Текст книги "Кредо сиротинушки (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

Глава 21

Так как самолет «СВ» делался в основном из дерева и тряпок, то и первый завод для производства этих машин был выстроен в городе, где ни с тем, ни с другим дефицита не наблюдалось: в Кологриве. Но выбор места все же не наличием приличного дерева и «своего» льняного холста был обусловлен, а тем, что в этом крошечном (менее трех тысяч жителей) городе дела с образованием были поставлены на недосягаемую высоту. Хотя бы формально так дела были поставлены: в городе, где и детей-то школьного возраста насчитывалось меньше пяти сотен человек, работали мужская и женская гимназии, реальное училище, еще приходское (четырехлетнее) училище, а при каждой из четырех городских церквей еще и церковно-приходские школы были организованы. И именно в городе детей училось даже больше, чем в нем жило (из всего уезда довольно много детей в гимназии и в реальное училище записывались, и для них даже какие-то прообразы общежитий имелись), а в селе в паре километрах от города еще работало сельскохозяйственное училище, в котором в последнее время стали и механизаторов готовить. Но главное заключалось не в количестве учебных заведений, а в том, что во всем уезде отношение людей к обучению своих детей было совершенно иным, чем в большинстве мест России, да и быстро увеличить количество школьников особого труда не представляло: место для них точно уже было, то есть школьные здания имелись.

И имелись учителя, а еще в городе проживал «контингент, пригодный для дообучения в педучилищах»: хотя подавляющее большинство выпускников местных школ старались как можно быстрее из города куда-то выехать в поисках лучшей жизни, все же некоторая часть даже выпускников гимназий здесь на некоторое время «застревала» – и вот их оказалось нетрудно привлечь к «экономическому развитию родного города». Правда, чтобы такое «развитие» все же шло относительно успешно, пришлось изрядно постараться: транспортная доступность Кологрива была весьма относительной, да и городская инфраструктура все еще сохранялась где-то на уровне конца века так восемнадцатого. Практически все сколь-нибудь массовые грузоперевозки тут шли по реке Унже, которая по-настоящему судоходной была с конца апреля и максимум до середины июля, а чаще до конца июня, а в городе своего производства стройматериалов не было, так что даже кирпич для строек приходилось завозить по воде, причем в расчете на все стройки предстоящего года.

Однако так паршиво дела с транспортом обстояли лишь до прошлого года, а после того, как летом четырнадцатого в город дотянулась узкоколейка от станции Нея, с доступностью города стало куда как лучше, и там началась постройка новой школы: все же четыре церковно-приходских, детишек лишь грамотности обучавших, новой программе образования не соответствовали и вместо них было решено выстроить одну «четырехлетку». И школу планировалось достроить лишь к следующему учебному году – но вот «необходимую» школе электростанцию закончили оборудовать еще зимой, и теперь для строящегося авиазаводика энергии должно было хватить. «Дровяной» энергии: все же раньше Кологрив «жил» именно лесом, и это обеспечивало новенькую электростанцию топливом (котлы как раз на отходах деревообработки там работали), а весь город – электричеством и даже теплом. То есть пока что тепло должно было пойти только в новую школу и в два дома, которые строились для будущих учителей, но ведь это были лишь началом…

Причем началом это было не только в этом несколько необычном городе, а было это началом реализации «Программы развития малых городов», принятой триумвиратом. Причем программу эту руководители России приняли практически «вынужденно»: взрывной рост производства сельхозпродукции в колхозах быстро навел руководство страны на мысль, что как минимум две трети мужиков именно в сельском хозяйстве уже нужны не будут, и единственный способ не оставить их умирать с голода – это сделать из них рабочих, которые на заводах и фабриках будут делать разные нужные товары. Да, это было дорого – но иного выхода просто не просматривалось, но все же переселять миллионы крестьян в города большие было просто невозможно, а вот а малых городах обустройство бывших мужиков должно было и обходиться в разы дешевле, и работой из там обеспечить получалось вроде как проще. Да и сама программа эта позволила сразу дать работу огромному количеству «ненужных мужиков»: они и строительством в городах занимались, и – даже в большем количестве – работали на постройке многочисленных дорог в эти «малые города». Ведь и узкоколейка к Кологриву именно в рамках этой программы была выстроена.

