Текст книги "Падение ангела (СИ)"

Автор книги: Лана Шэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 46 страниц)

Глава 33

После ухода Марка я выдержала паузу в пару часов, чтобы привести мысли в порядок, продумать план действий и… если честно, взять себя в руки.

Потому что история, которую он мне рассказал, слишком взбудоражила меня и оставила неприятный след в душе. Насколько вероятность того, что мы с Хлоей стали «товаром» задолго до её исчезновения? Правда ли Уилл мог угрожать отцу? Действительно ли смерть мамы с папой на его руках?

А самое главное, причастен ли засранец к пропаже моей сестры?

Перед выходом из дома я ещё пару раз набираю номер Роксаны, но вновь натыкаюсь на автоответчик. Чёрт. Сейчас мне особенно нужна подруга. Тем более с её способностью трезво мыслить и не поддаваться панике тогда, когда меня окутывает тревога.

– Да что ж такое, – бубню себе под нос, сбрасывая звонок.

Сначала мне приходит в голову мысль заехать к ней в квартиру, но что-то внутри снова не позволило этого сделать. Хотя, что уж там… если опять-таки говорить честно, то я просто струсила. Боялась, что она не захочет меня видеть, а я… а я не знаю, как сейчас перенесу её обиду. Так что встречу лучше ненадолго отложить. Сначала будет проще поговорить по телефону.

Кажется, к этим мыслям и прихожу уже не впервые, да?

Стоя на выходе, бросаю взгляд в зеркало и, собираясь уже взять ключ от машины, понимаю, что люди Марка, неустанно дежурящие у моего дома, неизбежно доложат ему, что я куда-то уехала. И естественно проследят за мной, чтобы «присмотреть».

Он узнает о том, что я еду в отель и может всё испортить. С другой стороны, он сказал, что будет занят и вообще отели – моя работа. И я могу ездить туда по рабочим вопросам, а не только чтобы пошарить в номере Уилла. Пусть это и является истинной причиной моей поездки.

Но если у Марка возникнут вопросы – я всегда могу сказать, что поездка носит рабочий характер. Поверит он вряд ли, но сейчас это меня мало волнует.

С тяжёлым вздохом и шумным выдохом закрываю глаза, считаю до трёх и выхожу из дома, переполненная решимости раскопать сегодня что-то, что может помочь в поиске моей сестры. Даже если этот чёртов Уилл будет в номере, я придумаю, как туда попасть. Я не готова больше ждать ни единого дня.

Завожу мотор, даю ему немного прогреться, глядя на экран телефона в ожидании звонка от Роксаны. Её долгое молчание вызывает где-то в глубине подсознания холодное скребущее беспокойство, но я объясняю это тем, что и без того взвинчена. Так что сейчас любая тема может показаться более страшной и уязвимой.

Нечего накручивать себя ещё сильнее. Всё в порядке. Она злится на меня и это нормально. В каком-то смысле у неё есть это право. Я вела себя грубо.

Закусив губу, возвращаю телефон в сумочку и смотрю в зеркало заднего вида, отмечая, что чёрный джип на небольшом расстоянии от моего дома, уже готов двигаться вслед за мной. Ну само собой. Конечно.

– Прокатимся, мальчики, – посылаю им ехидную улыбку, которую, к сожалению, они не увидят, и нажимаю на газ, срываясь с места.

По дороге я вновь прогоняю в голове всё, что предположил Марк, думая о том, что же я собираюсь найти в 204 номере. На самом деле, у меня нет ни малейшего понятия что искать и где это делать, но я уверена, что за такое долгое время проживания Уилл, будь он неладен, точно оставил хоть какой-то грязный след.

Добираюсь до отеля достаточно быстро, и когда въезжаю на его территорию, замечаю Элину, стоящую неподалёку от главного входа с каким-то мужчиной, указывая на дверь.

Оставляю машину на парковке и подхожу к ним, чтобы узнать в чём дело.

– Добрый вечер, – произношу осторожно, чтобы уловить настроение беседы, – Что здесь происходит?

– В заказе было чётко указано, что стекло должно быть затемнено с двух сторон, – непреклонным и жёстким тоном говорит Элина, – И чтобы поменять это безобразие, – вновь указывает на абсолютно прозрачную дверь, – Потребуется еще неделя, потому что эти господа перепутали бланки.

Перевожу взгляд на растерянного мужчину, попавшего под праведный гнев моей помощницы, и едва сдерживаю улыбку, понимая, как сильно он попал. Элину точно нельзя назвать женщиной, готовой согласиться на меньшее. А уж если дело касалось работы, то она и вовсе превращалась в акулу, которой ничего не стоит добиться решения в поставленном вопросе.

