Текст книги "Падение ангела (СИ)"
Автор книги: Лана Шэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 36 (всего у книги 46 страниц)
– Брось, Марк, не глупи. Одна, пусть и хорошенькая задница не стоит того, чтобы потерять всё. Ты ведь сам знаешь, что уже по уши в дерьме. Но если мы договоримся, я смогу помочь тебе.
– Себе сначала помоги, ублюдок, – увидев в противоположной стороне коридора Лукаса, я выскакиваю из-за угла и, пригнувшись, стреляю в оставшихся охранников, точно снимая каждого и слыша как тяжёлые тела валятся на бетонный пол.
Оказавшись на другой стороне коридора, я прижимаюсь спиной к стене и двигаюсь дальше, рассчитывая на то, что мерзавец Гарри окажется трусом и будет прятаться где-то, чтобы нанести удар сзади. Он явно не из тех засранцев, которые при всей своей гнилой натуре предпочитают встречаться с врагом в лицо. Нет. Эта гнида ударила по голове женщину, чтобы похитить. Даже если не своими руками. И мне этого достаточно.
– Ну же, Гарри, сладкий, куда ты спрятался? Хочешь поиграть? – с приторной насмешкой произношу я, прислушиваясь к звукам вокруг.
Ответом мне служит тишина и звуки старого здания, в котором гуляет ветер. Скрипы, стуки и шорох, скрывающие шаги. Дающие ублюдку возможность сбежать. Но хрен там он сбежит!
– Гааа-а-арри, – протягиваю, когда спиной чувствую чьё-то присутствие.
Резко отскакиваю в сторону, как раз в тот момент, когда в миллиметре от куртки пролетает пуля, царапая чёрную кожу, и рикошетит от стены. Чёрт. Пользуюсь моментом и разворачиваюсь, выпуская несколько пуль в сторону нападавшего. Слышу сдавленный стон и понимаю, что если не убил, то задел засранца.
Ну что ж, начнём.
* * *
На всякий случай прячусь за стеной ещё некоторое время в ожидании новых выстрелов, но этого не происходит. Вновь вижу Лукаса и показываю ему не высовываться. Этот гадёныш мой.
Выдвигаю вперёд руку с пистолетом и осторожно иду в ту сторону, где по моим расчётам должен был находиться Гарри. Но когда подхожу близко, оказываюсь сбитым с ног. Мудак оттолкнул меня, чтобы пробежать в другую часть коридора, но я успел схватить его за ногу и повалить на пол.
Силы были не равны, потому что левое плечо Гарри было залито кровью, но это не означало, что он не опасен. Поэтому действовать нужно было быстро. Перехватываю власть и быстро усаживаюсь на него сверху, одарив его рожу двумя крепкими ударами в нос. Дезориентируя и лишая резкости.
– Где Алана, ублюдок? – обхватываю руками его шею и надавливаю достаточно сильно, чтобы лишить Гарри возможности сделать вдох, но при этом оставляя ему немного возможности говорить.
Потому что мне нужен ответ и этот ублюдок не сдохнет раньше, чем я его получу. Если потребуется, я буду держать его на пороге между жизнью и смертью хоть до утра.
Но к моему неудовольствию засранец молча смотрит на меня, хоть взгляд его и выражает огненную ненависть вперемешку со страхом смерти. Я знаю этот взгляд. Видел множество раз.
– Где, мать твою, Алана, говнюк?
Послышался хриплый булькающий звук и я слегка отпустил горло Гарри, почувствовав, что он начинает задыхаться.
– Видишь, я с тобой чрезвычайно мил. Не хочешь ответить тем же?
– Я всё равно сдохну, – хрипит Гарри, – Так зачем мне тебе помогать?
– Потому что я могу сделать твою смерть быстрой, а могу растянуть её на долгие часы. Ты ведь знаешь кто я и чем занимался раньше, ведь так? Навёл справки и подготовился.
– Как и ты.
– Верно. Но знаешь в чём между нами разница, сраный ты ублюдок? В том, что на моих руках нет крови малолетних девчонок, которых ты продаёшь грёбаным извращенцам.
