Текст книги "Кредо сиротинушки (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

Глава 24

В России уже минимум сотню лет кирпичи (глиняные) делались трех принципиально разных видов. Не по размеру (по размеру они двух типов делались, строительные и небольшие «трубные», из которых печи в домах клались только печи, стены домов из таких делать просто запрещалось), а «по составу». И самым простым был кирпич «стеновой»: когда его лепили, в глину еще добавляли немного мелко рубленой соломы. Но ее добавляли не для того, чтобы кирпич легче стал: он в результате получался просто довольно пористый и «теплый» – однако такой воду в дождливую погоду быстро впитывал, и для наружной части стен изготавливался еще кирпич, который можно было назвать «облицовочным»: он так же, как и стеновой делался, только без соломы. И оба эти типа кирпичей делались примерно одинаково: сначала месилось «глиняное тесто» (и критерием качества тут считалось, чтобы глиняная колбаска толщиной с палец при сгибании вдвое на сгибе не трескалась), а затем лепился собственно кирпич, который отправлялся уже на сушку, а затем и в печь для обжига. А вот третий тип кирпича, именуемый «фундаментным» или «прессованным», даже лепился иначе: глину месили очень густую, и месили до тех пор (добавляя в «тесто» сухой глины), пока «тесто» уже в мешалке на начинало на куски рассыпаться. И вот уже такую, почти сухую глина запихивали в форму, а затем ее в этой форме прессовали сильно (не прессом, а просто долго колотушками трамбовали). И готовый кирпич, таким образом сделанный, и весил почти в полтора раза больше «стенового», и становился практически «водонепроницаемым» – а еще он становился ну очень прочным, его даже пополам расколоть было почти невозможно (и для строительства тех же фундаментов поэтому такие кирпичи изготавливались и обычного размера, и «половинного»). Правда, такой кирпич тепло держал гораздо хуже «лепленного», но при постройке фундаментов на это было всем плевать.

Кстати, стены Кремля были облицованы именно таким «прессованным» кирпичом: все же крепость, стены и удары ядер выдерживать должны. И, как впоследствии показала практика, они выдерживали и удары уже настоящих снарядов из трехдюймовки – но главным тут было то, что из них можно было выстроить фундамент хоть для десятиэтажного дома. И, как подсчитали инженеры-строители, даже гораздо более высокого – а в качестве «образца» в прошлом году они построили с кирпичным фундаментом силос элеватора диаметром в девять и высотой в сорок пять метров. И в него уже успели засыпать пару тысяч тонн зерна – то есть еще в прошлом году успели, а теперь на этом элеваторе строилось еще семь таких же башен. Правда, пока тот элеватор все считали в некотором роде «экстримом», в массы пошли элеваторы с силосами на тысячу тонн, высотой всего в тридцать метров – но и в них фундаменты ставились именно из прессованного (уже как раз гидропрессами) кирпича. А фундаменты ставились кирпичные потому, что у кирпичный вопрос «термоусадки» и обустройства температурных швов не возникал: кирпичная кладка на морозе не трескалась. И если для жилых домов (и любых отапливаемых зданий) это было не особо критичным, то для сооружений, в которых отопление отсутствовало как класс, это становилось очень важным.

И по планам к следующей уборочной таких элеваторов на двадцать пять тысяч тонн нужно было сто штук выстроить – а для этого и «прессованного» кирпича, который пока что выпускался только на десятке заводов, нужно было очень много. А вдобавок, там, где новые элеваторы были запланированы, кирпич этот вообще не производился – так что и новые кирпичные завода нужно было еще построить. И обеспечить эти заводы теми же гидравлическими прессами – но в новом, специально учрежденном Государственном Комитете по планированию специалисты сидели, все же считать умеющие неплохо – и два завода компании Андрея, ранее занимавшиеся изготовлением стрелкового оружия, переключились на производство гидропрессов для кирпичных заводов. Все же Саша очень четко Владимиру Николаевичу обрисовал ситуацию, и в том числе особо указал, что компания его друга к перепрофилированию производств под государственные нужды готова – так что этот пункт программы особых трудностей не составил. Но с другими «пунктами» оказалось не так просто: те же электростанции, необходимые для подобных сооружений, делать, просто «поменяв назначение завода», не получалось: у рабочих не было необходимой квалификации и опыта в совершенно новом деле. И не было в достатке грамотных инженеров, которые могли бы новые «турбогенераторные» заводы возглавить…

