Текст книги "Кредо сиротинушки (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

Глава 23

Когда господин Волков ушел, Владимир Николаевич задумался – и ему было над чем подумать. То, что предлагал этот очень уверенный в себе господин, было настоящей революцией в экономике – но ведь он действительно такое уже «один раз проделал», и результаты были видны невооруженным взглядом. А еще – он как раз и подчеркивал постоянно, что «категорически нельзя допустить никаких революционных изменений», и все предлагал делать постепенно… как раз и пользуясь тем, что действия триумвирата в целом получили поддержку простого народа. Да, а вот промышленники и особенно купечество действиями нового правительства остались сильно недовольными, но опять же, основное недовольство было направлено как раз на компанию господина Розанова, и довольно большая прослойка промышленников напротив считала, что триумвират и прилагает большие усилия по сдерживанию этой компании. И даже демонстрирует на этом пути определенные успехи – но сам то премьер-министр и министр финансов прекрасно знал, что все, что эти промышленники рассматривают как победы правительства, инициировано как раз самим господином Волковым.

А еще… с каждым днем становится все более очевидно (и на это как раз обратил особое внимание Борис Владимирович), что довольно заметные успехи Коджона и Мохаммад Али Шаха в значительной степени обусловлены тем, что они очень внимательно к советам этого господина прислушиваются и стараются – причем при огромном содействии Андрея Розанова – воплотить некоторые его предложения. И особенно в этом преуспел как раз Коджон, причем преуспел именно потому, что как правитель он (по словам того же Бориса Владимировича) откровенно слаб и чаще всего предложения Волкова исполняет, вообще особо не задумываясь о последствиях. То есть все же он о последствиях думает… довольно специфическим образом: тот же господин Павлов, который вот уже двенадцать лет исполняет обязанности русского посла в Корее, говорил, что король просто верит всему, что ему обещает Волков. Потому верит, что все обещания этого господина всегда полностью сбывались…

Правда, в силу совершенно независимых от людей причин – ну, просто природа там такая, а против природы особо и не попрешь – реализация предложений Волкова в Корее идет не особо и быстро, но всего спустя пять лет после начала очень непростой, тяжелой и рассчитанной на долгие годы работы сотни тысяч простых корейских мужиков совершенно добровольно и, что очень важно, бесплатно стараются в реализации этой программы принять участие. А ведь они заранее знают, что эта работа лично им новых богатств скорее всего и не принесет… они просто верят в то, что дети их уже никогда не останутся голодными. А то, что Волков решил фактически в подарок отравить в Корею триста миллионов пудов зерна, лишь доказывает этим мужикам, что русские плохого не предлагают и что даже если что-то кажется им непонятным в программах русских в Корее, их все равно нужно поддержать и по возможности в них и самим поучаствовать. Волков всего неделю как Сеул покинул, а Александр Иванович Павлов телеграфировал, что канцелярия Коджона ему передала просьбу дополнительно в следующем учебном году взять на обучение во Владивостоке и Хабаровске дополнительно до двух сотен человек на инженерные профессии, чуть меньше – на медицинские и рассмотреть возможность принятия на русские заводы учениками пару тысяч парней, чтобы подготовить из них профессиональных рабочих. И ведь всем этим ученикам даже платить за работу не нужно будет, напротив, Коджон за их обучение сам готов платить, причем довольно немало…

Кстати, об оплате, – усмехнулся своим мыслям Владимир Николаевич, – денег у Коджона очень мало, и платить он предлагает тоже работой своих подданных. Хочет направить их в Россию, чтобы те побыстрее выстроили всякое – а это как раз будет довольно выгодно, ведь строить предстоит очень много всякого. И не только, кстати, в России: генерал-протектор Маньчжурии Оловцев тоже ведь прислал просьбу изыскать возможность прислать ему несколько десятков тысяч человек для постройки и новых поселков колхозных, и заводов разных. И тоже готов из маньчжурского бюджета оплату проводить за такие работы – а ведь каждый знает, что Оловцев и сам в основном руководствуется советами Волкова. Но ему-то все его советы использовать несложно, Маньчжурия – это ведь практически совершенно новая страна, и там законы народ принимает как должное, включая и промышленников, что туда подались, и купцов. Купцов, конечно, туда все же решило переехать немного, маньчжурские законы им возможности разбогатеть быстро не предоставляют, а вот промышленники – многие, кто в России не особо преуспел, туда направились: им там точно раздолье. Ну, тем кто изначально на производство нацелился, а не на то, чтобы из казны воровать…

