Текст книги "Кредо сиротинушки (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

Глава 17

Во что немцы умели делать очень хорошо, так это пушки, и к прошедшей войне они они неплохо так в плане артиллерии подготовились. Им это, конечно, помогло не особо сильно, так как серьезно изменился сам принцип «механизированной войны» – но все равно пушки у них были отличными. И особенно хороши у них были пушки тяжелые – которые в некотором количестве и России в качестве трофеев достались. Но так как из досталось немного, а как их применять, русским военачальникам было не совсем понято, то захваченные орудия просто передали в компанию Андрея Розанова «для изучения» – а Саша решил, что «что тут думать, трясти надо». Только «трясти» он изначально предполагал не в России, и по окончанию войны компания эти пушки просто продала. Причем «за границу» продала, а точнее, пушки переехали в Персию.

Персам две пушки калибром двадцать восемь сантиметров и шесть калибром семнадцать сантиметров могли оказаться крайне полезными (если их разместить в нужных местах) – а Саша про места персидским генералам очень подробно рассказал. Впрочем, и сами эти генералы отнюдь не болванчиками были, прекрасно в сути Сашиных советов разобрались и все по уму обустроили. Но когда британцы выставили Персии ультиматум, Саша решил, что нынешние генералы все же кое-что могут сделать неправильно и поэтому, буквально все бросив, полетел в Тегеран. Впрочем, время-то у него точно было, британскому флоту на то, чтобы доплыть до берегов Персии, требовалось недели две, не меньше, так что персидская армия успела подготовиться даже после того, как Саша на споры с генералами (и лично с шахом) потратил полных четыре дня.

А реальную опасность для них представлял только британский флот: в той же Индии у англичан на всю страну было меньше сотни тысяч солдат (из которых тысяч семьдесят – местные «ополченцы», которых те же персы совершенно заслуженно считали исключительно тупым мясом. А в Афганистане британцы сейчас с трудом всеми наличными силами «удерживали позиции» и оттуда нападать на Персию возможности не имели. То есть все же была такая возможность, если они сначала перевезут в Индию какое-то приличное количество войск (а это опять-таки именно флот) и эти войска затем через Афганистан пройдут к персидской границе, но любителей сказок в персидских штабах было немного – а вот разведка «в сопредельных странах» у них была поставлена великолепно. Так что все они готовились именно к атаке со стороны моря непосредственно на арабское побережье – а Саша прост уговорил персов не препятствовать проходу британских кораблей через пролив в Персидский залив.

Предложенная им тактика все же предполагала, что персы понесут заметные потери, причем в самых «дорогих» и самых высокотехнологичным войсках. Однако эти потери выглядели все же незначительными по сравнению с предполагаемыми потерями Британии (и в людях, и в технике и – что сами персы сочли делом важнейшим – лица). То есть на самом деле «потерю лица» британцами там как раз и посчитали «будущей победой», и ради такого Мохаммад Али Шах был готов до половины собственной армии похоронить с почестями, но все же прорисовывался вариант более бескровный (точнее, менее кровавый), а затраты финансовые… лично шах пообещал Саше в случае победы персов поставляемое из России орудие и технику оплатить по двойной цене. И если бы Валерий Кимович не изучал фарси в очень специальной школе, Саша бы на это предложение скорее всего и повелся.

Но Валерий Кимович фарси изучал «углубленно» – а его преподаватели постоянно твердили, что невозможно по-настоящему освоить язык без углубленного изучения культуры носителей языка. И Саша прекрасно знал, что когда перс, или афганец, или даже житель тех территорий, которые впоследствии стали Пакистаном, за что-то предлагает «двойную цену», это вовсе не означает, что он готов потратить больше денег. То есть если в момент расплаты ему об этом напомнить, то он обещанное выплатит (у них сдержать слово – важнейший элемент национальной гордости) – но потом продавцам оставалось лишь удивляться тому, что «покупатели» после этого с ним стараются дел все же больше не иметь. Потому что такое обещание – это всего лишь поэтическая метафора, означающее, что покупатель в душе сохранит огромную благодарность к продавцу и готов в случае необходимости оказать ему любую возможную помощь. То есть, по сути, перс этот обещает ему свою крепкую дружбу почти на уровне «братства» – а это, особенно в делах международных и при общении с руководителями страны – означает очень немало. Так что Саша ответил персидскому шаху тоже «поэтически»:

