Текст книги "Кредо сиротинушки (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

Глава 19

Электроэнергетика в начале двадцатого века развивалась просто с бешеной скоростью – и особенно быстро развивалось производство электричества на тепловых станциях. Если десять лет назад самый мощный турбогенератор выдавал около девяти мегаватт (и это тогда казалось чудом), то теперь и генераторы по двадцать четыре мегаватта считались «рядовыми». Однако мощные турбины делались долго и стоили очень дорого, так что основу мировой «паровой электроэнергетики» составляли агрегаты в районе шестнадцати мегаватт. Производство электричества на них было дороже, чем на установках даже в двадцать четыре мегаватта, но такие сейчас за границей производили семь компаний (две в США, две в Германии, по одной во Франции, Австрии и одна даже в Италии – но там завод тоже австрийцам принадлежал) – и все эти компании яростно друг с другом конкурировали, так что агрегаты такие и продавались по весьма умеренной цене, и приобрести их было просто – а от подписания контракта до доставки готового агрегата на электростанцию вообще проходило менее полугода. Конечно, это вовсе не означало, что их за полгода успевали изготовить, просто все производители таких машин всегда имели «производственный задел» и новый заказ для них чаще всего означал, что уже почти готовый агрегат нашел своего покупателя.

Но иногда даже готовые агрегаты сразу покупателя не находили – и в том случае при определенном везении их можно было заполучить с приличной скидкой от каталожной цены. Так что когда служащие Бранденбургской управляющей компании узнали, что в AEG «зависли» два готовых турбогенератора, они из приобрели – заплатив за обе всего в полтора раза больше, чем обычно покупателям обходилась одна. Как смеялся по этому поводу Саша (а причину его смеха не понимали ни Андрей, ни Зоя), «нам очень повезло, что немцы не догадались цену вдвое поднять до того, как о скидках объявлять» – но два полностью готовых агрегата были закуплены… и почти полтора года просто провалялись на складе в Гамбурге: оказалось, что две турбины (каждая со своим электрическим генератором) сами по себе вообще никому не нужны. И провалялись бы они и дальше – но немецкие товарищи, изрядно раздосадованные тем, что их «выгодную покупку» никто не оценил, договорились со шведами из ASEA, испытывающей серьезные трудности со сбытом, о приобретении практически по себестоимости всего «внешнего оборудования» электростанции (включающее трансформаторы, распределители и даже системы управления электростанцией) – и турбогенераторы отправились в Большой Камень, где по начальному плану намечалось выстроить электростанцию с двумя девятимегаваттными установками. Ну а котлы для электростанций были заказаны тоже в Германии, у паровозостроительной компании «Борзиг» – и на то, что на каждый турбогенератор потребовалось ставить по три «паровозных» котла, Саша решил уже внимания не обращать: сейчас достаточно мощных котлов, способных в одно лицо обеспечить паром турбогенератор, в мире вообще никто не выпускал. То есть такие в одной стране делались (и как раз в России) – но «свои» котлы производились тоже не особенно быстро…

Так в Большом Камне появилась «германская электростанция» – а в Энергетическом институте появился новый ученый: Саша все же сумел уговорить на возвращение в Россию Михаила Осиповича. В том числе и потому ему это удалось проделать, что сейчас этот институт стал самым передовым (и в Европе, и, скорее всего, в мире) учреждением, занимающимся вопросами развития энергетики. Самым-самым передовым: весной четырнадцатого года в выпускающемся в Москве «Вестнике энергетического института» появилась статья о завершении изготовления электрического генератора мощностью в сто двадцать мегаватт.

Но, как говорили сами сотрудники института, «спроектировать и даже изготовить генератор практически любой мощности было несложно – а вот сделать необходимую для вращения этого генератора турбину – практически невозможно». Точнее, в «турбинном отделении» института такую турбину уже спроектировали – но от «бумажного» проекта до готового изделия обычно пролегает дистанция очень большая, и разработчики столкнулись на этом пути с кучей проблем. Одной из которой было физическое отсутствие (в мире, а не только в России) необходимых для изготовления турбины станков, а второй проблемой стало то, что и рабочих, способных изготовить критические части такой турбины, не было.

Не то, чтобы рабочих нужных в стране вообще не было, но все, кто такую работу сделать мог, героически трудились на двух уже турбинных заводах – но и там их катастрофически не хватало. И поэтому в России пока что потихоньку производились турбоагрегаты мощностью до тридцати шести мегаватт (очень потихоньку), а массовой продукцией были как раз агрегаты по девять мегаватт. Зато девятимегаваттников выпускалось уже много, так что «типовая ТЭЦ», стоящаяся в России, обычно включала в свой состав от четырех до шести таких установок. И это были именно ТЭЦ: как ни крути, зимой в России довольно холодно, так что отопление тут было не вопросом обеспечения комфорта, а вопросом выживания – а как раз теплоэлектростанция позволяла крупно сэкономить на топливе именно для обеспечения тех самых комфортных условий на работе и в жилых помещениях. А уж как это тепло с электростанции в жилье передать – это уже было полностью отработано в городках, которые возле своих заводов строила компания Андрея.

