Текст книги "Кредо сиротинушки (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)

Глава 3

Со стрелковым оружием (а конкретно – с карабинами «Мондрагона-Волкова») получилось довольно забавно. Валерий Кимович все же специалистом (и тем более конструктором) оружия не был, поэтому он передал своим инженерам-оружейникам для воплощения эскизы обычного автомата Калашникова. Но калаш – это не только конструкция, в нем используемые материалы играли решающую роль (и поэтому все зарубежные копии, как лицензионные, так и «пиратские») качеством сильно уступали изделиям советской промышленности. А вот с нужными сталями ко времени войны с Японией было вообще никак, и именно по этой причине в производство пошел именно «самозарядный карабин» – то есть калаш, у которого переводчик огня на автоматическую стрельбу просто не мог поставиться. Потому что несколько «опытных экземпляров» показали, что при стрельбе очередями ствол перегревается так быстр, что после полусотни выстрелов подряд он просто из строя выходит – и при стрельбе «одиночными» все же карабин выдерживал до тысячи выстрелов, и даже больше – при надлежащем уходе. Но даже при этих условиях (и после долгих испытаний) было решено снабжать карабины магазинами на двенадцать всего патронов (а «увеличенные» на шестнадцать могли получить только особо отличившиеся солдаты, доказавшие, что они оружие освоили очень хорошо).

А вот пулемет на базе калаша – с ним тоже все было не особо сладко, для защиты от перегрева на него надевалось алюминиевое оребрение (что, впрочем, помогало не особо сильно), и в наставлении по использованию пулемета особо оговаривалось, что запрещается выстреливать одну ленту без перерывов (длительность перерывов в наставлении тоже регламентировалась, хотя было и понятно, что в бою мало кто рекомендации будет выполнять), а ленты, поставляемые к пулемету, вмещали от тридцати до пятидесяти патронов (а не самая удобная процедура зарядки ленты все же давала стволу немножко подостыть). Но в любом случае этот пулемет по боевым характеристикам сильно уступал тому же «максиму» – и специалисты-материаловеды все время старались как-то улучшить используемые материалы.

Старались – и к началу десятого года все же определенных успехов в этом деле достигли. По крайней мере пулеметы с новым стволом могли и сто патронов одной очередью выпустить. Правда, от замены стали ствол подорожал уже вчетверо, к тому же такой стали просто не хватало – и заводы продолжали выпуск все тех же карабинов – правда, магазин на шестнадцать патронов стал уже «штатным». Однако, как ни крути, этот карабин был посложнее мосинки и в конструкции, и в обслуживании, так что подавляющее большинство солдат (особенно из числа мобилизованных) его «освоить» вообще не могли.

Саша постарался изучить «феномен», о котором он еще во время учебы читал – а именно то, что больше половины солдат русской армии в первую мировую даже перезарядить винтовку не умели ведь процедура-то очень простая. И изучил – но не на примере винтовки, а на примере «моторизованной техники», а точнее, «мототелег». Все объяснялось просто: крестьяне до ужаса боялись любой техники посложнее топора и мотыги, а существующая в армии система «обучения» просто не давала мужикам времени на преодоление этого страха.

Система была проста и «надежна, как швейцарские часы» – с учетом поголовной неграмотности новобранцев: их учили по принципу «делай, как я». И мужики делали, просто повторяя за унтером то, что он им показывал. Но унтер, как только видел, что мужики успешно за ним повторили, на этом обучение заканчивал – а мужик уже на следующий день все, чему его «научили», намертво забывал. Ему ведь и не нужно это было: в армии для обучения солдат стрельбе на год выделялось по четыре патрона к винтовке, а все остальное время мужик винтовку с собой таскал как «бесполезный груз». И прекрасно знал, что он из нее даже толком стрелять не умеет, так что когда началась война («в прошлой истории»), на марше большая часть солдат просто выкидывала взятые с собой патроны в придорожные канавы: зачем бесполезный груз-то тащить?

