Текст книги "Кредо сиротинушки (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

Глава 13

Валерий Кимович никогда не считал статистику сколь-нибудь серьезной наукой. А говоря откровенно, он вообще ее за науку не принимал: посчитать, сколько коров имеется в какой-то губернии, сколько из них было забито на мясо и сколько новых телят там народилось – это ведь задачка для школьника младших классов. Ну, для человека, четыре класса школы все же окончившего – а вот чтобы высчитать, сколько в среднем по уезду свинья принесла поросят, нудно уже и дроби изучить – а их вроде уже в пятом классе проходить начинали, но в любом случае для него статистика была всего лишь частным применением арифметики.

Конечно, статистические данные позволяют и какие-то прогнозы на ближайшее (или даже отдаленное) будущее делать: например, если известно, что в среднем свиноматка в год приносит пять и три четверти поросенка, то зная число свиней можно примерно прикинуть, сколько поросят появится в следующем году. Но ведь от таких подсчетов количество поросят-то не изменится! Разве что такое сакральное знание позволит прикинуть потребность в следующем году в кормах – но с такой задачей и руководитель колхоза прекрасно справится, поэтому особой необходимости в статуправлении России он не видел. То есть штука-то полезная, но тратить на «развитие статистической науки» довольно приличные деньги он считал делом совершенно напрасным.

И считал он так до тех пор, пока Зоя Гаврюшина не принесла ему составленное ей «статистическое исследование». Он, конечно, переданные девушкой ему бумаги просмотрел (за обедом, как и обещал), но обсуждение после обеда он с ней не продолжил, а Зое сказал, что ему потребуется для изучения бумаг гораздо больше времени и отправил ее обратно в Москву – причем из уважения и к проделанной работе, и больше из уважения к ее настойчивости (а ведь она, чтобы ему отчет свой показать, из Москвы приехала в Богородицк, для чего, как он смог у нее уточнить, она выехала первым утренним поездом, отправлявшимся из Москвы в пять утра) в Москву распорядился ее доставить на своем самолете. А затем четыре дня очень внимательно изучал написанное Зоей – и потихоньку до него стало доходить, что статистика – это вообще не арифметика. Тоесть арифметические методы в ней применяются, но именно как «вспомогательный аппарат». А еще до него дошел, как было принято в более поздние времена говорить, «весь ужас положения».

Очень наглядно он это понял, ведь наука статистика – это не вычисление средней плодовитости свиноматок, а четкий математический аппарат, позволяющий исключительно точно прогнозировать будущее. Не все, но вот будущее, ожидающее страну, проведенный Зоей аналих показал более чем наглядно.

Саша вспомнил, как еще довольно недавно Оля придумала быстрое решение проблемы с сельскими учителями – но тогда речь-то шла всего лишь о нескольких сотнях создаваемых колхозов, и проблему получилось решить быстро и «абсолютно бескровными способами», хотя и пришлось пойти на довольно серьезные (по меркам возможностей компании в то время) затраты. И тогда же – именно в силу малости масштаба проблемы – было очень просто подсчитать «период окупаемости» принятых решений – а вот теперь масштаб проблемы изменился на порядки, и на порядки же выросли сложности в ее решении. На несколько порядков, даже если рассматривать не всю Россию, а только те ее незначительные части, где работали или только строились предприятия компании. Потому что все эти заводы (за редчайшим исключением) существовали не в вакууме, они строились в городах или поселках, где в любом случае жили не одни лишь рабочие действующих там заводов и фабрик. И рабочие в любом случае взаимодействовали с теми людьми, которые вообще никакого отношения к их предприятиям не имели.

