Текст книги "Падение ангела (СИ)"

Автор книги: Лана Шэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 46 страниц)

Глава 38

Три дня. Три дня Роксана абсолютно не приходила в себя.

После того как Марк забрал меня к себе, я провалилась в сон практически моментально. Помню, как вышла из машины, помню, как мужчина отвёл меня в душ и, лишая этот момент даже намёка на интимность, просто помог прийти в чувства.

Настраивал воду, наносил на волосы шампунь и нежно массировал мне голову, пока я стояла столбом и позволяла ему делать со мной всё, что захочется.

У меня не было совершенно никаких сил и всё происходящее вокруг потеряло всякий смысл. Лишилось цвета. Совершенно иссякла всяческая важность. В ту ночь я осталась там, в больнице, рядом с койкой подруги. Ментально, не физически. Отдав тело в распоряжение Марка.

После душа он на руках отнёс меня в постель и оставил там, сообщив, что ему нужно уладить ещё несколько формальностей. Я слышала всё это сквозь пелену какого-то непробиваемого транса, в который впала как только за мной закрылась дверь машины Марка.

Я будто умирала каждую минуту.

Потому что стыд и чувство вины стали для меня настоящим ядом, отравляющим кровь. Роксана страдала из-за меня. Её били, насиловали и чёрт знает что делали, желая доставить максимум боли. Максимум боли ей в момент издевательств, и столько же боли мне, когда я об этом узнаю.

Хотя, сравнивать это было слишком малодушно. То, что чувствую я и на долю процента не похоже на те ужасы, которые пришлось выносить Роксане на протяжении многих дней.

На утро, как только я открыла глаза и обнаружила, что солнце начинает подниматься над горизонтом, я тот час разбудила лежащего рядом Марка, попросив отвезти меня в больницу.

– Детка, – резко подорвавшись и моментально отойдя ото сна, мужчина притянул меня к себе, когда понял, что нам ничего не угрожает и моё нетерпение вызвано только внутренним состоянием, – Я отвезу тебя, обещаю. Но не теряй голову. Сейчас пять утра. Что ты будешь делать в её палате в это время?

– Я не могу тут лежать, когда она там… я просто хочу быть рядом.

– Знаю. И будешь. Но тогда, когда в этом будет смысл. А пока отдохни, ты так долго не протянешь. Разговор окончен, – и, властно притянув меня к себе ещё крепче, он лёг, лишая меня возможности вырваться.

Покоряюсь и какое-то время лежу, ощущая напряжение в мышцах от желания сорваться с места и уехать самой. Но по прошлому опыту я уже знаю, что этого не произойдёт и Марк просто вернёт меня, поэтому от глупых действий решаю воздержаться.

И всё же уснуть больше не получилось. Через пару часов Марк, уже полностью собранный и готовый к выезду, попытался накормить меня завтраком, но я ощущала такую тошноту, что не смогла проглотить ни кусочка.

– Алана, ты никак не поможешь ей, если будешь себя изводить. Прекрати наказывать себя за то, в чём нет твоей вины.

– Я не могу не думать об этом, – честно признаюсь мужчине, вспоминая его последнее откровение о мальчике, лишившемся родителей, о котором он заботится по сей день, – Мне так стыдно. Я виновата, Марк. Чертовски виновата, – голос срывается на хрип и глаза вновь жжёт новая порция слёз, – Если они хотели достать меня, то не должны были трогать её.

– Ты не виновата в том, что какие-то больные отбитые ублюдка получают удовольствие от истязаний девушек, Алана. Ты никак не могла повлиять на это, – обхватывает моё лицо и притягивает его к себе так, что на губах я чувствую его горячее дыхание, – А если бы что-то случилось с тобой, я бы снёс этот херов город начисто и горел бы в аду тысячи лет за количество душ, которые бы унёс с собой.

И мужчина врывается в мой рот грубым, страстным и требовательным поцелуем, от чего у меня подкашиваются ноги и я хватаюсь за его крепкие плечи чтобы удержать равновесие.

До меня только сейчас дошло, что он наверняка переживает обо мне после того, что произошло, ещё больше обычного. И что то, что сделали с Роксаной, для него выглядит как то, что могло ожидать и меня.

