Текст книги "Кредо сиротинушки (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

Глава 22

Рождение сына полностью изменило поведение Александра Алексеевича: он превратился в «самого заботливого отца в мире». И, как заметил Андрей, он просто лучился гордостью от того, что теперь он стал наконец, отцом – а вот Зоя заметила и другую перемену в поведении мужа: Саша еще постоянно находился в состоянии «тихой паники». Он по несколько раз в час проверял, не дует ли из окна в комнате, где находился маленький Андрюша, суетился, когда в окно светило солнце, освещая своими лучами кроватку с младенцем, при каждом издаваемом мальчиком звуке сломя голову бежал в комнату посмотреть, что случилось с сыном – и Зоя прямо ему сказала, что он становится уже совершенно невыносимым. Потому что любая забота хороша в меру, а когда она превращается в навязчивую идею, то всем окружающим становится от такой заботы плохо. И в доме единственным, кому на его неуемную заботу было совершенно плевать, был сам малыш…

У Оли семья была большая, даже родных братьев и сестер у нее было четверо, а уж двоюродных – по «предварительным» подсчетам Андрея их было всяко не меньше двух десятков. И семья эта была довольно дружная, так что все закончилось довольно предсказуемо: к Зое переехала (временно, конечно) старшая Олина сестра, которая своих четверых детей уже вырастила, а Сашу Зоя просто из дому выгнала (тоже временно) чтобы он «успокоился». В Тулу выгнала – и спустя еще неделю он действительно «успокоился». То есть за сына и жену переживал по-прежнему, но все же «дистанционно», разговаривая с Зоей по телефону несколько раз в день, а остальное время снова стал посвящать работе. И теперь направления его работы немного все же изменились, причем скорее всего под воздействием информации, которую ему Ольга Розанова сообщила: управляемый ей (исключительно в научном плане управляемый) химический институт разработал, наконец, «промышленную» технологию' синтеза изопренового каучука и Саша срочно занялся координацией постройки соответствующего завода. Очень важного для страны завода: из бутадиенстирольного получались очень неплохие шины для автомобилей и всего прочего, на колесах передвигающегося – но такой каучук все же хоть и немного, но воздух пропускал и камеры для шин приходилось делать из импортного (и довольно дорогого) каучука природного, и синтетический изопреновый в этом плане оказался даже лучше натурального, причем и по «техническим» параметрам, и – согласно предварительным расчетам – по цене. И, по расчетам химиков их института Ольги, объемы производства такого каучука будут лимитированы исключительно мощностью газоразделительных станций бакинских нефтеперерабатывающих заводов: этот продукт получался, как понял Саша, из какой-то фракции попутных нефтяных газов и отходов крекинг-установок, производящих бензин. Но раньше все эти отходы просто сжигались на двух местных электростанциях, а теперь они превратились в ценнейшее сырье. Ну а чтобы это сырье использовать, нужно было и попутный газ на фракции разделять, и «выхлопы» бензиновых установок – а для этого нужно было срочно изготовить довольно мощные холодильные установки с турбодетандерами, причем прилично отличающиеся от тех, на которых из воздуха выделялся кислород для металлургии. То есть пока в Баку поставили именно «металлургический» турбодетандер, но уже инженеры-машиностроители Саше объяснили, что в таком применении он и вполовину мощности работать не будет, но вот если устройства агрегата немного поменять…

А чтобы его поменять (причем не в чертежах – это-то инженеры буквально за пару дней сделали), а «в металле», потребовалась напряженная работа сразу пяти разных заводов – и Саша как раз координацией совместной работы этих заводов и занялся. А учитывая то, что один из заводов вообще в компанию Андрея не входил, работенка эта оказалась очень непростой – и Саша, в работу с головой нырнувший, вскоре на самом деле психовать совершенно перестал. Причем и окружающие это заметили – и в середине июля Зоя «разрешила ему вернуться домой». И она решила, что разрешила мужу «вернуться» не напрасно: Саша, внимательно (и спокойно) оглядевшись вокруг (в доме оглядевшись) в течение недели выдал инженерам и техникам компании несколько новых заданий. В общем-то, довольно несложных и быстрореализуемых, а Зоя, которой он все же рассказал о своих затеях, быстренько подсчитала, насколько все его затеи облегчат людям жизнь. Причем всем людям, у кого дети растут, в том числе и ей лично – но ей-то, которой с домашними делами помогали справиться четыре приглашенных домработницы и две няньки, жизнь Сашины идеи облегчат незначительно, а вот людям, которые кучу прислуги нанять будут не в состоянии, не заметить облегчения быта не смогут.

