Текст книги "Кредо сиротинушки (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

Глава 12

Пауль фон Гинденбург был довольно умелым руководителем как в военной, так и в гражданской области, и рейхспрезидент из него получился очень даже неплохой. Конечно, эта должность все же было более «декоративной», чем властной – но вот международные договора подписывал именно он. И по окончании войны (то есть после того, как Германия забрала у Франции довольно приличные территории) он подписал один довольно важный многосторонний договор, согласно которому все ранее воюющие друг с другом странами «признают права собственности граждан и подданных этих стран в том числе и на территориях, перешедших другим сторонам Договора». То есть война – войной, что с бою взято, то свято – но право частной собственности незыблемо.

И этот договор в том числе и Россия подписала, но как раз России он особого ущерба не нанес, так как в России германские предприятия всю войны работали как ни в чем не бывало. Собственно, поэтому-то и действия бывшего царя оказались незаконными: он, конечно, мог любые законы устанавливать (ну, с некоторыми ограничениями, в основном накладываемые договорами международными) – но вот исполнять эти законы должна была уже власть судебная, а «национализация» предприятий Андрея была проведена по прямому указу Николая, что существенно нарушало кучу прочих законов России, которые царь (судя по всему, исключительно по глупости) поменять «забыл». Но вот почти все предприятия, находившееся в Пруссии, согласно этому Договору, возвращались прежним владельцам… ну как «возвращались», из вообще-то никто у них и не отбирал, просто владельцы сами их бросили.

Но вот именно «брошенных» предприятий в Пруссии насчитывалось несколько тысяч, большей частью довольно мелкие, однако было и несколько довольно крупных заводов. И, в частности, в Данциге располагались две огромные верфи: «казенная» Kaiserliche Werft Danzig (которая, как собственность побежденного государства, просто так отошла к России, и совершенно частная Schichau-Werft Danzig, которая теперь просто простаивала: поскольку владельцы с радостным визгом убежали из-под «оккупации» в Германию, рабочим просто никто зарплату там платить не собирался. И Саша знал, что эти самые владельцы были бы даже рады от верфи избавиться (ведь просто по факту ее существования они какие-то не самые маленькие налоги в Германии платить были должны), но до подписания договора об «уважении прав собственности» желающих приобрести ее не было, а вот после подписания такого договора желающих вообще не стало. То есть иностранных желающих не стало: по новым российским законам любые иностранные инвестиции в русскую промышленность должны были отдельно утверждаться особой «промышленной комиссией», которая даже по регламенту могла рассматривать предложения «потенциального инвестора» годами, причем этот инвестор должен был еще и оплачивать всю процедуру рассмотрения – а плата взималась в размере приличного процента от предполагаемой суммы инвестиций (или от «расчетной» стоимости предприятия, в которое инвестор желал вложиться). И никто не гарантировал, что решение окажется положительным…

А вот для «инвесторов» отечественных таких труднопреодолимых препятствие не существовало, так что компания Андрея довольно легко «приобрела» имперскую верфь Данцига, причем вообще «бесплатно» ее получила (гарантируя, что верфь в течение максимум полугода заработает в полную силу, что все же приличных затрат требовало), а вот со второй – со второй были определенные трудности. Очень даже определенные: владельцы все же продавать ее за бесценок категорически не желали. Однако и то, что они постоянно за нее налоги в свою казну выплачивали, им тоже очень не нравилось. Так что Саша был уверен, что с владельцем этой (и кенигсбергской) верфи он все же договорится на взаимоприемлемых условиях, тем более что Карл Цизе и русский язык знал неплохо: он вообще в Москве родился и там до десяти лет жил. Это, конечно, вовсе не сделало его каким-то русофилом – но он по крайней мере кое-что о русском менталитете знал. И знал все же неплохо: под его руководством верфи компании довольно много кораблей для Российского флота построили.

