Текст книги "Падение ангела (СИ)"

Автор книги: Лана Шэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 46 страниц)

Глава 23

Просыпаюсь в отвратительном настроении с первых секунд, даже не давая шанса новому дню быть нормальным. Слово «нормально» вообще должно уйти из моего лексикона, потому что больше ну никак не вписывается в ту жизнь, которая сейчас есть.

Всё, что было нормальным, осталось в прошлом.

Не спешу открывать глаза, наивно полагая, что так могу отсрочить неизбежное. Встречу с Марком, неловкий разговор, который точно состоится, а ещё неопределённость в результате его похода… куда-то, куда он там вчера уезжал, чтобы раздобыть информацию.

Ещё минуту. Нет, пять минут. Пять минут тишины, спокойствия и возможности отложить очередной гадкий день, усложняющий и без того дерьмовое положение.

Всё ещё лёжа с закрытыми глазами и отказываясь встречаться с утренним солнцем, перевожу внимание на ощущения тела. Понимаю, что Марк лежит рядом, положив руку мне на талию и крепко обхватывая меня, будто опасаясь, что я сбегу. Смешно. Словно я не уяснила, что сбежать от него всё равно шансы нулевые. Этот мужчина найдёт меня везде. Всегда находил. Даже тогда, когда это казалось просто невозможным.

Поэтому смысла в бегстве я больше не вижу никакого. Правда ему об этом знать не сто́ит.

Воспоминания ночи нахлынули на меня и я поняла, что как только Марк ушёл в душ, практически сразу я отключилась под звуки льющейся воды. Это даже забавно. Всю ночь я сходила с ума от незнания, переживаний и любопытства, но как только мужчина оказался рядом, даже после его пьяных откровений и отказа говорить о произошедшем в его отсутствие – я уснула, будто ничего не произошло.

Конечно, сказался стресс и то, что в тот момент уже практически светало, но всё же.

Прежняя Алана бы не отстала и устроила допрос, не сомкнув глаз пока не узнает хоть что-то. Нынешняя Алана успокаивается от присутствия Марка и засыпает. Кошмар. До чего я докатилась. Об этом ему тоже знать не следует. Такой позорной капитуляции признать я просто не готова.

– Эй, спящая красавица, – притянув меня ближе к себе, шепчет сонный Марк, – Нельзя так громко думать едва открыв глаза.

Чёрт. Никогда не пойму как он это делает.

С момента пробуждения я не пошевелилась ни на миллиметр, но он понял, что я не сплю. И сам уже проснулся, оставив меня в своих крепких объятиях, не показывая того, что тоже уже готов начинать день. Если он вообще сумел сомкнуть глаза. Впрочем, чему я удивляюсь? Ведь Марк тот человек, который привык замечать любую мелочь, чтобы сохранить себе жизнь. Его осторожности и бдительности позавидует любой.

– Это моё любимое занятие по утрам, знаешь ли, – бурчу, жалея о потерянных минутах спокойствия перед началом нового трудного дня.

Почему-то я была уверена, что он окажется именно таким.

– Мне казалось, что твоё любимое утреннее занятие выглядит иначе, – и в доказательство своего предположения, он притягивает меня ещё ближе к себе, обхватывая горячей ладонью мою грудь.

– Казалось, – чуть отстраняюсь и к моему удивлению Марк позволяет мне это сделать.

Пользуясь предоставленной свободой переворачиваюсь, на другой бок, лицом к мужчине, и подкладываю ладонь под голову, приподнимаясь на локте. Пару секунд смотрю на него и не знаю как себя повести. Сразу начать задавать вопросы? Выждать немного времени? Предоставить ему возможность начать самому?

Чёрт возьми. Вроде ночью не произошло ничего такого, но почему-то я чувствую острую перемену между нами. Перемену, которую пока никак не могу объяснить. Даже во взгляде Марка сейчас читается что-то, что остаётся для меня загадкой. И от этого я теряюсь, хотя сама не могу себе объяснить в чём дело.

– Я вижу, как ты разрываешься между желанием поцеловать меня и задать тысячу и один вопрос, детка, но ради всего святого, не нападай на меня едва проснувшись.