– Неделя, это много, – задумчиво комментирую, – Но если сделать с этим ничего нельзя, то, само собой, я уверена, компания компенсирует издержки. Верно? – желая спасти установщика, я, зная наперёд исход разговора, стараюсь сократить его, чтобы забрать Элину и поговорить с ней о 204 номере.

В прошлый раз она повела себя слишком странно и сейчас я хочу ещё раз понаблюдать за её реакцией. Что-то здесь не так.

Вспоминаю предположение Марка о том, что в отеле может быть кто-то ещё причастен ко всему творящемуся безумию и на долю секунды допускаю, что это может быть она. Но эта мысль вызывает внутри такое отвержение, что я быстро отбрасываю её, не желая верить, что отец мог так сильно ошибиться в той, кого считал своей правой рукой, не считая мамы.

Некоторое время мы говорим втроём, занимаясь поиском решения, которое устроило бы обе стороны, после чего мужчина спешно удаляется, а я в компании Элины захожу в отель, замечая, что прозрачное стекло на дверях смотрится не так уж и плохо при солнечном дне. Но ей этого не говорю, иначе рискую нарваться на длительный разговор о тех вещах, которые сейчас меня не сильно интересуют.

Вместо этого я предлагаю прогуляться по коридорам и посетить те номера, переделка которых уже практически завершена.

– На мой взгляд получилось просто сногсшибательно, – Элина рассыпается в восторгах, рассказывая какие идеи Роксаны были воплощены и какой оригинальный оказался дизайнер, которого мы наняли по её совету, – Хотя есть здесь некоторая помпезность, но ведь это номера высокого класса, так что я нахожу это простительным, – прижимая папку к груди, женщина гордо вскидывает голову, явно наслаждаясь результатами проделанной работы.

– Согласна, выглядит действительно хорошо, – стараюсь, чтобы интерес в моём голосе присутствовал хоть немного, в то время как на самом деле я сгораю от нетерпения оказаться в нужном номере и хорошенько там покопаться.

Осмотрев четыре номера, мы остались довольны и отметили несколько моментов, которые ещё необходимо довести до ума, после чего я попробовала сделать первую попытку.

– Какие номера сейчас заняты? Много ли номеров пустует?

Элина сверяется с информацией на планшете, в программе, где ведётся учёт номеров и гостей, после чего озвучивает мне статистику, интересуясь, зачем я спрашиваю.

– Хочу поработать над рекламой. В моих планах сделать так, чтобы заполняемость отеля была на 98 % в сезон и не менее 70–80 % в остальное время.

– Хорошая мысль, – кивнула помощница, но она не сказала, какие номера заняты, лишь количество свободных.

– А в какие номера сейчас заселены гости? Было бы здорово понимать что привлекает людей и является определяющим звеном в выборе.

– Думаю, здесь всё слишком нестабильно. Кого-то привлечёт стоимость, кого-то интерьер, а кто-то просто выберет любой номер, не сильно задумываясь. Так что тут, дорогая, боюсь мы будем тыкать пальцем в небо.

– И всё же, – мягко настаиваю, желая услышать три заветные цифры.

Чуть нахмурившись, Элина смотрит записи и по очереди называет мне занятые номера. Чёрт, в 204 всё ещё живёт гость.

– Что-то я совсем потерялась во времени. Разве из 204 не должны были выехать неделю назад? – прикидываюсь дурочкой, прекрасно зная, что Уилл ещё должен был жить здесь какое-то время.

По крайней мере если судить по их договорённости с папой. Шесть месяцев в году. Плюс-минус. И срок ещё не вышел.

Элина улыбается, но не отвечает. И это кажется мне достаточно странным.

– Там живёт всё тот же человек или уже разместили новых гостей?

– Думаю, что тот же, – вновь ответ больше походит на увиливание, – Кстати, хотела дать тебе отчёт по платежам за последние несколько лет, ты ведь просила, – чуть быстрее говорит Элина, словно желая сменить тему и отвлечь меня.

Какого хрена? Мне точно не кажется. Что-то не так.

Судорожно копошась в папке с бумагами, помощница даёт мне большую стопку листов, говоря о том, что распечатала самые свежие, а остальные отправила мне на почту, чтобы не передавать в руки целый том из бумаг.

Но я почти не слышу её, наблюдая за сигналами тела, которые она не может контролировать. Элина взволнована. И началось это с того момента, как в разговоре прозвучал 204 номер.

Мне безумно хотелось задать вопрос напрямую, но я просто не понимала, как его сформулировать.