До того, как царь произвел «национализацию» предприятий компании, это «взаимодействие» было ограниченным (по крайней мере по части обеспечения людей всем необходимым) введение «внутренней валюты компании». А теперь «внутренняя валюта компании» превратилась во внутреннюю валюту всей страны, причем по совету как раз самого Саши и превратилась – и воздействие такого превращения на ведущуюся в магазинах компании торговлю стало бы разрушительным, не учреди уже правительство свою, полностью аналогичную сети компании, торговую сеть. Так что Саша даже с определенным удовольствием довольно быстро «свои» магазины передавал как раз государству, так что в целом вроде как ситуация даже стала получше. Но получше-то она стала только в части розничной торговли, а вот во всем прочем…

И как раз это «прочее» заставило его очень серьезно изучить Зоин отчет. Потому что согласно ему «избавляться» компании следовало и от прочих «непрофильных активов», так как уравнивание в «покупательских правах» собственных работников предприятий и всех остальных граждан приводило к тому, что материальная заинтересованность работников оставаться на заводах компании сильно сокращалась. Правда, оставалась заинтересованность «нематериальная»: детские сады, собственные школы, собственные больницы – вот только для сохранения «повышенной притягательности» работы на компанию эти стимулы требовалось существенно нарастить, а компания теперь просто была не в состоянии такое проделать за счет своих средств: ведь ранее используемые на это финансы как раз и «извлекались» из «экономии на заработной плате», а теперь уже «экономить» стало невозможно: на других предприятиях чаще всего уровень заработной платы остался прежним и даже несколько вырос – и компания теперь была просто вынуждена повысить зарплаты своим работникам. При сохранении, в общем случае, цен на производимую продукцию…

Определенный «запас прочности» все же у компании имелся: в ней применялись самые передовые технологии и себестоимость продукции чаще всего оказывалась ниже, чем у внутренних конкурентов. Но, как понял Саша, статистика – это не подсчет коров, а выявление факторов, влияющих на их поголовье. И отделение факторов ничего не значащих от по-настоящему существенных. И Зоя «вычислила» несколько факторов, влияющих на работу компании, внешне вроде как с деятельностью предприятий вообще не связанных. Например, оказалось, что снижение закупочных цен на сельхозпродукцию привело к тому, что м=дов=ольно многие землевладельцы поспешили свою собственность продать. Тому же государству, но это как раз было фактором ничего не значащим. А значащим фактором стало то, что у довольно большого числа людей появилось много свободных денег, которые даже на предметы роскоши потрать стало невозможно – и люди стали эти деньги вкладывать в промышленные предприятия. Тот же господин Второв выстроил тракторный завод на выручку от продажи своих банков – и при том он очень хорошо подсчитал, что закупки моторов в компании Розанова позволят ему начать производство с минимальными затратами, но самому моторы делать будет гораздо выгоднее. И выручку с продаж готовых тракторов он вложил в строительство на своем заводе нового моторного производства. В принципе, дело хорошее и правильное, даже с точки зрения государства в целом, но когда его моторный цех заработает, выручка харьковского завода мототелег заметно сократится. Вдобавок, изрядные суммы Второв направил в разработку более совершенных (и более дешевых) моторов – и это в целом выглядело очень хорошо для страны, но утрата «тракторной монополии» почти наверняка приведет к ценовой войне и рентабельность тракторных заводов компании сократится. И у заводов станет гораздо меньше средств на содержание «непрофильной инфраструктуры». А ведь бывшие землевладельцы стаи вкладываться в самые различные отрасли, и наверняка ни один из них не будет учитывать расходы Розанова на «социалку», так что предстоящие ценовые войны эту социалку с неизбежностью убьют. Корпоративную социалку – однако почти везде местные власти (на уровне не только губерний, но и отдельных уездов) уже были готовы у Андрея всю эту социальную инфраструктуру забрать и «освободить» предприятия от ставшей неподъемной ноши. И это была даже хорошо – но ведь местные власти обязаны заботиться не только о работниках заводов компании, они в те же школы будут набирать и детей тех жителей, которые к компании вообще отношения не имеют. И тут даже то, что «дополнительная привлекательность» предприятий компании исчезнет было не самым неприятным моментом, тут не просто плохим, а совершенно ужасным должно было стать то, что созданной (уже созданной) «социалки» на всех просто не хватит. Ее и раньше не хватало, но компания хотя бы с ее помощью не просто рабочих на своих заводах удерживала, но и готовила новых, причем готовила довольно неплохо. А если те же школы и фабричные училища окажутся переполненными, то качество обучения резко снизится – и на планах развития уже всей промышленности страны можно будет ставить крест. Ведь, по расчетам Зои, в случае передачи хотя бы школ в распоряжение местных властей минимум половина нынешних учителей школ, принадлежащих сейчас компании, уволится из-за того, что в «казенных» зарплаты было более чем вдвое меньшими, а треть уволится чуть позже не вынесся перегрузок на работе – а заменить их будет просто некем. Потому что сейчас из менее чем трехсот тысяч учителей, работающих во всех школах и гимназиях страны, более тридцати – то есть больше десяти процентов – работали именно в школах компании (включая школы сельские). А педагогические ВУЗы и училища в год могли подготовить порядка четырнадцати тысяч новых учителей – и далеко не факт, что все они пойдут после выпуска «работать по специальности»: статистика-то, оказывается, наука очень точная и она сообщала, что из четырнадцати тысяч выпускников в школы шло работать меньше десяти тысяч. Но и это было бы «приукрашиванием обшей картины»: сейчас в школах компании почти все учителя имели как минимум гимназическое образование, а почти половина их них – и дополнительное «специальное педагогическое», полученное в собственных педучилищах и уже трех пединститутах компании. А государственные заведения в основном были так называемыми «учительскими семинариями», выпускающими учителей разве что для начальных школ, а государственных педвузов вообще было лишь четыре штуки на всю страну! И они выпускали вдвое меньше педагогов с высшим образованием, чем три «честных» института компании!