Но за решение последней проблемы взялся Николай Владимирович Рузский: он, как руководитель всех военных ведомств, знал, где «нужные специалисты водятся». И в течение буквально пары недель русский военно-морской флот «откомандировал» в распоряжение министерства энергетики почти полтысячи офицеров, ранее командовавших «электрическими службами» кораблей. Эти по крайней мере понимали, как сделана динамо-машина, и к тому же их не сразу отправили по заводам страны, а сначала послали «на курсы переподготовки», которые были немедленно созданы в Петербургском и Московском университетах, в ИМТУ и в Энергетическом институте компании Андрея. То есть в результате из них все же сделать инженеров-энергетиков все равно не вышло бы, но они уже (хотя бы чисто теоретически) могли производством электрических машин управлять, все же понимая, что они делают – а так как и сам Николай Владимирович понимал прекрасно, что они все же могут и кучу ошибок в работе своей совершить, предполагалось, что на каждый новый завод не по одному «недоинженеру» отправят, а сразу по десятку. Причем по десятку тех, кто – по мнению уже преподавателей «курсов» – к работе будет пригоден…

Сами заводы предполагалось выстроить совершенно новые, «с нуля», причем – как уже это было заведено – в «малых городах». И тут уже Саша сильно удивился тому, что наступление зимы на новое строительство, похоже, вообще никак не повлияло. Оказывается, русские «техники»-строители прекрасно знали, как каменные дома даже в лютые морозы строить. А один из таких «техников» – как сейчас называли окончивших высшие учебные заведения строителей, пока еще не «сдавших экзамен на звание архитектора» – Саше пояснил, что вообще за исключением столиц все строительные работы «по кирпичу» подрядчики как раз зимой и предпочитали выполнять: при постройке кирпичных сооружений требовалось очень много сугубо вспомогательной «неквалифицированной рабочей силы» – чтобы тот же кирпич перетаскивать, и на такую работу они предпочитали нанимать окрестных мужиков, которые зимой с удовольствием на такие работы нанимались за самую минимальную плату. Так что все процессы «зимнего строительства» были уже многими десятилетиями отработаны. Правда, пока не были запущены заводы по выпуску прессованного кирпича, те же элеваторы строиться даже и начинали, но вот всю прочую «инфраструктуру» – включая постройку цехов и зданий электростанций – как раз зимой оказалось строить и нетрудно, и недорого.

Но даже и «недорогое» строительство одновременно в куче мест денег требовало много. Очень много, поэтому «госплановцы» снова и снова пересчитывали предложенные Сашей схемы такого строительства. И снова и снова удивлялись тому, что несмотря на действительно «грандиозные затраты» по факту денег-то требовалось крайне немного. А Саша время от времени наезжавшим к нему «за консультациями» госплановцам снова и снова объяснял вроде бы очевидные вещи:

– Вы опять потребные расходы считаете неверно. Ну сами смотрите: мужик у нас на стройке получает рубль в день, на стройке того же жилого дома работает мужиков меньше сотни, но для простоты расчетов будем считать, что сто ровно. И в месяц мужик этот получает, если в среднем считать, двадцать пять рублей…

– Все верно, а дом строится четыре месяца и только на зарплату всем мужикам уйдет десять тысяч. Не говоря уже о цене всех потребных материалов…

– Про материалы мы потом поговорим, и то, если вы сами не догадаетесь. А пока только про строителей давайте считать: сто мужиков за две недели работы получили тысячу двести рублей. Половину они потратили на еду себе и семье, другую половину – на все прочее: одежду, обувь, что-то для дома купили. Но купили они все в казенных же магазинах, и, как показывает наука статистика, в среднем мужик тратит за две недели ровно столько денег, сколько и зарабатывает. То есть на стройках у нас оборот денег как раз в две недели укладывается, а что это значит?

– А что это значит по-вашему?

– А это значит, что для финансирования стройки денег нужно ровно столько, сколько мужики зарабатывают всего за две недели.

– Но ведь чтобы так получалось, нужно в магазины и товары разные поставить!