Сдавливаю горло Гарри сильнее, давая ему почувствовать вкус собственной приближающейся кончины, после чего вновь ослабляю хватку. И в этот момент чувствую шевеление справа от себя и понимаю, что подонок достал из кармана нож, надеясь на то, что своей податливостью ослабил мою бдительность.
– Нет-нет-нет, – разворачиваюсь и выбиваю нож, попутно выворачивая запястье Гарри, – Грязно играть со мной ты не будешь, приятель. Я знаю все твои ходы наперёд.
– Тогда ты знаешь где твоя сучка и мой ответ тебе не нужен, – сквозь мерзкий оскал цедит этот смертник, за что получает короткий, но резкий удар в нос.
– Не думаю, что тебе стоит так говорить о ней. Иначе я разозлюсь. Ты ведь этого не хочешь?
– Пошёл ты, – взвыл Гарри, – Тебя всё равно убьют. Ты ведь не думаешь, что я один всем этим занимаюсь? Тебе и твоей сраной девке конец. Я лишь часть системы. И вам никогда в этом всём не разобраться.
– Мне нахер не надо разбираться с тобой и вашим ульем, – вновь сжимаю горло, которое уже содрогается в конвульсиях, после чего достаю пистолет и приставляю его к приоткрытому рту Гарри, – Я пришёл за девушкой. Всё остальное меня не касается.
– Разве? – отвратительный скрипучий хрип, которым отвечает мне Гарри, заставляет меня напрячься, – Я думал что вас обоих интересует ещё одна симпатичная блондиночка.
Стараюсь не показать своих эмоций, но ублюдку хватает секунды, чтобы увидеть в моём взгляде то, что он сумел задеть нужные струны.
– Дааа, – никогда не прощу себя даже за долю секунды удовлетворения на его безобразно окровавленном лице, – Только вот проблема, дружок, в том, что если одну девку ты и спасешь, то вторую уже не успел.
– Что ты имеешь ввиду? – нажимаю пистолетом на челюсть Гарри, заставляя его задрать голову и захрипеть ещё сильнее.
Но он не отвечает, лишь пытаясь выдавить из себя звуки, похожие на смех, хотя даётся ему это с огромным трудом.
– Говори, ублюдок, – вновь бью его, чувствуя, что теряю контроль.
Но по его непроницаемому лицу я вижу, что продолжать он не намерен. Сука. Чёртов подонок. Ладно, с этим я разберусь позже. Сейчас главное вытащить отсюда Алану.
– Где Алана? Куда ты спрятал её?
Молчание. Ну уж нет. Я выбью из него ответ чего бы мне это не стоило. В прямом смысле.
Я начинаю что есть силы бить мерзавца по лицу, превращая его некогда холёные черты в безобразное окровавленное месиво. За всё. За то, что приставал к Алане в казино. За её похищение. За то, что явно сделал с ней в своих мыслях. За торговлю малолетками. За возможную причастность к смерти кудрявой. За то, что чёртов сукин сын вообще родился и омрачил планету своим присутствием.
Но больше всего я наказываю его за то, в чём виноват сам. За то, что он нашёл брешь и воспользовался ей, выманив Алану из моего дома. И виноват в этом только я.
– Марк, Марк, остановись, – на моё плечо ложится рука Лукаса, и я словно очнулся, увидев под собой бесчувственное тело Гарри. Мёртвое тело.
– Твою мать, – слезаю с него, отряхивая одежду.
– Думаю, мы нашли её, – осторожно произносит мой помощник, зная, что в ярости я могу среагировать неадекватно, – Здесь есть несколько подвальных помещений, она может быть в одном из них. Мы не стали открывать, чтобы ты…
– Пошли, – не оборачиваясь на Гарри, я срываюсь с места, забыв обо всём.
Алана может быть здесь. И я должен найти её.
Вместе с Лукасом и несколькими своими парнями мы спускаемся вниз, держа пушки наготове, потому что в любую секунду могут появиться новые желающие прострелить нам головы. Внизу оказывается несколько дверей и я едва держу себя в руках, борясь с желанием позвать Алану.
Но внимание привлекать сейчас не стоит, особенно когда мы не знаем что ждёт нас за тяжёлыми металлическими дверями. Осталось понять как нам пробраться внутрь и открыть чёртовы двери.