– Вы меня лучше в раю угостите нектаром повкуснее, – и занялся работой, которой последние уже много лет занимался, то есть «управлением перевозками». И успел почти все, что хотел, куда надо доставить – правда, чтобы это проделать, он с телеграфа буквально сутками не вылезал. Так что когда британский флот из почти полусотни кораблей и двух дюжин транспортных судов вошел в Ормузский пролив, из встретили выстрелы береговых пушек. Так себе пушки были, переданные персам трофейные японские корабельные восьмидюймовые пушки, стреляющие едва на двенадцать километров. Но и они могли все же определенные неудобства британцам доставить, так что парочка дредноутов притормозили и береговые батареи просто перемешали с землей – на что им часов пять потребовалось, ну а затем флотилия отправилась дальше. Спокойно отправилась, особо не спеша – и на третьи сутки весь этот флот подошел к берегу Кувейта. И в тридцати милях от Кувейта британский флот встретился с персидскими самолетами…

Саша успел перевезти в Персию всех уже получивших хотя бы минимальный летный опыт персидских курсантов, обучавшихся в русских летных школах, все сто двадцать человек из Баку, Ленкорани и Карса были перевезены самолетами в Эль-Кувейт. И они даже перегнали все имевшиеся в школах учебные машины – девяносто шесть «Гаичек». Да и для собственных летных школ персы приобрели чуть больше сотни таких самолетиков – и почти все они приняли участие в празднике. Да, самолетик был маленький и вообще сейчас считался исключительно учебным – но он мог тащить на подвеске две бомби по пятьдесят килограмм, да и летал все же довольно шустро – так что на то, чтобы слетать к британцам «в гости», отбомбиться и вернуться обратно на аэродром, летчикам требовалось потратить не больше часа.

Конечно, на английских кораблях уже были установлены различные зенитные установки, и пулеметы многочисленные, и специальная зенитная малокалиберная артиллерия, так что уже к вечеру персы потеряли чуть меньше сорока машин (и пилотов), зато им удалось потопить один миноносец и серьезно повредить три, а так жен потопить один транспорт. И на этом «работа» «Гаичек» закончилась: темно стало – но в работу вступили уже «собственные» персидские самолеты, которые компания Андрея по отдельному заказу персов делала. Их все же поменьше было, в персидских военно-воздушных силах насчитывалось чуть больше семидесяти самолетов под названием «Бадбадак» (что в переводе на русский означало «Коршун»). Самолетик был посовременнее, помощнее и мог на себе притащить уже четверть тонны разных бомб – но персам важнее была не «подъемная сила», а то, что летчики на этих самолетах были обучены и ночью летать. Так что с наступлением темноты у британцев веселье отнюдь не закончилось: сначала парочка самолетов совершенно не военных подлетала к их кораблям и вещала «люстры» – разработанные химиками Андрея осветительными ракетами. А затем на свет люстр, подобно мотылькам, слетались «Бадбадаки» и делали уже свою работу – а британцы-то ночью самолеты даже разглядеть не могли! Конечно, даже в таких условиях у персов потери случались, домой не вернулась дюжина эти самолетов – зато за ночь британцы потеряли еще два транспорта и две миноноски. И вроде бы два или три транспорта были серьезно повреждены, а по утверждениям летчиков им удалось и на один дредноут положить парочку пятидесятикилограммовых гостинцев.

Но персы тут серьезно выиграли вовсе не потому, что им удалось кое-что потопить, а потому, что британский флот почти полностью истратил боеприпасы ко всем своим зениткам. Валерий Кимович в прошлом неоднократно слышал, что Черчилль проиграл все возглавляемые им битвы – и теперь Первый лорд Адмиралтейства соей славы не посрамил. Судя по всему, он даже подумать не мог, что флот может просто истратить все захваченные боеприпасы…