Отчаянье и страх чувствовалось во вкусе его поцелуя, словно этим действием он хотел убедиться, что я жива и сейчас по-настоящему стою рядом с ним.

И, оказывается, мне тоже было это жизненно необходимо. В наших действиях не было чувственного или сексуального подтекста. Скорее это походило на мольбу. Крик о помощи. Мы оба хотели почувствовать друг друга чтобы вновь ощутить хоть немного почвы под ногами. Почувствовать себя живыми.

И эти несколько минут были просто необходимы.

Последующие дни стали похожи один на другой. Когда мы впервые приехали к Роксане и не без труда пробрались в её палату, я провела там почти весь день. Марк оставил меня, приставив к двери второго охранника, а сам уехал разбираться со всем дерьмом, которое происходит.

В этот раз я не только не задавала ему никаких вопросов, но и не думала ни о чём, кроме того, как сильно я хочу, чтобы Рокс очнулась. Но этого не произошло. Ни в первый, ни во второй, ни в третий день.

Марк забирал меня ближе к ночи и увозил к себе, напрочь отвергая моё желание оставаться с подругой все двадцать четыре часа. Он опасался, что я не буду здесь есть и спать, поэтому взял на себя роль няньки, заботливо поддерживая мой организм в более-менее жизнеспособном состоянии.

Честно признаться, в его опасениях была достаточная доля правды.

Сидя рядом с изувеченной подругой в куче трубок, с капельницей и прочими штуками, назначения которых я даже не знала, не хотелось жить, не то что есть, пить или спать.

И всё же каждый мой отъезд обратно в дом Марка был через жуткое сопротивление внутри.

Я очень боялась, что она придёт в себя и окажется совсем одна в тёмной пустой палате. Что рядом с ней после всех ужасов, которые она пережила, не будет никого из близких ей людей. Никого, кто разделит её боль. Кто успокоит и скажет, что теперь всё хорошо.

Даже если это не так.

И всё же Марк был непреклонным и каждый раз уводил меня чуть ли не силой, но делая всё с той деликатностью, на которую был способен. Я понимала, что возиться со мной ему тоже не особо в радость и от этого раздражалась всякий раз, когда он вынуждал делать по-своему.

Мне было непонятно почему ему так принципиально держать меня поблизости, учитывая тот факт, что я для него значу не больше, чем красивая игрушка, которую он когда-то сильно захотел.

Но выяснять этого не хотелось. Сейчас не имело значения ничего, кроме Роксаны и того, пойдёт ли она напоправку.

В ночь на третий день мне приснился кошмар. Причём сон был настолько реальным, что когда я проснулась вся в поту и слезах, разбудив Марка, первой моей реакцией на его прикосновения было стремление отбиться от него и сбежать.

В этом сне я видела сырой подвал размером с огромный ангар. На бетонном полу вразброс лежали грязные матрасы, перепачканные мочой, грязью и кровью. Рядом с некоторыми из них цепью были прикованы истощённые девушки в рваной одежде, покрытые синяками и ссадинами.

Я шла вдоль этих матрасов и видела, какими затравленными глазами смотрели на меня девушки, в то время как другие отворачивались, закрывая руками голову в страхе получить новые побои.

Я шла и шла, пока не увидела среди всего этого ужаса Роксану. Она лежала на матрасе, избитая до потери сознания, а рядом с ней сидела ворона, выклёвывая в одной из ран на ноге моей подруги мясо. Я хотела отогнать гадкую птицу, но не смогла пошевелиться.

Позади меня раздался лязг металла и когда я обернулась, то увидела девушку, сильно похожую на Хлою. Она была очень худой, под глазами лежали просто чёрные как ночь синяки, а её некогда светлые волосы стали какого-то отвратительного цвета, утопая в крови и грязи.

– Хлоя, – позвала я, но та не отреагировала, безжизненно глядя куда-то перед собой.

Тогда я подошла ближе и, сев рядом с ней на корточки, коснулась её истощавшей руки, чтобы привлечь к себе внимание и убедиться, что не обозналась.

– Хлоя, милая, это я, – осторожным шёпотом произношу, пытаясь разглядеть выражение её глаз.