Валерий Кимович прекрасно знал, как в свое время большевики занимались «ликвидацией неграмотности», и очень хорошо знал, что занимались они этим буквально «через жопу». В том числе и потому, что у них как раз с учителями была та самая «полная жопа», и в результате в период руководства народным просвещением «товарищем» Луначарским уровень даже формальной грамотности в России упал процентов на двадцать, а ведь большевики такой «формальной грамотностью» считали умение всего лишь читать по слогам и написать свою фамилию. И только после того, как Сталин смог заняться этой проблемой, народ начал действительно чему-то учиться. Но «в той истории» в стране действительно была во всем полная жопа, а сейчас ситуация вроде как выглядела получше – но только если к ней внимательно не присмотреться. А как раз Зоя и присмотрелась, и увиденное до господина Волкова донесла…

То есть с «фактурой» Саша – благодаря тому, что Зоя в документах все очень подробно расписала – ознакомился, но вот предложения по исправлению столь неприглядной картины он не очень понял и помчался за дополнительными разъяснениями в Москву. И вот уже там, проведя почти неделю в плановом департаменте компании, он наконец понял, что предлагает девушка. А неделя ему все же понадобилась вовсе не потому, что он был для понимания каких-то предложений слишком уж тупым, а просто потому, что госпожа Гаврюшина-то техникам ведения переговоров не обучалась и будучи неплохим, как уже понял Саша, статистиком, четко сформулировать пути решения проблемы просто не сумела. Достаточно четко, чтобы уже Саша смог объяснить предлагаемые пути ее решения тому же Владимиру Николаевичу или Вячеславу Константиновичу.

А со всем разобравшись окончательно, Саша полетел в Петербург, чтобы «обсудить вопрос» уже с членами триумвирата. И там его удивило то, что Николай Владимирович Рузский, которому он перед началом очередного заседания правительства довольно кратко изложил проблему, мало что ей почти сразу же и проникся, но и тут же высказал свое мнение относительно возможных путей ее решения, правда с «военной прямотой»:

– Александр Алексеевич, вы же уже подсчитали наверное, что ваше решение будет самым для страны выгодным? А я уж всяко не смогу все пересчитать лучше человека, который заранее высчитал с точностью до недели, сколько времени России потребуется для разгрома врагов и создавших запасы оружия и боеприпасов, которые закончились буквально в день нашей окончательной победы. Так что в любом случае я проголосую за ваши предложения, мне их и читать нужны нет.

– Но это не я считал, это предложения работника планово-экономического департамента компании Розанова. Я точно их огласить в столицу приехал.