– Совершенно верно, но товары производят другие мужики и рабочие, которые точно так же заработанное тратят. И выходит, что только ускоряя денежный оборот – а как раз на строительных работах он у нас получается самым быстрым – нам денег будет требоваться все меньше и меньше. В среднем по стране деньги полный оборот делают за месяц, так что берите ваши подсчеты стоимости всех строительств и смело делите полученные числа на двенадцать: это у нас будет как раз объем необходимых наличных денег. Так как у нас почти вся розничная торговля теперь идет через государственные магазины, то картина получается просто сказочной: чем больше казна платит мужику за работу, тем больше растут доходы казны – если товаров для мужиков в достатке производится. А чтобы больше производить товаров, надо больше мужиков на работу нанимать – но на новых-то мужиков деньги в казне уже появились! Не на всех пока, потому что новых мужиков еще работать научить требуется, на что определенное время все же потрачено будет – но сейчас как раз, когда очень много мужиков себе дела найти не могут, у нас есть прекрасная возможность быстро увеличить производство всего просто создавая новые рабочие места. И вы, кстати, именно этим и занимаетесь, но занимаетесь пока не очень качественно. Но не потому, что вы плохо работаете, а потому, что по существующим нормам вам обсчитывать приходится все самое малое поквартально – а чтобы результат с расчетом все же сошелся, итоги считать нужно минимум дважды в месяц.

– Да у нас и квартальные результаты мы едва подсчитывать успеваем…

– Тоже верно, у вас быстрее их считать и не выйдет, пока не изобретут… каких-нибудь машин счетных хитрых. Но есть и обходной вариант: вы заранее подсчитайте, сколько в среднем на каждую подобную стройку денег потребно, и какие товары нужно в магазины поставить, чтобы они и раскупались сразу – а затем, переведя в губернию средств, на месяц работы строек потребные, все дальнейшие расчеты на них и переложите. Сейчас – и снова повторю, только сейчас, пока народ в целом голоден, бос и раздет, когда рабочий половину зарплаты только на еду тратит – оборот денег будет крайне быстрым, за месяц все выплаты точно обернутся. И сейчас мы можем примерно считать, что потратить казна может раз в десять больше, чем в бюджеты строительные она выделить в состоянии. Позже, когда народ будет сыт, одет и обут, оборот замедлится, ведь люди покупать станут вещи, которые уже в изготовлении и дороже, и времени в производстве больше потребляют – и в идеале скорость денежного оборота упадет до четырехкратного за год. Но, думаю, такого счастья Россия не скоро достигнет, а пока нужно пользоваться имеющимися возможностями. А чтобы их и в губерниях все осознали, и даже в уездах, так как и в губернии за каждой стройкой следить будет очень непросто, давайте-ка сядем и составим подробные руководства по финансовому сопровождению строительств государственных. И, особо заметить хочу, руководства именно вы составлять будете, так как я как раз общие руководства никогда и не составлял, каждый раз в конкретном случае отдельно способы финансирования пересчитывал…

И после четвертой итерации разговоров и обсуждений всех подобных вопросов с госплановцами все необходимые инструкции были составлены, люди, ответственные за управление стройками, назначены. И к Рождеству все именно «хлебозаготовительные стройки» оказались почти что завершенными: в России здания зимой строить умели очень неплохо, а вот установку крыш все же предпочитали проводить уже в теплое время года. Но такое (в строительстве) и начинается уже в апреле, так что господин Коковцов считал, что кирпичные заводы на полную мощность заработают уже в начале мая, и, следовательно, к началу уборочной все намеченные зернохранилища будут уже выстроены. Да и не только они…

Просто потому, что из-за того, что подавляющая часть торговли на самом деле стала проводиться в «казенных магазинах», размер государственного бюджета вырос (по сравнению с «царскими временами») более чем в четыре раза и теперь только на строительство казна смогла из него выделить почти миллиард рублей. При том, что стоимость любого строительства (по сравнению с теми же временами) упала минимум вдвое из-за того, что и почти вся «стройиндустрия» была казенной. И не «строй» – тоже, так что теперь кирпич для строек отпускался не по двенадцать рублей за тысячу, а менее чем по четыре. Тут, конечно, большую роль сыграло и то, что глину для кирпичных заводов теперь не мужики лопатами копали, а экскаваторы – но важнее было и то, что уголь на кирпичные заводы поставлялся с казенных же карьеров и шахт. Не совсем «казенных». Точнее, не только с казенных – однако у правительства к компании Андрея вопросов по цене отгружаемого угля вообще не было.