Владимир Николаевич встряхнул головой, отгоняя от себя «пустые мечтания» и принялся за работу: он решил, что для следующего заседания триумвирата с Советом министров все же следует предложения господина Волкова оформить как предложения для детального обсуждения: Александр Алексеевич и тут особо подчеркивал, что молча принимать его советы не стоит, их следует тщательно «со специалистами обсудить и детально проработать» – а в министерствах и сидели именно специалисты, в своем деле не одну собаку съевшие. А так как до весны, когда работу предстоит начинать всерьез, времени осталось не так уж и много, обсуждать все следовало быстро – чтобы принимаемые решения успели и экономисты в министерствах просчитать. Но главное – и с этим предложением Волкова господин Коковцов был согласен безоговорочно – нужно было решить вопрос о расширении состава триумвирата, и первым делом решить, кого в состав будущего «Совета диктаторов» взять на должность руководителя нового, безусловно нужного Комитета…

Возвращение в России инженера Доливо-Добровольского переворота в электрической науке, конечно же, не произвело, однако некоторые очень позитивные изменения все же произошли. По его инициативе начал строиться новый завод трансформаторов – и на этом, собственно, его «позитивная» деятельность в России и закончилась. Просто потому, что во многом его изобретения уже сильно отстали от уже «серийных» достижений отечественных специалистов-энергетиков, а самому ему Саша о некоторых таких достижениях вообще сообщать запретил: все же Михаил Осипович стал «слишком уже немцем» и патриотизмом от него и не пахло. Поэтому пока что за границей даже не подозревали о том, что переключатели на мощных российских электростанциях и выключатели ЛЭП делаются с использованием гексафторида серы (а Валерий Кимович просто случайно вспомнил об этом очень приятном во всех отношениях газе). Который по его просьбе начал на одном из своих заводов производить Андрей, ну а за тем, чтобы все эти электростанции и ЛЭП «правильно применять», теперь заботился молодой инженер Глеб Максимилианович Кржижановский.

Вообще-то Глеб Максимилианович «в этой жизни» никакой революционной борьбой не занимался, а спокойно себе работал в компании Андрея Розанова, почти десять лет занимая сначала должность директора электростанций компании в Сызрани, а затем и в Москве, и именно его усилиями (если не считать, конечно, работы самого Андрея и его сотрудников по части придумывания изоляционных материалов для кабелей) в Первой столице по улицам густая сетка проводов так и не появилась: все электрические линии в городе шли под землей. И именно он разработал довольно удачную схему размещения по городу трансформаторных будок, благодаря которым электричество (по крайней мере для освещения) проникло буквально в каждый дом. И он добился полной синхронизации работы всех электростанций: сначала московских и подмосковных, затем синхронизировал их со станциями Мстинского каскада и через него – и со станциями в Петербургской и Выборгской губерний. Ну а теперь, уже в должности руководителя Комиссии по электропередачам при Совете министров, приступил в выполнению тех же задач, но уже в масштабах всей европейской части России (пока только европейской, для того, чтобы всю Россию охватить, возможностей у страны все же не было). Но по его инициативе был создан и «филиал» Комиссии, который должен был проделать то же самое в Уральском промышленном районе – а уже по предложению руководителя «филиала» – молодого выпускника Одовеского инженерного института Степана Макарова – весной приступи к срочной постройке небольшой (всего на тридцать пять киловольт) ЛЭП от Казани (которая как раз весной к «московской» системе была подключена) до Перми, причем эту ЛЭП предполагалось использовать не столько для передачи электричества, сколько для обеспечения синхронизации с московской системой. На будущее, чтобы потом, когда появятся «нормальные» ЛЭП, в режиме ошпаренной кошки всю систему не переналаживать. Собственно, поэтому и ЛЭП эта строилась «по временной схеме», с деревянными столбами, но все равно она влетала в определенную копеечку…

