Текст книги "Кредо сиротинушки (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

Глава 4

С ноября Саша все свободное время (то есть вообще все свое время) проводил в Подлипках: именно там делалось то, с помощью чего он собирался «защищать Родину» в Европе. То есть разные полезные в этом деле вещи делались очень много где, но именно на «тракторно-артиллерийском» заводе инженеры компании «ковали оружие победы». Простое оружие: танки, только Валерий Кимович еще в школе где-то прочитал, что появление танков на Западном фронте Германии вызвало у солдат рейхсвера неконтролируемую панику – и, если и «в этой истории» получится что-то подобное провернуть, то – по мнению Саши – можно будет вывести Россию из войны с минимальными потерями и максимальными приобретениями. Причем размер как раз приобретений он определил заранее.

И не только «сам определил и сам стал приобретать», он все же смог уговорить Николая согласиться с выработанными им целями войны. И, соответственно, война продолжалась в рамках разработанного Валерием Кимовичем плана. Ну, в целом «в рамках», потому что случались и различные «тактические отклонения» от плана, как в силу действий германской армии (а австро-венгерская, казалось, вообще под этим планом просто подписалась и старалась все сделать, как было ей предписано), так и в силу действий армии русской. А точнее, в силу того, что Николай Николаевич довольно быстро, пользуясь допущенными в самом начале войны провалами некоторых генералов, армию от «назначенцев» прилично так зачистил и оставил в ней командующими разных уровней все же людей, свою работу знающих. Но небольшой проблемой неожиданно стало то, что теперь генералы действительно работу свою выполняли очень хорошо, и всегда с большим успехом пользовались ошибками, допускаемыми противником – а в результате фронт продвинулся гораздо дальше, чем ожидал Саша. В частности, на севере русская армия, просто отражая наступление рейхсвера, в контратаке взяла не только Торн, но и Бромберг, перерезав важнейшую линию снабжения германский частей, дислоцированных в Пруссии, а это создало сразу две локальных проблемы. И первая заключалась в том, что для защиты Бромберга туда требовалось доставлять огромное количество боеприпасов (главным образом мин для минометов и артиллерийских снарядов) – а железнодорожного сообщения с занятой русскими войсками территорией там просто не существовало. А вторая причина была известна одному лишь Саше: он, составляя свои планы, имел в виду, что через Бромберг германские войска будут отступать – ну, когда время придет, а теперь у немцев такого удобного пути для отступления не было, и Саша подозревал, что из-за этого весной они и сопротивляться будут куда как сильнее.

Впрочем, пока что его текущее положение на фронтах волновало довольно мало: русская армия свои проблемы пока что решала. Через задницу, но все же как-то решала: главная неприятность (для русской армии) заключалась в том, что сам Бромберг располагался «на другом берегу Вислы», а моста для автомобилей в городе не имелось. И вообще в городе никакого моста через Вислу не было, а сухопутная дорога к городу проходила буквально вдоль фронта, и чтобы эту дорогу не оставить противнику, этот относительно небольшой участок фронта с русской стороны защищали две пехотных дивизии (которым, между прочим, тоже всякого доставлять нужно было в огромных количествах), так что сюда пришлось чуть ли не треть имеющегося в армии автотранспорта перевести. Что обеспечило уже проблему с поставками бензина, который тоже доставлялся автотранспортом – а чтобы уже этот транспорт защитить (от бомбардировок с воздуха главным образом), пришлось в этом районе держать шесть десятков «Шершней», при том, что к декабрю количество этих истребителей едва удалось довести до сотни.

Однако забрать эти очень недешевые и малодоступные машины было невозможно: сбылись самые худшие ожидания Валерия Кимовича и итальянцы передали немцам лицензию на производство авиамоторов. Да, пока что со свечами зажигания в Тройственном Союзе было очень грустно, но к итальянскому мотору вполне годились свечи автомобильные, так что у германских авиастроителей было где нужные свечи для самолетов взять. И, кроме изъятия их из автомобилей, они и свое «производство» наладили. Точнее, две небольших германских компании наладили то, что можно было назвать «ремонтом свечей», ведь, по сути, у них была единственная проблема с изготовлением керамических изоляторов, а вот в металлургии немцы проблем особых не имели, так что они вышедшие из строя свечи просто разбирали и в старую керамику втыкали новое «железо». Конечно, такие свечи они использовали не в авиамоторах, но вот заменить свечи в моторах автомобильных (откуда для самолетов их вытаскивали) стало уже возможно…

