Текст книги "Падение ангела (СИ)"
Автор книги: Лана Шэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 45 (всего у книги 46 страниц)
Но я не могла остановиться, выпуская наружу всё напряжение, которое копилось во мне больше полугода.
Больше полугода я не видела свою сестру и не знала где она! Не знала даже жива ли?
И вот сейчас она здесь. В таком состоянии, которое просто невозможно назвать «всё позади». Но я надеюсь, что мы действительно успели.
Иначе просто не может быть.
Какое-то время мы сидим так, пока мне не становится чуть легче и я не вспоминаю о том, что Марк ранен. А я наверняка делала ему больно, хватаясь за него, как за спасательный круг во время шторма.
– Прости, – шмыгая носом, немного отстраняюсь, глядя на него уже болящими от слёз глазами.
– Всё нормально, ангел, не парься, – подмигивает, но я вижу, что это не так.
– Марк, не лги мне, – прошу его и слышу, что из-за заплаканного голоса звучу даже как-то жалко.
Мужчина вздыхает и небрежно оглядывает рану, после чего говорит о том, что бывало и хуже.
– Пуля ещё внутри и её нужно достать, но сначала разберёмся с остальными.
Не успеваю я возразить, как женщина, которую Марк назвал Сильвия, подошла к нам и сказала, что нужно срочно ехать в больницу. Остальные девочки тоже нуждались в медицинской помощи поэтому медлить было нельзя.
Я попросилась остаться с сестрой, но места в машине скорой было слишком мало, поэтому мы с Марком поехали следом. Кларк и остальные остались «на зачистку», но что это означает я узнала лишь тогда, когда мы отъехали на достаточное расстояние и позади раздался мощный взрыв.
Глянув на Марка, я даже не стала задавать вопросов, вспомнив как он взорвал склад, в котором совсем недавно держали меня.
Такой вот у них способ заметать следы.
Добравшись до больницы, мы остались ждать в приёмном отделении, потому что Хлою сразу перевели в операционную. Также я едва уговорила Марка сразу обратиться за помощью, потому что он не хотел оставлять меня одну.
Родителям спасённых девушек также передали информацию о том, что их дочери нашлись и те выдвинулись к нам.
Сидя в приёмной я пыталась осмыслить всё произошедшее, но в голове просто перестали укладываться события последних дней. Слишком много ужасного произошло и казалось, что психика никогда не сможет с этим справиться.
А ещё я думала о том, что даже если с физическими здоровьем Хлои всё будет хорошо, то её моральное состояние явно дало трещину. И не одну. И я очень надеялась, что вместе мы сможем справиться со всем произошедшим дерьмом. Потому что теперь я буду совсем другой сестрой.
Но путь её выздоровления оказался более долгим, чем я могла предположить. Из-за перенесённых травм она впала в глубокую кому и несколько дней я провела словно в аду. Марк приложил все усилия, чтобы поддержать меня и обеспечить для Хлои лучшее лечение, но нам оставалось только ждать и это ожидание просто сводило с ума.
Я не готова была потерять ещё и её и сама стала похожа на призрака, не отличая день от ночи, не помня, когда ела в последний раз, думая только о том, что сейчас происходит с моей сестрой и сможет ли она выкарабкаться.
– Всё будет хорошо, ангел, – сидя рядом со мной в палате Хлои, нежно гладил меня по руке Марк, – Пирсы – самые везучие и упрямые люди среди тех, кого я знаю. Так что наша малышка точно не покинет этот свет так рано.
Я едва заметно улыбнулась, не сводя глаз с сестры. В этом мужчина был прав. Мы – бойцы. И никаким мерзким подонкам не удастся забрать у нас то, что принадлежит только нам. Жизнь, достоинство, друг друга.
Больше никогда никто не сделает ничего подобного.
Через неделю Хлоя очнулась. И этот день я запомню на всю жизнь.
Марк был на перевязке и когда он вошёл в палату, вокруг были врачи, а я стояла в углу и обливалась слезами, благодаря всех святых за то, что моя младшая сестра ко мне вернулась.
Не говоря ни слова, мужчина прижал меня к себе и я едва держалась, чтобы не растолкать врачей и не задушить Хлою в объятиях. Единственное, что помогало мне держать себя в руках – это понимание того, что теперь у нас впереди целая жизнь.