– Но вы-то, насколько мне известно, откровенную чушь никогда не оглашаете. И я точно знаю, что именно вы буквально за несколько месяцев восстановили полную работу всех заводов вашей компании. Я уже не говорю, сколь ловко вы – и я доподлинно знаю, что то именно вы проделали – в новых прибалтийских губерниях на пользу России поставили три немаленьких верфи. А знаю я сие от господина Рухлова, который мне на вас жаловался по поводу ваших перевозок металла на эти верфи железной дорогой. И должен отметить, что вы его – по его же собственным словам – изрядно оконфузили: он сам признался, что предложенный вами способ составления расписаний движения поездов оказался куда как проще и лучше того, что самые опытные работники МПС придумать смогли. Я, конечно, понимаю, что решение это не вы сами придумали, поскольку у вас за плечами лишь гимназия, а тут нужна минимум университетская подготовка – но вам Господь наш всемогущий дал редчайший дар для решения любых задач выискивать того человека, который ее способен решить лучше кого бы то ни было. И я уверен, что и в этом деле вы такого человека выискали, а если вы выбрали решение уже лучшее, то его и обсуждать нечего. То есть нудно будет особо решить, из каких иных статей обеспечить финансирование сего проекта – но как раз на это у Владимира Николаевича специалисты готовые имеются…

На самом деле методику расчетов оптимальных расписаний для железной дороги Саша «разработал» полностью самостоятельно. То есть сама-то задача легко решается методами линейного программирования, которое Валерий Кимович все же немного изучал в своей школе, и он предложил использовать упрошенный (для ручных расчетов, так как и сложность задачи получилась невелика) симплекс-метод. И ему повезло, что в Ковно и в Варшаве у местных управлениях железных дорог работали два математика с университетским образованием, которые все же поняли, как этот метод применять – а теперь МПС модернизировало всего две станции и три разъезда на Прибалтийской дороге, благодаря чему пропускная способность железных дорог тут должна была вырасти почти что вдвое. Но Саша, понятное дело, объяснять, как он «дошел до таких вершин математической мысли», никому не стал, а сослался на неких «специалистов из планового департамента» – зато авторитет компании Розанова у МПС сильно вырос и с перевозками грузов именно для заводов Андрея стало гораздо легче.

Вообще-то таким же образом Саша «оптимизировал перевозки» еще давно, когда министром был Хилков, на участке от Кузнецка до Омска и Челябинска, но тогда он просто уже готовое расписание железнодорожникам передал – а теперь и методике расчета такого он нескольких человек обучил. Валерий Кимович на самом деле пока что ее никому передавать не собирался – но необходимость все же верфи запустить на полную мощность это сделать его заставила…

И единственное, что его несколько успокаивало, так это то, что вычислительная сложность алгоритмов расчета росла как куб числа линейных ограничений, поэтому просчитать что-то посложнее простой «транспортной задачи» вручную было практически невозможно – а это означало, что использование подобного метода (если дополнительно не передать расчетчикам всю «теория подхода к решению задач линейного программирования») в других областях экономики становится уже делом практически невозможным. И враги не сумеют «оптимизировать» свою промышленность, в настоящее время очень сильно направленную на «достижение военного превосходства над Россией». А специалисты-математики, работающие в плановом отделе компании «теорию» уже знали (хотя и не понимали некоторых деталей) – и заводы компании все же в основном работали как раз «в оптимальном режиме».

