Текст книги "Падение ангела (СИ)"

Автор книги: Лана Шэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 46 страниц)

Но как только мои глаза ловят пистолет, который мужчина сжимает в руке, дыхание останавливается.

– Эй, какого хрена? Зачем это? – чувствую, как к горлу подступает ком, а тело наливается свинцом.

В воспоминаниях мелькает тот период, когда Марк увёз меня в свой дом и оставил там одну, уехав разбираться с проблемами, навалившимися на нас тогда. Его возвращение в перепачканной чужой кровью одежде, огромные синяки на сильном теле, внезапный отъезд сразу после возвращения. И пистолет, который он брал с собой, уходя из дома.

Меня всегда пугало оружие. Началось всё с того момента, когда застрелили моего парня. Помню его белое, абсолютно лишенное крови лицо на похоронах. Убитую горем мать. Словно постаревшего в одночасье отца. Жизнь их сына и моего любимого унесли восемь пуль, выпущенных кем-то в его грудь.

Восемь!

И от вида грёбаного оружия с тех пор я просто столбенею. Не хочу и близко находиться с этим мерзким изобретением человечества.

– Пользоваться умеешь?

– Нет! И не хочу. Марк, убери его нахрен, прошу тебя, – резко встаю со стула, отшатываясь назад.

– Эй-эй, тише, – мужчина отводит руку с оружием чуть назад, – Это для твоей безопасности. На крайний случай. Думал, тебе так будет спокойнее.

– Не будет, – отрицательно качаю головой, – Не хочу.

– Тише, детка, тише. Тебе не обязательно его использовать. Просто знай, что он есть, ок? Если вдруг что-то пойдёт не так – пали, не задумываясь, поняла? С последствиями я разберусь.

– Марк, прекрати, – начинаю злиться, на что Марк кладёт пистолет на один из комодов так, чтобы его не было видно.

– Алана, успокойся и послушай меня. Я оставлю ствол здесь, хочу чтобы ты была в безопасности. Брать его или нет – выбирай сама. Но он будет лежать за этой чёртовой вазой. Это просто подстраховка. Скажи что поняла.

Молча смотрю на него, желая выбросить этого черного убийцу в окно при первой же возможности. От одной только мысли о том, чтобы находиться в одном номере с пистолетом Марка, который, наверняка, уже ни раз применялся для жестоких дел, хочется уйти и не возвращаться. Сколько на нем крови? В скольких ситуациях Марк обращался к нему? Сколько жизней, таких как в моём прошлом, невинных и любимых, он мог унести?

– Поняла? – подходит ближе, хмуря тёмные брови.

– Поняла, – бросаю недовольно, скрещивая руки на груди, – Пусть лежит где хочешь. Я к нему не притронусь.

Вероятно почувствовав что эта ситуация разбередила во мне болезненные воспоминания, мужчина вновь удивляет меня, деликатно промолчав и отделавшись одним коротким кивком.

Надеюсь к обсуждению этого вопроса мы никогда не вернемся, потому что это одна из тем, которая лежит в сундуке неприкосновенных воспоминаний вместе с днём гибели родителей. И говорить об этом я запретила себе раз и навсегда. Иначе поднимется такая боль, которая захлестнёт меня как цунами, не оставляя возможности выкарабкаться.

Нет. Есть вещи, которые я закопала слишком глубоко. И возвращаться к ним, чтобы пережить ещё раз, просто не готова.

Глава 21

Три часа. Три грёбаных часа я лежу и смотрю в потолок, абсолютно не в силах сомкнуть глаз. Да и о чём вообще разговор? Разве смогу я уснуть, зная что Марк сейчас неизвестно где выслеживает неизвестно кого неизвестно с каким результатом и последствиями?

Даже звучит как бред.

И всё же это так. Он ушёл, а я осталась в номере сходить с ума от одиночества и неизвестности. И ещё от одного мерзкого, раздирающего меня и мою гордость чувства.