А вот избытка таких копеечек в России не было, ни у казны их не было, ни у частных компаний (включая и компанию Андрея). И теперь основной задачей Саши было как раз «выдумывание» новых источников таких копеечек. А это было очень и очень непросто: после того, как он рассказал Владимиру Николаевичу о финансовой схеме, позволившей компании старого друга так быстро «разбогатеть», господин Коковцов серьезно «оптимизировал» и финансы России, так что теперь «дополнительный финанс» (а, по сути дела, результат «дополнительного труда» рабочих) можно было извлечь лишь путем серьезного повышения производительности труда, ну или – что на самом деле было тем же самым – увеличением доли «необходимых затрат» в цене готовой продукции за счет сокращения размера зарплаты, выплачиваемой за единицу такой продукции. Но так как основой действительно развития промышленности Валерий Кимович считал «увеличение уровня благосостояния трудящихся» (именно трудящихся), то просто сокращать зарплаты было нельзя, а следовало чисто технологическими способами получить от рабочего больше продукции за то же время.

Но сам Саша по понятным причинам этого сделать не мог, все же знаний Валерия Кимовича на такую работу было явно недостаточно. Зато можно было использовать уже простой «экстенсивный» пусть увеличения доходов казны, ведь в стране имелись многие миллионы людей, вообще никак по-настоящему в «народном хозяйстве» не используемые, которых даже Андрей называл не иначе, как «тупыми преобразователями еды в дерьмо». Но чтобы этих «производителей дерьма» в процесс получения дополнительных богатств страны превратить, им прежде всего требовалось дать работу, причем такую, которая стране будет приносить реальную пользу. А для этого их было мало работать научить, и даже мало было выстроить для них заводы и фабрики – прежде всего, следовало на самом деле понять, какая продукция будет стране необходима – и вот как раз этим Саша и занимался. Своеобразно занимался: Валерий Кимович просто вспоминал, что в его прежней жизни и отсутствующего здесь и сейчас людям было для жизни необходимо, а затем решал, возможно ли это именно сейчас вообще сделать. И на самом деле такая работенка была, пожалуй, даже более сложной, чем просто выдумывание чего-то нового…

На самом деле сложнее: всю «бытовуху»-то уже он «придумал», а когда что-то уже экзотическое вспоминается, но оказывается, что для такой «экзотики» пока не существует необходимых в производстве материалов. Или их вообще нет, или есть, но они очень дорого стоят, или – что случалось чаще всего – их и для других производств катастрофически не хватало. Впрочем, некоторые необходимые, но ранее отсутствующие в доступности материалы и изготовить оказалось возможно. Так, например, раньше в стране практически не было нормальной нержавеющей стали, годной для изготовления столовых приборов – но хромовый рудник уже успешно работал, проблем с металлом не было. Почти не было проблем и с никелем: большой рудник в Кыштымском округе никель тоже в приличных количествах поставлял. Правда, чтобы можно было детали некоторых таких столовых приборов сваривать (например, ручку к половнику приварить), потребовалось в сталь еще и немного титана добавить – и об этом Валерий Кимович случайно знал, потому что как раз однажды переговоры он вел относительно поставок в Россию подобной стали – а уж как титан металлический получить, знал, пожалуй, каждый советский школьник. Ну не каждый, но каждый второй уж точно – а как получить необходимый для такого производства магний, придумали инженеры компании. То есть сначала химики придумали (и придумали, из чего его проще получать), а потом и инженеры – но теперь с магнием в промышленности проблем совсем не стало.

А в быту стало гораздо лучше со столовыми приборами из нержавейки. Хотя сам Саша считал это «гораздо лучше» «ростом производства телевизоров в СССР по сравнению с тринадцатым годом». То есть таких приборов их нержавейки производилось все же немало, но пока большая их часть отправлялась на экспорт в Европу: Валерий Кимович был совершенно уверен, что еще некоторое время русские мужики и деревянными ложками щи похлебают, зато на выручку от экспорта нержавеющих ложек и вилок с ножами из-за границы поступит много ценного оборудования, в том числе для увеличения ложечно-вилочного производства и необходимого. Да и не только для него.