И при этой моей мысли Лукас поднимает в руке связку ключей, которую снял с одного из убитых, что является первой по-настоящему хорошей новостью за сегодня.
Алана
Я должна выбраться отсюда. Сегодня же.
Потому что подонок, похитивший меня, явно не солгал. Меня здесь не ждёт ничего хорошего. И если я послушно останусь ждать, то неизвестно останусь ли вообще в живых.
Кое как мне удалось сгруппироваться и натянуть обратно джинсы, но долго в таком положении оставаться мне не пришлось. Через час он вернулся с бутылкой воды и сэндвичем, предложив мне их за то, что я не буду сопротивляться. Серьёзно? Вода и два куска хлеба за то, что какой-то грязный извращенец изнасилует меня?
Я рассмеялась ему в лицо и тогда он вылил воду мне на голову, оставив сидеть на мокром матрасе в мокрой одежде, от чего тело быстро стало дрожать от холода.
– Замёрзла, малышка? – с псевдозаботой протянул мужчина и вновь навалился на меня, шаря по моему дрожащему телу своими мерзким лапами.
– Слезь с меня, скотина, – рычала я, брыкаясь и изворачиваясь.
В ответ незамедлительно последовала пощёчина, после которой я снова оказалась перевёрнута лицом в матрас. Стянув с меня джинсы, подонок не церемонясь запустил в меня два пальца, прорываясь сквозь сухое сжатое лоно.
Ему это не понравилось и он начал больно и грубо долбить меня пальцами, стараясь вызвать влагу, чтобы унизить меня ещё больше.
– Не говори что тебе не нравится, маленькая дрянь. Уверен, ты вот-вот потечёшь. А если нет – не проблема. Я отымею тебя и насухую. Люблю рвать дерзких шлюшек.
Каким-то чудом мне удаётся вывернуться так, что пальцы мужчины выскальзывают из меня, и я, пользуясь случаем, бью его связанными ногами в живот, отталкивая от себя.
– Ах ты сука, – рассверепев, он набросился на меня, схватив за волосы и потащив по полу, от чего кожу на голове зажгло так сильно, будто вот-вот он оторвёт волосы вместе с ней.
Бросив меня к противоположной стене, он поднял меня за ворот футболки и ударил кулаком в нос так сильно, что моя голова запрокинулась назад. В глазах потемнело и поплыло, а тупая боль стала растекается от носа по всей голове.
Я почувствовала как кровь стала литься на губы и задумалась о том, что также обращались и с Роксаной. Только намного хуже. И эта мысль, как бы странно это ни звучало, придала мне сил и решительности.
Подруга выдержала, а значит у меня нет никакого права дать слабину.
– Это всё что ты можешь, урод? – выжав из себя максимум дерзости и силы голоса, ухмыльнулась я, наслаждаясь растерянностью на лице подонка.
– Киска любит пожёстче? Что ж, я не против, – отвесив мне ещё одну пощёчину, мужчина хватает меня за горло и поднимает на ноги, – Только посмотри что ты наделала. Испортила свой товарный вид. Как я теперь продам тебя? Придётся тебе здесь подзадержаться, пока твоя мордашка не заживёт. А это значит, что мы сможем развлечься ни один раз, верно?
Животная похоть в его взгляде едва не вызвала во мне приступ тошноты, но я сдержалась, сверля взглядом его холодные бесчувственые глаза.
– Марк выпустит тебе кишки, – ядовито выплёвываю я, уже поняв, что имя Марка действует на него как красная тряпка на быка.
– Твой Марк бросил тебя, дорогая. Отпустил на свидание к детективу, оставив свою собачонку без качественного присмотра. По его вине ты здесь. Думай об этом каждый раз, когда я буду трахать тебя. Считай, что он продал тебя.
С силой отбросив меня на пол, подонок начал расстёгивать ремень на брюках и меня стала накрывать паника. Потому что, чёрт возьми, я лежу на полу со спущенными джинсами, связанная по рукам и ногам, а о помощи звать абсолютно бессмысленно.
Но я ни за что не унижусь, умоляя его не причинять мне вреда. Нет. Пусть делает что хочет, я не позволю ему прикоснуться к себе. Пусть лучше изобьёт меня. Или вовсе убьёт. Но он не увидит моей слабости. Пусть знает, что не сможет сломать меня. Никто не сможет.