Через пару секунд, словно её мозг с трудом переваривал информацию, она перевела на меня абсолютно стеклянный взгляд некогда одних из самых прекрасных и завораживающих глаз на свете, после чего едва слышно сказала:

– Ты опоздала. Опоздала! – оттолкнув меня, девушка стала биться в припадке, диким криком повторяя это слово, пока к ней не подбежал мерзкого вида мужчина и не начал бить её по лицу, чтобы успокоить.

Я бросилась на него, стараясь оттащить от сестры, которая даже через удары и кровь, льющуюся из её рта, скандировала «Ты опоздала».

На этом моменте я проснулась и Марк долго успокаивал меня. Но я настолько была не в себе, что наносила удары по его телу, не отдавая себе отчёта в собственных действиях. Это происходило какое-то время, из-за чего мужчине пришлось навалиться на меня и завести мои руки за голову, придавив своим телом к кровати.

– Эй, эй, тише, это я, тебе приснился кошмар, – тяжело дыша, Марк сдерживал меня, пока я выкручивалась под ним, пытаясь скинуть с себя.

В ту ночь нам обоим больше не удалось уснуть.

Утром мужчина уехал по очередным своим делам, а мне строго настрого запретил куда-либо выходить до его возвращения. Словно безвольный призрак я слонялась по дому, отказываясь от еды и просто обходя разные комнаты.

Не помню как набрела на библиотеку, не помню, как выбрала одну из книг. Но когда в моих руках оказалась «Дженни Герхардт» Теодора Драйзера, я на какое-то время погрузилась в чтение, не сильно воспринимая слова, написанные на страницах. Вначале книги я вновь наткнулась на послание матери Марка и, пробежав глазами по строкам, выведенным красивым почерком, тяжело вздохнула.

«Мой мальчик, этот роман о благородстве, стойкости перед жестокими ударами судьбы и всепобеждающей силе любви. Помни, моё счастье, что никто и ничто не способны сломить тебя. Будь достойным человеком и храни в своём сердце те силу духа и любовь, которыми с благословения Всевышнего наделен только ты. Твоя мама».

Надо же. Мне стало так жаль, что я никогда не буду иметь чести познакомиться с этой прекрасной женщиной. Ведь я чувствую, каким глубоким и объёмным было её сердце. Уверена, что будь она жива – Марк никогда бы не связал свою жизнь со всем тем ужасом, что стало его обыденностью.

Какое-то время я провожу с книгой и незаметно для себя засыпаю, вероятно, окончательно ослабев и истощившись.

Просыпаюсь уже в постели, а рядом со мной, лёжа на боку, оказывается Марк, подперев голову кулаком, разглядывающий меня. Слегка хмурюсь, вспоминая, как тут оказалась, после чего понимаю, что пришла не сама.

– Давно я сплю?

– Пару часов, – мужчина протягивает ко мне руку и заправляет за ухо выбившуюся прядь спутанных волос, – Поспи ещё.

– Нет, – отрицательно киваю, приподнимаясь, – Который час? Мы можем поехать к Роксане?

Мужчина с пару секунд смотрит на меня с тяжестью и сожалением во взгляде, после чего кивает, но ставит передо мной очередное условие. Мы выедем в больницу тот час, как я съем то, что он приготовит.

Я хотела отказаться, но почувствовала, как живот свело голодным спазмом от одного только упоминания о еде. Это не укрылось от внимания Марка, поэтому пришлось согласиться. Всё что угодно, лишь бы скорее оказаться рядом с подругой.

Мужчина оставил меня и ушёл в кухню, я же быстро приняла душ, чтобы взбодриться и немного собраться с силами, после чего пошла к нему, на ходу ощущая прекрасный манящий аромат.

– Я пропустила съёмки кулинарного шоу? – бросаю без особого юмора, когда вижу на столе множество тарелок с разными блюдами.

– Это чтобы у тебя не было ни единого шанса отказаться от еды. Что-то из того что здесь есть должно привлечь твоё внимание.

Натянуто улыбаюсь и занимаю место за столом, с вялым интересом поглядывая на всё, что приготовил Марк. Остановив выбор на омлете с креветками и зелёном салате, я принялась есть, стараясь чтобы моё лицо выражало благодарность стараниям мужчины, а не страдание.