Но сейчас ситуация выглядела достаточно кисло, и в учебных отрядах, созданных по распоряжению Николая Николаевича, бойцы «охранных отрядов», назначенные инструкторами, солдат учили совершенно иначе. Сначала словами объясняли каждую отдельную операцию, а затем уже, пользуясь тем же способом «делай, как я», каждую операцию по-отдельности доводили у обучаемых мужиков до полного автоматизма. Невзирая на время доводили: так, например, выполнение команд «снять крышку ствольной коробки» и «поставить крышку ствольной коробки» солдаты изучали в среднем около недели. А на следующей неделе изучали, как снять и поставить боевую пружину…

Причем такой «слишком уж растянутый график учебы» не с потолка был взят, а на основании опыта, полученного еще в Японскую войну – зато через полтора месяца именно такого обучения солдат можно было начинать обучать стрельбе, и тогда уже они самостоятельно чистить карабины могли, что само по себе в армейских условиях было очень важно. А через три месяца учебы солдат начинали обучать «работе в поле» с использованием «передовой техники». И когда солдаты уже орудие осваивали, им и та самая «передовая техника» уже была не страшна. Очень передовая: Сашу больше всего удивляло то, что мужики, всю жизнь, можно сказать, провозившиеся с землей, сразу «освоить» простую складную киркомотыгу оказывались не в состоянии. А вот после карабина этот нехитрый «агрегат» у них ни малейших затруднений уже не вызывал: раскладывать и складывать сей нехитрый агрегат «обученные» новобранцы учились за полчаса, а не за пару дней, как необученные…

Ну а после «начального курса» солдат начинали учить уже «работать с настоящей техникой», то есть показывали, как не искалечиться, выталкивая грузовик из грязи, как ездить на мотоцикле (не управлять, а просто на нем ехать), и прочие премудрости людям давали – и по Сашиному мнению где-то к весне солдаты будут готовы выполнять ту работу, для которой их и мобилизовали. Работать обычными солдатами, но работать так, чтобы на войне остаться все же в живых.И новобранцы, попавшие на учебные курсы в компанию Андрея, уже через месяц начинали догадываться, как же им повезло: на фронтах обстановка была все же очень непростая и слухи о потерях среди народа распространялись очень быстро. Об «огромных потерях», хотя Валерий Кимович считал их довольно скромными, а генералитет – и вовсе «ничтожными».

Команда студентов под руководством профессора Жуковского первый «серийный» самолет представила для испытаний в армию в конце сентября – и это чудо современной авиатехники военным очень понравилось. И нравилось оно им целую неделю, а разонравился не потому, что в самолете какие-то недостатки были найдены, а потому что немцы его просто сбили и он сгорел. А Саша узнал, что немцы научились ставить на свои самолеты пулеметы…

«Немца с пулеметом» через несколько дней «приземлил» уже «Шершень»: кто-то из летчиков, летевших на «Лазоревке», успел вовремя по радио информацию об этом самолете кому нужно передать, и оказалось, что «сумрачный тевтонский гений» всего лишь сумел впихнуть в заднюю кабину самолета стрелка с ручным пулеметом, что для истребителей теоретически было не особо и страшно – но вот навыков воздушных боев сейчас ни у кого не было, так что риск тупо подставиться у русских летчиков возник не самый маленький. И если генералы опасались потерь «дорогих машин», то Саша переживал исключительно по поводу возможных потерь именно летчиков. Причем переливал исключительно «по экономическим мотивам»: подготовка летчика обходилась дороже, чем изготовление даже «Шмеля». Но вот донести эту нехитрую идею до руководства ему не удалось, так что ему пришлось действовать «через голову военного руководства»: он просто к императору на приме записался. И после некоторых предшествующих встреч Николай его принимал, особо не мурыжа долгими ожиданиями. Однако даже указ царя о том, что «летчиков надо беречь», на ситуацию повлиял незначительно – потому что сами летчики то ли себя бессмертными считать стали, то ли «пропитались гусарским пижонством» и о своей безопасности даже не задумывались. И именно что «пижонили», а из-за этого самолеты «падали» слишком уж часто…

