Текст книги "Кредо сиротинушки (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

Глава 26

Владимир Кудряшов был, наверное, единственным человеком в компании Андрея Розанова – кроме Александра Волкова, конечно – который больше всех прочих знал о том, как движутся финансы в компании. Потому что он работал начальником планово-экономического департамента, и его Саша посвятил во многие детали технологии «укрывательства доходов и сокрытия реальных расходов». Не взял вот и посвятил: Володя был его приятелем еще с гимназии, учился классом младше и, пожалуй, был единственным человеком во всей гимназии (за исключением Андрея), кто искренне за Сашу тогда переживал. А еще он был единственным гимназистом «из рабочих»: отец его работал мастером в тульском ремонтном депо – но в своем выпуске он был единственным, кто гимназию закончил с отличием. И поэтому Саша сразу его пригласил на работу в компанию, и поначалу Володя был назначен фактическим руководителем «моторного завода» – но после того, как он принес Саше свое сочинение, в котором подробно расписывал, как можно доходы с завода сильно увеличить (довольно интересным и совершенно не противозаконным способом), Саша ему предложил образование продолжить и направил парня в московский университет, где Володя выучился на экономиста. Вообще-то «парню из народа» поступить на юридический факультет университета было практически невозможно, но «деньги решают очень многие проблемы» – и к тысяча девятисотому году в компании Андрея появился «свой» профессиональный экономист. Причем экономист, учившийся у профессора Янжула, у которого он перенял многие «социалистические» идеи, и «социализм» Янжула наложился на полученный еще во время работы на моторном заводе базис, в результате чего он стал считать «внутрикорпоративный социализм» компании идеалом взаимодействия владельцев и рабочих – и, как следствие, считал отношения капиталистов со своими рабочими «безусловным злом». А став начальником планово-экономического отдела (тогда еще отдела, а не департамента) он не смог не обратить внимания на то, что при переходе какого-то завода в собственность компании все эти принципы очень быстро вводятся и на новых предприятиях, причем вообще независимо от того, чем поглощенные компании занимались.

А тогда он предложил Александру Алексеевичу заняться «поглощением» всех крупных заводов и фабрик, и даже составил планы нескольких таких поглощений – и после этого, преобразовав отдел в департамент, Саша и посвятил Володю в «некоторые тонкости корпоративного бухучета», поставив перед Володей задачу именно поглощением и заниматься. Причем дополнив задачи департамента одним «мелким условием», которое Володе очень понравилось – так что он работой занимался с огромным энтузиазмом. И очень профессионально возложенные на него задачи выполнял…

А четырнадцатого марта шестнадцатого года он – с чувством глубочайшего удовлетворения – приехал в Богородицк и сообщил Саша о последнем своем достижении:

– Александр Алексеевич, я рад вам сообщить о том, что компании удалось выполнить поставленную вами задачу: вчера мы окончательно поглотили последнюю фабрику Кнопов.

– Ну что же, поздравляю, – в голосе Александра Алексеевича Володя особой радости не заметил, а потому информацию тут же дополнил:

– Как вы и просили, мы еще и полностью Кнопов разорили. Федор, правда, бежал в Германию, но мы уже связались с тамошними властями и немцы его, скорее всего, в Россию вернут, поскольку нищий русский барон и вдобавок обвиняемый в крупном мошенничестве там никому и не нужен. А Андрей сейчас находится уже под арестом по обвинению в мошенничестве, и князь Щербатов говорит, что улик на него достаточно, чтобы Аней Кноп из-под ареста сразу на каторгу и отправится.

– А вот это действительно радостная новость!

– И рал это вам первому сообщить, теперь и Измайловская мануфактура будет в собственности господина Розанова. Можно сказать, что уже она в собственности, однако решение суда о признании банкротства ложным мы все же должны сначала получить… что, впрочем, уже пустой формальностью будет. И у меня остается единственный по этой части вопрос: в вашем списке еще был Сергей Александрович, но вы прочили, пока он в должности министра числится, его не трогать. А теперь он в отставку вышел… мы его можем по миру пустить менее чем за полгода. Мне начинать процедуру?

– Нет, пожалуй, его мы трогать все же не будем.