А еще (так как считала она, исходя из «экономических установок правительства Коковцова», она не смогла не подсчитать общий экономический эффект от Сашиных предложений,юи даже в шутку мужу сказала:

– Если бы я раньше знала, что ты сделаешь для того, чтобы твоему ребенку лучше жилось, я бы тебя еще будучи гимназисткой соблазнила.

– Это вряд ли, такие, как я, не на внешнюю красоту ведутся, а на ум – а гимназистки еще довольно глупые. Не потому что дуры от природы, а потому, что еще многого выучить не смогли.

– Даже жалко, что мне провести такой эксперимент не получится. Впрочем, я думаю, что и сейчас у нас все идет прекрасно, и мы и без экспериментов глупых вполне обойдемся. Да, я там просчитала прогноз на нынешние урожаи, и выглядят они вроде и неплохо, но кое-что мне не понравилось. Ты не посмотришь? А то мне очень хочется узнать, напрасно я волноваться начинаю или это мне только кажется?

Зоя обратила внимание на то, на что обычно вообще никто в России внимания особого не обращал, просто потому не обращал, что никому и в голову не могло придти, что большой урожай – это плохо. А урожай нынешний, хотя и обещался быть все же поменьше прошлогоднего, как раз данную особенность и демонстрировал: по всему выходило, что его просто хранить будет негде. Ведь в хранилищах казенных еще с урожая тринадцатого года почти пять миллионов тонн зерна лежало, и почти пятнадцать миллионов тонн прошлогоднего – а в нынешнем году все шло к тому, что собрано будет зерна чуть меньше восьмидесяти миллионов. А с зернохранилищами в России было интересно: обычно около тридцати миллионов тонн мужики у себя в амбарах хранили. А около десяти миллионов тонн закладывалось в зернохранилища «казенные», в основном обеспечивающее потребности крупных городов и армии. Миллионов пять тонн лежало в хранилищах зерноторговцев, еще примерно пять миллионов уже в виде муки закладывалось в «казенные магазины» и на склады разных пекарей и розничных торговцев. А оставшееся зерно как-то «само по себе» распределялось по спиртозаводам или просто оставалось лежать на токах в буртах (то есть в кучах, обычно просто прикрытых какой-нибудь парусиной или даже просто соломой): последнее впоследствии использовали на корм скотине и некоторая порча его при таком хранении никого особо не волновала. Ну еще и приличный довольно экспорт зерна производился – но это все же относилось к «царским временам», когда урожаи колебались в районе шестидесяти миллионов тонн.

А вот к началу пятнадцатого года картина заметно поменялась: государственные хранилища уже могли легко вместить свыше двадцати пяти миллионов тонн, но почти исчезли хранилища частные: обновленный «рыночек» частных зерноторговцев «порешал» и их уже почти и не осталось. Зато было выстроено очень много хранилищ колхозных, которые зимой и весной непосредственно все города хлебом обеспечивали – но все равно пока что основной объем зерна хранился у мужика в собственном амбаре. И всех это вполне устраивало – но устраивало ровно до того момента, пока Зоя Саше не показала «некоторое изменение благостной картины»: с «царских времен» количество мужиков, хранивших зерно в своих амбарах, сократилось почти на пять миллионов. И, что было самым противным, и амбары, в которых раньше зерно складывалось куда-то пропали…

А зернохранилища колхозные такой убыли «мощностей» не скомпенсировали, просто потому, что – хотя буквально в каждом колхозе планировалось выстроить по хранилищу на пять тысяч тонн – пока что с трудом получилось программу такого строительства реализовать процентов на двадцать. Тоже вроде как неплохо – однако колхозы в большинстве своем (именно те, где такие хранилища были выстроены) располагались вдали от больших городов и эти города весь предыдущий год успешно «кормились» силами ближайших колхозов, так что зерно их хранилищ колхозных и не вывозилось. И теперь этим колхозам просто новый урожай было складывать некуда…