Я волнуюсь о нём. О том, чтобы ничего не произошло и тот ужасный человек не догадался о том, что его выслеживают. Боюсь, что Марк пострадает.

Чёрт возьми, вот влипла. Бороться и ненавидеть было куда проще. Сейчас же многое между нами меняется и я пока до сих пор до конца не позволяю себе это признать. Каждый раз, когда я подхожу к границе смирения, тихий голосок сопротивления продолжает шептать и отговаривать меня. Отговаривать доверять, отговаривать испытывать какие-то чувства, отговаривать видеть в нём хорошее.

И эта внутренняя борьба порядком достала!

С рычанием встаю с постели, заворачиваюсь в одеяло и иду на балкон, чтобы переключиться и подышать. На часах пять утра, Марка нет уже больше семи часов. Сна ни в одном глазу, а это бессмысленное лежание только больше раздражает.

Выхожу через открытую настежь дверь балкона и усаживаюсь на плетёное кресло, заворачиваясь в одеяло так, что на свободе остаётся только голова. Звучно и глубоко вдыхаю прохладный ночной воздух и закрываю глаза. С ним всё будет в порядке. Марк – самый живучий гад, которого я только знаю. И даже если что-то пойдёт не так, он точно найдёт способ выкарабкаться. Должен найти.

Открываю глаза и устремляю взгляд к тысячам звёзд, оросивших тёмное ночное небо блестящими каплями. В голове на автомате начали всплывать воспоминания из прошлого, сменяя друг друга словно кадры на фотоаппарате.

Мы с Тревисом (так звали моего первого парня) сидим на крыше моего дома и смотрим на звёзды, фантазируя о том, как в будущем, когда поженимся и купим дом – обязательно поставим во дворе телескоп и часами будем смотреть на разные небесные тела, изучая их, чтобы потом показывать детям. Я буду стоять рядом с картой и ориентировать его, а он, в свою очередь, будет искать выбранную мной звезду по координатам, которые я назову. Тогда это казалось таким милым и романтичным, а главное, возможным.

Пока его не забрали у меня, вырвав кусок сердца из груди и поселив там болезненную пустоту.

Следом в голове появляется картинка ночи, когда мне приснился кошмар из-за того, что за пару дней до неё умерла бабушка и я стала бояться, что она придёт за мной, потому что видела такое в фильмах ужасов. Тогда отец пришёл ко мне и, заключив в свои тёплые любящие объятия, старался успокоить, рассказывая о том, что бабушка стала одной из звёзд на небе и теперь только лишь будет помогать мне и приглядывать за нами.

– Папочка, но разве люди становятся звёздами? – спросила тогда я, нахмурив лоб и испытующе глядя на лицо мужчины, бывшего для меня тогда всем.

– Конечно, солнышко. Мы все рано или поздно станем звёздами. Мы с мамой тоже когда-то будем наблюдать за вами с Хлоей, заботясь о наших малышках.

– А когда это произойдёт? – тогда мне совсем не понравилась мысль о том, что мамы и папы когда-то по неизвестной мне причине может не быть рядом.

Ведь звёзды это так далеко.

– Очень-очень не скоро, детка. Не беспокойся.

Смахиваю скатившуюся по щеке слезу и шёпотом говорю, обращаясь к небу: «Ты солгал».

Да, это глупо, но сейчас, изнывая от страха и усталости я действительно проваливаюсь в обиду и желание обвинить отца в том, что он бросил нас с Хлоей, скрыв от нас то, что семья в опасности. Отправил нас в Лондон, пока они с мамой рисковали собой. Чёрт, мы же семья! Или были ей. И все проблемы должны были решать вместе. Как минимум уехать могли все вчетвером. Может тогда ничего бы не случилось.

Никогда его не прощу. Не прощу того, что из-за желания уберечь нас, он скрыл правду. И теперь с этим дерьмом разбираюсь я. Этого всего могло не произойти, если бы я знала в чём дело. Отказываясь верить в то, что он был замешан в чём-то грязном, я уверена, что он был по другую сторону.

