Текст книги "Кредо сиротинушки (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

Глава 18

Так как «народные школы» просто не вписывались в уже существующую систему образования, то удалось и программу обучения в них, и график обучения установить иной, нежели в «старых» школах и гимназиях. И в этих школах теперь учебный год начинался строго первого сентября, и учеба продолжалась строго до тридцать первого мая, а летом объявлялись «большие» каникулы. Обоснование такого графика получилось у Саши «совершенно железным»: летом дети помогают родителям в поле и на огороде – так пусть помогают, от учебы не отлынивая. Еще каникулы (правда, только недельные) устраивались осенью и весной, а зимой («Рождественские») на две недели. А так как подразумевалось, что таких «народных» школ в стране будет подавляющее большинство, то первое сентября было объявлено особым школьным праздником под названием «День знаний».

Но главным отличием этих школ от ранее существующих стало то, что в них обучение детей начиналось с возраста в семь лет и для поступления в школу уже не требовалось где-то еще хотя бы грамоте научиться. И обучение стало уже обязательным – то есть предполагалось, что оно обязательным станет только через два года, так как пока не хватало ни учителей, ни самих школ. Однако народ в целом нововведение принял резко положительно, желающих записать детей в школы оказалось заметно больше, чем предполагалось даже по самым оптимистичным прогнозам – и график введения «обязательного четырехлетнего образования» пришлось корректировать на ходу. А то, что учителей просто физически не хватало – то и эту проблему удалось частично решить, правда, как картину охарактеризовал Саша в беседе с Зоей, решили ее «через задницу». Что, впрочем, вообще никого не удивило, в России очень многие проблемы подобным образом решались и все равно результаты чаще всего получались по крайней мере удовлетворительными.

А решение было на первый взгляд исключительно простым: в школах для первых четырех классов было введено обучение в две смены и уже нанятые на работу учителя в большинстве своем в обе смены детей и обучали. Понятно, что нагрузка на преподавателей получалась невероятно большой, но за это и зарплату платили «в двойном размере» – и подавляющее большинство учителей решили, что уж годик так поработать можно. Именно «годик» – педучилища, созданные во всех губернских и областных центрах и вообще во всех городах с населением свыше полусотни тысяч человек, вроде бы к следующему году могли подготовить почти что достаточное количество учителей для начальных школ. А еще ожидалось набрать дополнительное число учителей из выпускниц гимназий – и в этом уже почти ни у кого сомнений не оставалось: инженеры компании Андрея смогли не только разработать, но и начать производство изделия, которое должно было сделать работу учителя максимально привлекательной. То есть как раз первого сентября в провинциальном Ставрополе начался выпуск маленьких автомобильчиков с «доработанным двигателем от мототелеги». Моторчик теперь работал на «нормальном» бензине (то есть минимум на семьдесят шестом, но и на восемьдесят восьмом тоже прекрасно крутился), машинка могла разгоняться до скорости в районе шестидесяти километров в час (по ровной дороге, конечно), в ней было четыре места в закрытом кузове и небольшой багажник – то есть она было годной и для поездок по городу, и даже для длительных путешествий. Правда, пока их было обещано предоставлять только тем, у кого минимум два члена семьи работали в школе (обычно муж и жена, и таких «учительских» семей насчитывалось около трех тысяч) – но это было лишь началом, и ограничение обуславливалось лишь малостью производства: на заводе кузовной цех в сутки пока делал всего по паре десятков кузовов (деревянных, но не потому что «металла не хватало», а потому что рабочих, с металлом работать умеющих, было слишком мало). Однако кузов на машину ставился отдельно, а вот шасси завод к началу следующего года заводчане предполагали выпускать по паре сотен в сутки или даже больше – и для «покрытия спроса» еще несколько чисто «кузовных» заводов быстро строилось. А через год-полтора таких машин (с разными кузовами) намечалось выпускать уже больше сотни тысяч в год. И у Саши имелось подозрение, что инженеры-автомобилисты на одной такой машине не остановятся: Андрей ему сказал, что он приступает к строительству еще одного (и довольно большого) шинного завода – а пока в стране производство автомобилей ограничивалось именно объемами выпуска автошин.