Но пока что основным источником «дополнительных денег» в представлении Саши была промышленность пищевая – благо, для ее быстрого расширения даже особо квалифицированных работников не требовалось. И в первую очередь Саша озаботился ростом производства стеклотары: оборудование для заводов по выпуску банок достаточно дешево можно было закупить в той же Австрии, а сырья для таких заводов в стране было более чем достаточно. Правда, недостаточно было олова для лужения металлических крышек для таких банок – но тут Саша решил «пойти другим путем» и крышки решил использовать тоже стеклянные. Ну а то, что таких требовалось раз в десять больше каучука для производства уплотнителей, было уже и не особо страшно: в промышленности (в частности, шинной) начался быстрый переход на использование синтетического изопренового каучука и резервы для роста выпуска консервов уже имелись.

А чтобы «все быстрее строилось», Саша придумал, как все такие новые стройки подвести под «уставные задачи ДОСААФ» и молодежь созданием новых пищевых заводиков отнеслась с энтузиазмом: было объявлено, что приличная часть выручки от таких заводов будет направлена на изготовление самолетов, судов и автомобилей. Точнее, на строительство новых заводов, которые все это будут изготавливать – и тут Саша вообще ни капельки не соврал: по составленным (и утвержденным уже в правительстве) планам как раз «собственные заводы ДОСААФ» именно из этого источника и будут финансироваться. А триумвират этот план утвердил только потому, что нужда в продукции новых авто– и авиазаводов была довольно большой, но иных источников финансирования их строительства вообще не просматривалось: в России оборудование, необходимое для консервных заводов, просто нигде еще не производилось – а вот консервы «в стекле» определенную популярность в Европе уже получили. «Русские консервы» были достаточно дешевыми и вкусными, просто тут Валерий Кимович вспомнил рецепты, по которым его мама делала консервированные помидоры, огурцы и патиссоны: в магазинах такие иногда встречались (и особой популярностью пользовались консервы венгерские, бывшие страшным дефицитом) – и его мама где-то достала нужные рецепты, после чего нужда в консервах покупных просто в семье пропала. А Валера, будучи еще школьником, матери в деле изготовления консервов серьезно помогал и потому некоторые рецепты неплохо помнил. А вот уже на выручку от «стеклотары» было несложно и оборудование для автозаводов закупить, и для авиазаводов тоже. И даже для трех довольно немаленьких заводов судостроительных (на которых было решено речные суда строить). Так что каждый, записавшийся в ДОСААФ мог своими глазами увидеть, каким путем достаются Обществу средства на строительство и оборудование так нужных молодежи заводов: отчеты по всем производствам регулярно печатались в «Вестнике ДОСААФ».

И, что Сашу особенно радовало, в Европе никого вообще не взволновало то, что в России сразу три новых авиазавода строится: в том же «Вестнике» и описание самолета, который там должен будет выпускаться, было напечатано исчерпывающее – а самолетик, по мнению иностранцев, вообще ни малейшего интереса не представлял ни для военных нужд, ни для «гражданской авиации»: на одной заправке он мог пролететь хорошо если сотню километров со скоростью километров восемьдесят в час, мест для людей в нем лишь два имелось – а моторы на строящихся заводах даже не предполагалось делать. Так что такие заводы с точки зрения иностранцев были просто «большими деревяшечными мастерскими» и ни малейшей опасности для иностранных государств они не представляли. Да и оборудование для них закупалось больше «мебельное» – а про то оборудование, которое для заводов изготавливалось уже в России заводами компании Розанова, им никто и рассказывать не собирался. Впрочем, если они как-то сами про него узнали, то и тогда бы не поняли «перспектив развития российского авиастроения»: термопрессы для производства гнутых деревянных деталей тоже вроде бы к разряду «современного хайтека» не относись.