Впрочем, боеприпасы у англичан еще не закончились, и второй день авианалетов привел к потере персами еще почти полусотни самолетов. Но вот уже вечером второго дня им действительно стало нечем отстреливаться – в к работе приступи сорок восемь «Шмелей», несущих уже по полторы тонны бомб. И сбрасывающих эти бомбы британцам на головы вообще не встречая ни малейшего противодействия…

Конечно, флотоводцы все же сообразили, что «что-то пошло не так» и уже утром третьего дня весь флот (остатки флота) рванул обратно – но полевые аэродромы с запасами бомб у персов вдоль всего берега Залива были понастроены, так что бегство даже не повлияло на частоту и интенсивность налетов. А когда первые корабли (решившие бросить транспорты на произвол судьбы) приблизились к Ормузскому проливу, их экипажи узнали, что на берегах стояли не только старые восьмидюймовки. А семнадцатисантиметровые германские пушки, управляемые немецкими же артиллеристами (и две пушки уже двадцативосьмисантиметровые) объяснили англичанам, где плавать категорически нельзя. И в результате в Оманский залив сумели выйти из Персидского только десяток миноносцев и один легкий крейсер…

Плевок в рожу Британии получился знатный, и главным последствием проигрыша в этой очень короткой войне стало то, что в колониях очень много людей задумалось, а так ли им хочется в роли колоний Британии оставаться. И первой всерьез об этом задумалась Австралия – после чего поток золота их Западной Австралии потек уже не полностью в далекую Британию, а в основном в США. И в Россию: Роберт Торнтон очень наглядно продемонстрировал соплеменникам, что русская карьерная техника позволяет гораздо дешевле добывать всякие очень полезные ископаемые и получать от продажи их за границу гораздо больше прибыли. Он успел в «родном» Квинсленде прибрести довольно много земли (в нужных местах) и теперь его компания добывала почти восемьдесят процентов австралийского угля, пользующего огромным спросом в Азии. А два его племянника, приехавших к дяде откуда-то из США, приобрели несколько неплохих участков в Австралии уже Западной и там занялись добычей железной руды. Ну и местные золтопромышленники решили «не отставать» – а ведь именно Западная Австралия теперь была второй по объемам добычи золота «державой» во всем мире. И теперь все богатства пятого континента британцы могли получать на общих со всеми остальными странами условиях. А воевать с Австралией чтобы восстановить статус-кво, у них возможности уже не было: сейчас в бывшей колонии с населением даже чуть меньше пяти миллионов человек только в «военном резерве» насчитывалось более четырехсот тысяч очень неплохо вооруженных мужчин…

Вернувшись в июле домой, Саша снова занялся вопросами школьного образования. То есть собственно вопросами образования занимались люди из министерства просвещения, а он – вполне удовлетворенный тем, что в целом министерство приняло предложенные им учебные программы – решил всерьез заняться «воспитанием подрастающего поколения». Собственно, именно для такой работы он и настоял о создании пионерской организации, хотя запихивать через нее людям в головы идей коммунистических у него желания и не было: Валерий Кимовыич идеи именно коммунизма воспринимал как насмешку над здравым смыслом. А вот распространять идеологию социализма он считал делом крайне важным – но пока что для этого вообще не существовало хоть сколь-нибудь годной «№базы», поэтому Саша решил, что на данном этапе и Закон божий в школах будет вполне подходящей заменой. То есть подходящей, если тут использовать опыт Кубы: все же там социалистическое воспитание молодежи не было направлено против церкви (что в стране насквозь католической было и в принципе невозможно). Но там, на Кубе, под руководством Кастро все же некоторого компромисса между церковью и «социалистическим патриотизмом» сумели найти – ну а то, что экономике это не помогло, объяснялось главным образом тем, что менталитет народа на Кубе не способствовал усердной работе, главным образом из-за особенностей климата. А в России с ее суровыми погодными условиями все же трудолюбие считалось качеством позитивным – и если на этом правильно сыграть…