А ведь середина июля – это время, когда уже довольно много где уборка зерновых началась, так что просто времени на раздумья не оставалось, так что Саша решил использовать старый принцип из анекдота: чего тут думать – трясти надо'. А вот «трясти» оказалось делом возможным, и озадаченные проблемой члены триумвирата (озадаченные скорее потребными на «тряску» суммами) решение приняли быстро. Благо, некоторый опыт в этом уже в стране имелся, а дополнительные «рабочие руки» – в качестве них были срочно направлены на постройку временных хранилищ солдаты и «мобилизованы» бездельничающие мужики. Решение-то было простым (то есть выглядело простым, просто не особо дешевым): в колхозах (почти во всех, то есть где «природные условия» позволяли) стали срочно ставить именно временные землебитные хранилища. Небольшие, каждое емкостью около двухсот тонн – но их было решено выстроить около пятидесяти тысяч.

А еще – это уже Зоя предложила – с каждым колхозным мужиком (то есть с тем, кто пожелает – но пожелали практически все) заключались договора о том, что он «у себя в амбаре» возьмет на хранение несколько тонн зерна нового урожая, а за это ему «из казны» и несколько ларей будет передано бесплатно, и небольшую денежку за хранение заплатят. Вдобавок мужик, договор подписавший, мог во время хранения хоть все взятое зерно для своих нужд использовать, оплачивая в казну стоимость этого зерна «по закупочной цене». Опять-таки по закупочной цене приобретать «у казны» зерно другое, а конкретно – гаолян и чумизу в объемах, равное взятому на хранение хлебу, а это для мужика становилось уже очень интересным: гаолян с чумизой стоили гораздо дешевле даже ячменя, а в качестве корма для кур они были даже лучше. Ну а почем на рынке яйца и тем более битая птица, мужики знали прекрасно…

Как раз с «куриным зерном» в нынешнем году должно было стать совсем уж хорошо: колхозы в Маньчжурии тоже урожаи готовились собрать близкие к рекордным, но и у них та же самая проблема возникла: еще и зерно предыдущего урожая из амбаров они вывезти не смогли. А хотя рядом был вечно голодный Китай, туда зерно никто продавать и не собирался. Точнее, китайские торговцы его закупать были не готовы: у них просто денег не было, а бесплатно им никто ничего давать не хотел. И вроде бы все равно выходило, что несколько миллионов тонн зерна деть будет некуда – но Саша, еще раз все тщательно обдумав, проблему решил. И решил он ее, буквально себя через колено ломая: ему пришлось Богородицк для этого на целых две недели покинуть и отправиться туда, откуда домой позвонить было уже невозможно: в Сеул. Умел – и делал, причем очень хорошо понимая, что на этот раз он все делает для того, чтобы в России всем жилось много лучше. А еще он понимал, что это как раз лучше него вообще никто не понимает…

Корея, как и Китай, пока еще было «вечно голодной страной». Не совсем все же «вечно», в период сбора урожая риса народ там все же несколько отъедался – зато потом голод был в Корее довольно частым гостем. А в силу климата (и очень переменчивой погоды) и урожаи периодически получались даже для «временного объедания» недостаточными. И народ к такой жизни как-то все же приспособился – то есть приспособился в «сытые года» создавать приличные запасы того же риса и, в большей степени, проса. Но запасы такие в основном были сугубо «семейными», то есть корейцы их у себя дома создавали. И поэтому почти в каждом корейском доме в деревне было отведено местечко, в котором можно было зерна на целый год запасти. Можно было, но в основном возможность эта не реализовывалась, так как просто нечего запасать было.

А Валерий Кимович об этом знал, а так же знал, что сейчас в Корее проливает около семнадцати миллионов человек, подавляющее большинство из которых живут именно впроголодь. И на переговоры с Коджоном он приехал, чтобы предложить корейскому королю взять у России в кредит пять миллионов тонн зерна. А отдавать тот «кредит» он предложил поставками в Россию некоторых продуктов и, как и ранее за все предоставленные кредиты, поставками готовой промышленной продукции и металлов. Дорогих металлов – и большую часть времени он потратил на то, чтобы «цену за поставки металлов скинуть». Причем условия он предложил для Кореи безусловно выгодные: зерно в Корею он предложил поставлять «по внутренним закупочным ценам России», а за это и ценное сырье он предложил в Россию поставлять по таким же «внутренним ценам» – и а то, и другое оказывалось гораздо ниже «цен мирового рынка».