И так же по всем товарным позициям, которые поступали с казенных предприятий или с заводов и фабрик компании Андрея: вроде в правительстве просто стали использовать всего лишь «другую методику расчета цены товара» – а цена из-за этого упала вдвое. И Зоя, снова занявшаяся работой после того как маленький Андрюша сделал свои первые шаги и произнес первые слова, на вопрос Оли о причинах столь резкого сокращения цен ответила просто:

– Вот у тебя-то цена любой продукции вообще раза в четыре сократиться должна была, просто твои химики никаких товаров не производят и поэтому причины сокращения цен не понимают.

– Это как? Ты, наверное, что-то напутала, все же химические заводы очень много товаров производят, мы как-то с Андреем считали, так там какие-то миллиарды получаются!

– Эх, жалко, что Саша уехал, он бы тебе все быстро объяснил, но раз его нет, то я попробую объяснить, как смогу, конечно. Все ваши химические заводы как раз не товары производят, а продукцию – а продукция людям не продается, она только на предприятия идет как сырье или материалы. И как раз себестоимость продукции считается лишь по расходам на заработки рабочим и инженерам – а у вас-то таких очень мало. Еще в себестоимость включаются уже химикаты и все прочее, что на заводы идет, на энергию – но для ваших заводов это тоже считается как стоимость продукции, а так как цепочки производств всего у химии не особенно трудоемкие, то и ваша конечная себестоимость оказывается просто крошечной. А вот когда эта продукция используется, то уже на этапе производства товаров эффект от нее оказывается огромный: того же карбамида на гектар сыпят рублей на пять-десять, а урожая получается уже рублей на двадцать больше. Но ведь и зерно – это не товар, товар – это хлеб, который потом из муки испекут – а так как вся продукция, для выпечки хлеба, стала дешевле, то и цена хлеба уменьшилась.

– Но не вдвое все же…

– Это верно, но в цену товара не одна стоимость продукции включается, в нее и все прочие расходы добавляются – в том числе и расходы на новые стройки. И на зарплаты новым рабочим: если я верно поняла, что у нас в плановом отделе насчитать успели, то сейчас на стройки набрали еще больше трех миллионов мужиков, так как там одних зернохранилищ на двадцать пять миллионов тонн за лето выстроить намечено. Их, конечно, все равно не хватит…

– Это почему?

– Да из-за тебя не хватит! Вы же еще уже целых четыре карбамидовых завода запустить успели, и по моим расчетам выходит, что если какого-то катаклизма вроде страшной засухи не случится, то урожай будет за сто миллионов тонн.

– Ну да… мы в прошлом году не знали, куда урожай девать…

– Знали, просто готовы не были, а теперь точно готовы будем. Министерство земледелия заказало уже несколько больших заводов для приготовления комбмикорма, а сейчас чуть ли не в половине колхозов строятся откормочные фермы для коров или для свиней. И мужики в колхозах еще и птичники у себя дома стараются выстроить, ведь если корм такой будет в достатке, то за лето мужик сможет у себя дома до сотни кур на продажу вырастить.

– Я, наверное, давно в деревне не была, но вроде как под Одоевым в деревнях уже у каждого мужика курятник имеется…

– А это про другие птичники я говорю: сейчас мужики кур держат больше на яйца, а новые строят отдельно, и именно для того, чтобы цыплят на мясо выращивать. Дело-то выгодное: получает корм на полсотни цыплят, двадцать пять отдает потом за корм колхозу, то есть, считай, в казну как плату за корм, а остальных продает, за деньги. Причем мужику даже кур цыплят высиживать сажать не надо, ему цыпленка проще и дешевле у инкубатора купить, они там по две копейки всего идут. И выходит, что отдал мужик два рубля за цыплят – а продав кур на мясо он уже полсотни рублей получит. То есть заработает, конечно, за курами все же уход требуется непростой… но даже если у него один птичник от болезней сгинет, то все равно выгоду он какую-то получит. И поэтому сейчас у нас в уезде мужики в колхозах себе по два птичника в огороде ставят, чтобы зараза, если на кур нападет, не всех их сгубила: мужик нынче грамотный пошел, внимательно журнал сельхозакадемии читает. То есть чаще, конечно, дети мужику его читают, но знания мужик хоть так впитывает. А иные и три птичника ставят – но это у кого уже детей подросших несколько, которые за курами следить тоже матери помогут. А теперь сама посчитай: два с половиной миллиона мужиков заведут двести пятьдесят миллионов кур на откорм. Цыпленку, чтобы вырасти по трех с половиной фунтов веса, нужно пятнадцать фунтов комбикорма… но, скорее, тут все же гаолян мужики использовать будут, он даже дешевле комбикорма получится, но это неважно, все одно корм из хранилищ пойдет, и на каждую курицу пойдет по шесть килограммов.