Не желая наблюдать за тем, как он раздевается, я отвернулась, разглядывая грязный матрас рядом с собой. Нужно что-то придумать. И быстро. Но в голову не приходит ничего, пока мои руки связаны за спиной, а ноги и вовсе примотаны друг к другу. Ни защититься, ни убежать.
– Что? – слышу его хриплый озлобленный голос и сначала думаю, что он обращается ко мне.
Перевожу взгляд, чтобы ответить какой-нибудь колкостью, но вижу, что он говорит по телефону. Лицо подонка исказила гримаса ярости и он поспешно стал заправлять член в штаны, ругаясь на языке, которого я не знала. Было похоже на португальский, но с каким-то особым диалектом.
– Жди тут, куколка, я сейчас вернусь и мы продолжим.
И поспешно он оставляет меня одну, запирая за собой дверь. Натягиваю обратно джинсы, справляясь с этим более медленно, чем в первый раз, после чего пытаюсь встать и прислониться спиной к стене, чтобы найти опору.
Не знаю что буду делать дальше, но это был последний раз, когда мне чертовски везет. Когда он вернётся – мне не сбежать. А значит придётся действовать. Обведя взглядом пространство, я попрыгала к одной из ржавых цепей около матраса, разглядывая её на предмет хоть какого-то острого выступа, об который можно было бы разрезать верёвку. Ничего.
Вторая цепь – тоже мимо. А вот третья оказалась надломана и это был мой шанс. Сев рядом и усиленно работая руками, я то и дело смотрела в сторону двери, молясь всем светлым и тёмным силам, чтобы ублюдок не возвращался насколько возможно долго.
Сначала казалось, что ничего не происходит, но вот в запястьях ощутилась некоторая свобода и я стала тереть ещё усерднее, пока не почувствовала, что верёвки ослабли.
– Да, мать вашу, – воскликнула я, растягивая руки в стороны и крутя затёкшими запястьями, на которых остались синяки и ссадины.
Тут же я бросилась развязывать ноги, но из-за онемевших рук верёвка поддавалась с трудом.
– Давай, ну же, ну же, – бубня под нос, пробовала я растянуть тугую грубую скрутку, пока не начало получаться.
На адреналине я попробовала встать, но ноги не слушались и я упала на колени, пока кровь начала циркулировать по телу и вызвала ощущение коликов по всей нижней части тела.
А я ещё смеялась над моментами в фильмах ужасов, когда при попытке скрыться от убийцы люди постоянно роняли ключи от машины. Оказывается, это нихрена не смешно.
Пока кровоток в моём теле восстанавливается и я ничего не могла с этим поделать, я стала оглядываться вокруг в поисках хоть чего-то, что я могу использовать как оружие. Но комната была абсолютно пуста. Решётка на микроскопическом окне, матрасы и цепи. Придётся попробовать вырвать цепь или хоть какую-то её часть, чтобы у меня было хоть что-то.
На коленях я поползла к освободившей меня цепи и попробовала вырвать её из пола, но эта затея была обречена на провал. Так оказалось со всеми. Создавалась ощущение, что они залиты вместе с фундаментом и вырвать их было просто невозможно.
До решётки на окне было не дотянуться. Чёрт. Оставались только верёвки, которыми меня связали. Урона от них особо никакого, но я смогу попробовать набросить их на шею вошедшему, если успею застать его врасплох. И, заняв место прямо за дверью и вооружившись уцелевшей верёвкой, я стала ждать.
Но проходит гораздо больше времени, чем я ожидала, прежде чем вновь раздаётся скрипучий звук открывающейся двери. Сердце ускорило ритм и мне казалось, что его стук будет слышно даже за дверью, что сразу же сдаст меня и мой замысел тому, кто решит войти.
Приготовившись, я стала ждать, когда мужчина сделает первый шаг и когда увидела фигуру, входящую внутрь, не раздумывая набросилась на него сзади, стараясь набросить верёвку чётко на шею.
