Текст книги "Падение ангела (СИ)"

Автор книги: Лана Шэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 46 страниц)

Глава 43

– Не спеши, детка, – ухмыляется мужчина, когда я, не успев толком прицелиться, разряжаю полную обойму, выплёскивая всю свою злость. В мишень попадаю хаотично и совершенно неумело, но на душе становится немного легче.

– Я не спешу, не мешай снимать напряжение, – с вызовом смотрю на Марка, в глазах которого горят озорные огоньки. Он явно забавляется.

– Снимать напряжение будем по-другому, не занимайся ерундой, – устраивается сзади и перехватывает пистолет из моих рук, вновь заряжая, – Внимательно, Алана. Сосредоточься, выбери цель и нажимай на курок при выдохе.

Мы упражнялись уже более трёх часов. Мышцы ныли от постоянно вытянутых рук и тяжести пистолета, который я сжимала в пальцах так, будто от этой штуковины зависело то, выживу я или упаду в пропасть.

Поначалу держать в руках оружие было не по себе, но я постаралась абстрагироваться и переключить внимание на сам принцип его работы.

– Ощути его вес в руках, – впервые всунув пистолет мне в руки, Марк стоял позади, обхватив мои ладони снаружи.

На вид оружие казалось более лёгким. Но на самом деле в этой маленькой штуковине было чуть больше килограмма. Это ничто, если говорить о весе любого предмета, но достаточно много если стоять с ним на вытянутых руках несколько часов.

Но в самом начале я этого ещё не знала.

– За какое время я научусь безошибочно попадать в голову? – спрашиваю шутливо, но, как вы знаете, каждая шутка содержит капельку правды.

В моем случае, скорее, в этой шутке лишь капелька шутки. Потому что я искренне намерена использовать эту забирающую жизни штуковину по назначению столько раз, сколько потребуется, чтобы наказать каждого, кто причастен ко всей херне, которая приключилась в моей жизни.

За каждую отнятую жизнь девушек. Не только тех, кто погиб, но и тех, кого лишили нормальной жизни, принудив к обслуживанию мерзких подонков, не имеющих ни достоинства, ни чести, ни морали. Только деньги и грязные душонки.

– И где тот растеряный оленёнок, который чуть ли не в истерику впал когда я, уходя, оставил пушку в номере?

– Этого оленёнка больше нет, Марк.

Мужчина никак не комментирует мой ответ и вместо этого удобнее устраивается за моей спиной, прижимаясь так, что я чувствую как поднимается на вдохе его грудь.

– Слушай внимательно, ангел. Сегодня мы сделаем из тебя профессионального убийцу, – Марк шутит, а по моей коже пробегает холодок.

Я намереваюсь убить человека. Несколько человек.

И это осознание настолько ужасно, что в одно мгновение мне резко захотелось остановить это. Бросить эту затею и оставить заниматься этими гадкими делами Марка и ему подобных. Но что тогда останется мне?

Сидеть дома в ожидании новостей я не умею. И не собираюсь. Вновь лезть туда, где меня поджидает опасность – мимо. Закрыть глаза, отвернуться от происходящего? Конечно же нет.

Ситуация проста: всё, что я могу, это принять чёртовы правила игры и действовать так же грязно, как и те, кто эту игру затеял. По-другом в ней не победить. Если вообще кто-то может выйти из неё победителем.

– Поставь ноги чуть шире, – стопой растолкав мои ноги, Марк слегка надавил на мою голову, поставив её ровнее, – При выстреле будет небольшая отдача, ты должна прочно стоять на ногах. Оцени свое положение, насколько оно крепкое?

– Вполне, – киваю, ощущая как внутри поднимается волна тревоги.

– Самое главное – это дыхание. Сначала подними руки чуть выше мишени и сделай вдох, – управляя моими руками, в которых зажат пистолет, командует мужчина, – Теперь опускайся к цели и выдыхай. Когда будешь близко – задержи дыхание и на этом моменте прицелься окончательно, – движения даются мне с трудом, но Марк ловко и мастерски управляет моим телом, что позволяет немного расслабиться и отдаться процессу, – Не дыши. Целься. Стреляй.

Раздаётся оглушительный звук и я вздрагиваю, не ожидая, что к практике мы перейдём вот так сразу.

Я думала, что сначала он объяснит мне как всё устроено, какие есть нюансы, что нужно учесть… да хоть как-то подготовит!

– Дьявол, предупреждать надо! – вскрикиваю, глядя перед собой.

Пуля попала в край мишени, которая была установлена на небольшом расстоянии от нас на заднем дворе дома. От напугавшего их звука в небо с деревьев взмыли птицы, а за моей спиной послышался бархатно-хрипловатый смешок.