Он сел напротив и тоже подтянул к себе одну из тарелок, но в отличие от меня, набросившись на еду так, будто не ел столько же, сколько и я. И я решила пошутить, не будучи готовой услышать ответ.

– Ты что, не прикасался к еде пока я не согласилась поесть?

– Да, – без доли юмора в голосе ответил Марк, от чего я положила вилку на стол и уставилась на него.

– Почему?

– Потому что я не могу нормально что-то делать когда тебе плохо.

Такого ответа я не ожидала и оторопела на месте, чувствуя себя как-то… неловко. Почему он так говорит? Разве при его отношении ко мне такое положение вещей нормально? Или я вновь, как упрямая и непробиваемая идиотка, чего-то не замечаю?

Решив, что подумаю об этом чуть позже, я доела без особого аппетита, и когда свою часть сделки я выполнила, пришёл черёд мужчины сдержать своё слово. По пути в больницу мы особо не разговаривали, но его слова, сказанные серьёзным тоном за завтраком, крутились у меня в голове как бы я от них не отмахивалась.

И чтобы не утопать в своих размышлениях и пустых предположениях, я решила заговорить с ним о том, что сейчас происходит, чтобы сместить фокус.

– Удалось что-то узнать?

– О чём именно?

– Я даже не знаю, какую область выделить, Марк, – поворачиваюсь и пристально смотрю на него, злясь на то, что сейчас мне нужно ещё что-то уточнять.

Да тут хоть что-нибудь узнать хочется, поводов для беспокойства, мягко говоря, достаточно.

– Мои люди следят за Элиной, но пока ничего подозрительного не было. Никаких лишних передвижений кроме отелей, дома и магазинов. Её телефон прослушивают, но пока тоже тихо. Говнюк Уилл скользкий гад и его видели на одной из вечеринок у Змея, – от этой новости у меня перехватило дыхание, – Но это напрямую ничего не доказывает. Но, как ты понимаешь, я и не юрист, чтобы ждать каких-то законных способов наказать ублюдка.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ещё немного, детка. Совсем скоро я всех их прижму.

Если Уилл вхож в дом Змея, то, возможно, он видел нас с Марком в тот день, когда… в общем, в третью субботу сентября. Потому что, если память меня не подводит, именно после того, что произошло между мной и Марком в той чёртовой комнате, где он решил устроить шоу и показать всем, что я принадлежу ему, Уилл сказал мне о том, что я сделала неправильный выбор.

Неужели он был там? Неужели Змей рассказал ему о том, кто я и что делала? Точнее, какой легендой было затянуто моё имя. И тут у меня округляются глаза от осознания всего, что стало состыковаться в моей голове в эту минуту.

– Марк… Уилл и Змей могут оказаться близки, так? Ведь раз он был на его вечеринке, то…

– Вероятнее всего так и есть. Пока я всё проверяю, но скорей всего Уилл – мелкая сошка, служащая посредником среди тех, кто продаёт девушек и тех, кто за это платит. Думаю, Змей не стоит во главе этой схемы, но грязный ублюдок точно замешан. Эта сфера в городе находится под ним и либо его бы убрали, либо предложили выгодные условия для сотрудничества. На видео с камер твоя сестра уходила с одним из его людей. Это вербовщики, но раньше ни один из этих клопов не смел соваться на мою территорию. Поэтому, раз они так осмелели, то скорей всего нашли очень влиятельных покровителей. Или хотят сдохнуть.

– И что делать? Получится ли с ними тягаться?

– У меня всё получится, ангел, – решительно и жёстко произнёс Марк и почему-то мне показалось, что у его ответа есть другой смысл.

Но спрашивать я не стала, оставив и это на более подходящее время.

– Насчёт Хлои ничего?

– Ничего, как в воду канула. И это меня больше всего удивляет.

– Почему?

Марк молчит слишком долго и я начинаю нервничать. В чём дело? Всё же что-то известно? Что-то, о чём он не хочет говорить мне?

– Марк, – зову его, закусив губу, – Почему?

Вижу на его лице сомнения и замираю, опасаясь услышать очередную порцию ужасных новостей, но даже предположить не могу, о чём может идти речь.