И моя малышка жива.
Остальное не имело значения.
Глава 57
Следующие дни были безумно сложными для всех. То, что Хлоя очнулась ещё ничего не значило. Нет, конечно, для меня это имело просто огромное значение, но врач сказал, что она может отключиться в любой момент снова. Серьёзность её травм была высока и риск вегетативного состояния тоже был высок.
Меня не пускали к ней, чтобы я «не нарушила её покой», и даже несмотря на то, что я рвалась в палату сестры как дикий Цербер, это не помогало. Не срабатывал даже грозный вид Марка и все его методы влияния на людей. Угрозы, подкуп и прочие прелести, я полагаю.
Меня только заверяли, что это для блага Хлои и я держалась изо всех сил, убеждая себя в том, что доктор прав.
Но эти чёртовы дни были невероятно тяжёлыми. Потому что когда казалось, что всё позади, мы столкнулись с новым препятствием.
И когда я впервые вновь смогла увидеть сестру, я, кажется, постарела от стресса лет на десять. По крайней мере я так чувствовала, когда видела в зеркале чёрные синяки под глазами, осунувшиеся плечи и безжизненный взгляд.
Я так сильно боялась, что она всё же не выкарабкается и эти ублюдки, сотворившие с ней столько ужасного, победят, что не могла нормально жить. Марк старался заботиться обо мне, но к своему стыду я превратилась в настоящую неадекватную суку, держа его на расстоянии и кусаясь каждый раз, когда он что-то предлагал мне во благо.
В день, когда я смогла увидеть Хлою – я едва удержалась на ногах. После почти бессонной ночи и чашки кофе, наспех влитой в себя перед выходом, это было действительно непросто. Но всё казалось совершенно неважным, потому что я наконец оказалась рядом с сестрой.
– Привет, малышка, – дрожащим голосом произнесла я, медленно опускаясь в кресло рядом с её кроватью, – Как ты?
Дыхание перехватило и горло сжало спазмом, в то время как на глаза предательски наворачивались слёзы, которые я едва могла сдерживать.
– Фу, ты что, плачешь? – слабо усмехнулась Хлоя, вызвав во мне ответную улыбку, – Чувствую себя так, будто умерла и попала в больничный ад.
– Уверена, так это и ощущается, – беру её за тонкую исхудавшую руку и слегка сжимаю, – Ты здесь.
И в этих словах содержалось так много эмоций, событий, страхов и радости, что дополнительных комментариев просто не требовалось.
– Да, я здесь, – прикрывает глаза и делает вдох, после чего всё тем же пока слабым голосом шепчет, – Спасибо тебе. Я уже не верила, что ты найдёшь меня.
– Я не могла не найти тебя, сестрёнка, – всхлипываю, пока по телу бежит колючая ледяная дрожь, – Я бы сожгла этот мир, но нашла тебя. Рано или поздно.
– Было почти поздно, – отвечает Хлоя и моё сердце сковало острой болью и отчаянием от того, что я пока даже не представляю что ей пришлось пережить за всё то время, пока она была у тех людей.
– Теперь это не важно. Ты здесь и больше никто не сможет тебе навредить. Пить хочешь? Я принесла твой любимый мерзкий сок с алоэ, – достаю из сумки бутылочку с зелёной жидкостью, не отнимая свою руку от её, – Держи. Несколько небольших глотков, медленно.
Помогаю сестре подняться и снимаю с бутылки крышку, вставляя ёмкость в её пока слабые руки. Врач запретил приносить ей что-то, но я не могла слегка не нарушить правил, чтобы дать Хлое почувствовать что-то из того, что делало бы её жизнь прежней. Потому что ничего, что было прежде, на самом деле уже нет. Мы создадим новое. Вместе.
Но пока я надеялась, что какие-то привычные вещи помогут ей вернуться в строй немного быстрее.
Какое-то время я провожу в её палате, рассказывая о том, что происходило в моей жизни пока её не было. Я старалась не вдаваться в подробности и оставила все самые шокирующие факты на потом, ограничившись общими фразами и более-менее нейтральными историями.