– Мы тут делом занимаемся, а не в Лару Крофт играем, детка, соберись.

И это оказалось для меня чёртовым вызовом.

Спустя три часа изнурительной тренировки, я дошла до предела.

Получаться стало намного лучше, но Марк не был доволен моими успехами. То и дело он поправлял мою стойку и исправлял дыхание, что для меня было загадкой – как он чувствовал мои вдохи и выдохи с такой точностью?

А ещё к собственному стыду я ощутила, что процесс с каждой минутой начинал мне нравиться всё больше и больше. Несколько раз мне удалось попасть в шею и сердце вымышленного врага, но это скорее было везением, чем отточеным навыком. И всё же чем увереннее становились мои выстрелы, тем сильнее я себя чувствовала.

Я больше не та азартная и бесстрашная Алана, готовая лезть в самое пекло и уверенная, что всё будет хорошо. Теперь за «все хорошо» отвечаю я сама. И умение хорошо стрелять, если честно, очень эту уверенность подкрепляет.

– Уже лучше, детка, но ты можешь больше. Давай, хватит сдерживаться. Кого ты пытаешься обмануть? Для кого строишь хорошую девочку?

Марк провоцировал меня, заставляя вытащить наружу злость, переполняющую меня, но пока этого не происходило. Я и сама не знаю почему. До этого дня я была уверена, что как только в моих руках окажется оружие – я изрешечу пулями всё вокруг. Но сейчас, держа в руках пистолет, я думаю лишь о технике.

Правильно ли я стою, верно ли слежу за дыханием, хорошо ли попадаю в мишень. Будто запретила себе чувствовать. Запретила выходить тому, что в паре с оружием может нанести вред. И это было так парадоксально.

Потому что я хотела научиться стрелять, чтобы именно это и сделать. Нанести вред, убить, стереть этих мерзавцев с лица Земли. Но как только оказалась на шаг ближе – стала скованной и чрезмерно сосредоточенной. Возможно сыграло свою роль воспоминание о том, что именно от пули погибла моя первая любовь. И психика сопротивлялась, не позволяла отпустить контроль.

И всё же я должна. Иначе зачем это всё?

Вдох, навожу пистолет на мишень, выдох, задержка дыхания, спуск.

– Ты отвлекаешься. Витаешь где-то в облаках. Соберись, Алана, или брось эту затею, – слышу голос Марка, в котором сквозит раздражение, – Ты хочешь уметь себя защитить или просто поиграть в крутую девчонку?

И в этот момент что-то внутри меня щёлкает, после чего я решаю ответить на его попытки вывести меня из себя не менее действенной провокацией.

Делаю тяжёлый вдох, слегка прогибаюсь, чтобы касаться паха мужчины и сбить с его лица противную ухмылку, которая явно возникнет, когда он поймёт, что разозлил меня, и лишь после того, как до моего слуха доносится звук шумно втягиваемого сквозь зубы воздуха сзади, делаю выстрел.

Пуля не попадает в центр, но кошу я немного меньше.

– Плевать, – Марк разворачивает меня к себе, отбирая пистолет, – Не нужно тебе защищаться. Запру в своей квартире, привяжу к постели и никуда не выпущу, – притягивая к себе, мужчина тянется меня поцеловать, – Будешь под моей круглосуточной защитой, – но как только его губы оказываются близко к моим, я разворачиваюсь и снова пытаюсь прицелиться.

– Ну уж нет, как я буду защищаться от тебя и твоих нападок? Так наши шансы станут равны, – целюсь и делаю очередной выстрел.

– Если ты когда-нибудь направишь на меня дуло пистолета, детка, – ухмыляется Марк, – Я заберу тебя с собой. Одну не оставлю и после смерти.

– В этом я не сомневаюсь. Ты везде меня достанешь, это факт, – перезаряжаю пистолет и чувствую, что внутри меня начинает разрастаться горячий шар.

Чёртов Марк действительно смог задеть моё самолюбие и настроить на продолжение тренировки, хотя руки уже страшно ныли и хотелось сделать перерыв. Но я действительно настроена серьёзно и речь совсем не о том, чтобы поиграть в крутую девчонку с пистолетом. И наглец явно это понимал, но использовал против меня такую примитивную, но всё же рабочую тактику.

Думай о них, Алана. О Хлое. О девочках, которых похитили из семьи и принудили к ужасным вещам. О том, как эти люди ломают судьбы десятками, если не сотнями. Думай о Роксане. О том, что они сделали с ней. Какими жестокими и полными боли, унижения и отчаяния были её последние дни. Думай о родителях. О том, что они погибли по вине тех, с кем разобраться можешь только ты.

