получаса. Он – с рукой на моей талии, а я положив голову ему на плечо.
И в эти тридцать минут мы были в каком-то своём, существующие только для нас мире. Где нет никого и ничего вокруг. И эти мгновения я запомню навсегда.
Все вопросы и разговоры хотелось отложить, дать себе успокоиться и всё взвесить. А пока просто быть. Хотя бы немного. Вернуть себе возможность жить и думать не только о проблемах и боли, а о том, что я живой человек и мои чувства никуда не делись.
Но говорить о них Марку я пока была не готова.
Мне было важно переварить то, что он сказал и понять для себя готова ли я пойти за ним, довериться, сдаться. Или же моей задачей было охранять своё сердце до последнего, потому что угроза того, что оно разлетится на кусочки всё ещё есть. Но всё это позже.
Дорога до дома прошла в тихом блаженстве, которое не нарушил ни один из нас, будучи погружёнными в собственные мысли. Но когда мы вернулись, Марку доложили о том, что появилась какая-то проблема и ему пришлось срочно уехать.
Он заранее предупредил меня, что может задержаться, но с тех пор прошло два дня. Два дня он не выходил на связь и никто из охраны, оставшейся со мной, тоже не знал где он.
Лукас старался меня успокоить, но что-то внутри подсказывало, что что-то не так. Чертовски не так.
Я рассердилась, что не догадалась убедить Марка поставить на его телефон такое же отслеживающее устройство, какое он влепил в мой, потому что однажды это уже помогло ему отыскать меня. Я даже не злилась когда он рассказал как сумел так быстро обнаружить меня в день похищения. И сейчас бы я могла чувствовать себя более спокойно, если бы могла удостовериться, что он в порядке.
На утро третьего дня я начала сходить с ума от тревоги и пошла упражняться в стрельбе, чтобы снять напряжение, сковавшее тело. Получалось на удивление хорошо и я надеялась что здесь есть камеры и я смогу показать Марку по его возвращении как неплохо научилась управляться с оружием и пригрозить ему не оставлять меня одну так надолго.
Сделав паузу и в очередной раз безуспешно набрав номер мужчины, я зарычала, почувствовав себя беспомощной и сжатой в стенах этого дома. Мне просто необходимо было как-то успокоиться и унять тревогу. Поэтому я решила съездить на кладбище и навестить могилу Роксаны. Привезти цветы. Рассказать о сказанных Марком словах. Не знаю… просто побыть с ней. Хотя бы так.
– Марк велел сопровождать вас, если решите покинуть территорию, – безапелляционно произносит Лукас, на что я прошу его держаться чуть дальше от меня, чтобы я могла чувствовать себя спокойно на кладбище.
Сев за руль с шоком обнаруживаю что, приняв решение поехать к Роксане, я на автомате засунула пистолет, из которого только что стреляла по мишеням, в карман куртки. Ну дела. Вот ты и становишься одной из них, дорогая. Иначе как объяснить оружие, захваченное с собой «на автомате»?. Может не так уж всё это мне чуждо?
По пути на кладбище ещё раз звоню Марку, но натыкаюсь на автоответчик. Чёрт возьми.
Добираюсь до места и отмечаю с благодарностью что Лукас действительно остановился сильно далеко, дав мне возможность побыть наедине с собой и своим горем. Нахожу надгробие с именем подруги и кладу белые лилии, которые она так любила, взятые по дороге в одном из цветочных, попавшихся на пути.
– Привет, милая, – сажусь на колени, прикасаясь кончиками пальцев к холодному бетону, – Я так скучаю по тебе.
По щекам скатились первые ручейки слёз, которые я даже не подумала смахнуть. Сейчас это было не важно. Боль от утраты лучшей подруги сжала сердце, а воспоминания страшных картинок последних дней её жизни начали душить изнутри.
Дав себе немного времени, я отпустила чувства и позволила им литься наружу, касаясь при этом пальцами имени подруги, выгравированном на холодной плите. Её больше нет. Моей прекрасной, весёлой, сумасбродной и самой родной девочки больше нет. И эта боль навсегда останется внутри меня.