– Пятеро из пропавших девушек… их удалось отследить. Трое живы, но их пути затерялись на границе с Мексикой. Двое мертвы. Одну из них, как я уже знаю, ты опознавала, – на этих словах он с укором смотрит на меня и я ощущаю, как краснеют мои щёки, – Некоторые из пропавших светятся периодически на вечеринках типа тех, что устраивает Змей. Скорей всего их где-то держат и выпускают только отработать. Но сестры твоей пока нет нигде. Те упоминания свидетелей, о которых ты говорила – единственное, что есть.

– Подожди, ты хочешь сказать, что… что узнал о том, что некоторых девушек можно вернуть домой? Тогда почему мы этого не делаем? Ведь их нужно спасти!

Я просто не могу усидеть на месте после слов Марка, но он не разделяет моего энтузиазма и я осекаюсь, напряжённо глядя на него.

– Алана, – вновь тон, который бы можно было использовать по отношению к ребёнку, – Это не то, чем мы должны заниматься. Чем должен заниматься я. Моя задача отыскать твою сестру, закопать каждую суку, решившую так грязно следить на моей территории и навсегда закрыть этот вопрос. Всё остальное в план не входит.

Не может быть. Просто не может. Я не верю, что он может так легко говорить о настолько ужасных вещах. Не верю, что может быть таким жестоким. Узнать, что семьи, страдающие от исчезновения дочерей, сестёр и племянниц сходят с ума в тот момент, когда девушки в одном сними городе – это немыслимо. Узнать и ничего не сделать!

– И пока ты не начала читать мне морали, я напомню тебе, что я не твой сраный детектив и если ты вдруг решила сделать меня героем, то я тебя разочарую. Я далеко не герой, детка.

Мне становится мерзко от происходящего и всё хорошее, что периодически всплывает у меня по отношению к Марку вмиг омрачилось напоминанием о том, кто он есть на самом деле. Убийца и преступник.

И что бы между нами ни происходило, это не делает его другим человеком.

Дальнейшая дорога проходит в молчании и когда мы подъезжаем к больнице, я выскакиваю из салона ещё до того, как Марк успевает окончательно притормозить.

Чувствую, как в несколько шагов мужчина настигает меня и надеюсь, что ему не придёт в голову меня сейчас коснуться, потому что меня может стошнить. К счастью, он просто следует за мной и когда мы оказываемся у палаты Роксаны, он остаётся снаружи, отходя с одним из охранников и, вероятно, узнавая, всё ли было в порядке.

Оказавшись внутри, я снова окунулась в атмосферу тяжести и вины. Все мои личные переживания отступили и я села рядом с бледным измождённым телом подруги, осторожно взяв её за руку и прислушиваясь к писку разных датчиков, к которым она была подключена.

– Привет, милая, это я, я снова здесь, – обращаюсь к ней, надеясь, что всё же сквозь туман от обезболивающих и прочих веществ, которыми её накачивают день за днём, подруга слышит меня.

Где-то я встречала информацию о том, что люди, находящиеся в коме, после пробуждения рассказывали о том, чем делились с ними те, кто навещал их. Поэтому слабая надежда на то, что подруга ощущает мою поддержку, поддерживала и во мне жизнь.

– Выглядишь уже намного лучше, – вру, но об этом она никогда не узнает.

Какое-то время сижу молча, нежно гладя Роксану по руке и смахивая слёзы, катящиеся по щекам. Где-то в глубине души я боялась, что каждый день может оказаться для неё последним и меня съедала тревога от того, что каждый наш такой разговор в одну сторону будет финальным, а я так много хотела ещё сказать.

И, не задумываясь и не планируя этого, я просто начала говорить.