Вот только для того, чтобы даже приступать к «торговле», нужно было выяснить, как после войны поменялись в Германии законы, регулирующие банковскую деятельность – а заодно уточнить, сколько денег осталось (точнее, накопилась) на «секретных» счетах в банке Бранденбурга. На счетах, куда отравлялись лицензионные платежи как от германских компаний, так и от компаний датских, шведских, итальянских, австрийских и даже французских с английскими. То есть понятно, что во время войны никакие платежи от противников Германии в банк не поступали – но вот после ее окончания все компании в соответствии с международными законами были просто обязаны долги по таким платежам погасить –а там суммы могли набежать просто астрономические…

Оказалось, что денег на эти счета поступило очень немного – просто потому, что, допустим, французские компании из числа тех, кто в свое время лицензии разные приобрел, большей частью просто прекрати существование, британцы приняли закон, по которому в Германию любые лицензионные платежи просто запрещались (эти деньги казна забирала себе «в покрытие военных убытков), а в Бельгии во время войны все лицензионные производства просто прекратились – но все же кое-какие деньги там накопились. И их хватило: Саша выдал Карлу Цизе 'веский аргумент». Очень веский: ведь руководство компании не закрыло верфь и не уволило с нее всех рабочих (то есть официально это не проделало, так как это нужно было все оформить в Пруссии, а Пруссия, став русской территорией, подобные бумаги уже не оформляла так как просто чиновников прусских там не осталось), а поэтому – в соответствии с германскими законами – компания была обязана всем неуволенным рабочим выплачивать зарплату «за время простоя», в среднем по полторы сотни марок в месяц. То есть была обязана это проделать чтобы предприятия стаи «свободными от обременений при продаже новым владельцам» – а за год с лишним после окончания войны с Россией суммы таких выплат на более чем двенадцать тысяч человек оказывались более чем заметными. Но Саша договорился, что «покупатель не станет предъявлять претензии по выплате задолженностей по зарплатам», и купил три завода (две верфи и завод в Эльбинге, на котором в основном производились паровые двигатели для судов и кораблей, а так же локомотивы и вагоны) при общей «балансовой стоимости» предприятий свыше пятидесяти миллионов золотых марок всего за двадцать миллионов марок нынешних, которые ща время войны почти втрое «подешевели».

Понятно, что какие-то там долги по зарплатам немецким рабочим (которые почти все из Данцига выехали в Германию и неплохо устроились уже на заводах в Дюнкерке, Кале и Гавре, ставшими теперь германскими городами, которые правительство Гиденбурга усиленно «онемечивало») Саша выплачивать даже не собирался. А вот судостроением он решил заняться всерьез, причем судостроением довольно специфическим: в Кенигсберге и Данциге (и на небольшой верфи в Эльбинге) почти сразу после перехода верфей в компанию Андрея началось строительство рыболовецких траулеров. Обе верфи в Данциге были объединены в одно предприятие, так что на них теперь одинаковые суденышки строились (что стоимость их прилично сокращало). Но пока что эти траулеры получались примерно вдвое более дорогими, чем те, что для своих нужд строили в других странах Европы. Но причина была не в том, что «понаехавшие русские рабочие» не умели суда дешево троить, а в том, что траулеры эти делались гораздо более «современными». Ведь бывшая Императорская верфь при немцах специализировалась на постройке подводных лодок и там уже делались очень неплохие дизельные моторы – а теперь эти моторы и на «рыбаков» стали устанавливаться. То есть моторы при немцах производись компанией MAN, но на верфи была захвачена и вся документация по двигателям – а русские инженеры уже неплохо и сами умели моторы изготавливать, так что к моменту приобретения Сашей верфей таки двигатели уже на заводах компании начали выпускаться, причем даже мощность их смогли повысить с восьмисот пятидесяти до девятисот пятидесяти сил. А кроме «современных моторов» нам е ставились и «современные холодильные установки», которых вообще ни на каких судах в мире еще не ставилось – и «очень дорогие траулеры» теперь могли рыбу ловить даже там, куда другие «рыбаки» и не совались, так как улов до берега свежим довести не имели возможности.

А чтобы им все же по-настоящему можно было выйти на океанские просторы, на верфи, которой раньше владел Цизе, началось строительство уже вообще каких-то «монструозных» судов: там заложили сразу шесть «рыболовецких плавбвз» и дюжину средних размеров судов-рефрижераторов. То есть средних для нынешних времен: плавучие морозильники для перевозки на берег рыбы строились грузоподъемностью по три тысячи тонн. Однако по сравнению с «плавбазами» они все же выглядели и не особо большими: те только топлива для траулеров должны были в море перетаскивать по восемь тысяч тонн (и собственные морозилки, позволяющие накопить рыбу для двух полных рефрижераторов там тоже имелись).