Причина же, по которой Валерий Кимович не желал «делиться научными знаниями», была несколько странной, но вполне объяснимой: расчеты Зои Гаврюшиной приводили к интересному «экономическому выводу»: монополия (и даже просто подавляющее преобладание) одной компании в любом, но изолированном секторе рынка неминуемо приводила к усилению конкуренции и «ценовым войнам» в других, часто несмежных, секторах, и в конечном итоге это должно было привести к общей стагнации экономики страны. А избежать такого сценария было возможно лишь в одном случае: такой монополией должна обладать единственная компания одновременно на всех секторах государственной экономики. Проще говоря, основа всей экономики страны должна управляться из единого центра, а такое достижимо лишь в одной из двух экономических моделей. Или в олигократии – но в такой системе олигархи как раз заинтересованы не в развитии страны, а в стагнации ее экономики, или же при государственной собственности на подавляющую часть «стратегических» предприятий и организаций. Причем из Зоиных расчетов вытекало, что абсолютная монополия государства и в «стратегических» отраслях будет только лишней и мешать развитию экономики, но пропорции «государства и частника» нужно было еще очень тщательно просчитать. Теми же методами линейного программирования – но на это пока что просто времени не было. И даже особой нужды не было – в силу слабости и малого размера российской экономики, так что пока Саша решил заняться наиболее важной задачей. Задачей «дать народу образование», но для ее решения требовалось очень много средств (чисто финансовых), и поэтому он за неделю, проведенную с Зоей, не только составил план по строительству кучи новых школ, но и предварительно наметил источники средств для такого строительства. И вот со всем этим Саша на заседание правительства и приехал…

– Сейчас в нас в стране учителями работает, если считать с учителями частных школ, почти что триста тысяч человек, а средняя зарплата учителя начальной школы составляет двадцать пять рублей в месяц, – начал Саша свое выступление. – И за последние три года из-за низкой зарплаты число учителей в стране почти не меняется, а в прошлом году даже несколько уменьшилось, поэтому первое, что мы должны сделать – это увеличить зарплату.

– И сколько же на это потребуется дополнительно выделить Александру Николаевичу средств из бюджета? – с легкой усмешкой поинтересовался Владимир Николаевич. Так как Коковцов одновременно и должность министра финансов занимал, он прежде всего именно деньгами, необходимыми на любой проект, и интересовался.

– В бюджете денег лишних нет, но образование сейчас – самая важная забота государства, так что мое предложение заключается в том, чтобы каждое предприятие страны платило дополнительный налог в три рубля в месяц за каждого своего работника. Не смогут столько платить – провести принудительную ликвидацию предприятия, передать его в казну – а я знаю, как рентабельность его поднять чтобы налог уплачивался. И вы это тоже уже знаете.

– Мне кажется, что три рубля – это слишком уж много…

– Это мало, потому что у нас в стране учителей не хватает просто катастрофически. Расчеты показывают, что сейчас на одного учителя приходится более тридцати школьников, и школьников у нас почти шесть миллионов.

– Немало…

– Вот только детей школьного возраста, которые следует учиться, в России несколько больше будет. Даже если иметь в виду давать детям только четырехклассное образование, учителей нам требуется минимум втрое больше, а если говорить о семилетнем…

– А вы считаете, что нужно будет семилетнее образование?

– Безусловно, на заводах, скажем, компании Розанова людям с образованием ниже семи классов работать практически невозможно, поскольку там используются самые современные машины. Но благодаря этим машинам наш рабочий производит товаров втрое больше, чем на любом другом предприятии, и товары получаются вдвое дешевле. А наличие дешевых товаров в магазинах приводит… я вам уже это объяснял на примере дешевых продуктов.

– Но где можно разместить столько школьников?

– Вот как раз на полученные с такого налога деньги, которые в зарплаты учителям окажутся лишними, новые здания для школ господин Шварц их и выстроит. Простой пример: если мы возьмем город на двадцать тысяч жителей, то в год с такого налога – а вводить его, по моему мнению, нудно временно, года на три всего – городские власти подучат четверть миллиона рублей. А чтобы в таком городе всех детей возраста для обучения годного, отправить в школы, нужно будет всего два здания выстроить, и у нас в компании школы строятся в подобных городах по двум проектам, на восемьсот восемьдесят учеников и на тысячу двести. Меньшая обходится в постройке в пятьдесят пять тысяч рублей, большая – в восемьдесят. И на строительство уходит месяца три, много четыре, то есть уже следующей весной их можно будет начать строить, а к началу следующего учебного года в них и занятия начинать.

– Это замечательно, но где взять для новых школ и учителей новых?