А всего подобных дорог более двух сотен за прошлый только год было проложено. Правда, Сергей Васильевич Рухлов при встречах с Сашей с изрядным ехидством говорил, что дороги эти строятся лишь потому. что «никому не нужные ваши рельсы просто выкидывать жалко» – однако, если разговор уже всерьез велся, он признавал, что и дороги все эти выстроить получилось лишь потому, что «рельсы были» и их наличие и позволило все же с «Программой» справиться. Понятно, что не рельсами едиными… но вот с финансированием всей «Программы» справиться получилось, в основном за счет «государственной монополизации торговли». Не принудительной, тут, как Саша периодически на совещаниях по экономике сообщал другим «совещателям», «рыночек порешал» – но всем было понятно, что конкурировать с государственной машиной, поставившей себе четкую цель, просто невозможно.

Вот только на подобных совещаниях Саша появлялся редко, у него других забот более чем хватало. И одной из важнейших забот стало (по его мнению) удержание жены от занятий статистическими расчетами. Понятно, что молодой женщине просто так дома сидеть было скучно – но куда-то пойти, например в гости или в театр, или даже в кино Зоя опасалась: ее теперь что-то слишком часто стало тошнить. А вот отвлечься от неприятного самочувствия углубившись в расчеты – это, по ее мнению, было крайне полезно. Однако Саша, хотя опыта «выращивания беременной жены» и не имел, какое-то представление о том, что в таких случаях женщинам полезно, а что вредно, имел, и мнение его в корне отличалось от Зоиного. И – к его большой радости – Зоя всегда соглашалась на совместные прогулки по городу. Но только совместные – и Саша чуть ли не половину времени проводил с женой, в основном ее «выгуливая» в соседнем парке или сопровождая в походах по окрестным магазинам. И по магазинам он тоже с удовольствием с женой ходил, хотя его сильно не радовало то, что Зоя там практически ничего не покупала: она «изучала ассортимент», а потом уже дома высчитывала, как улучшить торговлю и – дополнительно обсудив этот ассортимент с Сашей – придумывала, как его расширить. Причем исключительно исходя из соображений «укрепления государственного бюджета»…

А сам по себе ассортимент очень радовал: например, уже второй год в магазинах практически всегда имелись сушеные финики (и основным поставщиком их в Россию была, естественно, Персия). Так же из Персии в больших количествах импортировался инжир (хотя он и в России тоже выращивался) но этот импорт был, в сущности, «вынужденным»: пока что в Персии просто не хватало иной продукции для расчетов с «северным соседом», и импортировали персы очень много всякого. И основой персидского импорта были автомобили и трактора (причем персы почти половину производства тракторных заводов Николая Второва закупали), но – что Сашу отдельно радовало – они просто не желали приобретать технику, произведенную в других странах. И причина этого не в цене заключалась, а в том, что Валерий Кимович другим даже не знал, как объяснить. Но если очень примерное объяснение подобрать, так это было связано с «благодарностью» персов России за ранее оказанную помощь. Специфика персидского менталитета…

И эта же «специфика помогала Персии быстро и просто 'ассимилировать» «новое арабское население» страны. Потому что на самом деле никакой именно ассимиляции не происходило страна давно уже была «мультинациональной» и там сложилась специфическая традиция «уважения соседей независимо от национальности и религии». Но традиция именно «специфическая»: персы с уважение относились и к христианам, и к иудеям, и к индуистам – но вот мусульман-суннитов они все же «совсем не уважали». Что, впрочем, в самой Персии никого не напрягало: подавляющее число именно мусульман там были шиитами. А сунниты – он довольно быстро «догадывались», что там им не рады – и просто эмигрировали, благо было куда.

А в России теперь руководство старалось вести «примерно такую же национальную политику». Да, тут и Валерий Кимович своими знаниями сумел в руководством поделиться, причем Саша упирал на «потенциальные ошибки в национальной политике», которые в его прежней жизни были воплощены и в конечном итоге привели к развалу страны. И Саша о том. чтобы такие ошибки не повторились, заботился особенно сильно: развитые промышленность с сельским хозяйством – это, безусловно, вещи необходимые, но далеко не достаточные для процветания страны. Стране для того, чтобы она вообще могла существовать, необходимо «единство народа» – а вот его добиться было куда как труднее, чем выстроить кучу заводов и организовать множество колхозов. Просто потому, что очень много было людей, которым такое «единство» было категорически не нужно, они как раз на розни людей в стране свой бизнес основывали – и пока что у таких людей все еще было достаточно средств и сил, чтобы единству противостоять.