А еще крупный заказ новое предприятие получило уже от военного министерства: Николай Николаевич не «забыл», что именно в Данциге у немцев было налажено крупное производство подводных лодок (а для десятых годов – вообще крупнейшее в мире), поэтому тут же оформил заказ на постройку (и хорошо, что не сразу, а в течение десяти лет) полусотни подводных лодок «по германским проектам». На Императорской верфи были захвачены в разной степени готовности шесть подводных лодок, и Саша «заказ принял» – правда имея в виду уже начатые лодки достроить, а затем уже приступить к постройке лодок «собственной конструкции». Но вовсе не тех, которые уже были русскими корабелами спроектированы – и по его предложению Андрей у себя в компании организовал новый «кораблестроительный институт». Не учебный (точнее, и учебный тоже, но как раз «учебная часть» там была организована небольшая), а конструкторский. А организацией этого института занялся именно Андрей прост потому, чт у него было очень много знакомых среди студентов и выпускников московских инженерных учебных заведений, и он как раз молодежь и этот институт и набрал. Ну и несколько уже профессиональных кораблестроителей тоже – ну а Саша тут поучаствовал лишь в плане финансирования этого института. Потому что в любом случае из Валерия Кимовича судостроитель всяко получиться бы не мог…

Впрочем, Саша и не стремился стать хоть в чем-то (то есть в каких-то науках инженерных) специалистом, он в основном занимался «организационной работой». Хотя бы потому, что именно такая работа стала исключительно важной, ведь любой, даже самый современный завод не может работать сам по себе, для его работы нужны и рабочие, и разное сырье с материалами, и энергия, и очень много всякого другого – а вот с этим все же в России было не очень-то и хорошо. Те же верфи в бывшей Пруссии раньше обеспечивались металлом из Рура, а теперь металл туда нужно было возить с российских заводов. Но даже считая, что нужной стали Россия производит «сколько угодно», проблема оставалась: железные дороги в тот же Данциг были перегружены до предела. Вариант вощить сталь морем рассматривался, но чтобы ее вощить на судах, ее требовалось где-то на суда эти погрузить – а порты Петербурга и Риги тоже от простоев не страдали. Но эту проблему все же как-то решить было можно, а вот с рабочими дело обстояло хуже.

Во-первых, рабочих в России пока что просто не хватало – если говорить о профессионалах. А во-вторых, их особенно не хватало как раз в Данцигской и Кенигсбергской губерниях. Потому что много рабочих-немцев выехали в Германию, а не немцы… Что удивило Сашу больше всего, когда он только начал изучать ситуацию в Данциге и Кенигсберге, так это то, что немцев оттуда уехало почти половина из тех, кто на верфях работал, а вот рабочие-поляки покинули город (и вообще Россию) почти поголовно. При том, что в Германии поляков чаще всего даже за людей не считали. Но это, как решил Валерий Кимович, их собственный выбор – и Саша на очередной встрече с Вячеславом Константиновичем «продавил» постановление триумвирата о то, что «бывшие жители новых российских территорий, выехавшие с этих территорий и не принявшие перед выездом российское подданство или гражданство, могут возвратиться на прежнее место жительства только имея на руках подписанный срочный – не менее чем на три года – контракт с промышленными предприятиями, принадлежащим гражданам России или Российскому государству».

То есть в постановлении много и о других вещах говорилось, в частности, там подробно расписывались и имущественные отношения, касающиеся «брошенной недвижимости» и сельхозземель, но для Саши главным было именно отношения с «убежавшими работягами». Потому что рабочих на полученных там предприятиях (а компания Андрея и немало других заводов и фабрик сумела заполучить в собственность) не хватало исключительно сильно, однако «набирать на работу кого попало» у Валерия Кимовича желания не было ни малейшего.

Впрочем, что Сашу радовало, и у МВД желания «пускать в Россию кого попало» не было, так что в этом у Саши и МВД бы достигнут определенный консенсус – а точнее, «стороны разошлись мирно, сильно друг другом недовольные». Просто потому что фон Плеве считал, что некоторые положения принятого постановления чреваты «народным недовольством», а Саша думал, что ограничения были приняты слишком уж мягкие. И с Вячеславом Константиновичем его примирило лишь то, что главжандарм все еще считал, что «господин Волков исполняет указ последнего настоящего императора России», а потому особо пообещал, что МВД в работу «охранных отрядом» по-прежнему вмешиваться не будет. В определенных пределах не будет…

Лето выдалось исключительно удачным – ну, с точки зрения «подъема сельского хозяйства». И это Сашу вообще не удивляло, ведь Вадерий Кимович прекрасно знал, почему в СССР все достижения сравнивали именно «с тринадцатым годом»: именно в этом году был собран самый высокий урожай за все время существования царской России. Правда, иных достижений в этом году «в прошлой истории» не случилось – но страна лишь в тринадцатом была по крайней мере сытой. А сейчас уже пятый год продуктов в России было достаточно, так что даже «повышенный урожай» никого особо взволновать не мог. И уж тем более он не взволновал Владимира Николаевича: «финансовый диктатор» прекрасно понимал, что хлеб растет не только в России и очень много где урожаи окажутся более чем приличными – а значит, цены на зерно сильно упадут и особых финансовых выгод продажи зерна за границу России не принесут.

