Текст книги "Кредо сиротинушки (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

Глава 5

В Зимнем дворце в Петербурге состоялось совещание, посвященное результатам только что закончившейся войны. Как раз в середине июля состоялось, потому что мирный договор с остатками Османской империи десятого июля был подписан. Причем подписан он был уже с новым, чисто военным правительством: османские генералы пришли к выводу, что султанат во главе с абсолютно недееспособным правителем уже устарел как форма правления, и ликвидировали султанат не только фактически, но и юридически. Правда, так называемые «младотурки» страной правили еще хуже – тем более, что в прошедшей войне они явно поставили не на ту сторону и Османскую империю били уже сразу с четырех сторон, так что когда Россия предложила им подписать «мирный договор» (а по факту – просто капитуляцию), выбора у них уже не оставалось.

Собственно, именно по этой причине за столом на совещании появился генерал Николай Юденич, сегодня утром пожалованный – за взятие Константинополя – чином генерала от инфантерии. И за столом расположились еще четыре военных чина: генерал от артиллерии Николай Иванов, адмирал Евгений Алексеев, генерал-лейтенант Николай Рузский и утром же пожалованный полковником Михаил Матиясевич. И, хотя официально совещание касалось исключительно военных вопросов, на нем присутствовали господин Коковцов (как министр финансов) и господин фон Штюрмер (как министр иностранных дел). А фон Плеве, так же на совещание приглашенный, отсутствовал: из МВД сообщили, что «господин министр убыл из столицы для решения вопросов по поддержанию порядка в новых губерниях». Причина выглядела уважительной, но Николаю не понравилось, что в МВД просто не ответили на вопрос, куда именно министр убыл.

Впрочем, императора это волновало в самую последнюю очередь: он уже пребывал в состоянии тщательно скрываемого бешенства с той самой минуты, когда собравшиеся его буквально вынудили подписать указы об учреждении новых губерний. И ведь сам он понимал, что выдвинутый Николаем Иудовичем тезис о том, что «что с бою взято, то свято» поддерживается буквально всем российским обществом от высших дворян до последнего мужика – однако все это настолько не соответствовало подписанным ранее союзническим договорам…

Но тут уже он не смог возразить дяде, который (уже в очередной раз) напомнил племяннику о том, что первыми все обязательства по этим договорам нарушили французы, а затем и британцы, причем нарушили бессовестно и, по выражению Сергея Александровича, «нагло» – так что теперь на их мнение можно и даже нужно наплевать. Но тем не менее…

Тем не менее указы о новых губерниях он подписал, а теперь на совещании обсуждался вопрос уже о перевооружении русской армии – и тут уже Николай решил, что в этом вопросе он точно не пойдет на поводу у военных. Но при этом заранее с ними ругаться он не собирался и все же довольно спокойно выслушивал, что военный чины предлагают: отклонить их предложения никогда поздно не будет, но сначала нужно просто успокоиться – чтобы и отказать им именно спокойно и аргументировано. Так что царь изобразил на лице максимум внимания и действительно стал слушать, что тут обсуждается.

И обсуждение начал младший по чину:

– Лично я вижу одно серьезное преимущество так называемого облегченного патрона Волкова: он легкий, а посему солдат в походе при себе несет уже не пятьдесят патронов, а минимум сто. И я употребил слово «минимум» потому, что в монгольском походе солдаты, как правило, с собой брали по двести пятьдесят патронов, а монгольские ополченцы одной вьючной лошадью перевозили по две тысячи патронов и даже больше. Кроме того, так как у нас и монголов солдаты пользовались так называемой винтовкой Волкова, в магазин которой помещается по двенадцать патронов, в бою бойцы союзнических отрядов получали подавляющее преимущество перед китайскими солдатами. Проще говоря, рота монгольского ополчения за менее чем полчаса могла уничтожить китайский батальон даже не используя более тяжелого оружия.