– Оказалось, что видео с камер кто-то стёр, но Марк сумел восстановить парочку. Тогда-то я и увидела тебя в ту ночь, – говорю, гладя Хлою по прохладной руке.
– Марк правда помогал тебе? Я ведь говорила, что он неровно дышит к моей старшей сестре, – серьёзно?
Эта дурында, едва отойдя от комы, пережив кучу кошмарных вещей, оказавшись на грани жизни и смерти хочет сейчас поболтать по-девчачьи и разобраться в моих отношениях с Марком?
– Хлоя, я… – качаю головой, немного рассмеявшись, – Ты просто неисправима.
– Просто скажи, что я была права. Это сразу меня исцелит, – сестра старается шутить и выглядеть бодро, но от моего взгляда не уходит то, что она уже истощена и ей необходимо было отдохнуть.
Пообещав, что вернусь завтра, я оставила её, после чего пошла поговорить с доктором и узнать когда же наконец смогу забрать её из больницы. Но ответ меня разочаровал, потому что точных сроков он назвать не сумел.
Хлою необходимо было держать под наблюдением и следить за её состоянием, а помимо этого некоторые травмы и разрывы внутренних органов требовали длительного лечения.
Чёртовы ублюдки. Надеюсь, что Марк вместе со своим пугающим другом смогут найти всех, кто замешан в этой ужасной схеме и стереть их с лица Земли. Если нет – я сама за это возьмусь. Не знаю как, но я найду способ.
Выхожу из здания больницы и вдыхаю холодный воздух. Она жива. Моя сестра жива и это главное. Пусть врачи делают свою работу и заботятся о ней, пока это необходимо. Нам некуда спешить.
Хотя моя тревога о том, что тот человек, который купил её, захочет вернуть себе то, что по его мнению, ему полагается, не давала мне покоя. Хоть Марк и приставил к зданию больницы охрану, а также поставил одного своего парня к палате Хлои, я всё равно переживала.
Именно поэтому мне безумно хотелось как можно скорее забрать её из больницы и перевезти в более безопасное место, спрятав ото всех.
Подумав обо всем этом я решила позвонить Марку и узнать, как продвигается «грязная часть работы». Но он не ответил. Это был уже третий раз за неделю.
Они с Кларком работали над информацией, которая содержалась на флешке в квартире Уилла. Хотели одним махом прижать всех, на кого там был собран компромат.
Утром он уезжал ещё до того, как я выходила из душа, а возвращался поздно ночью. Мы мало общались, и в какой-то степени я была виновата в этом сама. Ведь я отталкивала его и всячески старалась показать, что сейчас мне нужно пространство. А он, вероятнее всего, это понимал и старался дать то, что мне необходимо.
Ну… или я так его бесила, что он избегал меня, чтобы не придушить.
Допускаю оба варианта. Но надеюсь на первый.
Сев в машину, я направилась в его дом, по дороге думая о том, чем смогу занять время до следующего утра, когда вновь смогу увидеть сестру. В расписание обязательно включалась стрельба (единственное, что помогало мне снимать напряжение), а ещё бег по лесу, окружающему дом.
Это казалось странным, потому что с хреновым режимом сна и питания я зачем-то выматывала себя ещё больше, но иного способа проживать то, что навалилось на меня за последнее время я просто не находила.
Марк с неодобрением наблюдал за тем, как я себя извожу, но здесь тоже старался не вмешиваться. Лишь однажды между нами произошла ссора, когда после одной из пробежек я вернулась в дом и разрыдалась прямо на полу в спальне, не успев дойти до душа. Тогда он успокоил и поддержал меня, но слишком сильно пытался убедить в том, что я должна лучше заботиться о себе.
Ссора была из-за того, что головой я понимаю, что он прав. Но пока моя сестра, жестоко избитая и изнасилованная бесчисленное количество раз, лежит в чёртовой больнице, я не могу думать о себе. Уж извините.
Приехав к дому, я увидела машину Марка. Это удивило меня, потому что как вы помните, последнее время он возвращался поздно ночью.
Это могло значить как что-то обнадёживающее, так и очень, очень хреновое.