Но он так же хорошо знал, что «год на год не приходится», а так же помнил, что Андрей Розанов «придумал» удивительный химикат, позволяющий зерно без порчи хранить годами. То есть действительно думал, что фосфид алюминия именно Андрей и придумал, но по большому счету ему этот факт был практически безразличен – а вот наличие такого химиката в достатке его радовало. А еще радовало то, что некоторые его предложения получили сильную поддержку у «военного диктатора» и армия направила почти шестьсот тысяч человек на постройку зернохранилищ, которые в большинстве своем уже в началу сентября будут полностью готовы.

Еще его сильно порадовало то, что после возвращения большей части колхозов под управление компании господина Розанова сильно вырос экспорт продуктов, на которые цены оставались стабильно высокими – и уже к середине июля только за счет вывоза масла и яиц (и резкого сокращения любого импорта, а так же вывоза русской валюты) казне удалось погасить досрочно почти что триста миллионов государственных внешних долгов. Хотя насчет «сокращения импорта» это было определенным преувеличением, в абсолютных цифрах импорт сильно возрос – однако теперь импортировались не дорогие европейские безделушки, а довольно дешевые вещи из Китая, Маньчжурии и Кореи. А вот от продажи этих товаров внутри страны через «казенные магазины» казна довольно прилично обогатилась: господин Волков абсолютно точно говорил, что государственная розничная торговля бюджеты принесет просто огромные деньги.

Правда, сам он вроде бы изрядную часть импорта именно из Кореи перепродавал в Европу, а на вырученные средства закупал там то, что и в России приобрести было вроде как не особенно сложно. Например, из Германии он в огромных количествах импортировал калийные удобрения, хотя их и в России можно было произвести сколько угодно. Конечно, как Владимиру Николаевичу очень подробно рассказали агрономы из сельхозакадемии, калий очень нужен для выращивания хотя бы той же сахарной свеклы – и благодаря этим закупкам, по их подсчетам, и сахара в текущем году в России произведут гораздо больше даже внутренней потребности, а цены на сахар вроде тоже сохранялись весьма стабильными и его можно будет потом за границу отправить. Однако сам «финансовый диктатор» считал, что уж лучше вырученные таким образом деньги потратить на создание собственных заводов, где этот хлористый калий выделывать будут – однако, когда он попытался об этом поговорить с Александром Алексеевичем, тот ответил лишь загадочной фразой «чем больше выпьет комсомолец – тем меньше выпьет хулиган» и никакого желания заняться постройкой таких заводов не изъявил. А Андрей Николаевич, насколько знал Владимир Николаевич, все новые строительства начинал лишь тогда. Когда его об этом просил как раз господин Волков…

Но в любом случае новость о том, что в стране намечается просто феноменальный урожай всего, финансового диктатора очень радовала. А вот другая новость… Владимир Николаевич и сам не знал, радоваться ли ему или печалиться от того, что по подсчетам статистического управления как раз в середине июля население России (конечно, с учетом жителей новых территорий) превысила двести миллионов человек. И новость выглядела в целом радостной, однако все же на новых территориях Россия получила около восьми миллионов новых людей, а вот почти тридцать миллионов – то есть почти каждый седьмой человек – был совершенным младенцем (точнее, ребенком в возрасте не более пяти лет). А если считать детей в возрасте до десяти лет, то их уже насчитывалось заметно более пятидесяти миллионов, то есть каждый четвертый человек в стране был еще ребенком… А такое число людей, требующих непрерывной заботы, на население накладывало слишком уж много «дополнительных обязанностей». И на правительство страны – тоже, причем, что Владимира Николаевича беспокоило больше всего, обязанностей финансовых…

В России очень хорошо было с тремя видами продукции: в достатке производилось стали и чугуна (хотя Саша и считал, что объемы производства лучше было бы назвать «терпимыми»), цемента выпускалось уже больше, чем в любой стране мира, а еще не был замете дефицит кирпича. Неплохо дело обстояло и с производством оконного стекла (и тут уже именно по технологиям Россия опережала весь мир: ну, подсказал Валерий Кимович отечественным инженерам, как правильно стекло делать, точнее. пересказал своими словами когда-то увиденный ролик с ютуба). Собственно, поэтому и любые стройки происходили быстро – а при каждом новом заводе (точнее, в каждом городе или поселке, где компания Андрея какое-то производство организовывала) и жилье быстро для рабочих появлялось, и вся прочая инфраструктура. Включая, естественно, детские сады и школы. А еще школы строились в каждом новом колхозе – однако эта инфраструктура (как и сами заводы с фабриками) сама по себе особо ничего не значила, чтобы от нее хоть какая-то польза была, требовалось инфраструктуру наполнить работниками.