Понятно, что сам Коджон выгодность Сашиного предложения просчитать не мог, но у него все же были уже довольно грамотные советники, которые все тщательно просчитали и договор о «встречных поставках» был подписан. И по нему – если все тщательно просчитать – Корея вроде бы оказывалась в небольшом проигрыше, но на самом деле проигрыш тут получался сугубо «виртуальным»: другие иностранцы просто именно «по мировым ценам» в Корее ничего покупать и не собирались, за все корейские товары они требовали очень значительных скидок. А еще Корея действительно получала, причем «заранее», огромный объем необходимых продуктов, а благодаря этому в стране было проще набрать на разные стройки и новых рабочих. А учитывая, что заметная часть таких «строек» нуждалась в огромном количестве абсолютно неквалифицированной рабочей силы, в результате страна могла получить гораздо больше, чем это могло показаться на первый взгляд. И Саша в основном корейским советникам именно это и объяснял…

Объяснять ему было очень просто: в свое время Валерий Кимович, готовясь как раз к переговорам с северокорейским руководством, в проблематику довольно серьезно углубился. А в целом нынешняя ситуация по сравнению с тем, что тут происходило уже в восьмидесятых годах, отличалась незначительно, и даже, пожалуй, нынешняя ситуация выглядела даже получше. Самую малость получше: сейчас в Корее просто населения было гораздо меньше (и, соответственно, меньше «голодных ртов»), а вот железных дорог стало уже побольше, и к тому же уже почти все дороги были переведены на «русскую колею». А еще – то тоже со счетов сбрасывать не стоило – нынешняя Корея – в отличие от Кореи Северной – не тратила все свои ресурсы «на защиту от южных агрессоров». Конечно, в Корее Коджона все же имелась очень большая для такой маленькой страны почти полумиллионная армия – но как раз в нынешних практически «мирных» условиях и ее можно было весьма эффективно задействовать в «народном хозяйстве». Если солдат кормить досыта, конечно – а вот с учетом всех «вторичных эффектов» получалось, что тут уже Россия договор себе в убыток подписала. То есть это так выглядело, хотя сам Саша считал совершенно иначе…

Перевозки такого количества зерна в Корею сами по себе были задачей не самой простой, ведь по железной дороге можно было туда отправить максимум три десятка эшелонов в сутки, а один эшелон – это всего лишь тысяча тонн зерна. Еще примерно столько же получилось отправлять морем, благо прекрасно работал зерновой терминал в Дальнем. Но даже при таких условиях на всю перевозку требовалось месяца четыре – а уборочная уже через месяц должна была закончиться. Да и выстроить огромное количество даже небольших зернохранилищ за месяц было невозможно, так что в любом случае очень много зерна должно было остаться в буртах возле токов. Однако эту проблему взялся решать Николай Владимирович Рузский, и решать он ее стал исключительно «военным способом»: уточнив «мелкие детали» у химиков Андрея Розанова, он отправил в колхозы почти все имеющиеся в армии солдатские палатки, которые должны были стать как раз «временными зернохранилищами». По крайней мере зерно в них за несколько месяцев сгнить было не должно, тем более что в этих «хранилищах» и действие того же фосфида алюминия должно было проявиться гораздо сильное просто потому, что от влажности в них избавиться было очень трудно. А когда будут выстроены уже хранилища стационарные, в них зерно постепенно и переправят – кроме разве что того, которое в Корею отправится. Однако все же таким – хотя далеко не лучшим – образом проблему получалось хоть как-то решить. Криво, косо – но на нынешний год иного решения и не просматривалось. Однако Владимир Николаевич совершенно правильно посчитал, что «год на год не приходится», и в последующие годы урожаи могу быть и гораздо более высокими, а потому проблему следует решать кардинально. И для того, чтобы пути ее решения определить, он – сразу после возвращения господина Волкова из Кореи – пригласил Сашу к себе.