Быстро глушу мотор и выскакиваю из машины, спеша зайти внутрь дома. Пожалуйста, пусть новости окажутся хорошими. Или хотя бы никто из невинных людей больше не пострадал. Прошу, я больше не выдержу.
От напряжения я вновь стала забывать нормально дышать.
И каково же было моё удивление… нет, абсолютный шок, когда я увидела, что гостиная выглядела как в каком-то романтическом фильме. Внутри было абсолютно темно и лишь горящее пламя десятков свечей освещало пространство. Перед большим диваном на журнальном столе стояли тарелки с чипсами, попкорном, сладостями и прочей гадостью. На телевизоре был открыт онлайн-кинотеатр, предлагая фильмы разных жанров.
В доме чем-то вкусно пахло, но я не сразу смогла определить чем именно, пока из кухни не вышел Марк, неся на вытянутых руках большую пиццу. Увидев меня, он слегка притормозил и улыбнулся, ничего не говоря.
– И что здесь происходит? – поднимаю бровь, глядя на мужчину и забавляясь от открывшейся мне картины.
Марк, он же дьявол во плоти, он же клубный король, он же криминальная элита города – в одних спортивных штанах расхаживает по дому с пиццей в руках, освещенный лишь пламенем от свечей (которые, кстати, зажёг сам, как вы понимаете) и, вероятно, собирающийся предложить мне посмотреть кино, уютно устроившись у него под боком.
Или я всё не так поняла?
У кого ещё есть версии относительно происходящего?
– Пока ничего. Но раз ты уже здесь и сама же сломала свой сюрприз – раздевайся и падай на диван. Я почти закончил.
– Марк, это…
– Замолчи и садись. Это не предложение, Алана.
Я уже открыла было рот, чтобы возразить и высказаться относительно его приказного тона, но сдержалась. Чёрт. Прекрати быть такой сукой. Он же старается.
Закатываю глаза, после чего бросаю сумку на полку, стягиваю куртку и иду в ванную, чтобы вымыть руки и немного привести себя в порядок. А ещё уговариваю себя немного подыграть Марку. Хотя бы из благодарности за то, что он не послал меня за моё поведение последних дней.
Когда я спускаюсь обратно, то нахожу его всё в том же виде (наверняка бесстыдник намеренно остался лишь в одних штанах, прекрасно зная, какое впечатление производит на меня его тело), вальяжно рассевшимся на диване. Бросив на меня взгляд, он лишь слегка кивнул головой, приглашая меня присоединиться. Также молча подхожу и усаживаюсь рядом, но не успеваю нормально сесть, как мужчина сгребает меня и притягивает к себе.
– Эй, – пытаюсь слегка отстраниться, на что он только жёстче фиксирует меня на месте.
– Сиди и не дёргайся. На сегодняшний вечер я краду тебя у твоих печали, злости и сопротивления. Сиди, жуй попкорн, смотри любую хрень, какую захочешь и будь рядом. Если захочешь – я буду молчать. Но больше я так не выдержу, ангел. Ты нужна мне.
Не отвечаю, растерявшись от слов и честности мужчины. А ещё от радости за то, что не оттолкнула его своей нынешней неадекватностью.
– С солёной карамелью, твой любимый, – увидев моё смущение, он потянулся за коробкой с попкорном и вручил её мне, а во вторую руку вставил пульт, – Выбирай что хочешь, я готов на всё.
С минуту я смотрю на Марка, испытывая просто сумасшедшую гамму чувств, после чего начинаю смеяться, выпуская наружу через смех скопившееся напряжение.
– Ты ненормальный, знаешь? – отставляю попкорн на стол, а пульт кладу рядом, после чего разворачиваюсь к мужчине и, глядя ему в глаза, произношу, – Спасибо.
Ничего не отвечая, он вновь обхватывает меня за плечи и притягивает к своей груди. Утыкаюсь носом в его шею и вдыхаю тот самый запах, который ощутила в первый день нашего знакомства. Его запах.
– Я боялась, что ты возненавидишь меня.
Это признание даётся мне нелегко, но я решаю ответить откровенностью на откровенность.
– Хрен тебе. Я сказал, что ты моя. И ты моя, Алана. Что бы ты не вытворяла. Я всегда буду выбирать тебя. Надеюсь ты уже запомнила, что моё слово всегда имеет вес. Особенно если это касается тебя.