Наверняка он обнаружил что-то нечистое в действиях Уилла или кого-то ещё вместе с ним и… не знаю. Хотел рассказать об этом. Или пригрозил и хотел выгнать его из отеля. Не хочу думать о том, что у них была какая-то договорённость, на которую намекал этот скользкий тип. Мой отец не мог иметь с этим подонком ничего общего.

Одно дело помощь с документами и налогами, совсем другое – соучастие в похищении и торговле людьми. Нет. Я, чёрт возьми, знаю своего отца. Надеюсь, что знаю.

И всё же пока вся эта история кажется такой грязной и запутанной, что я не могу быть до конца уверенной ни в чём. И эта неопределённость отвратительна во всём своём существовании. Как и неопределённость в том, где сейчас чёртов Марк и всё ли с ним в порядке.

В голове начинает крутиться ворох вопросов, на которые у меня до сих пор нет нормальных ответов. Кто и зачем стёр записи с камер наблюдения клуба Марка? Удалось ли узнать больше о том, что за пугающее смс пришло мне с просьбой о помощи? Ещё эта чёртова Лаура, которая, якобы, тайком работает не только в «Дарке», о чём я рассказала Марку за игрой в «я никогда не». Поговорил ли он с ней? Удалось ли припереть сучку к стенке и выудить у неё нужную информацию? Так много у меня ещё вопросов, которые я просто не успеваю задать, потому что каждый день моей жизни сейчас – хренов хаос.

И чем дальше всё движется, тем сильнее запутывается.

Я уверена, что Марк обладает куда бо́льшей информацией, чем делится со мной, но, как он говорит, чтобы «не болтать попусту», выдаёт её очень уж дозированно и только то, в чём может быть уверен. А уверенности пока тут особо много не присутствует. И это страшно бесит!

Встаю с кресла и подхожу к краю балкона, опираясь на перила локтями и прогибаясь в спине. Ещё раз глубоко вдыхаю, наслаждаясь тем, как прохлада проходит через лёгкие, после чего выдыхаю, запрокинув голову назад.

– Если вы и правда меня видите, то было бы неплохо подключиться и помочь, – обращаюсь к звездам больше, конечно, с сарказмом и шуткой, чем серьёзно, – Какой-нибудь знак лишним бы сейчас не оказался.

И в этот момент слышу за спиной какой-то звук. Вздрагиваю и хочу обернуться, но не успеваю, потому что оказываюсь прижата к перилам животом. Тёплая рука с силой зажимает мой рот, подавляя крик, едва успевший вырваться из меня.

За доли секунды сердце разгоняется от страха так сильно, что я чувствую его биение в висках. Пытаюсь повернуться, но крепкая мужская хватка не даёт мне двинуться, после чего около уха я ощущаю горячее дыхание и тихий хриплый шёпот:

– С кем бы ты там не говорила, твоё голое тело, завёрнутое в одеяло, не должен увидеть ни один ублюдок, – чувствую, как ноги отрываются от пола и я уже абсолютно ничего не контролирую.

Марк тащит меня в номер, всё так же держа одну руку у меня на губах, а второй крепко обхватывая меня под грудью, словно похититель уносит пленницу в свою тёмную обитель.

Затем он садится на кровать и рывком усаживает меня к себе на колени, всё ещё оставаясь позади. Отрывает руку от моего рта и резко распахивает одеяло, грубо обхватывая ладонями мою грудь.

– Как же я соскучился, – слышу его рычание около уха и пытаюсь вырваться, от чего мужчина усиливает хватку и болезненно сжимает между пальцами соски.

– Какого хрена, Марк? Отпусти меня. Прекрати! Ты не можешь просто заявляться и лапать меня после того, как тебя не было хренову тучу времени и нам явно, мать твою, есть что обсудить!

Кручу бёдрами, пытаясь вырваться от мужчины, чем только сильнее раззадориваю его, потому что чувствую, с какой силой он прижимает меня к себе.