Хотя и сам Саша не считал эти самолетики хайтеком, он к таковому относил область их применения. А чтобы самолеты можно было применять, для них требовалось и очень много летчиков подготовить – и поэтому все машины первых выпусков были отправлены в «летные школы ДОСААФ», а которые уже несколько сотен курсантов успели набрать. Тоже задачка не из простых, все же среди членов ДОСААФ людей с достаточным образованием пока было очень немного, и даже из этих немногих далеко не все «мечтали о небе». Мало было таких, и в основном это объяснялось тем, что подавляющее большинство нынешней молодежи самолеты только на картинках и видели. Но если все задуманное получится реализовать, то уже в следующем году конкурсы на поступление в летные школы будут совершенно зашкаливающими. Хотя они и без этого такими будут: как Саше, посмеиваясь, сообщил Вячеслав Константинович, не менее десятка тысяч молодых ДОСААФовцев из числа тех, кто в летные школы не прошел «по образовательному цензу», немедленно записались уже в вечерние школы. А посмеивался он от того, что как раз бюджету Общества это нанесло весьма значительный урон: учителям школ за то, что они брались и вечерние классы вести, нужно было и приличную дополнительную зарплату выплачивать – а так как в подавляющем большинстве случаев такая работа приводила к тому, что рабочий день учителя превышал «установленные законом» восемь часов, платить за такие уроки следовало уже как «за сверхурочную работу», в полуторном размере – и фон Плеве затребовал уже от Саши, как от инициатора такой программы, и дополнительного финансирования такого обучения.

Впрочем, даже если и по полуторной ставке считать, выплаты учителям за обучения даже десятка тысяч «вечерников» выглядели довольно скромно, и их удалось покрыть за счет выручки от продажи в России (и не в России) товаров корейских. И тут большим спросом пользовалась корейская мебель. То есть по конструкции совершенно европейская, просто в Корее изготовленная – но она как раз в Европе раскупалась просто влет. И в России раскупалась, но тут мебель продавалась простая и недорогая, а в Европу (и даже в США) шла мебель, изготовленная из дорогих сортов дерева и сама по себе крайне недешевая. Причем в США покупатели даже не подозревали, что они приобретают поделки корейских мастеров: туда поставки шли через Бранденбург и в пути на них кто-то приклеивал и этикетки германские…

Но работал в России не один лишь Саша. К концу октября героическими усилиями главным образом армии получилось почти все собранное зерно все же по хранилищам распихать, но для этого и железнодорожники ударно поработали, перевезя несколько миллионов тонн зерна поближе в восточным портам. Но это было конечно полумерами – тем более что даже по самым оптимистическим планам к следующей уборочной на складах останется невостребованными больше тридцати миллионов тонн прошлого урожая. Но лишь «временно невостребованными»: специалисты из министерства земледелия составили весьма агрессивную программу увеличения производства мяса – и в ней очень много зерна предполагалось направить на производство комбикормов. А для этого и комбикормовые заводы требовалось построить, не говоря уже об организации в очень многих колхозов специальных животноводческих бригад, так что несмотря даже на то, что уборочная уже давно закончилась и даже как-то получилось справиться с сохранением урожая, «сельскохозяйственники» трудились так, что у них пар из ушей шел. Да и не только они: все же триумвират утвердил (хотя и с весьма существенными «поправками») предложенную Сашей программу развития страны. Очень непростую и более чем напряденную программу, и поправки все же были внесены, чтобы ее сделать хотя бы внешне похожей на выполнимую. То есть в среде министров похожей сделать, почему-то большая часть инженеров и ученых считали, что все намеченное выполнить будет и вовсе не особо трудно. Причем, к некоторому удивлению Владимира Николаевича. Так считали не только инженеры компании господина Розанова (эти, как он давно убедился, вообще всему, господином Волковым сказанному, верили как в гласу господню), но и специалисты и казенных предприятий и институтов, и даже многие инженеры, в совершенно иных компаниях работающие. Но они все же не думали, что это будет легко сделать – однако чаще всего они говорили, что будет трудно, зато интересно.

И вот как у них все это получится, было пока не очень понятно. Но да, очень интересно…