Как и чувство вины за её смерть.
Сгибаюсь пополам и припадаю животом к коленям, закрыв глаза и сжимая кулаки. «Ни один человек, причинивший тебе боль, не имеет над тобой власти, если ты этого не позволишь» — вспоминаю я слова Трины и чувствую, как начинаю успокаиваться.
Я безумно скучаю по Роксане и буду скучать всегда. И именно поэтому я должна взять себя в руки, собраться и отомстить. Похищение разбило и ослабило меня на несколько дней, но не отменило моей решимости.
Наоборот придало её только больше. Потому что ублюдкам не удалось сломать меня. Не без помощи Марка, но я выбралась. А если бы повезло не так сильно – я бы придумала как не дать им меня уничтожить. Даже если бы пришлось пожертвовать собственной жизнью. Но я бы не дала им победить.
Немного придя в себя я выпрямилась, вновь оказавшись на коленях, после чего стала рассказывать подруге о том, что произошло за последнее время. О похищении, моих страхах, о Трине, о словах, сказанных Марком. О том, как я волнуюсь из-за его долгого отсутствия и затянувшегося молчания. О том, что, чёрт возьми, люблю его.
– Представляешь? Ты сразу поняла, что между нами что-то есть, но только недавно я призналась сама себе в том, что влюбилась в этого засранца, – со смешком произношу я, вытирая нос, – А сейчас его нет уже третий день и я схожу с ума от беспокойства. О парне, от которого шарахалась как только могла.
И в этот момент, словно по какому-то волшебству или глупой шутке, на мой телефон приходит сообщение. Быстро достаю его из кармана надеясь увидеть там смс от Марка, но вместо этого вижу адрес и время, отправленные со скрытого номера.
Твою мать. Снова?
Но не могли же эти люди подумать что я настолько глупа, что повторю свой поступок и вновь поеду туда, где меня может поджидать ловушка? Но чувство тревоги, скребущее внутри не первый день, не позволило мне проигнорировать сообщение.
А что если они похитили Марка и хотят чтобы я приехала? Или хотят обменять Хлою на Марка, заставив меня как-то подставить его? В голове крутились идеи одна бредовее другой, но то, что это значит что-то хреновое – сомнений нет.
Первым делом опять набираю Марку, надеясь, что он в этот раз возьмёт трубку.
– Ну давай же, ответь мне, – обращаюсь в пустоту, вновь натыкаясь на автоответчик, – Чёрт.
Лёгкие стало сводить от бурлящей тревоги и страха. Нет. Нет-нет-нет, этого не может происходить. Не снова. Не так быстро.
Делаю глубокий вдох и понимаю, что решение нужно принять незамедлительно. Я не знала указанного адреса, но время в сообщении было написано 14:30. Через полтора часа.
– Прошу, дай знак, если мне следует поехать, – закрываю глаза, делаю вдох, после чего поднимаю глаза в небо и перекладываю ответственность за принятие решения на Роксану.
Конечно, это всё ерунда, но мне просто необходима была секундная пауза. И в этот момент раздаётся раскатистый звук грома, хотя небо было абсолютно ясным, что уже несвойственно для этого времени года.
Ок. Я поеду.
Закусив губу, проверяю пистолет в кармане куртки и думаю о том, следует ли рассказать о сообщении Лукасу. До Марка не дозвониться, а ехать одной настоящее самоубийство. Поэтому решаю довериться правой руке мужчины и показать ему пришедшие адрес и время.
– Я поеду туда, – также решительно как и он чуть раньше, говорю я – Сопроводишь меня? На всякий случай.
– Это не самая удачная идея. Лучше поеду я и во всём разберусь, пришлите мне адрес.
– Я всё равно поеду, Лукас. Уж прости, но ты не Марк и не можешб запретить мне этого делать. Сообщение прислали мне, а значит ждут меня. Поэтому я прошу тебя поехать со мной и не дать произойти чему-то плохому. Уверена, Марк бы попросил о том же.