Обвиваю руками шею мужчины, чтобы почувствовать его ещё сильнее. На это он издаёт сдавленный стон и сжимает меня так, что едва не ломает рёбра.
– С ума без тебя схожу, девочка.
Какое-то время мы сидим так, растворяясь в ощущениях, после чего я слегка отстраняюсь, потому что стало трудно дышать. Он не злится. Не ненавидит. И от этого ощущения внутри стало как-то тепло.
Хотя, где-то в глубине души, я надеялась, что он так сильно разозлится на меня, что сможет отпустить. Потому что я до сих пор не знаю что нас ждёт. Не знаю, как поступить правильно. И гоню от себя эти мысли, как трусливый мышонок убеждая себя, что пока не время об этом думать.
– Ты была у неё сегодня? – убирая прядь волос с моего лица, мягко спрашивает Марк, само собой, зная ответ.
Но вероятно он приглашал меня рассказать о том, что я чувствую, потому что слишком хорошо меня знает. И если ещё полчаса назад я бы не стала говорить с ним об этом, то сейчас он постарался сделать всё, чтобы это оказалось возможным.
Я поделилась с ним своими страхами и переживаниями о здоровье сестры, а также сомнениями в том, что после всего пережитого она осталась здорова психически. Мужчина внимательно слушал меня, иногда вытирая тыльной стороной ладони слёзы с моего лица.
– Хочешь поедем завтра вместе? – предложил он, когда я закончила и стала сама вытирать глаза, ощущая как они начали болеть.
– Не думаю, что это хорошая идея, – сомневаюсь, потому что не хочу делить время, проведённое с Хлоей, ещё с кем-то.
Во мне проснулось какое-то глупое собственничество после того, как мы нашли её. После того, как я едва не потеряла её, только вернув.
– Я знал, что ты так скажешь. Но мне чертовски не хочется больше оставлять тебя одну. Плюс мне всё равно нужно поговорить с её врачом.
– Зачем? – хмурюсь, опасаясь что от меня вновь что-то утаивают.
Он знает что-то, о чём доктор не сказал мне? С Хлоей что-то не так?
– Чтобы убедиться, что он делает всё, что в его силах и что у него есть всё необходимое, – так Марк завуалированно сообщает мне, что хочет приехать с проверкой и напомнить персоналу больницы, кто он такой и что Хлоя – приоритетный пациент.
– Что ж… я ведь не могу тебе запретить, верно? – слабо улыбаюсь, до конца не принимая его подход, но с другой стороны радуясь, что у меня есть возможность обеспечить сестре лучший уход именно благодаря этому.
– Ты можешь делать со мной всё, что захочешь, ангел. Но только в пределах спальни, – игриво щёлкнув меня по носу, он вновь вставил пульт мне в руку и отвернулся к экрану, – Выбери уже чёртов фильм, пока я не растерял последние капли своего благородства и не набросился на тебя.
Марк
Комната была тёмной, как, пожалуй, и моё сердце. Стены, облезлые и покрытые грязью, вбирали в себя отчаяние каждого, кто когда-либо оказывался здесь.
Последние крики, звучавшие в этих стенах, принадлежали жалкому сынишке Ральфа. Этот трусливый слабак дважды обделался ещё до того, как я по-настоящему занялся им. Впрочем, благодаря его мерзкой душёнке и кровным узам, связывающим его с не менее мерзким папашей, я смог неплохо разыграть свои карты. Не так, как рассчитывал, но всё же.
Поэтому держать ублюдка больше не было смысла. А так как папочка оказался сраной крысой и пытался обыграть меня, то судьба обоих была предопределена. Они сами выбрали свой исход.
На самом деле, это произошло ещё до встречи со мной. Задолго до.
Сейчас же в углу, на жёстком стуле, сидел Мик – молодой паренёк с истощённым лицом и глазами, полными страха. Он нервно потирал связанные за спиной руки, пытаясь успокоить себя, но это не помогало. Каждая секунда, проведённая в этом аду, приближала его к неминуемому.
И он это понимал.
Я стоял напротив него, угрожающий и пугающий, как грозовая туча, нависшая над маленьким городом.