– Довод так себе, – лениво заметил Николай, – в монгольских степях эта винтовка, возможно, и хороша, но у нас, в русской армии винтовки используются калибром в три линии, а не в семь миллиметров, и нам использовать такой патрон, чтобы не мучиться с обеспечением солдат боеприпасами, не след. К тому же, как я слышал, винтовка сия крайне недолговечна…

– Вам, ваше величество, устаревшую информацию сообщили, – басом ответил на невысказанный вопрос Евгений Иванович, – недолговечными сии винтовки были благовещенской выделки, из тех, что в армию Коджона в Японскую войну поставлялись. Но и стоили они копейки, а нынче, когда их в Корее на заводах Розанова выделывают по верной технологии… подорожали они не сильно, а вот по надежности… патрон-то вроде как более слабый, чем на нашей трехлинейке, и ствол из той же стали легко до десяти тысяч выстрелов выдерживает без заметного износа. Ну, при должном, конечно, уходе за винтовкой – но и у Коджона, и в наших частях в Порт-Артуре, где винтовки сии армия использует, уход должный обеспечивается усердно.

– Ну, допустим. Но вы же предлагаете не винтовку Волкова в армию основной взять, а карабин Мондрагона-Волкова – а это дело совсем иное. Даже трехлинейка в армию поставляется по двадцать семь рублей, а за его карабин компания Розанова запрашивает куда как больше ста рублей! У нас что, в армии деньги девать более некуда?

– У нас избытка денег точно нет, – флегматично заметил Владимир Николаевич, – однако не могу не указать, что в конечном итоге переход на карабин Мондрагона-Волкова армии выйдет куда как дешевле, чем если бы мы продолжили использовать нынешние трехлинейные винтовки.

– Вы, господин Коковцов, в школе арифметику плохо учили? По-моему, сто с лишним рублей все же больше двадцати семи.

– Я, ваше величество, – столь же флегматично ответил министр финансов, – деньги считать по должности обязан хорошо. И, позвольте обратить ваше внимание, в словах своих специально указал, что дешевле карабин получится «в конечном итоге». Да, с завода он в армию поступит по сто семнадцать рублей, а еще к нему десяток магазинов ценой по два рубя за штуку докупить будет нужным. Вот только карабин сей поступает с гарантией на пять тысяч выстрелов, а проведенные артуправлением испытания показали, что для него и десять тысяч – далеко не предел. Но пусть будет только пять – и что же мы увидим как раз в конечном итоге? Патрон к трехлинейке казне обходится в пять копеек, самую малость побольше, но малость мы тут опустим. А патрон к карабину Волкова пойдет уже по цене семнадцать копеек за десяток, а круглым числом менее двух копеек. С тысячи патронов разница уже составит более тридцати рублей, с пяти тысяч – более ста шестидесяти. И вот если считать подобным образом, то можно даже решить, будто карабины сии армии вообще бесплатно поставляться будут. К тому же заводы Розанова могут карабинов сих в год поставлять более чем по миллиону штук…

– Но, насколько мне известно, обучение солдат владению сим карабином обходится весьма дорого, да и времени занимает от полугода и более.

– А вот это, Ваше величество, –произнес Сергей Александрович тихо, но так, что его все прекрасно услышали – уже будет проблемой не армии. В ремесленных училищах, организованных Андреем Розановым при своих заводах, все мальчики еще и стрельбой и обслуживанию карабина этого особо обучаются, и при выходе из училища они оружием владеют не хуже солдата, такое обучение прошедшего в течение года. То же сейчас и в народных школах в губернии моей проводить начали: солдат, прошедших войну в Пруссии и в отставку отправленных, там за весьма скромную сумму учителями военного дела нанимают. И выгода выходит даже не двойная: мальчишки по природе своей к оружию тянутся, а к учебе военной их допускают разве что они прочие науки хорошо осваивают, так что и мастеровые из них куда как лучше выходят, и для возможной мобилизации они уже подготовлены получаются.

– Но в тысячи школ дополнительных учителей набирать – это ведь тоже расход немалый!