Но ничего не получилось, потому что вошедший оказался выше того, кто был здесь до этого. Твою мать! Не глядя вокруг, отталкиваю вошедшего мужчину и пытаюсь проскользнуть в дверь, но крепкие руки обхватывают меня за живот, отрывая от пола и возвращая назад.
– Нет! Не смей трогать меня! Отпусти! Убери свои руки! – кричу что есть сил, отбиваясь руками и ногами, стараясь попасть кулаками по сильным рукам, словно в тисках сжимающим меня.
– Тише-тише, детка, это я, – доносится до моего слуха сквозь крики, но я не сразу реагирую, продолжая бороться.
– Нет, хватит! – откидываю голову назад и бью своего пленителя затылком в лицо, бесконтрольно пытаясь причинить ему боль и заставить ослабить хватку.
– Алана, успокойся, всё закончилось, ты в безопасности, – продолжает твердить голос и пелена истерики отступает всего на мгновение, чтобы осознать, что этот голос я знаю.
И ждала его больше всего на свете.
Марк ставит меня на пол и рывком разворачивает к себе, разглядывая меня.
– Чёртов ублюдок. Что он с тобой сделал?
Проведя пальцами по моим окровавленным губам, Марк словно озверел, потому что в его взгляде вспыхнула такая вспышка ярости, что казалось, он может воспламенить сейчас всё здание за долю секунды.
Пожалуй, выглядела я правда хреново. Мокрая одежда и волосы, разбитый нос, покрасневшие щеки после пощёчин, затылок в запёкшейся крови, от которой волосы спутались в бесформенную массу. Но всё это было совершенно неважно. Он пришёл за мной. И я уверена, что подонок, похитивший меня, уже мёртв.
– Значит так, – взяв себя в руки, Марк с нежностью обхватил моё лицо, стараясь не касаться его чтобы не причинить мне боли, – Ты возьмёшь меня за руку и будешь идти позади. Не смотри по сторонам, не смотри вниз. Взгляд прямо перед собой, в мою спину. Поняла?
Киваю, борясь с накатывающимися слезами.
– Умница. Пошли, – тяжело сглотнув и ещё раз оглядев меня, мужчина взял мою руку, развернулся и повёл меня прочь, сжимая во второй руке пистолет и держа его чуть впереди.
Я старалась следовать за ним и никуда не смотреть, пока в периферическое зрение не стали попадать окровавленные тела, разбросаные по полу.
– Не смотри, – чуть обернувшись, произнёс Марк, и я собрала в кулак все силы, борясь с желанием отвести взгляд от его спины.
Проходы почти не освещались, кое-где мерцал тусклый свет расшатывающихся на проводе ламп. И всё шло неплохо, пока он не остановился, а я не врезалась в него.
– Тшшш, – не выпуская моей руки из своей, Марк прижал палец к губам, продолжая держать пистолет.
Внутри меня всё сжалось и новая волна паники стала разливаться по телу. Послышалась какая-то возня, которую разрезали звуки выстрелов. Марк резко развернулся ко мне и прижал меня к стене, закрывая собой.
– Ни звука, – отпустив мою ладонь, он накрыл рукой мой рот, пристально глядя в глаза.
Несколько минут, показавшихся мне вечностью, мы стояли так, пока вокруг то и дело свистели пули. Когда всё стихло, Марк оставил меня на месте, а сам прошёл немного вперед, чтобы проверить, можем ли мы идти дальше.
В этот момент кто-то показался с другой стороны от меня и я едва не закричала, но мой рот снова зажала сильная рука. Лукас. Дав мне пару секунд, чтобы осознать, что это он, мужчина подмигнул мне и пошёл за Марком, сообщая, что ещё пятеро охранников вылезли из ниоткуда прямо перед нашим выходом.
Дальнейшие события я помню настолько плохо, что вообще не уверена, что это было. Всё, что я помню – горячая крепкая рука Марка, ведущая меня из этого поганого места, трупы, через которые он переносил меня на руках, запрещая смотреть, ночной холодный воздух, который разрезал лёгкие как только мы оказались на улице.
Помню несколько чёрных джипов, стоящих неподалёку. Как сажусь в машину к Марку, не веря, что всё закончилось. И помню мощный взрыв за спиной, когда мы уже отъехали от здания, в котором меня держали. Огромное пламя, окутывающее его, освещало ночной лес так, будто был ясный день.