Когда Саша объяснял Андрею и Оле «сущность денег», Оля привела с собой родственницу – вроде бы двоюродную сестру, которая в то время училась в униниверситете и постигала азы науки статистики, но из-за весьма ограниченных финансовых возможностей своих родителей решила еще и «подработать». Понятно, что Андрей и Оля могли ее и без этого всем необходимым для жизни (причем для хорошей жизни) обеспечить, но девушка попалась гордая и от «подачек» отказалась. И несколько месяцев до окончания учебы она на Олю и работала, помогая жене Андрея управлять финансовыми потоками, идущими через Олину лабораторию. А закончив летом университет, она устроилась на работу уже в планово-экономический департамент компании, где ей тут же выделили не самый приятный участок работы.

Но оно всегда так получается: новичкам обычно именно такие, самые неприятные, работы и поручают. А девушка оказалась настырной, в проблему углубилась и в ней детально разобралась – и затем, выяснив, кто в компании может проблему решить, «с детской непосредственностью» заявилась в гости к Саше:

– Александр Алексеевич, мне было поручено разобраться с одной непростой проблемой, и мне кажется, что я смогла придумать, как ее можно решить. Но я пока считаюсь лишь стажером в компании, и если отчеты обычным образом пустить в работу, то, боюсь, решение проблемы не начнется еще минимум с год – а мне кажется, что тут каждый день важен.

– Зоя… я не перепутал, вас ведь Зоей зовут?

– Да.

– А почему вы ко мне-то пришли? Вы же наверное знаете, что я в компании Андрея вообще ни каких должностей не занимаю и никаких решений не принимаю.

– Я знаю, но Оля говорила, что в компании все решения только вы и принимаете. То есть неофициально, но без вашей резолюции никакие решения вообще не принимаются.

– Она, конечно, несколько… сгустила краски. Впрочем… что у сам за проблема-то возникла?

– Оля говорила, что один раз она этой проблемой занималась, но тогда размеры ее были куда как поменьше. А сейчас… Я же данные статуправления России изучала, и по всему выходит, что нам уже через два-три года потребуется не тридцать тысяч школ для детей, а минимум сто тысяч. И полтора миллиона учителей в эти школы, а сейчас людей, хотя бы способных в школе преподавать… я имею в виду, у кого знаний достаточно для этого, мы вряд ли больше двухсот тысяч найдем. Если даже всех инженеров, врачей, ученых к этому делу привлечь…

– Да, вы ведь только пару месяцев в компании работаете? Я имею в виду плановый департамент…

– Месяц, чуть больше. Но я этот вопрос еще в университете изучала… мне Оля говорила, что она давно именно этим занималась, а я заинтересовалась – и вот…

– И вы, говорите, придумали способ решения проблемы?

– Я… мне кажется, что путь решения проблемы существует, а расчеты, которые я провела, показывают, что он окажется самым экономически эффективным. Я опиралась на ваше понимание сути денег – ну, на то, что вы Оле с Андреем рассказывали. Но как раз Оля мне и сказала, что насчет экономики любого вопроса все равно нужно будет к вам идти, вот я и решила сразу все расчеты вам показать.

– Интересно, и где они?

– Вот. Это – отдельно чисто финансовые расчеты, тут – тоже отдельно – с поправками… с вашими поправками на сущность денег, а вот это – сроки окупаемости всей программы. Если я нигде не ошиблась, то уже через десять лет…

– Зоя, а вы сегодня уже обедали? Я предлагаю как раз пойти пообедать, я за обедом ваши выкладки просмотрю – и мы обсуждение продолжим. Мне кажется, что вы первая, кто на проблему такое серьезное внимание обратил, а если у вас уже есть решение…

– Это не решение, а просто один из возможных путей…

– Но пока что он вообще единственный, так что… я предпочитаю корейскую кухню, а вы?