Что же до школ – то «большими» с подачи Оли стали называть школьные здания, в которых при односменной работе должны были учиться не менее пятисот учеников. Впрочем, само название объяснялось не размерами здания, а тем, что на участке, отведенном для постройки школы – но не ближе двух сотен метров к собственно школе – ставилась и «мини-ТЭЦ», и в обязательном порядке отдельная насосная станция канализации, а если в городе еще не имелось водопровода, то и собственная станция очистки воды: наличие таких «удобств» в школе Саша считал безусловно необходимым делом. А в результате под «большую» школу нужно было и земельный участок отводить размером не менее трех гектаров – а для нынешних городов это был на самом деле участок очень большой. А так как при выполнении всех указанных условий большая часть участка оставалась свободной, то на незастроенной территории обустраивался небольшой школьный стадион и – чаще всего – высаживался садик какой-то.

Все эти «дополнительные удобства» влетали в изрядную копеечку – но копеечек на это у министерства просвещения уже хватало, да и многие объекты в школах рабочие самостоятельно строили в свободное время и бесплатно. Те же стадионы обустраивали (и тут от властей только обеспечение стройматериалами требовалось) и садики тоже разбивали. Потому что люди понимали, что это для их же детей делается, и старались именно своим детям все обустроить лучшим образом.

Впрочем, старались не только рабочие, и старались не только своим детям все обустроить. В министерстве, а точнее в «Институте школьной гигиены» разработали «облегченную» (а по факту – сильно удешевленную) школьную парту, в которой из дуба делалась только крышка, а большая часть деревянных деталей теперь делалась из дешевой березы и не очень дорогого бука – и вот для производства таких парт сразу несколько совершенно частных промышленников запустили свои заводы. И запустили они их не выгода ради, а исключительно для «быстрого повышения уровня грамотности в стране». То есть все же определенную выгоду они от этих заводов получали, но выгоду больше «моральную»: все же цена закупки парты казной была установлена очень невысокая. Однако эти промышленники теперь учитывали и «общественное мнение» – а «положительный образ» помогал им проще решать и некоторые проблемы с другими своими предприятиями. Хотя… Тот же Сергей Александрович выстроил и запусти в селе Пушкино (располагавшееся рядом с Ярославской железной дорогой) небольшую фабрику по изготовлению школьных парт и другой мебели для школ исключительно из «благотворительности». Впрочем, как Андрей «по секрету» сказал Саше, еще одной причины строительства этой фабрики стало то, что его репутация в правительстве стала изрядно страдать: все же большинство членов правительства знало, что в производстве электроэнергии Великий Князь вообще не разбирается…

Но самой серьезной проблемой при подготовке открытия всех этих школ оказалась острая нехватка учебников. И это при том, что и сами учебники были подготовлены специалистами-педагогами, и типографий в стране более чем хватало, да и с бумагой особых проблем не было. Но, к удивлении. Саши, выяснилось, что подавляющее число типографий учебники напечатать-то могли, а вот изготовить из напечатанного книги – уже нет. Валерий Кимович ведь и раньше вроде как знал, что в России очень много книг печаталось (и продавалось) без переплетов, часто просто отдельными тетрадями, и переплетными работами занимались уже сами читатели – ну, если у них желание такое появлялось. А теперь Саша узнал, что в таком виде почти восемьдесят процентов печатной продукции издавалось – потому, что сейчас переплетные работы были исключительно ручными и книга в переплете выходила четь ли не втрое дороже, чем в виде пачки «тетрадок».