«Эй, слушай, ты ничего не знаешь о торговле девушками? Здесь такое не практиковалось?»

«Элина, ты случайно не в сговоре с тем, кого я подозреваю пока безо всяких улик, в продаже людей и убийстве моих родителей?»

«Знаешь, я тут подумала… а не причастен ли жилец из 204 номера к гибели моих родителей? А ты, кстати, почему так заволновалась, когда я спросила?»

Всё это выглядит пока так бредово, что я не придумала ничего лучше, чем взять бумаги, поблагодарить женщину и отпустить её, сделав вид, что направляюсь к кабинету для того чтобы ознакомиться с распечатанными документами.

Бросив бумаги на стол и даже на них не взглянув, я выждала некоторое время и направилась к 204 номеру, надеясь на капельку везения. Идти на ресепшн чтобы узнать в номере ли сейчас Уилл мне не хотелось, потому что там могла быть Элина, поэтому я решила просто пройти мимо, воспользовавшись картой-ключом, который у меня был, в случае, если номер окажется пуст.

Не может же мне постоянно не везти. Когда-то эта хрень должна закончиться.

Крадучись, словно какая-то воровка, а не хозяйка этого отеля, я неспешно прохожу по коридору, прислушиваясь к звукам и молясь о том, чтобы у меня получилось проникнуть в номер и осмотреться.

И я не знаю каким богам молиться, потому что номер оказывается пуст. Рядом с дверью у нас установлены сенсорные датчики для персонала, которые сообщают о том, что гость в номере или просит провести уборку. Если оба датчика не горят, то загорается информация о том, что гостя нет.

Помню, как родители сомневались в установке такой системы, но сейчас я безумно благодарна им за то, что всё же они решили её внедрить.

Прикладываю карту и быстро чуть ли не вбегаю в номер, боясь, что кто-то может меня увидеть. Запираю дверь и оглядываюсь по сторонам, думая о том, с чего начать свой поиск. А главное, сколько у меня есть времени.

Но мне хватит и десяти минут, ведь номер, который занимал Уилл, был хоть и просторным, по дизайну являлся достаточно минималистичным. И обилия большого количества ящиков и прочих мест, где что-то может лежать, к счастью, не было.

Решив не медлить, я принялась за свои поиски, осматривая первым делом выдвижные ящики комодов, полки в шкафу и прикроватные тумбочки.

Рубашки и брюки, идеально выглаженными были аккуратно вывешены, разные папки с документацией заполняли некоторые ящики, но бегло пролистав их, я не нашла там ничего подозрительного. Бо́льшая часть бумаг относилась к выпискам по судебным делам, но я помню, что папа как-то сказал, что Уилл часто работает в сфере юриспруденции. Уж не знаю что он там делает или что наплёл отцу, но на первый взгляд всё чисто.

К моему безграничному разочарованию.

Но я уверена, что могу что-то найти, поэтому продолжаю обхаживать номер, думая о том, что если бы он хотел что-то скрыть, то точно не стал бы хранить это на видном месте.

В одной из прикроватный тумбочек, за большой связкой каких-то проводов, я нашла смазку для анального секса и с отвращением вернула её на место, не желая даже думать о том, что такой мерзкий тип может с кем-то спать.

Точнее, что кто-то может на это решиться.

Какое-то время я брожу по номеру и всё больше ощущаю отчаяние, потому что не нахожу ровным счётом ничего.

– Ну нет, – шепчу, уже делая глупые вещи, такие как поднять все подушки и одеяло в поисках… сама не знаю чего.

И тут моё внимание привлекает небольшое красное пятнышко в самом краю постели, на конце простыни, уже уходящей вниз, к матрасу. Немного приподнимаю тяжёлый матрас и ахаю, увидев на ткани кровати засохшую кровь.

Пятно было на внутренней стороне мебели и во время уборки этого просто не было бы видно. Но проблема в том, что чтобы кровь попала туда, кровать либо должна была быть в разобранном до основания состоянии, либо кто-то должен был долго лежать, истекая кровью, чтобы алая жидкость могла просочиться в тесное пространство между кроватью и матрасом.

– Какого хрена, – опускаю матрас, возвращаясь всё на свои места.

Хмуро оглядываю номер и закусываю губу, думая о том, откуда взялась кровь и что это может значить. Конечно, Уилл мог порезаться или что-то типа того, но… но в это же трудно поверить, правда?

Словно во всей этой дерьмовой истории кровь на постели вызывает намного больше страшных подозрений.