На мой немой вопрос Марк, продолжающий держать меня за руку даже в машине, ответил, что он взорвал здание чтобы ни один ублюдок больше не мог им воспользоваться.
И я была чертовски согласна с его решением.
Дальше в воспоминаниях темнота. Потому что, как только мы отъехали на достаточное расстояние и я ощутила, что теперь в безопасности, то потеряла сознание.
Потому что держаться больше не нужно.
Рядом есть он.
Глава 47
– Её изнасиловали?
– Нет, насколько я знаю.
– Насколько ты знаешь? Марк, серьёзно?
– Она мне не сказала, – едва сдерживаю гнев, потому что чертовски нуждаюсь в помощи Трины и не хочу грубить единственному человеку, на которого сейчас могу расчитывать, – Поэтому я прошу тебя приехать. Она говорит, что всё в порядке, но всё нихрена не в порядке. Не могу вытащить её из дома уже четвёртый день, а ночью она кричит так, что не сразу получается привести её в чувства. Я не знаю что делать, Три, – запускаю руку в волосы и чувствую себя беспомощный идиотом, – Мне нужна помощь.
Я так редко произношу эту фразу, что по коже пробежала отвратительно неприятная дрожь. Но помощь мне действительно необходима. Потому что то, что пережила Алана, может понять, как я предполагаю, только женщина.
Я могу размазать каждого скользкого урода, приблизившегося к ней, по стенке, могу научить её стрелять, могу, чёрт возьми, закрыть в доме или привязать к себе, чтобы больше никогда не допустить чего-то подобного. Но я не могу помочь ей пережить тот сумасшедший пласт страха и боли, которые скопилось внутри неё за последнее время.
Не знаю, правильно ли я делаю или во мне говорит трусость, но я больше не могу видеть Алану такой. И сам я пока не справляюсь.
– Хорошо, ты прав, извини. Мне не следовало нападать на тебя, – мягко произносит Трина, – Я приеду. Дейв в командировке и я как раз лезу на стену от желания с кем-то пообщаться. Ты ей скажешь?
– Пусть будет сюрприз.
Потому что если я предупрежу Алану о приезде Трины, она начнёт отказываться, а то и вовсе рассердится на меня за то, что я лезу к ней со своей заботой. Её слова, не мои.
Подумать только. Многие на её месте вцепились бы в человека рядом чтобы пережить то, что на них свалилась, а моя ненормальная строит из себя сильную и отталкивает любые попытки помочь. Впрочем, она всегда была такой. Этим и зацепила.
Самая необычная женщина среди тех, которых я встречал. И я уверен, что второй такой нет в мире точно. Если только она не родит себе подобную.
И от картинки Аланы в роли матери я словно оторопел. Потому что после того, как в один день рухнула моя семья, я никогда не допускал подобных мыслей в своей голове. Но образ этой шикарной женщины рядом с маленькой девочкой, так сильно похожей на неё, резанул сердце.
Потому что со мной такая история невозможна. Но я не готов допустить чего-то подобного ни с кем другим. И пусть сейчас я могу показаться гадким эгоистом, но это так. Алана никогда не будет принадлежать другому мужчине. Никогда.
И тогда мне придётся разобраться с этой проблемой позже.
А пока я иду в кухню и подготавливаю всё для девичьих посиделок. Понятия не имею что им там в этот момент надо, но точно знаю, что от вкусной еды, мороженого и шоколада они не откажутся.
До приезда Трины я играю в фею-крёстную, подготавливая всё необходимое и надеясь, что Алана потом не врежет мне за мою самодеятельность. И за то, что я рассказал Трине о том, что та пережила.
Когда в доме открывается дверь и раздаётся звонкий голос, я уже как раз закончил подготовку и пошёл навстречу жене брата, уже не первый раз спасающей меня. Правда, впервые в такой ситуации.
– Привет, красавчик, где она? – обнимая меня, спрашивает девушка, после чего отодвигается и придирчиво разглядывает того, кто вырвал её из дома в этот вечер, – Хреново выглядишь. Ты вообще спишь?
– Не очень хорошо, – слабо улыбаюсь, отмечая заботу Трины и радуясь тому, что в жизни брата и, надеюсь, Аланы, есть такой прекрасный человек.