И самым неприятным в этом «открытии» для Саши стало то, что проблему решить было невозможно даже вливанием в печатное дело огромного количества денег. Просто потому, что в России некоторые нужные для переплетных работ материалы вообще не производились, да и те, что делались, делались в крайне малых количествах и быстро нарастить их выпуск оказалось технически невозможным делом. И даже купить все отсутствующее за границей не получалось: иностранцы тоже «в запас» эти материалы не выпускали и их фабрики все производили ровно столько, сколько местные типографии и потребляли. Казалось бы, что может быть проще каптала (это та лента с чаще всего цветным «бортиком», которой корешки книг укреплялись) – но оказывается, каптальная лента в России вообще не производилась. Поэтому в типографии Сытина, например, для книг с переплетом (дорогих) каптал делался нитяной, непосредственно на уже собранном блоке книги, а в издательстве Маркса использовался покупной иностранный – но там контракты на поставку этой ленты на несколько лет вперед расписаны были и увеличить закупки не получилось. Да что там каптал – а стране простой прочной марли, необходимой для сшивания книжных тетрадей практически не было! И Саша у грустной усмешкой вспоминал троки из изданного несколько лет назад в какой-то московской типографии «Пособия по изготовлению книжных переплетов дома», где вместо такой марли предлагалось «взять кусок обыкновенного холста и аккуратно выдернуть по две нити из каждых трех и вдоль, и поперек заготовки для корешка». Ну да, таким образом переплести несколько миллионов книг – дело вообще плевое…

Впрочем, с нужной прочной марлей проблему удалось решить довольно просто: несколько небольших фабрик, которые раньше делали марлю «медицинскую», их хлопчатобумажных ниток, перевели на производство такой же, но используя нитки льняные или конопляные (что все же было не лучшим решением из-за нехватки в стране марли вообще), но вот все прочие проблемы решить не получилось. Не хватало коленкора для изготовления хотя бы корешков для обложек, и с переплетным картоном дела обстояли отвратительно – так что большую часть учебников в школы так и отправили «в разобранном виде». Но хоть так удалось все запланированные школы первого сентября открыть, хотя все это влетело в очень большую копеечку госбюджету. Даже на зарплату учителям теперь нужно было денег тратить более чем вдвое больше, чем в прошедшем году, а уж все прочие расходы выглядели и вовсе страшно.

Зоя подсчитала – и пришла к простому выводу: больше половины новых учеников в школы пошли лишь потому, что детям выдавалась бесплатно школьная форма, а еще в школах детей до четвертого класса кормили бесплатно. Кормежка была просто и все же недорогой: в день на одного школьника на продукты тратилось чуть более гривенника – но все равно суммы получались заметными. К тому же работники из Института школьной гигиены начали разрабатывать «сбалансированное школьное меню» и питание к следующему году по их предварительным оценкам должно было почти вдвое подорожать но пока оставалось такое, какое изначально было составлено, и не из-за цены завтраков и обедов, а просто потому, что запаса предлагаемых «гигиенистами» продуктов в стране не было. И даже посуды столовой в достатке не было – однако эту проблемы решали самым примитивным способом, разделяя время кормежки в разных классах и наняв в каждую школу посудомоек. Вообще-то посудомойки в школьных буфетах и по начальному штатному расписанию полагались, просто для того, чтобы успеть всю посуду перемыть, пришлось во многих школах и вторую нанимать – а это все же приличные дополнительные расходы на зарплату – и Саша, в проблеме узнав, попросил инженеров заняться разработкой посудомоечной машины. Такие уже в Америке производились – но американские стоили довольно дорого, а Саша попросил разработать такую, «которая в школе окупится не более чем за год». То есть вместо американских трех с половиной сотен долларов «своя» машина должна будет стоить не более сотни рублей – и взявшиеся за решение задачи инженеры были уверены, что цели они достигнут… не позже, чем через год. Но это Саша еще до открытия школы успел сделать, а теперь просто порадовался тому, что новая тульская школа оказалась переполненной: и работать она должна была в две смены, и в каждом классе насчитывалось не по тридцать шесть учеников, а по сорок два (больше просто в класс не помещалось).