Он прав. Съедающий меня интерес, конечно, просто сжигает изнутри, но надо дать возможность дню начаться, а не устраивать допрос прямо в постели. Особенно когда непонятно как себя вести. Несколько секунд сканирую лицо Марка и с кивком встаю, идя в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Наверняка Марк чувствует себя хреново, поспав всего несколько часов и выпив больше, чем привык. По крайней мере, мне так казалось. Но когда я вернулась, то застала его полностью одетым и выглядящим так, будто он не лежал пять минут назад в постели. Чёрные джинсы, коричневая (ого, наконец-то на нём есть что-то кроме чёрного цвета) футболка, массивные часы на запястье и абсолютно свежий и бодрый вид.

Что ещё раз доказывает, что он не человек. Я уверена. Не может он выглядеть так чертовски хорошо и привлекательно после бессонной ночи и алкоголя. Я отказываюсь в это верить.

– Я дал тебе чёткие указания и не просил думать, – грозно обращается он к кому-то по телефону, – Поэтому своё мнение можешь засунуть глубоко в задницу и к вечеру я хочу знать о нём всё. Чем дышит, с кем спит, что, чёрт возьми, предпочитает есть на завтрак, у какого врача лечит геморрой. Всё.

Останавливаюсь в проходе, отмечая то, что он не ушёл в другую комнату, чтобы поговорить. Учёл, что меня это беспокоит? Или не ждал, что я выйду так быстро? Ответ приходит сам, когда он поворачивается ко мне, словно почувствовав моё присутствие и показывает палец, говоря о том, что ему нужна минута.

Киваю, приятно удивлённая тем, что он оказался внимательным в такой мелочи. Хотя, мелочью я бы это не назвала. Но действительно не ожидала, что он что-то будет менять в своих привычках.

Несколько секунд он молчит, слушая своего собеседника, вероятно, ляпнувшего лишнего, после чего медленно подходит ко мне.

– Если к вечеру у меня не будет полного досье, можешь искать другую работу, – рычит Марк, подходя и нежно проводя ладонью по моим волосам.

Удивительный контраст его грубого, просто рокочущего голоса и ласкового прикосновения, будто он просит у меня прощения за то, что рядом со мной отчитывает кого-то из своих людей.

«То, как я разговариваю с тобой, моя нежная, – заправляет прядь волос мне за ухо и я едва сдерживаюсь, чтобы не продемонстрировать пробежавшую по коже дрожь, – И на пару процентов не отражает того, как я говорю со своими людьми. И это то, что тебе лучше не слышать»

Но то, что я слышу сегодня, не звучит так уж прям страшно. Или он сдерживается?

Убрав телефон в карман, мужчина обходит меня, оказываясь позади. Кладя руки мне на плечи, приближается к шее и тихо, едва слышно, но так, чтобы тёплое дыхание опаляло кожу, говорит:

– Десять минут без тебя и я уже схожу с ума, – после чего едва ощутимо касается губами нежной кожи шеи, облизывая языком пульсирующую вену.

По телу пробегает волна дрожи, а из меня вырывается тихий вздох. Ну нет. Не сейчас. Но Марк не продолжает, отходя от меня и заказывая завтрак в номер. Хмурюсь, не понимая в какую игру он играет. Где Марк, которого я знаю и что это за мужчина вернулся вчера ночью?

«Я не буду брать тебя в этом состоянии, детка. Сейчас я не могу себя контролировать и могу сделать тебе больно».

Сдержанность и Марк – две противоположности, которые не встретятся никогда, ни в какой реальности, ни в каком периоде времени. Не должны были встретиться. Но ночью он был… другим. Не таким, к которому я привыкла. И если тогда я списала всё на алкоголь, то сейчас поведение Марка продолжало меня удивлять.

Он не давил на меня. Давал пространство. И это… настораживало.

Потому что такой сценарий был для меня не знако́м. И в этой истории для себя становилась незнакомойя́. Ведь я привыкла к борьбе, сопротивлению, спорам. К его маниакальному стремлению подчинить меня себе. А тут подозрительное затишье.