– Ну, у Розанова, может, и расход, я не знаю, как он с отставными солдатами рассчитывается. А в народных школах военное обучение идет за плату, невеликую, чтобы каждому она была по карману, но за выплату жалования отставникам сего хватает. И на обучение девиц делу фельдшерскому, тоже за особую плату проводимое, казна опять же ни копейки не тратит…

– Хорошо, закончим с этим… с карабинами. А вот по прочим видам оружия…

– Я, Ваше величество, – по следующему вопросу отвечать начал Николай Николаевич Юденич, – считаю, что поставляемые компанией Розанова мортирки полевые четырехдюймо… стомилиметровые в нынешних условиях, то есть при обеспечении частей автомобилями в достатке, будут орудием крайне полезным. Не везде, тут я, пожалуй, соглашусь с Николаем Иудовичем, но в боевых условиях в горной местности они оказались исключительно полезными. Без лукавства скажу: большей частью их применение на Черноморском побережье и даже в походе на Багдад и позволило нашей армии столь просто победить… а по сути дела просто разогнать османские войска. Ведь граната такой мортирки, у Розанова миной именуемая, взрывается не слабее снаряда шестидюймовки, а умелый расчет за минуту до шести таких мин по врагу выпустить может. А оттого один взвод пехотный, мортирками этими обеспеченный, стреляет так, что врагу кажется, будто по нему пяток батарей тяжелых гаубиц лупит. И мы, почитай, почти нигде после проведения обстрелов вражеских позиций перед нашей атакой сопротивления и не встречали: османы просто с позиций убегали в панике, оружие бросая.

– А цена, что самого миномета, что мины для него, вообще ничтожна. Так что хотя расход боеприпасов получается весьма велик, все равно в итоге в бою выгода выходит крайне заметная, – добавил Владимир Николаевич. – оттого, что и наши потери в людях, можно сказать, полностью убираются, и оттого, что иных боеприпасов далее уже тратить нужды нет.

– С этим понятно, а по артиллерии и этим, как их…

– Позвольте мне сей вопрос первым осветить, – тут же поднялся Николай Иудович. – Поскольку я был первым противником применения этих пушечек, первым же я и ошибку свою признаю. Орудие это вышло у господина Розанова весьма легким, расчет из четырех человек на руках его куда пожелает переставить может. А в боях с врагом, что по уставам германским и австрийским воюет, оно оказалось исключительно полезным.

– Хм… а почему по германским уставам, что, против иных оно не годится?

– Так у германца-то при подготовке окопа положено землю на бруствер перед окопом выкладывать, а снарядик из пушчонки этой, хоть и невелик он, при попадании в такой бруствер прекращает землю в… как в инструкции, господином Волковым составленной сказано, в поражающий элемент. Если грунт каменистый, то камнями с бруствера солдат вражеских изрядно покалечит, а даже если там и песок сплошной, то тоже выходит замечательно: песком да землей солдатам так глаза запорошит, что они уж и не видят ничего. А уж супротив пулеметных позиций, что германец из дерева и земли обустраивает… как солдаты шутят, вражеский пулеметчик против пушки этой – смертник-доброволец. Да и пушка настолько мала, что ее за любым кустом замаскировать не труд великий, а ежели при стрельбе из нее еще и солдатики ружейный огонь ведут, то враг и не увидит, отель по нему стреляют. Конечно, она куда как подороже минометов будет, но она-то стреляет весьма метко, так что пользы от нее немало.

– Позвольте мне дополнить Николая Иудовича, – к обсуждению подключился генерал Рузский. – Пушка сия сама по себе оказалась еще и весьма удобной для уничтожения вражеских автомобилей, и особенно броневиков.

– Но зачем нам нужны пушки снова непонятного калибра? На флоте давно имеются орудия Гочкиса калибром самую малость больше, и зарядов к ним запасено… Опять же, на казенных заводах производство их налажено.

– Вы правы, Ваше величество, в калибре разница невелика. Однако патрон к пушке Розанова уже в полтора раза легче, значит возить их проще. Кроме того, он и короче на треть – а значит, в тот же танк Волкова их можно погрузить куда как больше. А вот в танке такая пушка, да еще автоматическая – это орудие уже совсем иное получается. Против броневиков германских лучше, мне кажется, и придумать ничего невозможно: танки наши более тысячи броневиков сожгли за два месяца. Их, как Николай Иудович говорил, и простой такой пушкой сжечь не особо сложно, но вот автомат в танке жизни германскому броневику оставляет минуту от силы. То есть германец по нашим солдатам стрелять сразу прекращает. А уж против бронепоездов… Два танка у нас бронепоезд расстреливали как раз за минуту где-то, делая из них, по словам танкистов Розанова, мобильный крематорий. Что без автоматической пушки получить невозможно, а с автоматом один снаряд броню проламывает, второй уже внутрь броневагона влетает и там все поджигает… Мы же вообще все германские бронепоезда сжечь успели! Опять же, танк Волкова, в рейд выходя, и простые паровозы за две версты сжечь способен: мы этими танками как раз все перевозки в Пруссии и прервали.