Всеми силами я погружалась в эти мысли, вспоминая свои чувства и намерения, которые возникли во мне со дня похорон Роксаны. И вместо сосредоточенности и скованности пришло нечто другое. Звериная злость, тряска в теле, жар, распространяющийся по венам.

Я отпустила. Отпустила контроль. Отпустила себя. И наконец произошло то, что было так необходимо.

Я зарядила пистолет и стала выпускать пули одна за одной, сопровождая всё это рычанием и криком. Вокруг меня перестало существовать абсолютно всё. Не было ни Марка, ни улицы, ни дома за спиной. Не существовало города, не существовало мира. Были только я, пистолет и чёртова мишень, которую я хотела уничтожить.

К которой примеряла лица всех, кого знала и о ком пока не догадывалась, но кого лишу жизни совсем скоро. Как только мы найдём их, я лично, глядя в их подлые бесчувственные глаза, выпущу пулю в каждого, оставив истекать кровью и медленно умирать в страданиях, чтобы хотя бы на чуть-чуть они ощутил то, что делали с другими столько раз.

Отомщу каждому, кто навредит моей семье. Кто лишил жизни и меня. Потому что я больше не могу назвать себя по-настоящему живой.

Когда обоима опустела, я с криком опустилась на колени, даже не заметив, что всё это время по моим щекам градом катились слёзы. Всё ещё сжимая в руках пистолет, я сложилась пополам, тяжело дыша и выпуская из себя всех проснувшихся демонов.

В это же мгновение руки Марка накрыли меня, подтянув к себе, и я позволила ему заключить меня в объятия, продолжая всхлипывать и судорожно дёргаться от охвативших меня чувств.

– Умница. Вот так. Да, моя девочка, молодец, – и я поняла, чего он добивался.

Главной целью сегодня было не научить меня стрелять. Нет. Он хотел, чтобы я выплеснула свои чувства, свою боль, которая разъедала меня изнутри, но не как жертва. А как человек, способный за себя постоять.

Как женщина, в руках которой есть власть. Власть над чужой жизнью. Пусть пока и в вымышленном формате.

Он хотел, чтобы я почувствовала свою силу. И смогла высвободить то, что всё ещё сидело внутри.

От этого осознания и выплеснувшихся наружу чувств, я ощутила безумное, какое-то по истине животное возбуждение. И, не анализируя и не контролируя свои импульсы, я вывернулась из крепкой хватки мужчины и повалила его на траву.

Отбросив пистолет в сторону, я забралась на Марка верхом, наблюдая за тем, как он недоверчиво и заинтересованно следил за моими действиями. И я уверена, что буквально через полчаса я пожалею о том, что делала, но что-то внутри меня сейчас требовало каждого действия, которое я намеревалась совершить.

Опустившись ниже, я запустила одну руку в волосы мужчины, а второй упёрлась в его грудь, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. Бросив быстрый взгляд на его потемневшие от желания глаза, я впилась в губы Марка поцелуем, таким же жёстким и требовательным, который ни раз чувствовала от него самого.

Вложив в свои действия всю страсть и желание, которые вспыхнули во мне, я осеклась, почувствовав сдержанность Марка. Оторвавшись от него, посылаю вопросительный взгляд и получаю ответ, который не рассчитывала услышать от мужчины никогда:

– Нет, детка.

– Что «нет»?

– Я знаю что с тобой сейчас происходит. И не буду этим пользоваться.

– Что ты имеешь ввиду, чёрт возьми? – поднимаюсь, оставаясь сидеть на Марке, но всё же выпрямляюсь, увеличивая между нами расстояние.

– Я имею ввиду, дикая кошка, – резко привстав и оперевшись на руки за спиной, чеканит мужчина каждое слово, – Что то, в каком ты сейчас состоянии – слишком взрывоопасная смесь. И чувства, которые тебя переполняют, ты хочешь перевести в секс, потому что тот взрыв, который произошёл внутри тебя, выдержать ты не можешь. И пользоваться этим я не буду. Ради твоего же блага.

Молча смотрю на Марка и не верю собственным ушам. Да как он… как он смеет? Как может сейчас играть в благоразумного и благовоспитанного джентльмена, когда уже несколько дней подряд бросает в меня намёки с сексуальным подтекстом? И сейчас, когда он мне так нужен, читать псевдопсихологические лекции вместо того, чтобы ответить взаимностью?

Чёртов негодяй.