Но и Саше, и тем более Андрею было, по большому счету, не до авиации. Есть они – и отлично, но хотелось бы большего – а чтобы больше получить, нужно было и поработать больше. Например, произвести побольше карболитовой смолы, чтобы изготавливать больше деталей для самолетов из карболитовой фанеры. Так что у Андрея работы стало столько, что он и дома появлялся не каждый день, ведь химические заводы располагались главным образом где-то очень далеко от Богородицка и от Тулы. Но и эта смола была лишь малой частью того, что должна была дать армии «большая химия», а основной и самой востребованной продукцией химпрома были пороза и различная взрывчатка. Для выпуска которой нудно было очень много одного исключительно простого вещества: азотной кислоты. Которую, как уже давно было химикам известно, проще всего приготовить из аммиака – и вот тут Андрей оценил «предусмотрительность» старого друга. Потому что для превращения аммиака в азотную кислоту требовалась всего лишь платина – а Саша уже лет десять как вообще всю добываемую в России платину где-то у себя а тайных закромах прятал, а когда платины потребовалось много и сразу, он эти закрома распечатал. Правда доступ к ним он предоставил одному лишь Андрею, и даже не прямой доступ, он оттуда запрашиваемое другом детства сам доставал и ему отдавал. И по этому поводу Андрей у него как-то со смехом (нервным все же) поинтересовался:

– Саш, а ты мне хотя бы намекнуть можешь, где у тебя все эти запасы схоронены? А то, бывает, тебя и по несколько дней я застать не могу, а если вдруг мне внезапно еще много платины потребуется…

– Намекнуть не могу…

– Ну, наверное, это и верно, но…

– Потому что ты и так знаешь, где все хранится. Точнее, знаешь того, кто это знает, просто сам пока об этом не догадываешься из-за ненадобности. Сейчас у тебя все необходимое уже есть, так что не умножай сущности.

– Понял, не буду умножать. Но я вроде слышал, что ты куда-то недели на две отбыть собираешься…

– От кого?

– Да от тебя же, сам мне говорил давеча, что пару недель тебя здесь не будет!

– Что, действительно говорил? Ну да, я как раз дней на десять и отлучусь… а если тебе за это время внезапно потребуется несколько пудов платины…

– Не понадобится, сейчас на всех заводах кислоты ее у нас достаточно.

– Я же сказал: внезапно, мало ли для какой еще химии она окажется лучшим катализатором. Так вот, у тебя дома где-то должен стоять сундук с серебряным сервизом, который я тебе на свадьбу дарил…

– Ну да, но Оля говорит, что есть с серебра горячо и неудобно…

– Правильно говорит. Только я тебя тогда обманул: сервиз не из серебра сделан, а из платины, он только снаружи посеребренный.

– А зачем… а, понятно. Спасибо, буду иметь в виду. И уж совсем попутный вопрос, на который можешь даже не отвечать: а уезжать-то ты куда собрался?

– Могу не отвечать, но скрывать что-то от лучшего друга… из того, что не влияет на его безопасность… Я в Тегеран полечу, есть нам о чем поговорить с персами.

– Думаешь, взять часть отплаты за заводы винтовками или патронами?

– К сожалению нет. Я лечу выяснить, не нужно ли персам винтовок и патронов подкинуть…

С персами у Саши получилось более чем интересно (и для России полезно). В жизни Валерия Кимовича персы в первой мировой были на стороне Тройственного Союза, а сейчас они стали союзниками России. Не Антанты, а только России – а вот с британцами у них отношения не сложились совершенно. Ну да, ведь Валерий Кимович был переговорщиком очень хорошим, и он смог убедить Мохаммад Али Шаха в том, что «Персидский залив должен быть именно персидским». А это в первую очередь означало, что у персов возникли территориальные претензии к Османской империи – и когда османы вступили в войну как союзники Тройственного Союза, армия Персии начала свои «претензии» превращать в реальность. Довольно успешно стала это проделывать, так как практически все население, занимающее побережье Персидского залива, исповедовали шиитский вариант ислама, а религиозный фактор оказался очень удобным для привлечения местного населения на сторону персов. Ну и наличие большого количества оружия собственной выделки тут не самую маленькую роль сыграло.