– Но он же с московских электрических сетей…

– Володя, членство его в Английском клубе было-то, если внимательно поглядеть, пустой формальностью и, скажем, данью моде, а сам он к Британии относился, да и относится так, как британцы заслуживают. А что касается тех поборов… я тут посчитал на досуге, и получается, что он на музейное дело и театры потратил как бы не больше, чем брал. И из всего я могу чистой взяткой ему считать только три автомобиля, что компания ему подарила – но и то лучше считать платой за то, что при Николае он нужные нам – то есть компании, да и всей России – законы из царя вытребовал. Так что пусть доживает в покое и почете. Да, министр из него был никакой – но он и сам это прекрасно знал, а потому не только не мешал профессионалам работу делать, но и всячески им помогал. Поэтому его мы уже трогать не станем, а наоборот, в деле попечительства музеям ему будем помощь оказывать: дело-то нужное, а денег у него теперь на него уже не будет.

– Ну… хорошо.

– Володя. я, вижу, недовольны моим решением, но поверьте: так будет лучше. И не только компании Андрея, но и всей России: ведь такое наше к нему отношение всему миру покажет, что самодержавие было свергнуто не из ненависти к семье Романовых, а исключительно из-за дурости последнего императора.

– И какое нам дело до того, что во всем мире о нас думать будут?

– Большое: пока в мире считают, что Россия против самодержавия как такового ничего не имеет, у нас отношения и с Персией, и с Кореей останутся самыми хорошими – а это уже важно. Но еще это уже нашим, русским людям будет знаком того, что Россия ценит тех, кто для ее блага работает, причем независимо от происхождения такого человека. И если человек поработал хорошо, то он будет окружен почетом и уважением – и как вы думаете, сколько других людей… скажем, достаточно богатых, но работы на благо страны не чурающихся, работу не бросит, а наоборот, постараются еще лучше свое дело делать?

– Извините, Александр Алексеевич, я просто об этом не подумал.

– Извиняю, тем более что вы и сами работали… очень хорошо. Я вас постараюсь представить на орден, все же вы с вашим отделом избавили страну от мироедов – а это очень большое и важное дело. А если вы и наделали каких-то ошибок, то… важен полученный результат, а не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Конесно, гарантповать я вам орден не могу, его все же только триумвират присваивает…

– Спасибо, Александр Алексеевич. Но у меня тогда вопрос: а дальше-то чем наш департамент заниматься должен? Если мы с этой работой закончили…

– А тем же, чем и раньше занимались: планирование развития промышленности и сельского хозяйства. И работы вам на многие десятилетия хватит. И вам, и детям вашим, и внукам…

В результате китайской революции от Цинской империи отвалились три больших территории, на которых ханьцы составляли подавляющее меньшинство: Маньчжурия, Монголия и Восточный Туркестан, которые провозгласили себя «независимыми республиками». Но местное население – а точнее, местная элита уже тогда сообразила, что самостоятельно они обеспечить эту независимость будут не в состоянии и приняли Российский протекторат: у них перед глазами стоял очень показательный пример Урянхая, который подобным протекторатом фактически пользовался еще с середины восьмидесятых годов (и который первым объявил о протекторате уже юридическом). И уже в начале тринадцатого года в четырех этих «независимых республиках» были назначены так называемые «генерал-протекторы»: русские военные руководители, в обязанности которых входила защита территорий от внешних нападений. Собственно, статус «протектората» и подразумевал, что Россия будет страну просто защищать – а вот «экономическая помощь» тут была лишь дополнительным бонусом. Вот только экономическая помощь в разных республиках оказывалась совершенно по-разному.

Проще всего помощь была организована в Урянхае: там с населением республики меньше сотни тысяч человек, выл выстроен небольшой городок, в котором была открыта больница, ветеринарная лечебника и несколько магазинов – и до городка, получившего название Урянхайск, протянулась автомобильная дорога до Ачинска. Ну а чтобы в новом городе все же можно было жить по-0человечески, на реке Каа-Хем началось строительство нескольких небольших ГЭС. Не вовсе уж «малых», скорее средних, мощностью мегаватт по двадцать-тридцать – но всего электростанции должны были выдавать свыше сотни мегаватт в период с апреля по ноябри и жалких десять-двенадцать в межень. Однако при нынешнем населении столько электричества, казалось, просто девать будет некуда – однако гидростроители и этот вопрос обдумали, так что лишнего электричества тут точно вскоре не станет. Сращу после завершения строительства станций не станет – а пока строящемуся городу хватало электричества и от первой, действительно маленькой (всего на два мегаватта) станции на реке Дерзиг. И на этом, собственно, «экономическая помощь» от России и заканчивалась – но для местных и это казалось чуть ли не раем.