– Да, в килограммах оно мне понятнее.

– Значит, только на кур уйдет полтора миллиона тонн зерна – это за четыре месяца откорма. Угадай, будет мужик потом еще восемь месяцев в носу ковырять или новых кур выращивать будет? У него-то в птичнике и освещение будет, и отопление там несложно обеспечить. Так что четыре миллиона тонн зерна уже пристроено. А с бычками и свиньями даже интереснее получится, им на кило привеса нужно уже не четыре кило комбикорма, а примерно десять – и всего в следующем году скотина сожрет уже миллионов двадцать тонн разного зерна, а основном ячменя и овса, конечно.

– То есть у нас через год будет два миллиона тонн мяса?

– Добавится два миллиона тонн у нынешним полутора, и птицы почти миллион тонн добавится – но надо-то минимум семь миллионов тонн мяса и пару миллионов тонн птицы, так что нам еще урожаи увеличивать и увеличивать. И твое отделение в этой работе, считай, главным будет: удобрения ведь не только для зерна полезны, они и количество сена могут заметно увеличить. А Саша говорил, что зерном и рыбу подкармливать очень неплохо, если из него специальные корма сделать. Но о рыбе я пока ничего сказать не могу, всего же неделю как работать стала, все просмотреть не успела просто…

– Да, а Саша-то где? Я вообще-то на самом деле хотела у него кое-что спросить.

– А он в Тегеран улетел, там дела вроде очень интересные намечаются. Говорил, что если все нормально пойдет, то уже через неделю вернуться сможет, так что если к нему вопросы – ты мне просто позвони, чтобы напрасно к нам не ездить…

В Тегеран Саша так срочно вылетел потому, что в Персии нашли нефть. И нашли ее для Саши несколько неожиданно. То есть Валерий Кимович прекрасно знал, что нефти там под землей буквально море, и скважину там начала бурить именно группа, отправленная компанией Андрея, однако нефть была найдена именно неожиданно: Валерий Кимович точно знал, где бурить, но не представлял, насколько глубоко там придется бурить эту скважину – и это было первой причиной. А второй стало то, что новый, по его заданию изготовленный бур прошел скважину раз в десять быстрее, чем эту работу проделывали буры нынешние. Была и третья причина неожиданности: отправленная в Персию команда очень хотела испытать новенькую, только что изготовленную «передвижную буровую установку» и, поэтому к работе приступила почти на месяц раньше планового срока. Впрочем, успев перед началом бурения все же все подготовительные работы (включая установку запорной аппаратуры на горловине скважины) провести. Так что пока информация о находке нефти особо распространиться не успела – и это Сашу очень порадовало.

Порадовало сразу, как только он встретился с Мохаммад Али Шахом: первым делом тот, уже о находке проинформированный, начал было обсуждать,, какую из американских нефтяных компаний пригласить для разработки открытого нефтяного месторождения. И слава богу, что англичан он на дух не переносил, а то он их даже пригласить успел бы: британское посольство в Тегеране все еще было, а вот американского пока не было. Так что пришлось Саше, что называется, с козырей зайти – правда, эти козыри уже в России прошли «верификацию» и были признаны «годными». Впрочем, именно для Персии еще один, более напоминающий козырного туза, имелся:

– Ваше величество, вы вероятно, знаете, что Россия ввела полный и безоговорочный запрет на продажу нефти и любых нефтепродуктов за границу, а теперь я объясню причину такого запрета. Дело в том, что нет ничего менее выгодного, чем продавать нефть за границу. При нынешних ценах, да еще учитывая стоимость перевозки в те же Соединенные Штаты, например при продаже бочки нейти вы получите денег, достаточных для закупки разве что одного бушеля пшеницы, а скорее всего и меньше. Если вы будете продавать за границу керосин или бензин, из этой нефти сделанный, вы уже поучите втрое больше, но даже если американцы или кто-то еще предложит цену в десять раз больше нынешней, вы останетесь в убытке, особенно если нефть иностранцы в Персии и добывать сами станут.