Но в любом случае эта «небольшая деталь» сильно сдерживала германскую автопромышленность, что, естественно, сказывалось и на обеспечении армии всем прочим, так что все же русским войскам воевать становилось немного проще. Но именно что немного: все же отечественная промышленность по большинству позиций все еще сильно отставала и он немецкой, и от австрийской. Просто потому отставала, что рабочих было крайне мало – и Саша все же смог продавить (главным образом через фон Плеве и Сергея Александровича) царский указ об изменении политики образования «кухаркиных детей». Поздновато указ появился, только в декабре (а учебный год в России давно уже начинался в конце августа), но по крайней мере в нескольких центральных губерниях России были в срочном порядке открыты «подготовительные школы» для детей рабочих, куда этих детей отправляли уже в обязательном порядке, вообще не обращая внимания на желания самих рабочих.

Причем Сергей Александрович в Московской губернии (учитывая пожелания Андрея Розанова в большей степени) еще и выделил довольно приличные деньги из бюджета губернии на выплату жалования учителям таких школ, а так же выпустил «губернский закон», по которому люди, получившие образование по крайней мере в объеме шести классов гимназии, исключались из мобилизационных списков до тех пор, пока они в «народных школах» работают. Понятно, что «закон» этот касался только мужчин – но благодаря ему в школах, даже самых в бытовом плане убогих, недостатка в учителях не стало.

И вот Валерия Кимовича именно это следствие указа удивило очень сильно. Потому что когда Николай мобилизацию только объявил, количество добровольцев, желающих срочно встать на защиту Родины, буквально зашкаливало: на пункты призыва народе приходило на четверть больше, чем рассылалось повесток. Не везде, в основном это произошло в губерниях русских и белорусских, а так же много добровольцев было в левобережной части Малороссии, но к зиме, как видно, «патриотизм» слегка подугас и желающих от мобилизации отвертеться стало довольно много. Хотя, как показалось Саше после разговора с учителями, которые «завербовались» в новенькую школу в Подлипках, и довольно много бывших гимназистов сочли такую работу как раз «проявлением патриотизма»: люди, здраво оценивающие свои «физические кондиции», всего лишь считали, что таким образом они просто больше пользы стране принесут. И в целом это было верно, просто подобных патриотов все же в процентном отношении от общего количества «новых учителей» оказалось не особо много. Но сам факт того, что теперь в школах учителей стало много и даже крестьянские дети получили возможность получить приличное образование, Сашу радовал. А так же его радовало то, что теперь довольно многочисленные «ремесленные училища», организованные компанией Андрея, получили и «официальный статус», и все же довольно приличное финансирование из госбюджета. По большому счету, это были копейки, но копейка, как известно, рубль бережет – а рублей корпорации Андрея теперь требовалось очень много, ведь поток доходов из-за границы просел очень сильно…

Вообще друзья занимались главным образом «экономикой», и Саша искренне считал, что компания в политику практически и не лезет. То есть все же тезис Карла Филиппа Готлиба фон Клаузевица (а не Ленина, как почему-то думали большинство современников Валерия Кимовича) о том, что «политика – это концентрированное выражение экономики» товарищи сомнению не подвергали, но они старались в собственно политику влезать только для того, чтобы в «своей экономике» что-то получше и побыстрее сделать. И даже в Персию Саша полез не ради политики, а чтобы решить некоторые совершенно «экономические» свои проблемы. Но, как говорил еще Перикл, если вы не интересуетесь политикой, то это не значит, что политика не интересуется вами – так что внешне много выглядело именно как вмешательство друзей в политику. Но, как считал Саша, это только так выглядело: он ведь даже в Персии не «свою политику проводил», а всего лишь продолжил ту, которую начали там вести два предыдущих Александра, занимавших Российский трон…

И в Подлипках он продолжал, по собственному убеждению, выполнять всю ту же работу: защищал свою страну «экономическими методами». И здесь, в этом крошечном подмосковном городке, как раз «экономика» предстала в наиболее концентрированном виде. Точнее, тут наиболее ярко проявились все экономические проблемы страны – просто потому, что сейчас здесь сконцентрировались самые передовые технологические ее достижения.