Решаю заглянуть под кровать, опускаясь вниз на коленях и пригинаясь так, чтобы увидеть пустое пространство.

Пусто.

Ещё раз шарю по шкафам, не находя там ничего. И в один момент замечаю на самой верхней полке одного из шкафов, среди всякой мелочи типа батареек, часов, проводов и прочего, небольшую коробку.

Приподнимаюсь, чтобы достать привлёкший моё внимание предмет, но не достаю, поэтому ставлю небольшую банкетку около кровати себе под ноги, чтобы дотянуться.

Внутри оказывается видеокамера, причём довольно дешёвая и старая. Но Уилл не кажется любителем коллекционировать антикварные вещи, поэтому тут не нужно особой сообразительности, чтобы предположить, что внутри может быть что-то важное.

Включаю аппарат и нажимаю на кнопку, открывающую галерею.

– Твою мать, – морщусь, видя номер, в котором сейчас стою.

Камера снимает пустую кровать и я проматываю немного вперёд, тяжело сглатывая и вновь закусываю губу. Страшные предположения начинают крутиться внутри и вызывают приступ лёгкой тошноты.

Через пару минут в кадре появляется Уилл в одних брюках, ведущий за собой совсем юную девушку. Светлые волосы, хрупкое тело, невинное, немного растерянно лицо. Господи, совсем ещё девчонка. На вид ей не дать больше восемнадцати, но я не уверена в том, что она точно совершеннолетняя.

Первым импульсом было выключить видео, но я сдержала этот порыв, наблюдая за происходящим.

– Не бойся, милая, они просто хотят посмотреть на тебя, – масляным голосом приговаривает Уилл, усаживая девушку на постель и бросая быстрый взгляд в камеру, – Покажи, что ты умеешь.

Следующие кадры вызывают во мне такую бурю негодования и злости, что я стискиваю камеру в руках, рискуя сломать её. Девушка расстёгивает ремень на брюках Уилла и совершенно неумело пытается трогать его, иногда неуверенно поглядывая в камеру.

В эти моменты мужчина грубо хватает её за волосы и поворачивает обратно к себе, будто злясь на то, что она отвлекается.

– Грёбаный мудак, – проматываю вперёд, не желая наблюдать за тем, как он заталкивает свой член в её рот, не заботясь о том, что девушка задыхается и едва не синеет от его напора.

Но то, что в начале мне показалось просто мерзким любительским порно видео, дальше приобрёло совсем отвратительный и жестокий оттенок. Спустя какое-то время, сраный извращенец, использовав девушку как только было возможно, начал жестоко избивать её.

Я остановилась на моменте, где она, стоя на коленях, пыталась не дать вновь грязно овладеть её ртом, за что он ударил её кулаком в нос. И в ту секунду, когда девушка взвыла от боли, он воспользовался моментом и вставил член, двумя руками обхватив её за спутанные волосы и начал, осыпая её грубыми ругателствами, насиловать задыхающуюся и истекающую кровью девушку.

К горлу подступила тошнота и я отвернулась.

Чёртов извращенец. Больной придурок. Я своими руками прикончу его, если эти мерзкие лапы добрались до моей сестры.

И вновь меня прошибло ужаснейшее осознание, которое уже было тогда, когда я шла по коридору после танца в «Грехе». Тогда я предположила, что в одной из комнат может оказаться Хлоя. И к огромному облегчению её там не оказалось.

Но что если…

Чёрт. В голове не укладывалось то, что я собиралась сделать. Но мне было просто необходимо посмотреть все видеозаписи, хранящиеся на этой камере. Потому что если я найду там сестру…

– Так, Алана, соберись, – тряхнув головой, возвращаюсь к экрану и переключаю одно видео за другим.

Ничего более отвратительного, мерзкого и причиняющего душевную боль я ещё не видела. Десятки видео с девушками, которых бьют, насилуют, над которыми издеваются так, что ни один человек с адекватным умом просто не сможет себе представить.

И все они совсем молоденькие.

Многие так сильно были похожи на Хлою, что с каждым новым видео моё дыхание замирало, а сердце сдавливало от страшного ожидания.

Особенно мне запомнилось видео, где грёбаный подонок привязал девушку к кровати так, что она оказалась полностью обездвижена, после чего надругался над ней, заглушая её и без того приглушённые из-за кляпа крики, болезненными ударами по лицу бутылкой, которую он впоследствии засунул в её зад. И самым гадким было то, что он снял это очень близко, демонстрируя каждое своё действие тому, кто потом будет смотреть. Или желая сохранить чужую боль для себя, чтобы потом пересматривать и наслаждаться своими жестокими и гнусными деяниями.