– Где она?
– В библиотеке. Прячется за книгами.
– Понятно, – о чём-то задумавшись, отвечает Трина и пару секунд словно обдумывает план действий.
– В кухне есть фрукты, мороженое, чипсы, шоколад и торт. Если нужно – алкоголь в баре. Любой. Много. Если что-то понадобится – сообщи Лукасу, он мне передаст.
– Неплохо, – лёгкая одобрительная ухмылка, – А ты куда?
– Есть дела.
– Хочешь сбежать?
– Не хочу мешать.
– Ладно, ты хорошо постарался. Можешь ехать делать свои тёмные делишки, а девчонок оставь повеселиться. Мы справимся, – Трина кладёт руку мне на плечо и аккуратно сжимает, послав мягкую улыбку, после чего идёт в кухню, вероятно, собираясь взять с собой взятку для того чтобы приблизиться к Алане.
В чём-то она права. Я правда хочу сбежать. Но не от Аланы. А от гнетущего чувства вины за то, что она в таком состоянии из-за меня. Но сегодня я просто обязан уехать, потому что мой план почти завершён и осталось совершить всего несколько действий, чтобы долго разыгранные карты наконец легли как я задумывал.
Алана
Вновь я пролистала на несколько страниц назад, потому что никак не могла сосредоточиться на чтении. Мысли то и дело уносили меня в тот грязный сырой подвал, вызывая по телу холод и сковывающий мышцы страх.
Я думала о том, что могло ждать меня, если бы Марк не сумел отыскать меня так быстро. Не могла остановить поток фантазий о том, что там делали с другими девушками, основываясь на пятнах на матрасах и железных цепях. Гадала, была ли там Хлоя.
Марк сказал, что обнаружил ещё трёх девушек, но среди них моей сестры не было и они сказали, что не видели её. Но что если она всё же была там? Что если её также как и меня похитили, после чего приковали цепью к одному из матрасов и…?
После того, что эти подонки сделали с Роксаной, думать об этом было просто невыносимо. И как назло подсознание рисовало самые страшные исходы.
– Тук-тук, можно? – из мыслей меня вырывает знакомый голос и я поднимаю взгляд на торчащую из дверного проёма голову Трины, – Привет.
– Привет, – натянуто улыбаюсь, убирая книгу, – Что ты здесь делаешь? – боюсь, что прозвучала грубо, но ничего не могу с собой сделать.
– Честно? Марк позвонил и вызвал экстренную женскую помощь. Сказал, что он ничего не понимающий в женских чувствах мужчина и оставил нам целую столешницу вкусняшек и полный бар. Что думаешь?
Растерянность. Злость. Сомнение. Желание попросить Трину уехать и оставить меня одну. А ещё благодарность. Им обоим. Потому что не оставляют меня медленно чахнуть в болоте своих переживаний. Хоть сейчас мне хотелось именно этого.
– Отвратительная затея, – ухмыляюсь, но встаю с кресла, – Но я рада тебя видеть. Правда.
Обнимаю вошедшую в библиотеку Трину и чувствую её тепло. Удивительным образом эта женщина словно окутывала заботой и вниманием каждого, кто отказывался рядом с ней и сейчас капелька её суперсилы досталась мне.
– Мне очень жаль, что на тебя столько всего свалилось, милая, – шепчет девушка, обнимая меня и я едва держусь, чтобы не заплакать.
Я научилась строить стены и барьеры такой крепости и высоты, что казалась себе непробиваемой. Но простое человеческое тепло било сейчас острее ножа. Как единственный светлый огонёк в царстве тьмы и греха Трина словно напоминала мне, что не весь мир ещё прогнил. Что есть люди, чьи сердца не переполнены грязью и пороком. Чьи души не вывернуты наизнанку.
И это то, что, как оказалось, очень было сейчас нужно.
Спустя час мы уже сидели в гостиной, объедаясь сладостями как маленькие дети и говорили обо всём, словно были знакомы десять лет. От алкоголя я отказалась, не желая смешивать и без того паршивое моральное состояние ещё и с возможным похмельем.
Но в один момент наша посиделка стала выглядеть так, будто в каждой из нас было по бутылке джина, не меньше.