В качестве «прототипа» производимого в Подлипках танка Саша взял советский танк Т-50. То есть он просто нарисовал его на картинке, а всем остальным при разработке готового изделия занимались все же инженеры – и у них получилось сделать что-то вполне достойное. И даже к зиме поставить на тане автоматическую пушку: заводские «артиллеристы» автоматику все же довели до рабочего состояния, а выяснив, что пушка именно для танка предназначается, ее и немного «усовершенствовали». То есть вместо совершенно ручной лебедки, поднимавшее двухпудовую ленту в зарядному устройству, поставили лебедку электрическую – и теперь с пушкой мог управляться один человек.

И это было очень хорошо – ну, то, что танк научились делать «настоящий», но всех проблем с производством это решить не могло. Даже после того, как на завод было переведено полтора десятка профессиональных сварщиков, выпуск машин все еще не достиг пяти штук в неделю: корпусов-то столько теперь могли за сутки сварить, но превращение корпуса в действующую машину занимало очень много времени и сил, а рабочих, чтобы работу одновременно на нескольких машинах проводить, просто не хватало. А еще больше не хватало для укомплектования танков башен: привезенный на завод германский паровой молот, на котором предполагалось гнуть броневые листы, оказался «некомплектным», там какие-то клапана должны были ставить немецкие наладчики и их они, вероятно, с собой собрались привезти – но не привезли, а отечественные инженеры пока что не сумели разработать «отечественный аналог». Вроде бы и изделие простое, но то, что сумели сделать на заводах компании Андрея, почему-то разваливалось после примерно пятнадцати минут работы.

Саша уже в ИМТУ проблему перекинул, и Николай Егорович вроде даже сказал, что «суть проблемы понятна» – но Жуковский был по уши занят с доведением своего истребителя и просто не мог отвлечься на решение дополнительной задачки, так что пока башни изготавливались «по обходной технологии» (то есть просто сваривались из двух дюжин отдельных сегментов) – и на это все свое время тратило больше половины имеющихся на заводе сварщиков.

Но и это было лишь малой частью проблем. С моторами для танков тоже было напряженно. На танки было решено ставить списанные моторы от самолетов (после третьего капремонта сильно дефорсированные двигатели могли нормально использоваться «на земле») – но пока моторов списывалось очень немного, а ставить на танки моторы новые никто вообще не собирался. Потому что их и на самолеты не хватало, а увеличить производство… лишь «профессиональная выдержка переговорщика» удерживала Сашу от впадения в бешенство. Он ведь очень хорошо знал, что как тут не бесись, больше умелых рабочих просто не появится – а если все же сохранять спокойствие и действовать планомерно, но, глядишь, к лету с рабочими и полегче станет.

А еще он решил (после обстоятельного разговора с Николаем Николаевичем Романовым) задействовать и еще один «неочевидный» источник рабсилы. Просто в разговоре главнокомандующий как-то мимоходом заметил, что в том же Бромберге военная полиция работает – несмотря на то, что фронт местами находится менее чем в трех километрах от города – в очень комфортных условиях. Потому что полиция германская (а в городе осталось около двух сотен немецких полицейских, главным образом пожилых, которые не попадали под мобилизацию и вернувшихся на службу отставников по возрасту), сама прекрасно за порядком следит. А после дополнительных Сашиных расспросов сказал, что «немцы – народ дисциплинированный, и им неважно, какая тут власть, им главное – чтобы порядок был», а так как русская армия снабжение города продуктами и прочими предметами первой необходимости обеспечивает, они как раз порядком и занимаются. И немцы (не полиция, в простые горожане) с удовольствием нанимаются на разные «вспомогательные работы», ведь за них русская армия платит русскими деньгами, на которые те же продукты купить получается гораздо дешевле, чем за марки.

Так что Саша подумал, что можно попробовать и немецких рабочих на некоторые (именно «вспомогательные») работы нанимать, но главное – он внес существенные правки в собственные «планы на будущее». В уме внес, потому что эти планы он никому еще не озвучивал. Точнее, он озвучил часть этих планов, и сказанное им понравилось и Николаю Николаевичу, и – особенно – Николаю Иудовичу, так что война с австрияками пошла по несколько неожиданному (для австрийцев) пути.

Николай Николаевич отдал приказ «австрийцев в пен не брать» – правда, смысл приказа сильно отличался от того, который в свое время отдал товарищ Ватутин. И всех солдат и офицеров австро-венгерской армии, которые сдавались в плен, просто выгоняли обратно в Австро-Венгрию. Причем выгоняли не только солдат, но и гражданское население, которое на отвоеванных территориях находилось, но гражданских депортировали не поголовно, а я некоторыми исключениями. Словаков просто отпускали домой – если те в качестве дома называли ту часть, которая теперь стала называться Словакией, а словаков на этих землях вообще не трогали. Еще не выселяли русинов (и даже помогали им свое гражданское правление какое-то организовывать) – а вот всех прочих под гребенку выметали.