А как раз у государства средств для противостояния этим силам было недостаточно, и именно по этой причине Вячеслав Константинович, обсуждая с Сашей вопросы создания молодежной организации, неоднократно упоминал (вроде как вскользь) «меры общественного порицания». Которые уже были отработаны (в смысле «технологии принятия» таких мер) в охранных отрядах компании Андрея Розанова – но все же «охранники» эти меры предпринимали редко и очень выборочно, а теперь вопрос стоял о более широком их использовании на благо страны. И сам Саша понимал, что это на самом деле будет делом неизбежным (если все же именно о благе всей страны думать), однако тут возникало множество проблем как идеологического, так и просто морального восприятия таких мер и народом, и – особенно – исполнителями. Поэтому большую часть свободного времени Саша тратил на то, что придумывал такую систему «морального воздействия» на «деструктивные элементы», которые бы не превращали «воздействователей» в кровавых монстров. И кое-что даже придумал – а затем, с помощью Вячеслава Константиновича, который пользовался огромным авторитетом в обновленном триумвирате, провел свои предложения через руководство страны, которое даже выпустило по этому поводу особое постановление. Постановление «О народных дружинах», и теперь народ (именно народ) получил некоторые права, позволяющие ему самостоятельно следить за порядком. А вот всю «карательную» часть это постановление возлагало на полицию и народную милицию – и Саша, хотя и понимал, что на нынешнем этапе «придуманной» им системы будет недостаточно, на этом пока и остановился. Просто потому, что понимал: сейчас руководители страны еще не в состоянии верно оценить опасность отмеченной им «деструктивной деятельности». Но это пока было и не особенно важно: вскоре и до триумвирата проблема дойдет – но к тому времени систему уже будет готова по-настоящему защищаться…

Воплощение Сашиных предложений было возложено на фон Плеве: все же «народные дружины» предполагалось организовывать в рамках главным образом «обновленной ДОСААФ», но Сашины предположения о скорости создания действительно массовой молодежной организации оказались абсолютно неверными. Он-то считал, что хоть какая –то массовость возникнет уже после того, как школьник из седьмого класса будет в больших количествах выпускаться – а народ в ДОСААФ просто косяком попер. Ну да, научится управлять автомобилем или тем более самолетом было крайне престижно, но «содействие»-то даже в уставе вовсе не предполагало, что весь народ сядет за руль или штурвал. Наоборот, даже в уставе было открытым текстом написано, что члены ДОСААФ будут именно «содействовать» появлению большого количества автомобилей и самолетов с кораблями, то есть скорее их изготавливать (и заводы, все это выпускающие, тоже строить) – однако и на стройки всех таких предприятий молодежь рванула с огромным энтузиазмом. И на строительство заводов, которые будут обеспечивать постройку авто-, авиа– и судостроительных заводов, тоже.

А Зоя, все же за занятиями мужа внимательно следящая, дала довольно простое объяснение «феномену», причем все пояснила, когда они с Сашей по парку гуляли:

– Саш, тут же все понятно получается. Если бы ты сам сводки статуправления почитал, то и удивляться бы тебе не пришлось, но поскольку времени у тебя на такое чтение просто нет, я попробую тебе кратенько пояснить.

– Арифметические выкладки можешь пропустить.