Конечно, для успеха этого безнадежного дела нужно было и с работниками церкви изрядно поработать – однако пока Саша это решил отложить до более подходящих времен, а пока сконцентрировался на подготовке «пионерских вожаков». И для этого собрал в выстроенном недалеко от Богородицка детском летнем лагере около пятисот молодых парней и девчонок, которых было решено сделать первыми пионервожатыми. И там он каждый день читал ребятам лекции, проводил другие «массовые занятия», а тем временем готовил и «печатные руководства» для будущих вожатых. Сидел, вспоминал свое собственное пионерское детство, фильмы, которые ему о пионерах посмотреть когда-то удалось, отдельно придумывал, что из нынешней действительности может быть детям интересно делать именно в коллективах единомышленников, со слушателями «летней школы вожатых» свои идеи обсуждал и с интересом выслушивал их предложения, которые тоже коллективно обсуждались. А затем готовые (и уже согласованные «с коллективом») рекомендации оформлял в виде брошюр, которые немедленно печатались в Богородицкеой типографии и раздавались всем слушателям «школы». А еще он (на этот раз полностью самостоятельно) подготовил небольшую брошюрку, выпущенную под названием «Учебник государственной экономики для пионеров»: Валерий Кимович был убежден, что любой рабочий или колхозник должен понимать, для чего он, собственно, работу свою делает. То есть понятно, что для удовлетворения собственных потребностей – но вот как его личная работа будет эти потребности удовлетворять с точки зрения всего государства, он там по возможности простым языком и расписал.

И результат издания этой брошюры он увидел уже во второй половине августа: семнадцатого числа вечером ему позвонил Вячеслав Константинович:

– Александр Алексеевич, вам не составит большого труда навестить меня в самые ближайшие дни? Мне было бы крайне желательно обсудить с вами некоторые вопросы, но делать это по телефону мне бы не хотелось: возраст мешает мне трубку долго у возле уха держать, да и слышать я стал хуже, чем прежде…

А во вторник, когда Саша зашел к нему в кабинет, он первым делом поинтересовался:

– Александр Алексеевич, мне, да и не одному сне, было бы крайне интересно узнать, для чего вы брошюрку по государственному управлению для пионеров написали? Честно говоря, мне многое из написанного…

– Написал я ее действительно для пионеров, потому как думаю, что они эти знания и до родителей своих донести. А то, что там написано, я очень подробно в свое время с Александром Александровичем обсуждал, не в столь упрошенной форме, конечно, но основные идеи у него получили полное одобрение. Потому как император и сам думал, что человек работающий должен понимать не только что он делает, но и зачем он это делает. И, главное, в каких условиях он это делает – а если рабочий написанное тут поймет, то вряд ли он начнет бунтовать против заводского или фабричного руководства, поскольку сам сообразит, что руководство и без того дает ему максимум возможного.

– Вот в последнем у меня уверенности нет, то есть если о максимуме возможного говорить, а я хотел сказать, что многое из написанного мне понравилось. И Владимиру Николаевичу понравилось, он даже заметил, что теперь-то он совсем разобрался с тем, как вы столь ловко расширяли компанию господина Розанова. Однако беспокойство мое другим вызвано: в брошюрке своей вы столь рьяно иных промышленников клеймите…

– Не клеймлю.

– Вы все же дослушайте, меня не прерывая на каждом слове. Я же читать умею, и что бы в сочинении своем написали, понять в состоянии. А вы там довольно подробно расписали, как вычислить того промышленника или помещика, который – и тут я ваши же слова из брошюрки цитирую – в свою личную пользу просто грабит тех, кто на предприятиях его работает. И дополнительно показали, что грабит он при этом и всю Державу… с чем я в большинстве случаев соглашусь. Но тем самым вы сотворили себе изрядно очень сильных врагов – а так как руководство России считает, что от ваших действий, кои вы упорно называть работой не желаете, Державе доставляется огромная польза, то уже я вынужден особо вашей безопасностью озаботиться. И сие проделать, мне кажется, и не особо трудно – но чтобы все же безопасность вам полностью обеспечить, МВД будет просто вынуждено вашу свободу в чем-то ограничить… и вашу, и супруги вашей – и об этом я как раз вас предупредить и хотел. А еще… я ведь действительно уже не молод, и, думаю, уже осенью в отставку с посты нынешнего выйду, а с новым руководством МВД…

– А кого вы видите своим заместителем? Дурака вы точно на посту министра увидеть не желаете, а с умным человеком я, надеюсь, общий язык всегда найду.