И такая «политика» неожиданно для многих дала очень интересные – и с военной точки зрения полезные – результаты: части австрийской армии с преобладающим числом русинов просто переходили на русскую сторону, причем вместе с оружием, словаки тоже массово сдаваться стали, а прифронтовая территория (со стороны противника) очень быстро становилась безлюдной. Потому что «русские только людей выгоняли, разрешая с собой взять лишь кошек, собак и то, что можно в руках унести» – и народ предпочитал уйти «заранее, но с вещами». А уходя, они еще и сжигали за собой дома и все прочее, так что австрийской армии трудностей сильно прибавилось.

Но еще больше трудностей возникло у австрийского правительства: бегущие от русских (и депортированные) люди сильно накалили «межнациональую рознь» в Двуединой Империи, и Саша (а так же довольно многие в руководстве Российской Империи) считали, что развал Австро-Венгрии уже не за горами. И это, по мнению Валерия Кимовича, было неплохо, но все же развал тут можно было считать лишь «дополнительным бонусом». А основная работа предстояла в Германией – но вот там все было весьма напряженно. Потому что рейхсвер оставался очень профессиональной и прекрасно подготовленной армией, а некоторые «экономические проблемы» Вильгельм решил, причем сугубо «политическим способом»: воспользовавшись тем. что у Британии возникли серьезные проблемы в колониях, он заключил с англичанами сепаратный мир – и теперь поставки всякого очень немцам для войны необходимого пошли из США практически без проблем. А так как русские армии в ожидаемое наступление не пошли, немецкие генералы приличную часть своих войск перебросили на Западный фронт – и в декабре Дюнкерк и Кале уже начали обслуживать германскую морскую торговлю. А французские докеры тоже оказались «дисциплинированными», так что в портах у немцев особых проблем не возникало…

По этому поводу у Саши с Вячеславом Константиновичем произошел серьезный такой спор: агенты фон Плеве «добыли» планы Германии на текущую войну, в которых намечалось после разгрома Франции начать всерьез уже воевать с Россией, и он всерьез опасался, что в одиночку Россия против Германии не выстоит. Но тут уже Сашу поддержал Николай Николаевич, который был предварительно ознакомлен с тем, как компания Андрея Розанова готовится разобраться с этой проблемой – так что спорщики разошлись, каждый при своем единственно верном мнении, однако относительно хорошие их межличностные отношения не испортились. Почти не испортились, хотя «на прощание» Вячеслав Константинович и заметил:

– Я не знаю, по какой причине Николай Николаевич вас тут поддержал, но я остаюсь в убеждении, что даже ваша компания победить всю прусскую промышленность не сможет и России придется себя защищать большой кровью. Так что если вы готовы эту кровь пролить, то на меня в поддержке ваших начинаний можете далее не рассчитывать.

– Вячеслав Константинович, мы уже лет пятнадцать как знакомы, и вы прекрасно знаете: я кровь проливать не боюсь, но кровь эта должна быть все же врагов России, а не русской. И все же я предпочитаю решить все вопросы бескровно – так что если мы сможем показать немцам, что нападая на Россию, они своей кровью умоются… А мы им это точно покажем.

И «показуха» началась третьего марта: русская армия перешла в наступление в Пруссии. Сашины ожидания частично оправдались: появление на поле боя танков (которые оказались в текущей истории «несокрушимыми крепостями», так как даже германские полевые пушки калибра семьдесят пять миллиметров оказались против них бессильны, нагоняли на немецких солдат дикий ужас, а идущая следом за танками русская пехота тоже немцев радовала не особенно сильно. Просто потому, что за прошедшие полгода в «солдатских школах» удалось выучить почти двести тысяч человек, владеющих не только карабинами Мондрагона-Волкова, но и «одноименными пулеметами», а то, что буквально в каждом взводе у русских пулеметов было по четыре штуки, а патроны для них казались неисчерпаемыми, немецких солдат полностью деморализовало. И за два месяца в плен было взято больше двухсот тысяч немцев, а к середине мая во всей Пруссии у немцев остались только два плацдарма – около двухсот тысяч солдат были заперты возле Данцига и чуть больше сотни тысяч оказались в окружении вокруг Кенигсберга.