– Заткнись и дай мне сначала тебя почувствовать, – переворачивает нас так, что я оказываюсь под ним и рывком раздвигает мне ноги.

Я же пытаюсь отползти от него, но Марк перехватывает мои руки и закидывает их над головой, крепко вжимая в прохладные простыни. От него чувствуется сильный запах алкоголя и я понимаю, что он немного пьян. Не так сильно, чтобы это было проблемой, но всё же я удивлена тому, что таким я его ещё не видела. Неужели он допустил такую оплошность и выпил лишнего тогда, когда собирался выследить человека, который мог помочь в поиске Хлои?

Чёрт возьми, этого просто не может быть!

– Марк, ты пьян, – отворачиваюсь, не давая ему коснуться моих губ своими, но его это только злит.

Свободной рукой он обхватывает моё лицо и грубо поворачивает меня к себе, впиваясь требовательным и властным поцелуем. Пальцами он надавливает на мою челюсть, принуждая открыть рот, и вгоняет туда свой язык, заявляя на меня свои права и не давая даже возможности допустить что это не так.

– Тише, малыш, – шепчет он, на секунду прерывая свой дикий поцелуй, – Дай мне минуту, – и возвращается обратно, сминая мои губы своими.

Какое-то время я пытаюсь сопротивляться, но просто не могу противостоять его натиску. Той бешеной дикой силе, которую он сейчас не сдерживает, нападая на меня как неукротимый голодный зверь. Словно он вбирает меня так жадно, не заботясь больше ни о чём, кроме своего насыщения. И эта природная непреодолимая дикость передаётся и мне.

От напряжения, в котором я пребывала все эти часы, какой-то тумблер внутри меня просто срывает и со стоном я отвечаю на поцелуй с не меньшей силой. Зарываюсь пальцами в волосы мужчины и льну к нему грудью, желая почувствовать его тело на своём.

Почувствовав, как моё сопротивление сменилось ответной страстью, Марк отпустил мои запястья и начал хаотично блуждать руками по моему обнажённому телу, обжигая кожу своими требовательным и прикосновениями.

Сжимая мои бёдра, он с рычанием притягивает меня к себе и я чувствую его выпирающее возбуждение через брюки. Задыхаясь от этого ощущения и нарастающего томления внизу живота, перевожу взгляд на его глаза и цепенею от того, с каким желанием и одержимостью Марк смотрит на меня.

Я уже видела его возбужденным, возбужденным до предела и возбужденным на грани безумия. Но сейчас это что-то… другое. Словно в его глазах сейчас помимо возбуждения и желания есть… боль?

– Я помешался на тебе, детка, ты это знаешь? – рычит он, вдавливаясь в меня, – Весь грёбаный вечер я только и думал, что о тебе. Это чертовски огромная проблема, – и вновь поцелуй, теперь более нежный и трепетный, но всё такой же властный.

Марк просто заполняет меня собой, уводя куда-то на край бездны. Моё тело бьёт хлёсткая дрожь, дыхание сбивается, а сердце готово вырваться из груди, оставив меня опустошённой и безвольной куклой в руках этого мужчины, который сейчас делает со мной что-то невероятное.

– Чёртова ведьма, – шепчет мне в губы, кусая их, – Чёртова одержимость, – резко поднимается и рывком переворачивает меня на живот, покрывая мои плечи укусами.

Шиплю, извиваясь под тяжестью его тела, но чувствую, что от жёсткости прикосновений Марка лишь сильнее улетаю, перенимая его дикость ещё сильнее. Он наваливается на меня, обхватывает рукой за шею и поднимает мою голову выше, перекрывая кислород и затрудняя дыхание.

– Также как ты сейчас не можешь дышать, моя маленькая, так и я задыхаюсь без тебя каждую грёбаную минуту, проведённую по отдельности.