В Монголии помощь большей часть. была направлена на развитие скотоводства: строились теплые зимние кошары для скота, в степях организовывались не то, чтобы колхозы, а просто «постоянные бригады» по заготовке сена с помощью «современной техники». Ну и в городах тоже больницы, школы и магазины для местного населения строились – и эти две республики за такую помощь в очень приличных количествах поставляли в Россия разное мясо. А еще в Монголии потихоньку начала развиваться горнодобывающая промышленность, металлургия – и из нее уже и некоторое количество стали теперь в Россию отправлялось, хотя большую часть металла тратили на строительство в республике железных дорог.

А вот в Маньчжурии «экономическая помощь» уже проводилась совершенно иначе: на территорию республики, глее всего пять лет назад проживало меньше миллиона человек, приехало чуть больше трех миллионов русских крестьян и рабочих (правда, крестьян все же было подавляющее большинство). И результат вышел показательным: производство зерна здесь выросло почти в двадцать раз, мяса птицы – более чем в пятьдесят раз, да и объем промышленной продукции вырос на порядки. Правда, Саша считал, что рост промпроизводства в Маньчжурии с чем-то более ранним сравнивать было просто глупо: по сравнению с нулем любая величина покажется «почти бесконечностью», однако сейчас промышленность тут уже существовала и продукция ее потреблялась не только на месте, но и уже экспортировалась. Большей частью в Китай и в Россию, а так же в Корею – но кое-что уже и дальше уходить стало. Например, огромное количество разнообразных фаянсовых изделий поплыло вообще за океан…

А в Восточном Туркестане (республику пока что именно так называли потому, что мастные пока не смогли придумать себе иное название, отказавшись от китайского наименования «Синьцзян») наблюдалась даже не «помощь», а, скорее, «экономическое взаимодействие», причем обоюдовыгодное. Причем взаимодействие выглядело настолько выгодным, что железную дорогу от Ташкента до Урумчи срочно расширяли на двухпутную: эшелоны по ней шли практически внепрерывную, перевозя различные грузы. И в Россию в огромных количествах поступал хлопок и опять же мясо («в живом виде» большей частью), а так же уголь: все же Ташкент, хотя и считался южным городом, зимой курортом точно не казался. А обратно шла различная техника, топливо для тракторов и автомобилей, различные «товары народного потребления»…

Еще одним очень востребованным в России товаром стал «туркестанский» чай: его в Восточном Туркестане вообще не выращивали, но там выращивалась почти половина очень популярных в Китае добавок к чаю – и он стал «перевалочным пунктом» уже для чая китайского. И – неплохим таким товаром для удовлетворения запросов местного купечества, но Саша на заседании Совета министров (которое он посетил по приглашению Бориса Владимировича), высказал свое мнение – когда Владимир Николаевич вскользь заметил, что прямые поставки чая из Китая были бы более экономичными:

– Лично я думаю, что пока уйгурские купцы наживаются на поставках китайского чая в Россию, они никаких действий против нашей взаимной торговли не предпринимают – и мы там можем торговлю сделать для России гораздо более выгодную. Ведь сейчас почти половина угля их Восточного Туркестана уже поступает с шахт, принадлежащих России – а ведь в этих горах есть и много других очень полезных ископаемых, которые местному населению просто не нужны. Но они местным не нужны пока они их не умеют добывать и перерабатывать – однако сами они это делать никогда не научатся, если мы из не научим…

– Вы считаете, что Россия должна за свой счет их учить таким технологиям?

– Мы будем учить уйгуров, и будем это делать даже за свой счет. Но обученные в России уйгуры уже иначе будут смотреть на Россию, на совместную с русской промышленностью и наукой работу. А еще они – когда у себя в Туркестане начнут работать – очень быстро встанут у руководства страной, и вот с ними мы уже сможем заключать по-настоящему взаимовыгодные договора…

– И будем вместо купцов подкармливать обученных нами же специалистов, так, что ли?