– Помнишь, как в шестом классе ты узнала, что старшеклассник, в которого я была влюблена, целовался с девчонкой из колледжа? Ты сразу рассказала мне об этом и показала фотку, сказав, что этот лопух выбрал её потому что у неё уже есть сиськи и он не достоин того, чтобы я по нему убивалась? – ухмыляюсь, пока перед глазами кадр за кадром сменяются истории того, где Роксана оказывалась для меня действительно самой лучшей и настоящей подругой, – Знаешь, я так сожалею о том, что наговорила тебе. Я повела себя как настоящая идиотка. Мне не следовало в том звонке говорить с тобой так, будто ты какая-то предательница, а я бедная жертва. Нужно было нормально поговорить, выяснить, спросить тебя, прежде чем обвинять. Но я тогда все решила сама. Обида заволокла мне глаза и я… Прости меня, Рокс. Я совершила ошибку. И из-за моей оплошности ты сейчас здесь. Я боюсь представить что тебе пришлось вынести, моя дорогая, – захлёбываясь слезами, я продолжала говорить, пока слова бесконечным потоком изливались из меня, высвобождая душу, – И никогда не прощу себя за это. Но клянусь, я своими руками отомщу каждому ублюдку, который посмел с тобой это сделать. Они будут страдать, я об этом позабочусь. А ты поправишься. Ты выкарабкаешься, потому что ты должна жить, ясно? – мой голос срывается на хрип и я подношу ладонь Роксаны к губам, – Должна, слышишь? Не оставляй меня, прошу. Без тебя я не справлюсь. Нас столько всего ещё ждёт впереди. Ты продолжишь петь. Будешь известнее Леди Гаги и Бейонсе, ты же знаешь? Прошу, Рокс, только держись.

В этот момент показатели на приборах изменили своё звучание и я увидела, как губы подруги совсем немного зашевелились.

– Рокс? – зову её, от растерянности подскочив на месте, – Рокс, я здесь. Ты меня слышишь?

Хочу позвать врача, но не могу позволить сделать себе хотя бы шаг в сторону от подруги. Мне показалось, что она хочет что-то сказать, поэтому я наклонилась к ней, чтобы попытаться расслышать.

Сперва это было бессвязное мычание, и я нажала на кнопку вызова персонала, чтобы они смогли позаботиться о ней. Дать воды или что-то вколоть, ведь раз она очнулась, то это хороший знак, верно?

Нажав на кнопку, я вновь пригнулась к лицу подруги, нашёптывая успокаивающие слова.

– Всё хорошо, милая, сейчас придёт врач или медсестра, они знают что делать. Сейчас тебе помогут.

– Я з… я зн…

Немного морщусь, не имея возможности разобрать что пытается сказать мне Роксана, а в коридоре уже слышатся шаги и разговоры людей. Вероятно спешащих к нам на помощь, чтобы сказать, что всё в порядке.

– Я… зн… знаю…

– Пожалуйста, не напрягайся, сейчас станет легче, – провожу ладонью ей по макушке, как бы прося расслабиться, но показатели начали пищать всё сильнее и я напряглась.

– Я… знаю… г…где… она, – едва слышно, почти неразличимо произнесла Роксана, после чего в палату влетели несколько медсестёр и врач, а меня спросили что случилось.

В растерянности я рассказала о том, что в один момент приборы запищали активнее, а подруга попыталась заговорить, после чего медсёстры принялись проводить какие-то манипуляции, но по их виду было ощущение, что что-то не так.

– Вам нужно выйти, – одна из девушек подошла ко мне и вежливо подтолкнула в спину, но я не двинулась с места.

– В чём дело? Ей лучше? То, что она пришла в себя, это же хорошо, верно? Вы ей поможете?

– Выйдите, – более настойчиво произнесла девушка и я увидела, как тело Роксаны начало содрогаться в конвульсиях, подскакивая на кушетке и падая ничком обратно.

– Какого хрена происходит? – кричу я, а в палату на мой крик тут же врывается Марк.

– Выйдите немедленно, – слышу я откуда-то издалека, пока вокруг Роксаны происходит настоящая суета и суматоха.

Увидев мой шок, Марк дёргает меня на себя и отводит в сторону двери, я же, пятясь назад, пытаюсь увидеть, что там происходит. Ведь только что всё было нормально. Она говорила, она была в сознании!

Почему сейчас это происходит?

И тут до моего слуха доносится громкий продолжительный писк, звучащий непрерывно. Такой, который мы не раз слышали в фильмах. Такой, после которого темнеет в глазах и сердце сводит от боли.

– Время смерти шестнадцать сорок семь, – сухо констатирует врач, тяжело вздыхая и глядя на наручные часы, после чего поворачивается к нам с Марком и произносит, – Мне очень жаль.