Ничего не отвечая, с ухмылкой киваю и начинаю слезать с мужчины, чувствуя себя униженной. Пусть так. Хорошо. Значит я не могу выдержать свой взрыв. Прекрасно. Тогда пойду выдерживать его в одиночестве. Потому что какого-то хрена именно сейчас Марк решил поиграть в праведника.

Наблюдая за мной, мужчина встаёт следом, но не спешит идти за мной. Я же поднимаю пистолет, кладу его на застеклённый плетёный стол, после чего, как самая настоящая задетая малолетняя девчонка, произношу фразу, за которую буду стыдиться себя до конца жизни:

– Ты прав. Не хочу запятнать твою совесть таким неосмотрительным поступком. Уверена, кто-то из твоих людей возьмёт на себя эту ношу. Пойду спрошу у Лукаса, возможно он сейчас не занят.

И эта глупейшая фраза стала словно спусковым крючком для всей осторожности и деликатности Марка, которые он старался проявлять ко мне всё это время.

В одно мгновение оказавшись рядом, он обхватил моё предплечье так, что я поморщилась от боли, после чего произнёс холодным, лишённым всех эмоций, кроме угрозы, голосом:

– Не играй со мной, Алана. Ещё раз ляпнешь что-то подобное, я трахну тебя перед всеми моими людьми, чтобы ты не могла смотреть им в глаза.

– Не неси чушь, Марк. Ты этого не сделаешь, – дёргаюсь, пытаясь вырваться, но безуспешно.

– Ты права, – пугающая ухмылка разрезает красивое лицо, – Потому что тогда мне придётся убить каждого из них. Ты же не хочешь чтобы на твоих красивых ручках было столько крови?

– Отпусти меня, – конечно я уже сто раз пожалела о неосторожно брошенных словах и о том, что мой рот порой работает отдельно от мозга.

Но я чувствовала себя такой уязвленной, что хотела задеть Марка хоть немного. И перестаралась…

– Мать твою, женщина, ты понятия не имеешь каких сил стоит мне держать себя в руках. Все эти дни, когда ты рядом, но недосягаема. Когда ты спишь в моей постели и прижимаешься ко мне всем телом, ища защиты, я стискиваю зубы и лишь наблюдаю за тобой, не смея прикоснуться. Это чёртова пытка и не пытайся даже упрекнуть меня сейчас в том, что я не повёлся на твою грёбаную провокацию, не поставил раком и не отымел прямо здесь, чего хочу с самого утра! Ты сейчас не в том состоянии, чтобы…

– Откуда ты знаешь в каком я состоянии, Марк? Почему ты думаешь, что всё знаешь лучше всех? Мне не нужно чтобы со мной носились как с маленькой девочкой! Я прекрасно отдаю себе отчёт в собственных действиях и адекватно соображаю, – за исключением, конечно, угрозы переспать с Лукасом.

– Да ну? Уверена?

– Да, – рявкаю я, с вызовом глядя мужчине в глаза.

Огонь внутри меня только стал сильнее, хоть и волна похоти сменила своё направление и переросла в ярость от того, что мне снова какого-то хрена приходится оправдываться. И… пожалуй, к этому всему присоединилась маленькая часть стыда за то, что в каком-то смысле Марк прав.

И в любой другой момент я была бы ему безгранично благодарна за выдержку, которую он демонстрирует, но сейчас я, чёрт возьми, хочу его. Хочу почувствовать хоть что-то, потому что кроме сжигающих меня ярости, пустоты и боли, сменяющих друг друга, я не ощущаю ничего.

– Не смей потом винить меня, – грубо произносит Марк и рывком закидывает меня на плечо, унося в дом.

Марк.

Чёртова необузданная и дикая женщина. В своей жизни я нагрешил столько, что меня не примут даже в ад, но я не думал, что за все жестокие поступки мне пошлют такое наказание.

Каждый чёртов день я старался держаться от неё как можно дальше, разгребая всё дерьмо, которое творится вокруг. Выбивая информацию, дурь и душу из тех, кто мог что-то знать, налаживая контакты с теми, к кому не применима была сила, идя на те шаги, которые стоили мне всего, что у меня есть.

Потому что не мог по-другому. Не мог находиться рядом с Аланой, глаза которой были лишены теперь той искры, которой она распаляла меня при одном только на неё взгляде. Не мог видеть её опустошённой, потерянной, убитой, и никак не иметь возможности ей помочь. Я так чертовски сильно хотел прикоснуться к ней, забрать, унести с собой её боль, что боялся навредить. Боялся сделать больно, боялся сделать что-то не так.