«Сегодня я окончательно понял, что никогда тебя не отпущу, Алана. Ты моя и будешь моей всю, мать твою, жизнь. Потому что я тоже твой. И это то, что не изменится».

В голове крутятся сказанные им в порыве откровения слова и я сама не знаю, что чувствую. Внутри столько сомнений и смятения, что хочется остановить время и хотя бы на несколько минут побыть в полной тишине.

«Я тоже твой. И это не изменится».

Чёрт возьми. Почему от этих слов внутри что-то словно переворачивается?

– Детка, – слышу голос за спиной и вижу, как Марк убирает пистолет с комода, возвращая его в сумку, – Ночью всё было в порядке? Ничего подозрительного?

– Н-нет, – тяжело сглотнув, отвечаю, наблюдая как органично смотрится чёрный пистолет в руках Марка, от чего медленно стынет в жилах кровь.

То, что кажется мне предельно отвратительным по факту своего существования в руках Марка выглядит иначе. И это жутко. Жутко, потому что ему оружие… идёт?

Всё время, пока я была одна, я старалась не думать о пистолете, находившемся в паре метров от меня. И у меня это даже получилось. Получилось отвлечься, потому что беспокойство за Марка перекрыло всё остальное. И вот сейчас я вспомнила о нём, испытывая острый дискомфорт.

Пока я бросала в сумку футболки и кружевное бельё, Марк готовился к поездке по-своему.

– Хорошо, – на мгновение хмурится и кивает.

– Ты всегда берёшь с собой в поездки пистолет? – не знаю зачем спрашиваю.

Вопрос вырывается изо рта быстрее, чем я успеваю сообразить, что вовсе не хочу заводить эту тему.

– Не только в поездки, малыш, – после недолгой паузы отвечает Марк, застегивая сумку и выпрямляясь в полный рост, – Никогда не знаешь, чем закончится день.

– Ммм, – всё, что у меня получается выдавить из себя.

Задумчиво глядя на меня, мужчина подходит ближе, преодолевая расстояние между нами всего за пару широких шагов, мягко обхватывает ладонями моё лицо и несколько долгих, мучительно долгих секунд, вглядывается в мои глаза, пытаясь выяснить что-то, что известно только ему.

Я закусываю губу, чувствуя себя сейчас слишком уязвимо.

– Насколько всё хреново?

– Ты о чём? – уточняю дрогнувшим голосом, мысленно умоляя его не задавать вопросов, на которые я пока не готова отвечать.

– При виде пистолета ты бледнеешь уже второй раз. Такое чувство, что кто-то направил дуло к твоему виску и ведёт отсчёт. Какого хрена происходит с тобой в этот момент?

– Всё в порядке, просто… просто я не люблю оружие.

Глубоко вздыхает и недовольно качает головой, сжимая моё лицо немного крепче.

– Я спрошу ещё раз. Какого хрена происходит, Алана? Кто-то угрожал тебе раньше? Только скажи и я позабочусь о том, чтобы он поплатился за это.

Боже. Маниакальное стремление Марка меня защищать всегда казалось мне невыносимым и преувеличенным. Очень преувеличенным. Но сейчас в его голосе звучит искреннее беспокойство, а не собственническая жесткость, и от этого мои внутренние защиты вот-вот дадут трещину. Чего я критически не хочу.

– Мне никто не угрожал, – технически это было правдой.

На меня никогда не направляли дуло пистолета, никогда я не была на волосок от смерти с участием оружия. Но были другие. И этого было достаточно.

После смерти Тревиса я получила тревожное послание с неизвестного номера, в котором говорилось о том, что если я кому-то проболтаюсь о том, из-за чего он попал в ту чёртов перестрелку, то стану следующей. Понятия не имею откуда у этого человека оказался мой номер телефона и с чего он решил, что я хоть что-то знала.

Но в полиции я об этом рассказала. Мне было плевать на угрозы. Я была юной девушкой с разбитым вдребезги сердцем и всё, чего я хотела – чтобы виновников смерти любимого человека нашли.