– И ты представляешь, он тогда стоял как вкопанный, не зная, что Дейв мой жених, и думая, что он маньяк, который меня преследует, – хохотала Трина, рассказывая мне историю, а я с упоением слушала её, ощущая как же сильно мне не хватало рядом подруги.
Тоска по Роксане стала разъедать меня изнутри и я приложила все силы, чтобы не показывать этого и не портить вечер.
Видя, как старается моя спасительница, я хотела выразить свою благодарность как минимум тем, чтобы не ставить ей палки в колёса и дать нам обеим провести вечер более-менее приятно.
– Тогда мне было сложно доверять мужчинам, – когда смех прекратился, Трина перевела взгляд в сторону и стала чуть более угрюмой, – Мой бывший был тем ещё козлом.
Ну конечно. Такая чудесная девушка точно могла нарваться на какого-нибудь отморозка в надежде, что сможет помочь ему «исцелиться». Но всё оказалось куда ужаснее, чем я думала.
– Я была на четвёртом месяце, когда он пришёл с работы пьяным. Они отмечали удачное завершение сделки юридической фирмы, в которой он работал. Обычно он не пил много, поэтому я удивилась, когда открыла дверь и увидела его в совершенно невменяемом состоянии. За его спиной стояла женщина. Сначала я подумала, что она доставила его домой, но оказалось, что он привёл ее, чтобы переспать.
– Боже, какой ужас, – морщусь, прикрывая рот ладонью.
– Она не знала, что у него есть невеста. Мы решили пожениться, когда узнали, что я забеременела. Это было рановато, но мне очень не хотелось, чтобы ребёнок родился вне брака. Боялась, что его будут дразнить.
Чувствую, как автоматически задержала дыхание, потому что насколько мне было известно, детей у Трины и Дейва не было. И я очень боялась услышать продолжение этой истории.
– Увидев меня, она ушла, на что Джим среагировал жестокостью. Сначала он кричал и обвинял меня в том, что я совсем о нём не думаю, потому что в первом триместре у меня был жуткий токсикоз и мы не занимались сексом. Потом, когда мне стало лучше, он занимался тем делом, окончание которого они отмечали, и подолгу пропадал на работе. В общем… говорить с ним было тогда просто невозможно и я всячески пыталась закрыть разговор, чтобы продолжить на следующий день, но он не унимался.
Трина сделала паузу, словно воспоминания причиняли ей физическую боль и я уже хотела остановить её, но почувствовала, что ей необходимо выговориться. Также, как мне необходимо сейчас быть рядом с ней.
– Он изнасиловал меня, после чего очень жёстко избил. Я потеряла сознание и очнулась только в больнице. На крики соседи вызвали полицию, но они долго не могли проникнуть в дом, потому что я была в отключке, а Джим уснул. Он был настолько пьян, что ничего не слышал.
– Какой ужас, – качаю головой, не веря в то что такой лучик солнца, как Трина, пережила подобное и не утратила веры в людей.
– Ребёнка я потеряла и больше иметь детей возможности у меня нет, – слегка нахмурив нос, произнесла Трина, будто это какая-то досадная мелочь, а не кошмарная история из её жизни.
– Мне так жаль, – сдавленным голосом произнесла я, не находя подходящих слов, – Это так несправедливо. Я хотела сказать… ты такая…
– Любая жестокость несправедлива, Алана. Но что я поняла, так это то, что ни один человек, причинивший тебе боль, не имеет над тобой власти, если ты этого не позволишь. Я отпустила это. Не простила. Не забыла. Но отпустила, как то, что уже случилось и изменить я ничего не могу. Не могу повлиять на прошлое. Но могу управлять своим настоящим, чтобы сделать будущее лучшим. И это то, что помогло мне сохранить саму себя.
Закусив губу, я отвернулась и дала волю слезам, потому что слова Трины так сильно проникли в меня, что я ощутила отклик внутри настолько сильный, будто это то, чем должна была закончиться история всех этих дней. Будто её слова стали квинтэссенцией всего, что произошло. Финальными титрами.
«Ни один человек, причинивший тебе боль, не имеет над тобой власти, если ты этого не позволишь». Она так чертовски права.