– Министром-то предполагается вашего давнего знакомого поставить: господин Щербатов Николай Борисович с вами знакомство свел когда вы стали мужиков их Полтавской губернии в киргизские степи вывозить и тогда еще вас характеризовал как человека исключительно толкового. Но если пост министра он принять и согласился, то уж членом триумвирата стать не пожелал. И именно он, глядя на созданные вами – именно вами – охранные отряды и народную милицию в новых городах и колхозах предложил в триумвират на мое место как раз вас включить в качестве руководителя всей государственной безопасности. И лично я с его предложением полностью согласен, да и господин Рузский не возражает. А вот Борис Владимирович, глядя на то, сколь ловко вы в Персии с британцами разобраться помогли, будет от такого назначения и вовсе счастлив. Вы же не станете отрицать, что безопасность любого государства обеспечивается в том числе и хорошими связями с сопредельными державами?

– Борис Владимирович и сам такие отношения с сопредельными державами выстраивать мастер, причем со всеми – а я разве что с несколькими, да и то почти случайно, общие интересы изыскал и на них отношения и выстроил. Причем отношения в основном торговые, что тоже, конечно, важно, но на одной торговле полного сотрудничества не выстроить. Вдобавок если я не продолжу с ними так же тесно общаться, то и с этими тремя… а в планах еще лишь одна сопредельная страна у меня числится, так что возможно с четырьмя мои отношения заметно ухудшатся. И ладно бы мои личные, а вот отношения их уже с Россией… А посему я уж лучше останусь на том месте, которое нынче занимаю: добровольного советника и друга господина Розанова и здесь свои, как вы заметили, для державы полезные дела и продолжу.

– Ну что же, резоны я ваши выслушал и вижу их… основательными. А насчет вашей безопасности…

– Я понял, и сам нужные меры приму. А раз уж мы встретись, хочу вопрос задать, скажем, из любознательности: как там господин Торнтон поживает? Ведь если вы выйдете в отставку…

– Плохо он поживает, здоровье его и вовсе неважное. Из-за того он уже и собственность всю свою на племянников переписал, а сам он, боюсь, нынешнюю зиму и вовсе не переживет. А поскольку я-то уже о господине Томилине особо позаботиться не смогу, то вас попрошу… если мне память не изменяет, господин Томилин тоже на службе России за границей… думаю, на корейских заводах, но вы уж сами решите где, много лет провел и с нашей жизнью тут ему освоиться буден-т все же трудновато. Так что рассчитываю на ваше в том ему всяческое содействие.

– Уж в этом можете не сомневаться. А Андрея Первозванного, который ему присвоен за… постройку электростанции в Корее самой большой…

– Орден сей ему Владимир Николаевич вручит сразу по его прибытии в столицу. За электростанцию, говорите?

– Ну да, по документам он всей стройкой и управлял.

– Вот сколько я вас знаю, всегда вы были настолько предусмотрительным… жаль, что вы от назначения в триумвират отказываетесь.

– Каждый должен делать лишь то, что делать умеет хорошо, а я всяко такой Державой, как Россия, управлять не способен.

– Наговариваете на себя.

– Нет. Нынешней Россией – точно не способен: вы же сами знаете, что из всех средств управления я только к принуждению склонен, если меня люди понять не желают. Но я пока постараюсь людей обучить побольше – и вот когда в стране у нас людей, понимающих, что они делают и зачем, станет хотя бы половина, то тогда, допускаю, я ими хоть как-то управлять и смогу. То есть они сами управятся, но если им я смогу объяснить, в каком месте они могут ошибки допустить и их от таковых предохранить…

– Александр Алексеевич, я знаю, что вы любого к чему угодно уговорить способны. Но меня-то уговаривать всяко поздно. Так что спасибо за то, что согласились навестить старика… и – успеха вам в ваших начинаниях. А если вам и позже моя помощь потребуется, то обращайтесь без стеснения…

Домой Саша вернулся в мыслях о многих вещах и событиях – но почти все это было делом не самым срочным. Но одно он откладывать уже никак не мог – и первого сентября с женой пришел на открытие новой народной школе в Туле. Одной и четырехсот восьмидесяти «больших» школ, открывшихся в этот день в очень многих городах России…