Плюс я действительно ничего не знала. Не знала вплоть до новости о трагической гибели Тревиса. Между нами было очень тонкое доверие, но о связи с бандой он не говорил. Наверняка старался уберечь меня от того дерьма, в которое попал не по своей воле. Так что рассказать полиции мне было не о чем. Угрожавшему не о чем было беспокоиться. После того смс на меня никто не выходил.

– Слушай, я… – замолкаю, не понимая как сейчас себя повести.

Всё утро Марк ведёт себя удивительно осторожно и я бы хотела продолжить эту волну между нами, ответив честно и открыв ему ту часть своей души, которую поклялась больше никогда не бередить.

Но внутри шла такая противоречия борьба, что в горле просто образовался ком, мешающий вымолвить хоть слово. Я боялась, что едва зарождающаяся атмосфера нежности и открытости лопнет в тот же миг, как только я упомяну о другом мужчине. Боялась увидеть жестокий холод в глазах Марка. Боялась его реакции и того, что она может оставить уродливый рубец на сердце, где и без того рана до сих пор не затянулась до конца. Не хочу сейчас наблюдать очередную вспышку его ревности.

И всё же он почувствует мою ложь. И выкрутиться получится вряд ли.

– Дело не во мне. Я… мне никогда не угрожали. Оружием, – осекаюсь, понимая, что могу звучать неоднозначно, ведь угрозы были, – Но… много лет назад моего… – вновь короткая пауза, взгляд в сторону, потому что от страха увидеть глаза Марка сжимается желудок, – Моего первого парня застрелили. Это было ещё в юности. Его брат влип в какую-то историю с одной из банд и Тревис… – закусываю губу, борясь с желанием замолчать и не продолжать, – В общем, он пытался разобраться с этим и в одной из перестрелок его… застрелили.

– Ты была там? – голос Марка напряжён и я не смотрю на него.

– Нет. Узнала уже после. В тот день я была в соседнем городе, выбирала места для учёбы после школы. В нескольких были дни открытых дверей и я… чёрт, пока он истекал кровью на грёбаном асфальте, я выбирала между специальностью юриста и переводчика.

На последних словах я услышала свой собственный всхлип и поняла, что очередная брешь внутри меня рухнула. Чёрт. За последние дни я плачу больше, чем за несколько лет.

Это немыслимо! Расклеилась как тряпка. И это всё от того, что рядом появился кто-то сильный и… не важно. Просто нужно это прекратить.

Не говоря ни слова, Марк притянул меня к себе и прижал к крепкой груди, давая возможность успокоиться.

– Теперь я понял, – нежно проведя рукой по моему затылку, сдавленно произнёс он.

– Что ты понял?

– Почему ты так ненавидишь всё, что связано с… моим миром, – аккуратно дав определение дерьму вокруг, с нотой боли в голосе ответил Марк, – Не то чтобы всё это можно было любить, но… ты правильно выбрала держаться от этого подальше.

– Но нихрена не вышло, – с сожалением произнесла я безжизненным голосом, чувствуя ещё одну жгучую слезу, стекающую по щеке.

– Посмотрим, – загадочно отвечает мужчина, но я не готова сейчас выяснять что именно он имел ввиду.

Не отвечаю, делая глубокий вдох и надеясь, что тема закрыта. Не хочу говорить о прошлом. Оно осталось позади и всё, что ассоциируется с тем периодом должно быть за спиной. Сейчас и без этого хватает поводов для беспокойств.

Завтракаем мы молча, каждый в своих мыслях.

Я прокручиваю события последних дней, пытаясь понять перемены в Марке, так разительно вспыхнувшие с момента моего выхода из дома с заплаканными глазами. Его нежность, хоть и проявлялась она очень точечно, была чем-то новым. Причём на контрасте с этим чувством ярость его тоже была просто сносящей всё вокруг.

Будто после того, как он узнал о моём общении с детективом, что-то внутри мужчины разорвалось. Потому что перемены начались именно с того дня. Не сразу после моего выхода из участка. Нет. В машине, когда я села в салон и он отослал охрану. Будто не хотел, чтобы мне было некомфортно. Словно хотел защитить и быть в тот момент единственным, кто окажется рядом. Тогда я этого не поняла, но сейчас не могу не думать о том, что произошло за время нашего отъезда из города.