Потому что это была не просто расстроенная женщина. Это был самый важный человек в моей жизни, у которого вырвали сердце. И я не успокоюсь, пока не сравню всех тварей, кто к этому причастен, с землёй. Закопаю заживо, четвертую, выброшу в океан – что угодно.

Но ещё страшнее мне было добавить ей страданий своими действиями. Потому что при всём ужасе, который она пережила, я хотел быть с ней рядом так, как умею. Так, как нужно мне. Как нужно нам обоим. Но, чёрт возьми, я боялся, что это может ранить её. И держал себя в руках столько, сколько возможно.

И сейчас эта засранка крутит своей упругой задницей передо мной, прогибаясь и провоцируя моего внутреннего изголодавшегося по ней зверя вырваться наружу. Ещё и умудряется обвинить в том, что я пытаюсь держать голову ясной. Для нас обоих!

О Лукасе она, конечно, зря. Эту выходку я ей ещё припомню. Знает девочка чем бить. Но и я не из тех, кто не способен держать удар. Хотя, признаюсь, в первую секунду хотелось за подобные слова свернуть её тонкую хорошенькую шейку. Но сдержался. Само собой сдержался.

И теперь, когда я несу её на плече в спальню, я проклинаю себя при каждом новом шаге. Ведь я поклялся держаться! Поклялся не пользоваться её состоянием, потому что хорошо её изучил и знал, что рано или поздно что-то подобное произойдёт.

Но от её дерзости, от ярости в потрясающих зелёных глазах, которую я сейчас с огромным удовольствием переведу в желание, моя клятва дала трещину. Потому что женщина, завладевшая всем, что есть во мне, умоляла взять её. И я не имею никаких сил чтобы отказать.

Особенно когда сам схожу с ума от желания.

Ногой распахиваю дверь спальни и бросаю девушку на кровать, отмечая про себя то, что пока я нёс её, она не сопротивлялась. Что-то новенькое. Перевожу взгляд на её лицо и вижу молчаливый вызов, который она бросает мне.

Но не всё так легко, малышка.

Я уступил тебе, но играть мы будем по моим правилам. Уверен, она хочет чтобы я взял её, хочет грубо, дико, необузданно. Но это только на первый взгляд. Я видел как она кайфует от пистолета в руках и той власти, которую он ей дает.

И я хочу закрепить эффект.

– Значит так, – подхожу ближе и, обхватив Алану за подбородок, задираю красивое личико к себе, – Раз ты сегодня такая смелая и решительная – валяй. Покажи мне, чего хочешь. В этот раз ты главная.

Да, девочка. Именно на такую реакцию я и рассчитывал. В глазах девушки вспыхнул огонёк растерянности и неверия, но я, отпустив её лицо, сделал шаг назад, давая ей возможность осознать услышанное и принять решение.

Потому что если я сейчас трахну её, есть риск того, что уже к вечеру она будет винить и себя, и меня в том, что это произошло. Даже если не признается в этом мне. Так что я даю девушке возможность всё хорошенько обдумать и принять решение не первоначальным импульсом, а оценить, действительно ли она готова.

Потому что видит Бог – я скоро сорвусь. Но пока мне хватает сил на последних остатках воли не навалиться на неё сверху, пошире раздвинув стройные ноги, я буду держаться. Только если она сама не захочет.

– Что это значит? – не решается.

Вижу, что не ожидала такого поворота и пытается разгадать мои намерения.

– Это значит, что я не трахну тебя, Алана. Не так, как ты ожидаешь. Я хочу, чтобы ты сделала все сама. Так, как хочешь этого ты. Так, как хочет этого та Алана, которой ты сегодня стала. Власть в твоих руках, девочка. Выбирай, как ей распорядиться.

Дьявол, за выдержку мне нужна медаль, клянусь. А ещё лучше ящик виски. Потому что кто этот парень и где Марк, с которым я живу уже чуть больше, чем три десятка лет, совершенно непонятно.

Наблюдаю за лицом девушки и едва сохраняю напускное самообладание. Потому что пока она осмысляет услышанное и рассуждает внутри себя о том, что же делать дальше, её розовый язычок так соблазнительно облизывает пухлые губы, что я просто не могу игнорировать фантазии о том, как просовываю в него истекающую от желания головку уже давно окаменевшего члена.

И в момент, когда я уже готов был разорваться на части, Алана поднялась с кровати и медленно пошла в мою сторону.

Твою мать. Ну и что ты задумала?

Ответ не заставил себя ждать. Потому что ловкие пальчики принялись неспешно расстёгивать пуговицы на моей рубашке. Девочка приняла решение. И теперь мы оба пропали.