– Это очень сильно зависит от того, чему мы их будем учить и как. Я вам простой пример приведу: у нас в гимназии учился парень из мастеровых, и, хотя науки он освоил неплохо, мечтал – я это точно знаю, так как с ним и проработал немало – заработать побольше денег и выстроить уже собственный завод, который позволит ему жить безбедно – но он даже собственного отца считал в чем-то неудачником по жизни, так как тот богатств великих не нажил и дела своего создать не смог. А затем он поработал на заводах компании господина Розанова, после отучился в университете, глее ему профессор Янжул объяснил, как дела делать нужно – и теперь он руководит планово-экономическим департаментом компании, и именно под его руководством были поглощены все крупнейшие заводы и фабрики России, а их владельцы по миру были пущены.

– Что-то я не замети, чтобы господин Второв побираться пошел, или Зинаида Николаевна на паперти сидели…

– Естественно, ведь у Зинаиды Николаевны в поместье последний крестьянин и спал на простынях свежих, и Пушкина мог на память процитировать. Да и Николай Александрович рабочих в черном теле не держал – то есть с точки зрения идей, Иваном Ивановичем пропагандируемых, они дела вели правильно и ответственно. И так же и нынче их вести продолжают: когда мы окончательно все сахарные заводы под себя подмяли, та же Зинаида Николаевна просто сменила оптовика – но при этом особо оговорила, сколько средств их выручки она будет тратить на, скажем, общественные нужды. И, кстати, не выпендривалась, не орала, что цены снизить не сможет без того, чтобы мужиков голодом заморить, а попросила и ее мужиков обучить свеклу эту дешевле и лучше выращивать, причем обучение она еще и оплатить собиралась. Сама Зинаида Николаевна вряд ли сумеет грядку на огороде вскопать, а Николай Александрович и болт один для трактора своего, скорее всего, сделать не сможет – но они умеют людьми управлять и не силой заставляют из работать, а обеспечивая им комфортные условия для работы. Но главное – оба они, как и многие иные, с капиталами не столь большими, поняли: работая под прикрытием мощного соседа и оказывая ему помощь – а для них таковым как раз компания Андрея и является – они смогут дела вести с выгодой и для Державы, и для себя лично. И вот если мы тех же туркестанцев, или монголов, или маньчжуров обучим так, чтобы и они это осознали… для них-то могучим соседом как раз Россия является…

– В чем-то вы, Александр Алексеевич, правы, – заметил Борис Владимирович. – и мы, пожалуй, постараемся иностранцев указанных верно обучить, однако было бы неплохо мысль ту и иным правителям объяснить так, чтобы они подобное сочли для своих стран единственно верным способом развития и благоденствия. Вот только…

– Вам что-то еще непонятно? Спрашивайте, я постараюсь все тонкости разъяснить.

– Нам-то понятно, вы умеете все быстро и хорошо объяснять даже тем, кто никогда раньше о вещах подобных и не задумывался. Я тут на днях буквально с Зинаидой Николаевной как раз беседу имел, и она сказала, что именно вы сумели ей объяснить, отчего у нее управление имениями столь хорошо получается. Это когда вы с ней как раз о сахарном производстве говорили. А это я к чему: у нас подобных объяснял иных и вовсе нет, а потому я бы вас пригласил поработать… знаю я, что вы, почитай, с окончания гимназии нигде и никаких должностей вовсе не занимали, но все же должность я вас теперь прошу принять. Должность чрезвычайного посла по особым поручениям в МИДе, и в должности этой я хочу вам поручить и далее переговоры с королем Коджоном и шахиншахом персидским проводить. Все же в России есть в странах этих определенные интересы, а вы лучше всех сумеете им объяснить, что интересы сии будут и для них крайне выгодными. Тут ведь дело-то такое… как вы и сами постоянно говорить изволите, англичанка гадит, и чем дальше, тем сильнее. Но так как гадит она не только нам…

– Интересное предложение.

– Ну, ежели так, то мы сейчас же постановлением Совета диктаторов вас к должности и представим. А вот подробности о делах мы тогда с вами особо обговорим, в министерстве у меня: там разговором столько будет, что хорошо если за неделю управимся. Нынче у нас суббота, вы тогда супругу вашу предупредите и снова в столицу возвращайтесь, а уж как дальше дела делать, вы и сами разберетесь…

Зоя, конечно, очень расстроилась, но постаралась виллу не подать и как бы в шутку заметила:

– Когда мой муж был простым безработным мужчиной, он все же, пока жена сына носила, дома иногда появлялся. А теперь, когда он наконец работу все же нашел… кстати, а оклад жалования тебе какой положили? Я спрашиваю просто чтобы заранее прикинуть, мне можно будет со вторым ребенком все же дома посидеть или все же на хлеб зарабатывать до последнего дня придется? Ведь ты и сам говорил, что для того, чтобы молока достаточно было, питаться нужно разнообразно, а шоколад – он не три копейки в магазине-то стоит.