Но пока что у персов оружие было в основном стрелковое, а вот с артиллерией у них было не особо хорошо. То есть совсем плохо – и еще в начале весны Саша предложил Мохаммад Али Шаху обучить несколько сотен его солдат работе с минометами, которые было проще и по бездорожью перевозить (даже стомиллиметровый мог один верблюд перетащить по пустыне). Но персам больше понравился миномет семидесятимиллиметровый, и они такие даже изготавливать научились – однако наладить производство мин, которые бы гарантированно взрывались, у них так и не получилось. Пока что они обходились тем, что изготавливали сами мины, а взрыватели к ним доставлялись из России, но даже в этом случае мин им очень сильно не хватало. А Саше туда пришлось лично ехать просто потому, что у персов (особенно у персидской знати) было принято «официальные сообщения» оборачивать в «высокую поэтическую форму», и даже при том, что Валерий Кимович персидский знал очень неплохо, он так и не смог понять, что же мешает персам нарастить выпуск простых литых чугунных болванок. И единственное что его хоть как-то примиряло с необходимостью во время войны выехать за границу, было то, что вроде бы в России все, им намеченное, выполнялось в соответствии с составленными планами. Ну и то, конечно, что до Тегерана можно было добраться меньше чем за двое суток…

Все же переговорщиков очень неплохо учили скрывать свои эмоции, так что Саша – после того, как его на аэродроме встретил русский посланник и по дороге до посольства изложивший ему свое понимание причин провала столь нужного персам производства, не выскочил на дорогу и не разразился матюгами, грозно потрясая кулаками. Потому что полковник Яковлев, исполняющий обязанности посланника, причину раскрыл буквально в двух словах:

– После вашей телеграммы я провел беседы с местными военными инженерами, и мне кажется, что я понял, в чем тут дело. У персов очень хорошо налажено чугунное литьё, и в существующих мастерских они в состоянии изготовить корпуса для мин в количествах, заметно превышающих потребности их армии. Но все упирается в то, что у них просто нет потребного количества собственно чугуна, так что если вы изыщите возможность увеличить поставки в Персию обычных чугунных чушек…

– У нас на Каспии есть с десяток пароходов, и мы в состоянии чугуна сюда привести…немного, до пятисот тонн в сутки. Но хватит ли им этого?

– Вы, Александр Алексеевич, смеетесь, что ли? Будет более чем достаточно, если вы сможете поставить хотя бы сотню тонн в неделю! И, если уж совсем все потребности производств закрыть, еще и тонн двадцать листового железа, в одну линию, тогда здесь будут выделывать тысяч по семь мин в сутки!

– Тогда вопрос иначе задам: а сколько они вообще мин смогут сделать, если у них металла будет в достатке?

– Местные говорят, что десять тысяч они сделают вообще не надрываясь на работе, а если потребуется, то в принципе они сумеют и до двадцати тысяч в сутки выделывать. То есть насчет двадцати тысяч они точно врут, но если мы сумеем как-то найти для их завода сварщиков, хотя бы с десяток человек, то, уверен, они и тридцать тысяч выделывать смогут. Но вы имейте в виду: я-то в этих производствах мало что понимаю, это я только свои разговоры с инженерами пересказываю.

– Так, я можете мне встречу с этими инженерами устроить? Желательно, до того, как я с шахом встречусь…

– В принципе, я могу двоих сегодня же вечером к нам в гости пригласить…

Разговор с двумя персидскими «производственниками» (один из которых прошел обучение в Германии, а потому мог разговаривать «по-европейски») занял от силы час, и закончился тем, что Саша послал в Богородицк телеграмму с распоряжением начать поставку персам чугуна по пятьсот тонн в неделю и листовой стали по сотне тонн. Ничего интересного, простое «производственное совещание» было устроено Яковлевым. А вот встреча с Мохаммад Али Шахом прошла уже «в теплой дружественной обстановке»: после того, как Саша ему сообщил, что я производством мин все вопросы уже решены, перс перешел к вопросам уже «политическим»:

– Господин Волков, мы сейчас практически готовы к тому, чтобы забрать Шатт-эль-Араб у османской империи. И даже отвоевать земли до Евфрата и Тигра. Но двигаться дальше на юг по берегу Залива… у нас есть серьезная поддержка со стороны имамов в Кувейте, и в Договорном Омане большинство поддержит нас, при некоторых, конечно, условиях.

– И что же за условия? Как я понимаю, выполнение их в чем-то вы хотите возложить на меня?