И именно тогда Николай предложил Вильгельму заключить мир. На очень простых условиях: вся Пруссия остается за Россией, немцы получают возможность вывести свои окруженные войска (хоть морем, хоть по суше), а Россию вообще не волнует, что Германия творит у себя на Западном фронте. Ну а в качестве альтернативы Николай предложил просто уничтожить и Данциг, и Кенигсберг артиллерией и воздушными бомбардировками, заодно превратив в груды щебня и Берлин, и Гамбург, и Лейпциг с Ганновером – и для демонстрации того, что это особых проблем для русской армии не составит, эскадра «Шмелей» уже в количестве почти полусотни самолетов пролетела над перечисленными городами.

И немцы этот мирный договор подписали. Конечно, Валерий Кимович ни на секунду не усомнился в том, что этот «мир» будет лишь относительно краткой передышкой перед следующей войной – но вот к «следующей войне» он панировал подготовиться куда как лучше. Просто потому, что лет за десять – а по его оценке немцы быстрее просто не успеют подготовиться – в России можно будет вырастить несколько миллионов по-настоящему умелых рабочих. И сельское хозяйство наконец организовать так. чтобы всякие природные катаклизмы вроде регулярных засух не вгоняли страну в голод.

Еще получившийся результат войны «примирил» его с фон Плеве, Вячеслав Константинович лично приехал в Богородицк, чтобы – как он сам сказал – извиниться на недоверие:

– Должен сказать, что я по-настоящему сильно ошибся. Я ведь знал, что вы на всякие выдумки куда как горазды, и знал, что вы многое стараетесь в тайне держать. Но я же знал, что вы в Подлипках строите, но никак не ожидал, что довольно незатейливая машина может дать русской армии настолько большие преимущества…

– Временные преимущества, Вячеслав Константинович, временные. Просто германец-то никак не ожидал, что его шрапнельные снаряды окажутся против этим машин совершенно бесполезными – однако у них имеются и снаряды бронебойные, для флота разработанные. И если бы не возникла у немца такая паника в войсках, то они бы могли быстро флотские снаряды в пехоту передать, и вот тогда бы нам пришлось туго.

– Но они просто не успели…

– Они немного не успели, а теперь они этими вопросами займутся очень серьезно и через несколько лет проблемы к нам вернутся. Так что расслабляться нем ни в коем случае нельзя…

– Судя по вашим запросам на усиление охраны ваших заводов, оружием занимающихся, вы уж точно расслабляться, как вы говорите, не собираетесь…

Но обсудить все эти вопросы поподробнее собеседникам не дал Андрей:

– Извините, Вячеслав Константинович, но я просто обязан Александра проинформировать немедленно. Саша, вышел императорский указ от обмене в связи с прекращением войны всех привилегий и льгот нашим заводам. И в указе прямо не говорится, но мне знакомые из канцелярии позвонили и сказали, что так как мы якобы на войне прилично нажились, с нас потребуют выплату в казну просто невероятных сумм. А некоторые заводы вообще собираются у нас забрать и передать…

– В казну?

– В казну бы не жалко, но вроде на них некоторые приближенные императора зарятся. А что нам теперь делать, я просто не знаю!

– Андрей Николаевич, вы рано паниковать собираетесь, я немедленно вернусь в Петербург и постараюсь то, о чем вы говорите, максимально быстро пресечь.

– Не получится, Вячеслав Константинович, – тихо проговорил Александр Алексеевич, – вам даже пытаться такое проделать не стоит. Потому что даже если вы и преуспеете в этом начинании, надолго вам все это задержать не получится.

– И что вы предлагаете сделать? Ведь сейчас ваши заводы как бы не половину военной мощи страны обеспечивают! А если их растащат разные дельцы…

– Вы, Вячеслав Константинович, не поверите… сразу не поверите, но решение таких вопросов уже было найдено очень давно, и даже на практике решение это было применено. Но там эффект масштаба сыграл, так что нам нужно вопрос решать с учетов ранее выявленных проблем.

– И как именно?

– А давайте мы сначала пойдем пообедаем, и за обедом обсуждение и начнем. На сытое брюхо их обсуждать все же надежнее. Просто потому, что обсуждение это сильно затянется, а будучи сытыми мы не будес спешить и все обсудим спокойно. И, я уверен, примем верное решение…