На торжественное ее открытие приехали и Андрей с Ольгой: ведь эта школа была последней, выстроенной «за счет компании». И за счет же компании и оборудованная, да и содержание ее тоже – по крайней мере на весь нынешний учебный год – оставалось за компанией Андрея. Правда, сам Андрей даже не знал, во что содержание этой школе компании обойдется (и во что обходилось содержание всех «корпоративных» и «колхозных» школ раньше, тоже не знал, ведь этими вопросами его друг занимался, причем весьма успешно) – но пропустить такое торжество не смог. И даже выступил перед учениками: по его инициативе именно в этой школе («в порядке эксперимента») химию должны были начинать изучать дети уже начиная с шестого класса. А здесь, в Туле, получилось уже и шестые классы укомплектовать (все три), и седьмой (правда, пока только на один класс тут достаточно грамотных школьников набрать получилось). И ради этого Андрей с Олей (без детей) из Москвы примчались – а когда торжества закончились, старые друзья собрались в их «первом собственном доме» и событие еще раз отметили. И это произошло во вторник, а в пятницу Саша уже был в столице, на торжественных проводах Вячеслава Константиновича в отставку.

В «полуотставку», как он сам с усмешкой мероприятие назвал – потому что прекратив занимать должность министра внутренних дел, он из триумвирата не вышел. Впрочем, это был всего лишь «процедурный вопрос»: на заседании правительства было принято решение в замене фон Плеве в триумвирате фон Штюрмером, но Борис Владимирович «был в отъезде» и формально не мог «вступить в должность». Борис Владимирович посетил с официальным визитом короля Коджона, а его личное присутствие в далекой стране потребовалось не только для подписания нескольких договоров между Кореей и Россией, но и для встречи с одним из новых владельцев предприятий Торнтона: один из «племянников» Роберта Торнтона (владелец железных рудников в Западной Австралии) был «его человеком» и вообще родным племянником, а так как парень был избран в парламент Западной Австралии и даже занял там должность председателя одного из комитетов, ему потребовалась срочная консультация дяди. Так что 'полная отставка фон Плеве намечалась вообще на октябрь – и Саша поинтересовался к него:

– Вячеслав Константинович, а чем вы собираетесь в отставке-то заниматься?

– Ну куда нынче отставники-то уезжают? Поеду к себе в поместье, буду выращивать что-то. Говорят, в Калужской губернии нынче овсы большие урожаи дают.

– Боюсь, вам там будет очень скучно. Да и такие деятельные люди, как вы, без работы настоящей чахнут больно быстро. Так что я хочу вам иное предложить: вместо наблюдения за ростом овсов в поле возглавить пионерскую организацию. То есть если вы всяко нацелены в поместье своем поселиться, я вам в том препятствовать не стану, а напротив, дом вам достойный выстрою, со всеми нынешними удобствами городскими, и вот в доме сем вы сможете обустроить что-то вроде пионерского всероссийского штаба и воспитанием всех детей в Державе нашей и управлять.

– Вы, Александр Алексеевич, на насмешки-то мастер. Ну куда мне, старику, детишек воспитывать?

– Так воспитывать-то не вы станете, на то я людей нужных подберу. А вашей заботой будет управление воспитателями, создание и отладка всей структурой организации, которая как раз детей в духе патриотизма и воспитывать станет. Нам, я имею в виду России, нужна такая организация, которая сделает патриотизм делом крайне уважаемым, и организация управляемая, чтобы в руководстве страны во-первых знали, какие идеи детям прививаются, а во-вторых имели преставления о нуждах детей и о том, как их проще всего удовлетворить.

– Интересные у вас всегда затеи… но ведь на такое и средств потребуется ох как немало!

– Средства… средства, надеюсь, Держава найдет: на школы-то деньги нашлись…

– Вашими заботами нашлись.

– Ну так я и еще позабочусь. Есть у меня определенные планы на то, что Борис Владимирович от Коджона привезет. Но для начала нужно очень хорошо и весьма быстро придумать и воплотить управляющую структуру такой детской организации, штатное расписание для взрослых ее работников составить, опять же людей верных подыскать для руководства губернскими и областными ее отделами – а я просто не вижу никого, кроме вас, кто мог бы все то быстро и качественно проделать.