– Могу, но не все, так что потерпи уж. Вот смотри: у нас в России, только в центральной России и в Сибири с Дальним Востоком, десять лет назад проживало двадцать миллионов мужиков с семьями, которые хлеб и прочую продукцию выращивали, и из них – если обобщить – шестнадцать миллионов в полях и на сенокосах работали только на собственный прокорм, а даже на то, чтобы голыми не ходить, он дополнительно зарабатывали что-то отхожими промыслами. А теперь у нас хлеб растят и скотину на молоко, мясо и яйца выращивают мужики в примерно двадцати тысячах колхозах, и они всего этого производят даже больше, чем двадцать миллионов делали десять лет назад. И получается, что цены на все продукты сильно упали, мужик-одиночка со своего надела теперь себя-то прокормить как-то может, а вот на ту же одежду и прочее он со своей земли заработать уже не в состоянии, а еще новая промышленность большую част отхожих промыслов сделала ненужной. И теперь выходит, что почти восемнадцать миллионов мужицких семей изо всех сил пытаются найти себе иной источник заработка, но ведь они толком и делать-то ничего не умеют.

– Вот ты мне все так понятно объяснила…

– А я просто не закончила. И тут появляется ДОСААФ, в которой участники организации сразу и на работу берутся… да, малооплачиваемую и тяжелую, но работу. Но главное – ДОСААФ обещает тех, кто в стройках поучаствует, причем только тех, кто в организацию записан, обучить, пока заводы эти строятся, так, чтобы когда завод достроен будет, они на заводе уже на нормальную работу пойти смогут, с приличными зарплатами. И ДОСААФовцев на работу в первую очередь нанимать. А ведь мужики-то видят, что рабочим и жилье хорошее дается, и в городах этих вообще жизнь куда как лучше и приятнее. Так что отпрысков своих, кто по возрасту и умениям для ДОСААФ годится, они пинками в организацию готовы заталкивать. Но и сами молодые люди в основном не дураки, они все т и без родителей своих прекрасно понимают…

– Ну, я согласен: мужицким детям в ДОСААФ вступать просто выгодно…

– Не выгодно, а у них вообще выбора не остается: или в ДОСААФ вступить, или с голоду помереть.

– Но меня другое удивляет: отчего в организацию записываться просто бегом побежали студенты институтов и университетов, ведь для них-то угрозы голода грядущего вовсе нет. Там ведь вообще и дети людей очень не бедных вступать побежали, и даже князья чуть ли не все.

– А тут уже иные приоритеты. Вот для них возможность быстро научиться автомобилем управлять крайне интересна, а уж если они вождению самолетов обучатся, то это вообще для многих предел мечтаний. Но ты все же, чтобы лучше про богатеев в ДОСААФ понять, внимательно посмотри… не на тех, кто записывается, а на тех, кто в ДОСААФ вступать не желает. И все вопросы у тебя сразу и закончатся…

– Я так понимаю, что ты уже посмотрела. А у меня, как сама только что сказала, на это просто времени нет, так что давай, поделись сделанными тобой выводами.

– А выводы простые: даже детям тех, кто не бедствует, участие в ДОСААФ сулит много выгод в ближайшем будущем. Но далеко не всем, а лишь тем, кто далее служить России собирается. И поэтому дети даже самых богатых торговцев в организацию записываться ни малейшего делания не испытывают, да и дети тех, кто не служит, в организацию записываться не спешит. Я по врачам специально смотрела: у кого родитель в казенных больницах работают, записались, а у кого частной практикой живут – нет таких. А еще очень по учебным заведениям разница заметна: в казенных гимназиях, по крайней мере в нашей губернии и в Московской, во всех уже первичные организации созданы, в вот в частных – там никто в Общество записываться не стал…

– Не обращал на это внимания.

– А где бы ты его обратил? Из дому же почти не выходишь, а в Богородицке, да и в Туле, и вообще во всей губернии частных гимназий просто нет.

– Ты тоже не выходишь…

– Но для работы я информацию-то собираю, мне ее из планового департамента по запросам моим дают.

– Но ты, по крайней мере, знаешь, что запрашивать.

– Но ведь это моя работа…

– А я думаю, что пора тебе уже с работой прерваться, у тебя сейчас дело совсем другое появляется.

– Так еще через пару месяцев только появится!

– Спасибо, ты мне это вовремя напомнила…

По большому счету государственный строй в России практически не изменился, ведь самодержавная монархия является той же диктатурой, разве что диктатор в ней иначе назначается. И России сильно повезло, что сразу три предыдущих монарха оказались людьми, все же занимающихся развитием страны, а не улучшением личного комфорта. Но при любой диктатуре процветание государства определяется в большей степени личными качествами диктатора: даже если он приходит с самыми благими пожеланиями, это отнюдь процветания не гарантирует. Но все же в триумвирате люди подобрались не только за Державу радеющие, но и достаточно умные, чтобы принимать решения, выполнение которых обеспечивает стране определенное благополучие. И достаточно твердые чтобы тех, кто процветанию страны мешает, должным образом осаживать.