– Это что у нас получается: винтовка Волкова, карабин Волкова, пушка Волкова, танк Волкова… у нас что, в России других оружейников уже и нет?

– Напротив, Ваше величество, как раз оружейников у нас, слава богу, достаточно. А все это именем Волкова названо лишь потому, что он на разработку такого оружия компанией Розанова средства выделял, а сам он… Он же только и успел, что гимназию закончить, а посему хорошо если деньги умеет считать. И с кем-то договариваться научился, чтобы ему деньги на все это давали.

– И с кем?

– А вот это никому неизвестно. Мы думаем, – ответил на вопрос царя Владимир Николаевич, – что средства он из Америки от кого-то получает, но точно узнать никто пока так и не смог.

– Понятно, откуда-то он добывает ничьи деньги и на пользу Державе Российской их и тратит… ну и хорошо. Я думаю, что на сегодня мы все вопросы обсудили. Господа, вы свободны…

Как раз во время этого совещания Вячеслав Константинович фон Плеве и ехал из Петербурга в Богородицк, а решения царя по его результатам он узнал во время разговора с Александром Алексеевичем. И попросил ему срочно предоставить самолет, чтобы нынче же к царю на прием придти: очень уж сильно его это расстроило. А вот сам Саша вспомнил по этому поводу анекдот о жене рыболова, которая ночью поломала мужу удочки, выкинула блесны, порезала болотные сапоги…

Подробно обсудить, что же следует в данной ситуации предпринять, он с Вячеславом Константиновичем просто не успел, уж больно главжандарм в столицу спешил. Но тут можно было и не спешить: решение императора не только им двоим сильно не понравилось. А Николай не учел одного мелкого факта: в результате войны уже три империи развалились, сейчас на глазах разваливалась четвертая – и почему-то ни в одной из этих бывших империй почти никто против развала (и свержения императоров) не возражал. Ни в Австро-Венгрии, ни в Германии, ни в Османской империи. А сейчас и в Китае смена власти получила «всеобщий одобрямс». Немного странный одобрямс, там все же несколько группировок усиленно старались власть себе прибрать – но вот относительно старой наступил «полный консенсус».

И если бы Николай все это хорошенько обдумал, то, наверное, он бы смог найти консенсус на другой почве – но, как считал Саша, думать Николаю II просто было нечем, и получилось то, что получилось. Однако бросаться «свергать царя» Саша не спешил, он совершенно искренне считал, что сейчас этим заниматься еще рановато. То есть это не значило, что он хотел самодержавие в России сохранить, но он решил, что пока еще некоторые «необходимые и достаточные условия» не выполнены, а для их выполнения требуется время. Только время и ничего, кроме времени, ведь все процессы были уже запущены – но ускорить их выполнение было не в силах человеческих. Так что оставалось лишь ждать – и Саша очень терпеливо ждал, занимаясь делами совершенно не срочным и, по большому счету, необязательными. Но которые все равно могли ему принести немало приятных бонусов…

Германия заключила мир в Россией, причем мир для Германии позорный – и в результате Германская империя превратилась в Германскую республику. И эта республика продолжила войну с Францией, которой теперь даже британцы помогать прекратили. Потому что у Туманного Альбиона возникли куда как более серьезные проблемы, и возникли они вообще не в Европе. Какие-то местные дикари в империи Китайской учинили бунт, называемый «революцией» – ну и пес бы с ними, проблемы индейцев обычно шерифа не беспокоят. Однако эти самые дикие «революционеры» выгнали британцев из Вэйхая и Тяньцзиня и теперь направили довольно приличную толпу вооруженных оборванцев в Гонконг – а это уже становилось опасно, ведь при утрате Гонконга под угрозу ставилась вся колониальная структура Британии на Дальнем Востоке. Поэтому, когда германцы предложили заключить сепаратный мир, руководство Британии долго не думало и мир был заключен. А что до французов, то пусть сами со своими проблемами разбираются. Если они еще с год повоюют, то можно будет – закончив дела на Востоке – снова начать им помогать, а нет – то Германия все равно за войну ослабнет достаточно, чтобы и с ней разобраться, поднакопив сил и ресурсов.