– Ты знаешь, почему ты здесь? – мой голос был тихим, но в нём ощущалась угроза. Любой, кто имеет инстинкт самосохранения, почувствует это.
Мик кивнул, и я видел, как его горло перехватило от страха.
– Я… я делал это не по своей воле, – начал он, стараясь говорить уверенно, хотя в голосе слышалась дрожь, – Я был вынужден. У меня не было выбора, клянусь.
Я, тот, кто олицетворял для него смерть, шагнул ближе, понимая, что моё присутствие сжималось вокруг Мика, как металлические тиски.
– Не было выбора? – ухмыляюсь, и в этом смехе звучит такая ярость, что парень на стуле невольно вздрогнул, – Не было выбора? Все мы делаем выбор, приятель. Ты знал, на что идёшь, когда начал делать это. Знал, что это значит!
– У них была моя девушка, – простонал Мик, словно собирался упасть на колени, – Мне просто нужно было делать что они говорят и тогда Джози вернулась бы ко мне. Я не думал, что это зайдёт так далеко…
Я перехватил его взгляд и словно ощутил, как сердце парня бьётся всё быстрее. У каждого, кто так сидел передо мной, была своя история, но под слоями лжи, которыми обычно опутывали они свои поступки, всегда оставалась неприглядная правда.
– Слишком много слов, – произношу спокойно, оглядывая Мика, – Ты не был таким разговорчивым, когда это действительно было нужно.
Резко наклоняюсь к парню так, что моё лицо стало опасно близким.
– Я тебе не верю, мальчик. Ты должен был знать, куда ведет эта тропа. Каждый твой выбор, каждая девчонка, которую ты вербовал, – это кровь на твоих грёбаных руках.
Мик отшатнулся, его плечи потянулись назад. Он не мог избежать этой правды, но внутри него всё бурлило. Он знал, что облагался.
– Я не хотел этого! Я всю жизнь хотел быть честным, – выкрикивал он, видя, как это лишь усугубляет ситуацию, – Я на самом деле просто хотел…
– Неужели? – перебил его я, сгорая от ярости, которая звучала даже в голосе, – Так хотел быть честным, что стёр записи с видеокамер? Или именно поэтому промолчал, когда увидел сестру Аланы, уходящую ночью в сопровождении одного из грязных слизняков Змея?
Я подозревал. С самого начала подозревал, что кто-то из сотрудников клуба был причастен, но не мог разобраться до конца. Лаура была расчётливой сукой, но она бы не стала так сильно рисковать. Я использовал её в качестве той, кто следила за Змеем, поэтому позволял работать на стороне. Но не был настолько глуп, чтобы допустить её предательства. И девчонка это прекрасно знала.
Но когда я услышал историю Хлои, которую она рассказала сегодня, когда мы с Аланой приехали к ней, то всё встало на свои места.
Этот сосунок сам толкнул её в лапы Змея, совершив самую большую ошибку. Ошибку, которая будет стоить ему его жалкой никчёмной жизни.
Мик сглотнул.
– Пожалуйста, – выпалил он, – Я могу что-то сделать. Я могу всё исправить, клянусь. Я уже пытался! Я написал Алане адрес одной из сделок, полагая, что там может быть Хлоя. И…
– Исправить? – громко зарычал я, гремя кулаком по столу, – Как ты можешь исправить то, что уже произошло? Ты вербовал девушек в чёртов ад, а теперь думаешь, что тебе это простят? Ты отправил Алану на место встречи грёбаных торговцев женщинами и сейчас говоришь мне об этом так, будто сделал благое дело? Ты совсем идиот?
– Нет, я… я просто… Марк, прошу, пойми меня! Я пытался всё исправить. Но не мог. Не мог, пока у них была моя Джози. Я делал ужасные вещи и не горжусь ими. Но…
– Но? Что «но», малыш? У тебя не было выбора? Ты делал как лучше для тебя и твоей любимой? Оставляя при этом за собой горы пропавших девушек? Поставив под удар Алану?
– Я не хотел этого! – взмолился Мик, на что получил удар в челюсть.
Он мне надоел.