– Не возложить, я хочу лишь спросить, модем ли мы всем им предложить нашу помощь в выполнении этих условий. Сейчас все на западном берегу Залива с огромным интересом смотрят на завод, который производит пресную воду из морской. Ну, тот, который вы поставили возле Бушира. И если мы пообещаем выстроить подобные же на западном берегу… Вы сможете по нашему заказу выстроить еще три таких же завода в течение двух-трех лет?

– Понятно. Можете смело обещать своим… собеседникам с западного берега, что как только они выгонят британцев, в Кувейте и в Договорном Омане вы десять лет подряд будете запускать по три таких же завода.

– Это действительно возможно?

– Можете не сомневаться. Я вам больше пообещаю: я у вас построю завод, который будет столько опреснительных заводов здесь производить.

– И сколько я буду вам за такой завод должен? Впрочем, это сейчас не осень важно: человеку, который наизусть знает Коран, даже если он и называет себя христианином, я поверю, что договор будет выгоден и Персии, и вам. Но вот выгнать англичан… боюсь, что они этого сделать просто не смогут, ведь Британия – очень могучая страна.

Пусть они просто объявят, что разрывают договора с британцами, а выгнать их вы им поможете. Ну а Россия поможет вам помочь им… и мы все вместе постараемся все это проделать без войны. Сейчас Британия очень занята войной в Европе, им еще одна война, причем настолько далеко, просто не нужна.

– А вы можете поподробнее рассказать, почему вы считаете, что здесь войны с Англией не будет?

– Конечно. Надеюсь, вы еще полчаса сможете меня слушать, не заснув от скуки…

На самом деле Валерий Кимович Коран наизусть не знал, но в свое время, готовясь к переговорам с иранскими имамами, он его довольно тщательно изучил и многое запомнил – ну а сейчас Саша просто вовремя вставлял подходящие цитаты в разговоры. И все его собеседники из числа мусульман были убеждены, что Коран он именно наизусть знает. А это Саше сильно помогало договариваться с ними о «совместных действиях». Которые были направлены на решение единственной задачи: Валерий Кимович искренне был убежден в том, что для процветания России необходимо выгнать их Азии британцев с французами и не допустить туда американцев. Несколько странное убеждение, но пока что Саша противоречий в своих «исторических выводах» не видел…

Совершенно не видел, хотя, возможно, потому, что пока он просто не нырнул достаточно глубоко в «восточную политику». Но одно он знал точно: два предыдущих русских царя (а, скорее всего, даже три предыдущих) прилагали огромные усилия именно в такому решению проблем России. И довольно серьезных успехов в этом направлении добились – а их Валерий Кимович искренне считал людьми очень умными – и, следовательно, и проводимую царями политику считал правильной. То есть если глубоко копнуть, что Саша теперь просто «верил, что это хорошо», даже не стараясь хоть как-то свою веру (а иного слова тут и не подобрать было) обосновать. И, по сути, он просто «продолжал политику партии», причем (в силу своей предыдущей профессии, но не профессии переговорщика) особо средств при этом не выбирая. То есть все же старался «особо не перегибать», но и моральных страданий при необходимости «где-то перебрать» не испытывал.

Как говорил один из прежних учителей Валерия Кимовича, «если ты выбираешь профессией защиту Родины, то должен ее защищать любыми средствами, а грехи твои потом Родина отмолит – если твоя защита позволит ей сохраниться. А если не позволит – в аду вы на пару с родиной окажетесь и вам там все равно будет не скучно». И Саша, вернувшись из Тегерана в Москву, считал, что одну непростую задачу он в какой-то мере уже почти решил. А вот решить задачу защиты Родины в Европе – ей он собирался заняться с начала весны. И причиной того, что решение от настолько откладывал, было то, что ему требовалось качественно подготовиться. Причем не только самому Саше, но и многим тысячам людей, которых он «взялся вести за собой».

Вот только куда он всех их приведет, пока сам Саша представлял не очень хорошо. Однако старался себе это представить заранее, потому что самураем он точно не был и тезис о том, что у самурая нет цели, есть только путь, был ему абсолютно чужд. Цель должна быть, и она должна быть светлой. А то, что она пока еще едва проглядывается в тумане будущего, сейчас не очень-то и важно, важно ее себе представлять ясно. И Саше казалось, что для себя он ее представил, но вот насколько его представления были точны…