Ну а процветание народа в значительной степени определяется тем, насколько успешно страна может народ свой прокормить в первую очередь, затем одеть-обуть, дать им крышу над головой и обеспечить прочие «социальные блага» – но вопрос продовольственный все же стоял на первом месте. И массовое учреждение колхозов, которые столь де массово обеспечивались сельскохозяйственной техникой, обеспечению «продовольственной безопасности» очень способствовало.

А весна пятнадцатого года еще раз продемонстрировала, что сама по себе идея создания колхозов (которые, с точки зрения Валерия Кимовича все же были именно совхозами) была абсолютно оправданной. Все же различие между мужиком-единоличником и колхозным пахарем просто в глаза бросалась, причем бросалась она в глаза в том числе и этому единоличнику – и весной только в Черноземье почти миллион мужиков передали (в соответствии с новым законом о сельхозземлях) свои убогие наделы «в казну». И пока что единственной территорией, где мужик-пахарь переходить в колхозы категорически не пожелал, осталась Область Войска Донского: казаки за землю решили, видимо, до последнего держаться. Но и среди них откровенных идиотов было крайне мало, и казаки уже поняли, что на волах и лошадях они с колхозами конкурировать не смогут – и в станицах начались массовые закупки тракторов Второва. Но трактор-то просто купить мало, его надо водить научиться – а общедоступных школ трактористов пока еще в стране как-то не завелось, и в результате (очень удивившем и Вячеслава Константиновича, и Сашу) в казачьих станицах ДОСААФ стала очень популярной организацией. Даже несмотря на то стала, что «добровольного выхода» из Общества не предполагалось, а внутренняя дисциплина в нем устанавливалась довольно жесткой – но насчет дисциплины у казаков в целом понимание с младенчества буквально воспитывалось, а «пожизненное участие в Обществе» (на самом деле выход из Общества по возрасту был автоматическим при достижении двадцати четырех лет) их уж точно испугать не могло: в казаках-то они именно пожизненно и служили. По крайней мере числились, со службой они, конечно, заканчивали гораздо раньше.

Но среди казаков участие в ДОСААФ только набирало популярность, а вот посевная в стране пока что в основном проходила без их активного участия. И проходила более чем неплохо, наличие по-настоящему большого числа тщательно подготовленных к весенней работе тракторов позволило посевную провести вообще дней за десять. То есть не по всей стране, конечно, но в каждом колхозе она именно дней десять и заняла. А когда посевная закончилась, люди в колхозах занялись другими работами.

Совершенно другими, но тоже очень плотно связанными с «борьбой за урожай». И прежде всего люди занялись дородным строительством: в большинство «малых городов» узкоколейки уже были проложены, а заводы металлургические выпуск рельсов так и не сократи – и появилась прекрасная возможность и колхозы связать «с Большой землей», чтобы урожай было проще к хранилищам перевозить. Ну а там, где какие-то дороги были раньше выстроены, началось строительство дополнительных хранилищ: теперь появилась возможность и стройматериалы в села доставлять, и – что, пожалуй, было важнее – топливо для кирпичных заводиков. Ну и сами кирпичные заводики тоже начали массово там строиться: глины, как правило, для таких заводиков почти везде хватало, но кирпич не жгли именно из-за отсутствия угля в достаточных количествах – а с появлением хотя бы узкоколеек запустить такой заводик уже стало просто. И – очень выгодно: в «Программе развития малых городов» много чего выстроить предусматривалось, а для этого требовалось очень много разных стройматериалов – так что и «колхозные» кирпичные заводы уже получали на ближайшее будущее «гарантированного потребителя», причем потребителя денежного. И первые такие заводики уже заработали, точнее их уже десятки заработали – и в начале лета массовое строительство «всего» началось буквально по всей стране. Но конкретно Саше стало совсем не до этих строек: Зоя родила сына…