И будто наказывая за это, он звучно шлёпает меня по ягодице, от чего я вскрикиваю, инстинктивно выгибаясь ему навстречу. Чувствую, что вот-вот начну хныкать и умолять его сама не знаю о чём, и чтобы сдержать этот порыв, закусываю губу. Марк ещё раз шлёпает меня, кусая шею сзади, после чего с рыком отрывается и поднимается вверх, оставляя меня с ощущением пустоты без тяжести его тела на моём.

Поворачиваюсь, глядя на мужчину и ловлю его тяжёлый взгляд.

– Я не буду брать тебя в этом состоянии, детка. Сейчас я не могу себя контролировать и могу сделать тебе больно, – протягивает ко мне руку и проводит по щеке тыльной стороной ладони, – Но я бы рехнулся, если бы не почувствовал тебя сейчас. Особенно когда застал с выставленной ко мне задницей на балконе.

Не отвечаю, пытаясь прийти в себя и восстановить дыхание. Слова мужчины доходят до меня с трудом, будто откуда-то издалека. Я ещё не видела Марка пьяным даже немного, несмотря на то что уже не раз была рядом, когда он пил и наблюдала, что сколько бы алкоголя не попадало в его кровь – он сохранял рассудок и ясность. Сколько же он выпил сегодня, что ведёт себя так, будто действительно находится на грани?

– Знаю о чём ты думаешь. Нет, я не пил пока была там. Я… – делает паузу, разглядывая моё тело, – Пришёл в номер не сразу.

– Что ты имеешь ввиду?

Марк молчит, словно обдумывая то, что собирается мне сказать, а я же теряю терпение и группируюсь, чтобы сесть на кровати и быть в более равном положении с его телом.

– Я имею ввиду, что мне потребовалось время, чтобы подняться сюда. К тебе.

– Не понимаю, Марк. Объясни нормально, – хмурюсь, действительно не понимая о чём он говорит, – Что там произошло? Ты увидел того, кого искал?

– Сразу к делу, да? – ухмыляется, но в голосе сквозит недовольство, – Мы не будем сейчас говорить об этом ублюдке, Алана. Я всё расскажу тебе завтра. Сейчас я… – смотрит в сторону и вновь ухмылка, – Чёрт возьми, я пожалею об этом на утро.

Снова молчание и я теряюсь в догадках, ведь Марк для меня – образец собранности и контроля. И то, что сейчас он кажется каким-то… растерянным, даже пугает.

– Марк, в чём дело? – придвигаюсь чуть ближе и склоняю голову вбок, чтобы лучше разглядеть его глаза, которые он увёл в сторону и будто сражается со внутренними демонами, разрывающими его в эту минуту.

Пока он молчит, я оглядываю его, невольно любуясь широкими плечами, обтянутыми чёрной рубашкой, которые так часто он носит и которые так потрясающе ему идут. Крепкие руки с сильными проработанными мышцами, длинные пальцы, скрещенные сейчас между собой. Острые черты лица, вызывающие желание прикоснуться к ним, чтобы смягчить и убедиться, что он живой, а не вылепленный скульптором из холодного мрамора или гранита.

И чёрные, невероятно глубокие и пугающие своей порочностью и греховностью глаза. Глаза настоящего Дьявола. Даже в тёмном номере, освещаемом лишь светом луны, эти глаза подчиняют себе и вызывают абсолютную уверенность в том, что скрывается за ними что-то, что не может не ужаснуть.

– Дело в том, детка, – поворачивается ко мне и приковывает к месту своим взглядом Марк, – Что я нахер помешался на тебе. И что я не оставлю тебе никакого выбора. Ты моя. Была, есть и будешь. Я единственный, кто будет рядом с тобой, единственный, кого ты будешь ждать, хотеть, представлять и о чём-то просить. Единственный, чьё имя ты будешь кричать во время того как будешь кончать. Единственный. Потому что с этого момента любой урод, который совершит глупость и приблизится к тебе – умрёт.