– Вот этот как раз очень серьезный вопрос, причем куда как более серьезный, чем на первый взгляд кажется. Но у нас составлен план подготовки новых учителей, и уже к началу следующего учебного года, то есть к сентябрю, мы – то есть все же министерство просвещения – успеем подготовить дополнительно двести тысяч учителей для начальных школ. А это – ровно столько, сколько потребуется для подросших четыре миллионов мальчишек и девчонок, которые пойдут в первые классы.

– А через год?

– Госпожа Гаврюшина это учла: мы и далее сможем каждый год дополнительно по двести тысяч новых учителей готовить. Для этого всех выпускников наших педагогических училищ нынешнего года мы направим не в школы, а в новые, организованные буквально в каждом губернском городе, да и в иных крупных городах, педучилища на должности педагогов. Да, они новичков обучат… не лучшим образом, но для первого-второго года обучения детей в школах их знаний будет достаточно. А за эти два года мы их еще и дополнительно подучим, и таким обраом у нас будет через четыре года учителей уже достаточно, чтобы все начальные школы страны обеспечить.

– Замечательно! – воскликнул Александр Николаевич Шварц, как раз и занимающий должность министра просвещения. – А через четыре года нам что, все эти новые училища нужно будет закрыть?

– Нет, и причин тому целых три. Первая – как показывает практика, за три года работы более десяти процентов новых учителей все же увольняются. По разным причинам, а главной тут является то, что мы учителями быть готовим большей частью молодых барышень, которые замуж выходят и затем детей рожают. И после этого еще долго не до работы будет. Вторая причина поинтереснее: нам же не только для начальной школы учителя потребуются, я же предупредил, что стране нужны люди с образованием минимум семилетним – и вот лучших учителей их начальных школ мы вернем в эти училища, превращенные уже в педагогические институты, и дообучим их достаточно, чтобы они уже в старших классах могли преподавать и математику, и физику, и прочие науки. На такое дообучение потребуется минимум года два, а лучше три – то есть поток выпускников тут уже сократится втрое и вот уже учителя с образованием высшим как раз будут замещать тех, кто по разным причинам и профессии уходит.

– А… а почему вы в основном барышень-то учителями готовите?

– Потому что парней мы готовим на рабочие и технические должности. То есть на те, где барышни работать просто не могут – а потребность а таких специалистах крайне высока и будет лишь увеличиваться. Но есть и третья причина: каждый год в стране рождается все больше детей, а детская смертность наоборот сокращается. И через пять-шесть лет нам учителей опять потребуется гораздо больше, чем мы к тому времени их подготовить успеем…

– Александр Алексеевич, – в прения снова ступил Коковцов, – все это мило и хорошо. Но вы уже на следующий год хотите, по моим прикидкам, только на повышение заработной платы учителям собрать свыше сотни миллионов рублей. Но через три года сами предлагаете дополнительный сбор этот отменить, а ведь тогда только за заработную плату учителям будет потребно свыше полумиллиарда рублей, а у России весь бюджет всего лишь на малые копейки превышает три миллиарда…

– Вы как-то очень скромно затраты подсчитали, по моим расчетам нужно будет каждый год только на образование, точнее только на зарплаты в школах тратить самую малость меньше миллиарда, да и на все прочие нужды школ миллионов пятьсот так точно будет уходить. Но я потому и пришел к вам лично, что… Вы же знаете, что я предлагаю лишь то, что исполнить возможно. Как обеспечить школы учителями, я примерно рассказал, равно и каким манером школьные здания быстро и недорого выстроить. И, надеюсь, тут никто из вас возражать не станет. То есть не станет, если финансирование должное в казне найдется. Так что давайте на минутку прения школьные отложим и рассмотрим вопросик поинтереснее: как России за год увеличить доходы бюджета в полтора раза и как такой рост доходов и на следующие лет десять сохранить…

– В полтора раза от нынешних трех миллиардов, то есть на полтора миллиарда в год на следующие десять лет? Да вы просто сказочник!

– Побойтесь бога, Владимир Николаевич, ну какой же я сказочник! Я говорил о росте не на полтора миллиарда в год, а в полтора раза каждый год от уровня года предыдущего. И это проделать довольно несложно, вы сейчас это и сами прекрасно поймете. Итак, откуда бюджет может получить такие деньги…