А ещё я заметила, что практически везде он в начале говорил, что «они просто хотят посмотреть». Неужели он снимал эти видео для кого-то? Возможно ли то, что какие-то люди платили ему за то, чтобы он жестоко насиловал девушек и снимал это на камеру, передавая записи заказчикам?

Если так, то это настолько ужасно, что просто должно быть уничтожено!

Внутри меня разгорелся такого уровня гнев, что я едва сдержала себя, чтобы не разбить камеру о стену. Но о моём присутствии здесь нельзя знать никому. Особенно Уиллу. И как бы мне не хотелось забрать камеру и принести её в полицию, я боялась, что это ничего не даст.

Потому что, чёрт возьми, грёбаные видео, каждое из них, снято в номере моего отеля. И я боюсь, что Уилл вывернет всё так, что он и мой отец были сообщниками, чем опорочит его имя на всю жизнь. Или решит приплести к своим грязным делам меня. А возможно Хлоя действительно где-то у него и своими действиями я навлеку на неё беду.

– Сука! Сука! Сука! – кричу, закрывая рукой лицо.

Не знаю, сколько времени я провела в номере, но оставаться здесь с каждой минутой было всё рискованнее. Поэтому, действуя словно во сне, я вернула всё на место, после чего покинула номер, думая о том, что такое не могло пройти в отеле бесследно.

То, что постоялец водит к себе разных девушек, ещё как-то можно понять, но постоянные крики и кровь? Как вообще такое могло остаться незамеченным? Я просто в это не верю. Полный бред!

В ярости я спускаюсь вниз, не помня себя от гнева и того ужаса, который увидела. И когда до ресепшна оставалось всего несколько шагов, передо мной, словно из ниоткуда, появился никто иной, как Уилл.

Увидев его я машинально отшатнулась, не желая даже находиться рядом. Но, к огромному сожалению, мерзавец заметил меня.

– Алана, – натянуть улыбнувшись, он прошёлся мерзким обсасывающим взглядом по моему телу, как он делал каждый раз, когда оказывался рядом, – Рад вас видеть, – но в его тоне, как и в прошлый раз, сквозило презрение.

Раньше этот мужчина казался мне просто противным человечком, но теперь, глядя в его лицо, я вспоминаю избитых и изнасилованныых девушек, корчащихся от боли под его обрюзгшим телом. Смотрю на него и вижу жестокого монстра, творящего ужасные вещи с теми, кто оказался слабее. С теми, кто, вероятно, ошибочно доверился ему.

Едва сдерживаясь, чтобы не плюнуть ему в рожу, улыбаюсь уголками губ, не скрывая своего отвращения.

В глазах мужчины промелькнуло подозрение, но он никак не проявил его, кивнув мне и проходя мимо, а я же осталась стоять, как вкопанная.

Почувствовав себя ещё более грязной после этой встречи, я чуть ли не бегом бросилась к машине, боясь, что меня стошнит прямо посреди фойе.

Срочно нужно ехать домой. Закрыться там и выпить столько виски, сколько потребуется, чтобы стереть из памяти все отвратительные звуки и картинки, навсегда отпечатавшиеся в моей памяти.

Не помню ни дороги домой, ни того, как оказываюсь внутри.

На автомате достаю бутылку, наливаю треть бокала и в пару глотков выпиваю обжигающую жидкость, закрывая глаза. Я запомнила лицо каждой девушки, оказавшейся в лапах монстра, и теперь просто обязана увидеть фото каждой, о пропаже которой родственники заявили в полицию.

Что-то мне подсказывает, что там может оказаться какая-то часть пропавших. Слишком уж похожи типажи. Молодые, худенькие, чаще блондинки. У многих в начале были такие невинные и растерянные лица, что сердце щемило каждый раз, когда я вспоминала ужасные кадры.

Но потом… избитые, униженные и измождённые, они словно умирали внутри. И грязный подонок снимал это. Снимал то, как ломал чистые души. Запечатлевал каждое унижение, каждую секунду боли этих девушек.

Словно снимая фильм о падении каждой из них.

Но как, чёрт возьми, они уходили? Ведь то, как сильно он издевался над некоторыми девочками, точно не ушло бы от внимания персонала отеля. Я просто не понимаю. Не понимаю как он проворачивал столько страшных и грязных вещей, оставаясь незамеченным?

И в эту секунду моё сердце сковало от боли и осознания, что кто-то знает. Теперь я точно уверена, что в отеле как минимум один человек действительно причастен ко всему отвратительному ужасу, творящемуся за его стенами.

И я просто обязана выяснить кто это.