– Марк, ты пугаешь меня, – хмурюсь, не понимая как сейчас реагировать на то, что происходит, потому что нечто подобное он говорил и раньше, но сейчас всё сказанное звучит по-другому.

Более мрачно и… правдоподобно?

– Сегодня я окончательно понял, – обхватывает моё лицо ладонями и притягивает к себе, – Что никогда тебя не отпущу, Алана. Ты моя и будешь моей всю, мать твою, жизнь. Потому что я тоже твой. И это то, что не изменится. Никогда. Даже если ты захочешь сбежать – я найду тебя. Всегда буду находить, поняла?

– Боже, Марк, прекрати, я… – но он не даёт мне договорить, продолжая.

– Хватит. Хватит лгать себе, Алана. Хватит лгать мне. Ты тоже это чувствуешь. С самого первого дня я увидел это. Сколько бы ты ни боролась, сколько бы ни сопротивлялась – раз за разом я видел и чувствовал, как ты теряешь себя в моих руках. Когда я был сегодня в этом чёртовом клубе, я думал только о тебе. Все мои мысли были о тебе и это, мать его, меня погубит. Потому что я больше не могу мыслить ясно, детка, – нервный смешок и негодование в голосе Марка заставляют меня волноваться, – И когда я вошёл в холл отеля, я понял, что не могу подняться к тебе. От злости на самого себя, что позволил тебе так глубоко проникнуть в мои мысли. На тебя, за то что ты, чёрт возьми, продолжаешь бороться со мной, делая так, что я чувствую себя последним дерьмом, не способным тебя отпустить.

– И ты пошёл в бар? – единственное, что могу выдавить из себя я, не в силах прокомментировать остальные слова мужчины.

– Надеялся встретить там того парня, который к тебе подкатывал и закончить начатое, – шутит Марк, но я не улыбаюсь, – Да. Какое-то время я был здесь, в баре отеля. Мне нужно было побыть одному и всё обдумать. Хотя думать тут не о чем. Я просто не мог поверить, что так влип, – вновь ухмылка, но не самодовольная, которая так привычна для его лица.

Скорее сейчас я вижу на лице мужчины боль от того, что его годами выстраиваемые барьеры и защиты дают трещину. И это не может не пугать его. По крайней мере мне так кажется. Ведь до конца понять Марка у меня всё равно не получается.

– Я не знаю, что сейчас сказать, – и я не лгу.

Исповедь Марка настолько ошарашила меня, что я чувствую себя растерянно. Понимая, что в мужчине немного говорит алкоголь, я всё же не до конца придаю значение услышанному, но, с другой стороны, он кажется лишь слегка захмелевшим, а не пьяным, поэтому списать всё на пьяный бред получится навряд ли.

Но всё же я не понимаю, что мне сейчас делать. Ведь то, что сейчас говорит Марк – завязывает петлю на моей шее. Потому что я могу справиться со своими чувствами и сдержать их, чтобы ничего не испортить. Но если это будет взаимно – прекратить всё после возвращения Хлои будет гораздо сложнее. Но продолжать будет невозможно.

Марк сам говорил, что нам с сестрой нужно будет исчезнуть. Скрываться, сменив имена, на что я и сама рассчитывала. Не включая в новую жизнь человека, с которым я точно пропаду. Ведь спокойной семейной жизни с Марком представить невозможно, а я не готова связывать её с криминалом и всем тем дерьмом, которым живёт он.

Но говорить об этом сейчас я не готова. Не в этот момент. Поэтому я молчу. Молчу и смотрю на Марка, ищущего в моих глазах что-то, что известно лишь ему одному.

– Тебе не нужно ничего говорить, детка, – отпускает моё лицо и отодвигается, привставая с кровати, – Я уже всё сказал. И решил. Остальное завтра.

Целуя меня в лоб, мужчина уходит в душ, вероятно чтобы смыть с себя гадкое ощущение после проведённого где-то вечера и ночи, а я падаю на кровать, снова пожирая взглядом потолок.

Как я и говорила, всё только усложняется.