– То есть вы хотите сказать, что торговля тем, что само из-под земли течет, невыгодна?

– Именно так. Потому что одна бочка нефти, используемая как топливо на нашем опреснительном заводе, даст пятьдесят тонн воды – а этого достаточно, чтобы уже четыре бушеля пшеницы вырастить. Но при добыче нефти еще получается очень много горючего газа, который сейчас все, то есть вообще все американские и британские компании просто сжигают. И газа сжигается очень много: на каждую тонну нефти – а это всего лишь чуть больше семи бочек – его будет достаточно, чтобы еще пятьдесят тонн воды опреснить.

– Но и это меньше, чем десятикратная выгода…

– А я еще все выгоды только начал перечислять, и следующая просто не сразу появится. А когда мы выстроим здесь нефтеперерабатывающий завод, вы с каждой бочки вашей нефти получите половину в виде бензина, керосина и тяжелого моторного топлива, а так же очень много и довольно дорогих технических масел. И вот тогда воды будет получаться чуть меньше, зато вы сможете всех крестьян в стране посадить на трактора, а возниц на автомобили – и в стране будут собирать вдвое больше продукции с полей, садов и огородов. А самые ни на что вроде непригодные отходы нефтепереработки можно будет пустить на выделку хотя бы удобрений, что тоже на треть урожаи увеличит. А на следующем этапе, когда мы запустим завод уже газоперерабатывающий, мы получим очень много ценнейшего сырья для изготовления других исключительно ценных материалов. Например, тех же шин для автомобилей и множества прочих вещей, которые окажутся гораздо дороже, чем потраченная на их производство нефть. По моим расчетам – а я не специально для вас считал, а для заводов российских, уже давно работающих, продукция так называемой глубокой переработки нефти оказывается примерно в сто раз дороже самой нефти. А ведь мой старый друг каждый день буквально придумывает еще что-то очень полезное, людям нужное и, сколь ни странно, приносящее еще большие доходы.

– Немного людей захотят покупать очень дорогие вещи.

– Да, но вещи получаются дешевыми, они просто маленькие, но пользы людям приносят очень много.

– Вы все время говорите «мы построим, мы запустим» – то есть вы хотите получит такие концессии?

– Нет, я хочу чтобы Персия никому никаких концессий не предоставляла. И причина простая: мы, точнее в данном случае лично я пошлю русских инженеров, которые вас заводы спроектируют – за деньги спроектируют, затем русские рабочие их изготовят и здесь установят – и снова с соответствующей оплатой оборудования и работы, и, скорее всего, русские специалисты некоторое время и совершенно не бесплатно на заводах и работать начнут – ровно до тех пор, пока они не обучат этой работе ваших подданных. И вот только после этого вы – уже из доходов этих полностью персидских заводов – все пои понесенные расходы и оплатите, причем я все же цены на все поставлю не самую маленькую – это чтобы по европейскому обычаю проценты за кредит не начислять, ибо харам.

– Но ваша выгода тут получается весьма скромной…

– Я выгоды иначе считаю: вы уже сами знаете, что России – и мне лично – очень хочется иметь рядом не нищую и злобную страну, а богатую и процветающую, к тому же дружественную. А вторая моя выгода – и, главное, выгода России – будет заключаться в том, что довольно много персидской продукции, в том числе и сельскохозяйственной, из числа того, что в России не растет, у вас станет дешевле и мы ее сможем дешевле и покупать у вас.

– А вы уверены, что персидские купцы согласятся вам что-то продавать дешевле, чем в другие места?

– Уверен, что не захотят. И именно потому я бы хотел с вами еще кое-что обсудить, считая, как и сам вы, что дружба в деньгах не измеряется. Но это касается лишь дружбы между людьми, а вот между государствами… она должна быть прежде всего выгодно обеим сторонам. А взаимовыгодная дружба иногда принимает внешне не совсем понятные формы, но если разобраться… я, с вашего высочайшего позволения, займу у вас еще около часа времени. Сегодня займу, а если вы сочтете необходимым что-то отдельно обсудить, то я буду в вашем распоряжении всю неделю. Или, если у вас вопросы появятся позже, в готов в самое кратчайшее время снова прилететь в Тегеран…