– Вот об этом, счастье мое, тебе точно думать не придется. И вообще стран, что ты об этом вообще заговорила: ты же законы все лучше меня знаешь, и должна помнить, что государственные служащие в ранге министра и им приравненные находятся на полном государственном обеспечении. Проше говоря, ты просто говори нашей домработнице, что тебе хочется – и она все это тут же доставит. Конфет тебе шоколадных захотелось? Каких, я распоряжусь…

– Да никаких, я просто похудеть решила. Я ведь статистик, считать наперед умею, и получается, что в следующие полгода у тебя времени, чтобы дома посидеть, будет от силы недели полторы, а я скучать буду. Хотя… работы из-за твоей новой работы столько на департамент навалится, что скучать просто некогда будет – но я все же попробую время для этого выкроить. Ты сейчас куда отправляешься?

– Сначала в Тегеран, но не сейчас, а только в субботу вылечу. А вот потом – да, придется без заезда домой пробежать по Урумчи, Урге, Харбину. После него в Сеул отправлюсь – и на все жто уйдет минимум пара месяцев. А вот что будет потом, я даже и не знаю.

– Я знаю: из Сеула полетишь в Харбин, оттуда у Ургу, затем в Урумчи – и снова в Тегеран. Я бы с удовольствием с тобой прогулялась: мне очень интересно на новые места поглядеть, но… Однако надеюсь, что по крайней мере к августу ты все же домой вернешься: я не хочу без тебя рожать.

– Я вернусь даже если дела не закончу: ты у меня важнее всех дел.

– Я это знаю… а еще знаю, что сейчас твои дела будут важнее всего: ведь если у тебя все получится так, как вы придумали, наши дети будут жить в мире и спокойствии. И я даже допускаю, что англичанка гадить перестанет. Да, Саш, я давно спросить хотела: почему ты говоришь «англичанка», а не «англичанин», ведь в Англии-то король правит, а не королева!

– Это не я придумал, а, насколько я знаю, император Николай I еще, а тогда Британией правила королева Виктория и гадила она нам более чем изрядно. Вот с тех пор и повелось все подлости британские так называть.

– А мы им нагадить…

– Британских выкормышей в России еще Александр III изрядно прищучил, затем Вячеслав Константинович на Юге основательно их подчистил. А теперь уже князь Щербатов уже остатки подчищает, так что в России им нам уже нагадить не выйдет. А если у меня все получится, то мы им все гадства с процентами вернем!

– Ну, дай-то бог! А пока ты не улетел, поиграй с Андрюшей, я кое-что сготовить на обед хочу: мамин рецепт, кухарка не справится…

Оказалось, что Зоя была еще оптимисткой, хотя на рождение Елизаветы Саша все же домой на неделю и выбрался. Но после «краткого отдыха» он, поцеловав жену и сына (дочку просто побоялся: а вдруг заразу какую занесет) снова улетел. И почти до самого Нового года он даже не минутку домой выбраться не успевал – однако периодически к Зое заходили в гости «важные дяди» (и чаще всего это был Вячеслав Константинович) и рассказывали ей об успехах мужа – который, вообще домой не заходя, успел за свою работу уже два «высших ордена страны» получить, став первым дважды кавалером ордена Красного Знамени.

А вернувшись переел самым Новым годом домой он сказал Зое, что «все получилось» – и отправился отсыпаться. И неделю только чтобы поесть и… в общем, чтобы поесть просыпался, а затем снова отправлялся в кровать. Но за завтраками, обедами и ужинами он все же успел жене кое-что рассказать, и основное, что он ей сказал, сводилось к тому, что он-то только языком молол, а всю основную работу проделали другие люди. И проделали ее почти пять миллионов мужиков, чуть меньше четырех миллионов рабочих, два миллиона учащихся фабрично-заводских училищ и полтора миллиона учителей. И множество других людей – а вот подробности он ей рассказал, уже позже, когда перед Рождеством в газетах была напечатано «важнейшее известие». Собственно, комментируя эту новость, он ей все и рассказал…