О каждом его действии, о сказанных словах. И о том, что на это всё чувствую я.

– Такой тяжёлый вздох может означать что угодно, но точно не предзнаменует ничего хорошего, – внимательно глядя на меня произносит Марк и я понимаю, что слишком сильно улетела в свои мысли.

Снова.

– Зависит от того, что сейчас можно назвать хорошим, – слабо улыбаюсь, поднимая на него глаза, – Поговорим о том, что вчера произошло? Кхм, после твоего ухода, – уточняю, чтобы он не подумал, что я хочу обсудить то, что было когда он вернулся в номер.

Эту часть дня пока хочется избегать.

Господи, Алана, что за детский сад? Между вами было уже столько всего, а несколько неосторожно брошенных мужчиной слов и ты чувствуешь себя как уж на сковородке.

Но это было правдой. Откровения Марка застали меня врасплох. Потому что в его глазах, голосе и том, как он говорил – было нечто большее, чем просто животное желание обладать.

И это пугало. Поиск что нашло отклик внутри меня.

Мужчина закрывает глаза и разминает шею, будто перед выходом на ринг. И я понимаю, что всё время думала лишь о той войне, которая происходит у меня внутри. О наших битвах с Марком. Но никогда не придавала особого значения тому, что испытывает во всей этой истории он.

– В целом, рассказать пока сильно нечего. Ральф действительно урод. Уверен, что за его плечами немало разного грязного дерьма и он упивается этим как чёртов сытый кот. И он действительно опасный ублюдок, Алана, поэтому ты и близко к нему не подойдёшь.

– Удалось выяснить хоть что-то?

– Пока рано об этом говорить. Моей задачей было собрать его портрет и понять, с какой стороны подойти.

– И ты понял?

– Да.

– И с какой же?

– Не с той, с которой мне бы хотелось, – уклончиво отвечает мужчина и я недоверчиво хмурюсь, понимая, что легко не будет.

– Что это значит, Марк?

Какое-то время он молчит, обдумывая то, что собирается мне сказать. Отвратительная привычка взвешивать каждое слово, абсолютно понятная для него, но нестерпимая для меня.

– Если я не ошибся, он один из тех, кто прётся по… молодым девушкам. И вполне может иметь выход на тех, кто использует их для наживы. А может и вовсе играет в этой истории не последнюю роль. Это мне ещё предстоит выяснить. Но он точно может быть полезен. Поэтому какое-то время мы побудем здесь. Если, конечно, дома у тебя нет дел поважнее, – с сарказмом произносит Марк, будто не зная, что для меня нет ничего важнее поиска сестры.

– Смешно, – язвительной бросаю, прищурив глаза, – И каков план? Что мы будем делать теперь?

Задавая последний вопрос, я ясно даю мужчине понять, что просто сидеть в отеле больше не собираюсь. Пусть он не хочет чтобы я пересекалась с этим Ральфом (я и сама не то чтобы горю желанием), но ведь на этом наши возможности не ограничиваются.

– Пока я думаю об этом, детка. Есть вероятность, что он заинтересовался в нашем знакомстве в качестве партнёров, но этот сукин сын может оказаться слишком скольким червём, чтобы верить хоть одному его слову. Мои люди проверят его, покопают туда, куда для других доступа нет и после я смогу лучше составить план. Нужен козырь. Желательно парочку. А пока будем осторожны, – делая акцент на последнем слове, Марк явно предупреждает меня о том, что время необдуманных поступков закончилось.

– Это всё? – понимаю, что из всего ответа Марка толковой информации получить так и не удалось. И это чрезвычайно злит.

Впрочем, я понимаю, что вряд ли бы он вернулся с полным отчётом о перемещениях Хлои или причастности этого типа к её пропаже, но всё же это так чертовски мало, что хочется рычать.

– Пока да.

Часть дня мы проводим в отеле, после чего, уже сходя с ума от нахождения в замкнутом пространстве, я предложила Марку прогуляться, чтобы развеяться и проветрить голову. Он поддержал эту идею без особого энтузиазма, но всё же спорить не стал.

Но конечно же на его условиях.