Задумавшись на секунду, я задался вопросом, знал ли этот парень, что его работа барменом в моем клубе обернётся цепью грехов, которые он не сможет сбросить?
Мог ли предположить, что его жизнь закончится в сыром подвале на окраине города? И что ни единая душа никогда не сможет найти его тело, чтобы оплакать?
Впрочем… кого это теперь волнует?
– Ты думаешь, я верю в твои оправдания? – мои губы изогнулись в презрительной усмешке, – «У меня не было выбора». Эти слова не стоят ничего в нашем мире. Особенно у таких как ты.
Мик, уже наверняка поняв, что его ждёт, едва собравшись с мыслями, пробормотал:
– Я… я не хотел этого. Меня заставили. Я думал, что смогу справиться с этим…
Каждый миг нерешительности парня только раззадоривал мой гнев. Потому что по его вине женщина, которая стала для меня всем, страдала. Всё остальное не имело никакого значения.
– Ты допустил ошибку, Микки. Ошибка, которая дорого стоит. Ты говоришь, что у тебя не было выбора. Но выбор есть всегда. Ты выбрал слабость. И за это придется заплатить.
С этими словами я жёстко хлопнул кулаком по столу. Звук разнёсся в комнате, как выстрел, вызывая панику в парне, сидящем передо мной.
Когда я оставил Алану с Хлоей в палате (и едва удержал на месте эту тигрицу, которая, услышав что Мик что-то знал и не сказал ей, готова была сорваться с места и ехать к нему, чтобы вцепиться в горло), то уже знал гораздо больше.
Девчонки решили, что этот парень просто дурачок, который побоялся рассказать Алане о своей договорённости с её сестрой, но я сразу понял, что это и есть тот ублюдок, который был в центре событий. И хотел разобраться с ним сам.
Так что наш с ним диалог был лишь представлением. Мне нужна была пауза, чтобы решить, может ли он оказаться полезным и дать ответы на некоторые мои вопросы. Но сейчас я вижу перед собой жалкого труса, приговорившего к смерти или жестокой судьбе десятки девушек.
И никакой пользы от него не будет.
Свет от одиноко свисающей под потолком лампы блестел на лезвии ножа, который я вытащил из кармана своей куртки. В моих руках этот инструмент выглядел почти как продолжение моей сущности – холодный, безжалостный и готовый к расправе.
«Скажи, что ты ненавидишь всё это», – думал я про себя. «Скажи, что ты не наслаждаешься тем, что сейчас происходит. Что сможешь быть с ней, оставив все это позади».
Но правда была в том, что жестокость – часть моей сущности. То, что вплелось в моё ДНК навсегда. И нож, который я сейчас сжимаю в руке, это ощущение власти, которое он даёт – то, к чему я слишком сильно привык. И лгать себе – не выход.
Но помимо этого привычного чувства я ощутил ещё одно. Моё сердце, которое я давно считал пустым и безжизненным, ныло от усталости. Усталости от этих вечных разборок, предательств, от липкой смеси страха и почетания в глазах каждого, кто меня знал. Я чувствовал это кожей – грязь просочилась глубоко, въелась в поры, отравила самую суть меня. Жесткость была в моей крови. Это было моё проклятие, моя судьба.
Я всегда помнил Виктора. Человека, сделавшего меня тем, кто я есть. Помнил, как тот говорил: «В этом мире есть только два типа людей: те, кто ест, и те, кого едят». Я вырос, усвоив этот урок. Выжил, преуспел, стал тем, кем стал. Но теперь… Теперь всё изменилось.
Ее образ возник передо мной, словно яркая вспышка среди серости моего существования. Лицо Аланы – нежное, с тонкими чертами, глаза – глубокие, полные надежды и силы. Она – ангел в этом грязном мире. И я – ничто иное, как чудовище, посмевшее коснуться её.
Опорочить своими кровавыми руками. Окунуть на самое дно. И стать настолько зависимым от неё, что теперь абсолютно не в силах отпустить. Мой падший ангел. Моя одержимость. Моя жизнь.
Я знал, что Алана презирает то, чем я занимаюсь. Как бы она ни храбрилась, как бы не ожесточалось от пережитой боли её сердце – она уже ни раз доказывала, что всё это блеф. Она не была такой. Она лишь страдала и хотела отмщения. Но когда напрямую оказывалась лицом к лицу с тем, о чем мечтала – её светлая часть брала верх.