И первый же вопрос даже Сашу в тупик поставил:

– Александр Алексеевич. Вы пописали, правда от лица компании Андрея Розанова, с Коджоном договор, который, с какой стороны не посмотреть, России наносит весьма заметные потери. Ведь если это же зерно продать в Европу…

– А, вы об этом! Однако должен сказать, что те, кто вам расчеты делал, сильно ошибся. И вы сами это прекрасно знаете: Европа же у нас зерно почти и не покупает…

– Но если цену немного уменьшить…

– Все равно покупать не станет: раньше-то Европа у нас зерно брала в основном фуражное, а теперь в качестве фуража им даже при пониженных наши ценах выгоднее покупать американскую кукурузу. Ведь сейчас из Америки зерно доставляют балкерами, внавал, и перевозки уже почти ничего не стоит, а потери зерна благодаря химическим препаратам и вовсе ничтожны стали. Это первая причина, а еще тут нужно добавить, что через черноморские порты мы всяко такие объемы вывезти не в состоянии. Но и это всего лишь совершенно вторичная причина, а договор я Коджоном подписал просто потому, что этот договор одинаково выгоден как для Кореи, так и для России. И для Кореи выгода тут выходит вторичная, что, думаю, ваши советники и посчитали, а для России выгода получается уже сразу, просто ее заметить непросто. Ведь корейские заводы уже в качестве платы за получаемое зерно начали поставки в Россию продукции деревоперерабатывающих предприятий…

– Лес ныне недорог…

– Да, но поставляются-то нам не бревна и даже не доски. Поставляется нам недорогая мебель, которую наши рабочие и крестьяне с радостью приобретут, в основном из-за довольно низкой цены.

– Но такую мебель и наши рабочие могли бы…

– Могли бы, просто у нас рабочих как раз острая нехватка. И вот наши рабочие, которые не будут отвлекаться на изготовления разных там табуреток и этажерок, на других заводах много вещей более необходимых стране в целом изготовят. Изготовят трактора новые, самолеты, машины сельскохозяйственные – и это уже в следующем году нам даст очень заметную прибавку урожаев.

– Вот об этом я особо поговорит хотел: мы же и в нынешнем году весь урожай сохранить едва сумеем, куда нам больше-то?

– Больше? Нам урожаи нужно вдвое поднять чтобы страну накормить.

– Боюсь, Александр Алексеевич, вы несколько преувеличиваете прожорливость русского мужика. И нерусского тоже.

– Ну, если мужика кормить не хлебом единым, а дать ему в достатке и мяса, и молока, и прочих продуктов животноводства, то на каждого человека в России будет необходимо собирать по шестьдесят пудов зерна. Тогда зерна этого хватит, чтобы и скотину в достатке кормами обеспечить, и птицу, и рыбу…

– Вы и рыбу зерном кормить хотите?

– Я – не хочу, а вот разные специалисты говорят, что если карпа или карася в пруду кормить кормами специальными, из зерна выделываемыми, то карась этот или карп будет вдвое, а т и втрое быстрее расти. Да и дикую рыбешку в реках и озерах такими кормами подкармливать будет выгодно: сама такая рыбешка может нам на стол и не попадет, но когда ее сожрут те же сомы или осетры… впрочем, я тут не специалист, просто слышал такое от тех, кто прудовые хозяйства ведет или просто рыбалкой балуется. Так что пусть с этим как раз специалисты и разбираются, а я наверное знаю: для сытой жизни в стране на человека нужно собирать одну тонну зерна.

– То есть, по вашему, нужно в год урожаи иметь не в восемьдесят миллионов тонн, а в двести? А хранить-то такие урожаи где прикажете?

– Я, Владимир Николаевич, никому ничего приказать не могу, а вот вы как раз можете. Вы же диктатор, ваши как раз приказания к исполнению обязательны. Так что…

– Но выстроить хранилища на двести миллионов…

– Необходимо, хотя это и не самая срочная задача. До таких урожаев нам еще лет, возможно, десять идти придется, но к ним мы придем обязательно. А за десять лет все нужное для хранения выстроить все же возможно, а еще нужно будет их с запасом выстроить, чтобы в случае неурожая или, не приведи господь, войны стране минимум на год запаса хватило.

– Но где взять на все это средства? – с какой-то обреченностью в голосе поинтересовался «экономический диктатор», и обреченность его была понятна: ведь озвученные объемы хранилищ раз в десять превосходили все, в стране имеющееся.

– Ну вы же сейчас не абсолютный диктатор, а диктатор по части экономики. И поэтому… давайте сейчас обо всем прочем забудем на часок и средства на такое строительство изыщем, причем без ущерба всему прочему. И даже, пожалуй, как раз все прочее попутно и поднимем. В разы поднимем, я такое уже один раз проделал, в компании Андрея, так что, надеюсь, повторить такое будет даже проще…