– И вот сказал бы я, что вы льстецом заделаться возжелали, но уж больно давно я с вами знаком. Тогда так давайте договоримся: я поначалу в поместье свое не поеду, к вам переберусь: надеюсь, что жилье вы для меня в Богородицке своем подышите. Посмотрю, что за работу вы мне предлагаете, попробую ей заняться. Не обещаю, что сделаю, как вам угодно будет, но все же постараюсь сделать ее изрядно. А вот уж по весне – там посмотрим, как ваше дело пойдет.

– Наше дело, дело всей нашей Державы Российской…

В Корее у Бориса Штюрмера не только переговоры с племянником состоялись, он все же и с Коджоном подписал несколько важных договоров. И один был о том, что железная дорога русской колеи будет выстроена уже не до Восана, а далее до Сеула и впоследствии вообще до Пусана, и при одновременной замене почти всех ныне существующих дорог на новые, тоже с русской колеей. Причем все строительство будет со стороны России обеспечиваться в основном инженерами, а для производства огромного количества необходимых для таких строек рельсов в Корее еще два металлургических завода будет выстроено (и они как раз будут принадлежать России). А чтобы эти заводы работать могли, руду для них будут уже полностью корейские рудники поставлять, за деньги. Вот только в самой Корее коксующегося угля для таких заводов пока никто не нашел (а Саша знал, что и потом не найдут), поэтому уголь такой на заводы будут завозить морем. И в договорах не указывалось, откуда конкретно пойдут поставки угля – а что подумали корейцы, договор согласовавшие, никого особо и не интересовало. Почти никого: зарегистрированная в Сеуле российско-корейское пароходство, суда для которого поставлялись с Владивостокской верфи, уже подписало договора с компанией Роберта Торнтона и уголь на эти заводы должны были вощить и Австралии, с Квинслендских карьеров компании Торнтона. Но перевозками угля компания ограничиваться не собиралась: изрядную часть руды тоже предполагалось заводить из Австралии.

Вообще-то для переработки австралийской руды и в России два немаленьких завода строилось: один компания Андрея уже почти выстроила в Большом Камне (куда МПС уже проложила двухпутную железную дорогу), а второй начал строиться на Амуре, рядом с небольшим селом под названием «Пермское-на Амуре». Место было выбрано не просто так: именно начиная с этого места Амур становился настолько глубок, что летом до него могли спокойно доплывать морские суда водоизмещением по двадцать и даже более тысяч тонн. А когда Амур покрывался льдом… МПС бешеными темпами строила к селу железную дорогу от Хабаровска. И именно в этом селе (на месте которого должен был появиться в следующем году уже настоящий город) совместились интересы Саши и Андрея: на заводе строились и коксовые батареи, а Андрей их Коксового газа уже много чего полезного производить научился. А так как Саша там ставил завод, на котором планировалось производить свыше полутора миллионов тонн стали в год, газа должно было получаться ну очень много – и Андрей мимо такого «богатства» пройти не смог.

Он уже организовал «Дальневосточный угольно-химический институт», правда пока что этот институт разместился в Москве, но уже через год его Андрей собирался перевести в полном составе именно туда, куда его и следовало поместить для соответствия сущности названию. Причем институт собирался «переехать» в два отделения: одно намечалось открыть в Большом Камне (и там уже строительство здания института почти закончилось, а теперь и вся инфраструктура города достраивалась), а второе отделение должно было разместиться как раз в Пермском.

Но зима-то со страшной скоростью приближалась не только к Москве, на Дальнем Востоке тоже что-то быстро стало холодать, так что пока химики работали в Москве и до следующего лета переезжать никуда не собирались. А вот «металлурги» (которые новые заводы строить должны были) из Москвы (и многих других мест в Европейской части страны) уже в ноябре начали массово на Восток переезжать – правда, большей частью все же в Корею. Ну а часть меньшая начала обустраиваться в новых домах в Большом Камне: завод там именно что достраивался и пуск его (первой очереди завода) ожидался уже весной. А город был еще интересен тем, что в нем заработала последняя в России электростанция, изготовленная за границей, в Германии…