А самое главное, что она видела во мне человека, способного на бо́льшее. Человека, скрытого под маской жестокости. Иначе давно сбежала бы. А значит эта женщина верила в меня. И эта её вера обжигала мою совесть, как раскалённое железо.
Но можно ли изменить природу? Можно ли вырвать с корнем зло, что проросло в моей душе? Раньше я сомневался. Мир, в котором я живу, был пропитан насилием. Здесь свои законы, свои правила, и кровь – это валюта, которой здесь расплачиваются. И мне казалось, что эта грязь никогда не исчезнет.
Чёрт.
У меня тут сидит задыхающийся от страха паренёк, жизнь которого вот-вот оборвётся от моих рук, а я вновь думаю о ней.
Я закрыл глаза, пытаясь отогнать мучительные мысли. Но они возвращались, терзая меня, как стая голодных волков. Я знал, что мои грязные дела рано или поздно доберутся до Аланы. И когда это произошло… мне несказанно повезло, что я сумел её защитить.
Но ведь так будет не всегда. Нет никаких гарантий. И тогда я никогда себе этого не прощу.
Внезапно в моей голове вспыхнула мысль, которую ещё недавно я бы отогнал моментально: а что, если попытаться? Что, если бросить всё, сбежать, начать новую жизнь? Шанс на счастье казался иллюзорным, почти невозможным, но ради Аланы я готов был рискнуть.
Трина была права. Я должен принять решение.
Сейчас я был не только безжалостным чудовищем, которым меня привыкли видеть. С появлением этой невероятной женщины в моей жизни я стал ещё и мужчиной, готовым на всё ради любви.
«Я оставлю этот мир позади ради тебя. И я сделаю всё, чтобы ты была счастлива» – звучит внутри меня обещание, от которого я едва хмурюсь, словно пробуя его вкус на языке.
Я знал, что нужно сделать. Нет больше места для сомнений. У меня были свои обязательства, свои правила. Но сейчас мне чертовски не хотелось делать так, как я привык.
Изначально план был таким, чтобы доставить бедолаге Мику как можно больше боли и страданий за то, что пережила Алана и все девушки, которые по его вине были обречены. Но сейчас я почувствовал отвращение к тому, что собирался сделать.
Не потому что исправился за одно мгновение. Конечно нет.
Но потому что именно сейчас, после того откровения, к которому пришёл, мне стало это не интересно. Я просто хочу закончить начатое и вернуться к Алане.
– Чёртов влюблённый школьник, – шепчу себе под нос с ухмылкой, после чего кладу нож на стол и под испуганным взглядом Мика достаю пистолет.
Сделаю что должен и уйду.
– Прощай, приятель, – и, не церемонясь, выпускаю пулю точно в центр лба.
Голова парня откидывается назад, а из образовавшегося отверстия заструилась густая горячая кровь.
Тишина охватила помещение, а моё сердце замерло.
Сжав пистолет в руке, я почувствовал себя холодным. Не было спокойствия или облегчения, только пустота. Словно в этом безумии был какой-то смысл, который теперь ускользал от меня.
В этот момент раздался звонок моего телефона и на том конце прозвучал голос Кларка:
– Ты занят?
– Нет, говори, – убирая пистолет, отвечаю, зажимая телефон плечом, – Всё получилось?
– Не совсем. О некоторых наших друзьях я сумел слить информацию и передать её в руки тех, кто с удовольствием прихватит их за яйца, но кто-то слишком хорошо защищён.
– Что ты имеешь ввиду?
– Как только их имена попали в сеть, то все данные моментально были стёрты. В основном политики и крупные игроки. Что, в общем-то, вполне ожидаемо.
Вновь перевожу взгляд на бездыханное тело Мика и едва держусь, чтобы не пнуть его от злости. Конечно, он тут не причём, но меня просто выводит из себя мысль, что ублюдки, творящие настоящий беспредел, окажутся безнаказанными, тогда как Алана и её сестра вынуждены будут жить с этим дерьмовым этапом своей биографии всю жизнь.