Он предложил мне выбрать место, которое мне будет интересно посмотреть, и доехать туда на машине. В неизвестном городе гулять пешком при всех нынешних обстоятельствах ему показалось небезопасным.

Закатив глаза от этой чрезмерной осторожности, я выбрала городской музей искусства с небольшим парком на его территории. Хотелось внести иллюзию спокойствия и умиротворения, чтобы хотя бы на мгновение переключиться от съедающей заживо тревоги.

К моему удивлению, Марк много знал об искусстве и провёл для меня целую экскурсию по музею, оказавшись в нём впервые. Рассказывал о художниках и их судьбах, о скрытом значении некоторых картин, а также показал приём с зеркалом, чем поверг меня в абсолютный восторг.

– Чонтвари, изображая старого рыбака, хотел показать что в каждом человеке есть как абсолютно добро, так и абсолютно зло, а человеческая душа – это поле битвы между светом и тьмой, – прикладывая к лицу мужчины, изображенного на полотне, специально лежащее рядом небольшое зеркало, Марк продемонстрировал, как меняется восприятие картины с помощью этого маленького предмета.

Я ахнула, разглядывая обе «стороны личности», которые видны были только с помощью зеркала.

Зеркало делило части лица пополам, где одна была божественным образом, с голубым лазурным морем за спиной изображённого доброжелательного старика, а другая сторона была полной противоположностью – дьявольским обличьем с бурлящим за спиной старика разрушительным штормом.

– Невероятно, – произношу, слегка хмурясь от того, что просто в голове не укладывалось как же нужно было постараться, чтобы это осуществить, – Откуда ты столько знаешь обо всём этом? – обвожу рукой зал, в котором мы оказались спустя почти час прогулки по территории музея.

– До того, как моя жизнь пошла в другую сторону, – без тени улыбки начал Марк, – Я много изучал искусство. И в моей библиотеке ты, вероятно, видела несколько книг. Иногда, когда оставалось время, я продолжал читать о том, что мне особенно интересно, чтобы…

– Не потерять себя? – почувствовав укол грусти, спросила я, сгорая от желания положить руку на плечо мужчины, но почему-то сдержалась.

– Да, – задумавшись, ответил Марк и между нами возникла пауза.

Но не такая неловкая, которая бывает при не клеящемся диалоге. Скорее тяжёлая пауза сожалений о том, как могла сложиться жизнь и том, какой она стала в реальности.

Я перевела взгляд на Марка и увидела как потемнели его глаза. В следующее мгновение он обхватил мой подбородок большим и указательным пальцем, притянул к себе и запечатлел на губах нежный, но глубокий поцелуй.

Он не был похож на те поцелуи, которые были свойственны нам большую часть времени. Жёстким, требовательным, взрывным. Нет. В этот раз в прикосновении Марка было болезненное желание насытиться и соединиться со мной. И от этого чувства внутри стало зарождаться тепло, перерастающее в настоящий вулкан.

Сердце стало грохотать как табун скачущих по полю лошадей, отдавая в тело пульсацией везде, где только возможно. Я не смогла сдержать тихого стона и Марк прижался ко мне бёдрами, упираясь своей твёрдостью в моё размякшее от его ласк тело.

– Ещё один твой сладкий стон и мы нарушим все правила приличия, малышка, – прошептал мужчина, обхватив меня за затылок и прижимаясь губами уже более жёстко, пробуждая во мне новую волну наслаждения.

– Ну уж нет, скандала в музее я не перенесу, – со мешком отстраняюсь, видя перед собой опьянённые желанием глаза мужчины.

И в этот момент от опрометчивого поступка нас спасает телефонный звонок, раздавшийся в кармане джинсов Марка. Не отводя от меня голодных тёмных глаз, мужчина отвечает, поглаживая большим пальцем мои влажные и припухшие после поцелуя губы.

Вижу как на долю секунды его лицо омрачается, но только на мгновение. Всего момент и он уже полностью владеет собой. Отключаясь, он облизывает губы, медленно блуждая взглядом по моему лицу, от чего у меня едва не подкашиваются ноги, после чего говорит низким хриплым голосом:

– Ты когда-нибудь бывала в казино?