Но немцы этот момент в своих планах учитывали, а еще они считали, что Англия раньше, чем через год к новой войне готова не будет. Но еще они считали, что британцы наверняка учтут причины потери Германией Пруссии и очень неплохо к будущей войне подготовятся, благо пока что промышленность Британии особо не пострадала. Так что по распоряжению первого президента республики Пауля фон Гиденбурга еще во время войны с Францией армия начала готовиться к предстоящей войне с Британией, а заодно уж и к будущей войне с Россией: оставлять ей Пруссию среди военных, взявших в Германии власть, желающих не было. Так что первым делом немцы озаботились подготовкой (причем максимально быстрой) противотанковой артиллерии.

И никто в Германии срочно новые пушки придумывать не бросился: хотя после драки кулаками мазать обычно не принято, но просто «потренироваться» было бы полезно – и в качеств «тренировки» на германских заводах начали в ускоренном порядке изготавливать «сухопутные лафеты» для корабельных пушек калибром в пятьдесят два миллиметра (в любом случае война показала, что пользы от этих «противоторпедных» орудий вообще нет), а так же начались разработки бронебойных снарядов для полевых орудий армии калибров в семьдесят семь миллиметров. Но вот мысль соорудить сухопутное орудие на восемьдесят восемь миллиметров, к которым запас снарядов на флоте был практически неисчерпаемым, никому пока в голову не пришла: единственный достоверно уничтоженный русский танк был подбит как раз «самодельным» (сделанным по образцу морского бронебойного) снарядом под Кенигсбергом из полевой пушки, и ее хватило с огромным запасом: снаряд просто оторвал у русского танка башню, и все решили, что «этого будет достаточно». И Сашу, когда он об этом узнал, удивило лишь то, что немцы даже не подумали о том, что «со временем танки тоже станут мощнее и прочнее».

Однако сам он заниматься улучшением танков в принципе не собирался: есть же инженеры, пусть они и думают, как танки улучшить. И как улучшить другое оружие: уж в том, что стране нужно оружие, способное государство от врагов защитить, он-то как раз вообще не сомневался. Однако оружием он тоже заниматься не стал, точнее, стал, но исключительно «с экономической точки зрения»: он договорился с правительством новенькой Словакии, что словаки на доставшемся им заводе быстренько наделают много патронов для «Манлихеров». Завод теперь стал «государственным», и заказ он оформил именно с государством – а все патроны под его руководством быстренько переправлялись аж в Китай. Потому что китайские революционеры делали, по его убеждению, очень нужную для России работу: воевали британцев. Пока что потихоньку, но вот если им дать побольше оружия и боеприпасов…

Трофейных винтовок у австро-вегнгерской армии набрали немало, компания Андрея их выкупила у казны и тоже переправила в Китай, который сейчас формально руководил «товарищ Сунь Ятсен». И то, что этот «товарищ» решил британцев забороть, было хорошо – но сейчас на дальнем Востоке Япония перестала быть сколь-нибудь значимым игроком, следовательно, она позже на Китай уже не попрет и половину Китая не завоюет. А из-за этого не поднимется там «национально-освободительная борьба» и Китай некоторое время будет развиваться относительно мирно. Но так как этот «товарищ» (да и подавляющее большинство нынешних азиатских «лидеров») были националистами такого уровня, что тот же Муссолини нервно курит в сторонке, для обеспечения безопасности уже России кое-что следовало сделать.

Ну, хотя бы попытаться сделать – и Саша через несколько дней после незакончившегося разговора с Вячеславом Константиновичем вылетел на Восток. В Пекин вылетел…