И тепло это не только на заводы с фабриками и в дома рабочих подавалось: Синод даже выпустил специальную инструкцию, определяющую правила установки батарей центрального отопления в церквях. И очень много где небольшие (и совершенно «частные») чугунолитейные заводики перешли на массовый выпуск чугунных батарей. Причем «частники» между собой тоже яростно конкурировали, стараясь сделать свою продукцию более привлекательной для покупателей – и Саша «с чувством глубокого удовлетворения» заметил, что в результате такой конкуренции эти незамысловатые «отопительные приборы» стали и более дешевыми, и весьма красивыми: у себя в доме он поставил изделия небольшой тульской мастерской, производящей секции батарей довольно удобной формы и изукрашенных разными барельефами.

И Сашу удивляло лишь то, что «раньше» – то есть в СССР – о такой мелочи вообще никто не задумывался, а ведь отлить что простую секцию батареи, что изукрашенную узорами стоило одинаково, просто один раз нужно было подходящий шаблон изготовить. Ну и немного поаккуратнее делать с этим шаблоном литьевые формы, но владелец этого заводика (сам там литейщиков работавший) Саше сказал, что на производительность это требование не влияет и даже пояснил почему, показав все делали процесса изготовления батареи. А показал он потому, что уже много лет именно через Сашу он для своего заводика чугун и приобретал…

Конечно, все такие мини-заводики выпускали лишь малую долю всей продукции, но из все еще оставалось в стране довольно много. В том числе и потому, что Саша их постоянно поддерживал на плаву, размещая «в тяжелые времена» на них небольшие – и «несрочные» заказы. В основном от лица заводов Андрея, а причину такой поддержки он другу объяснил очень просто:

– Нашим большим заводам производить всякую мелочевку просто невыгодно, но эта мелочевка все же людям нужна. Так пусть ее такие мелкие заводики делают, а вот чтобы они при этом не загнулись, им стоит подкидывать именно такие заказы: прибыли с них владельцы почти не получают, но заводик продолжает работать и при необходимости он легко переключится на другие заказы, как раз чтобы народ не остался без нужных вещей. Опять же, продукцию они делают для местного рынка – а это означает, что не приходится тратить деньги на переводку изделий издалека.

– Но мы же чугун им привозим!

– Ну да, однако, если внимательно посмотреть, мы им чугуна того же поставляем куда как меньше, чем они готового литься продают. Они для себя металл не только от нас получают, а стараются и всякий лом на месте изыскать. А это и, скажем, политический эффект дает положительный…

– Какой-такой политический эффект?

– Положительный. Про Тулу не скажу, там весь лом железный большие заводы потребляют, а вот, скажем, в Вологде заводик на четверть обеспечивается ломом, которые там школьники из нашей школы собирают. И заводик обеспечивает всю Вологду литьем – но там все же потребности невелики, без нашей поддержки заводик давно бы загнулся и нам пришлось бы в Вологду все то же самое возить. А так и нам определенная выгода получается, и в Вологде все свое имеется. Сейчас там новая школа строится – и мы только на перевозке батарей чугунный туда довольно много сэкономим.

– Но школу-то там казна уже строит!

– А я, говоря «нам», имею в виду все государство российское. Кстати, заводик в Вологде нам нужно будет через пару лет себе прибрать: его придется заметно расширить, а у хозяина на расширение просто средств нет и не будет.

– А почему только через пару лет?

– Это форма речи была, на самом деле нужно будет этим заняться все же лет через пять: у нас раньше просто рабочих не будет, да и инженеров тоже. А вот когда тамошняя школа выпустит первых учеников, четыре года в школе все же отучившихся, можно будет там всерьез развитием промышленности заняться.

– А ты думаешь, что парни десяти лет от роду уже смогут на заводах и фабриках работать?

– Я же сказал: заняться. То есть можно будет начинать там что-то строить. И вот когда там то что-то будет выстроено, этим парням уже будет лет по четырнадцать и они уже смогут на заводы хотя бы учениками работать поступить. И вот только после этого…

– Вот что меня в тебе всегда восхищало, так это то, что ты даже не на годы – на десятилетия вперед думаешь! А от что мне не нравится, так это то, что думаешь ты слишком уж поверхностно. Еще раз подумай, вот выпустит эта школа через четыре года… там какая школа-то строится, большая?

– Да, на тысячу человек.

– И вот выпустит она меньше полутора сотен парней и девиц – и какую ты там с ними промышленность развивать станешь? Телегоремонтную мастерскую запустишь? Чтобы где-то всерьез что-то троить, нужно народу раз в пять больше, чем нынче в Вологде живет. А чтобы народ тужа жить поехал, нужно этому народу рабочие места подготовить, жилье выстроить, опять же школы и сады детские, магазины. А для этого там и кирпичное производство выстроить нужно, и все прочее – а это опять же люди. И вот потихоньку все это выстроить и запустить можно, но делать-то это нужно заранее, а не ждать, пока школа учеников выпустит!

– А в тебе мне очень нравится то, что ты всех считаешь дураками. А еще все, что с химией не связано, ты в качестве промышленности не рассматриваешь. Ты бы с женой поговорил, Оля, по крайней мере, в вашей науке с планированием работ неплохо разбирается…

– Да не считаю я всех дураками!

– Ага, просто делаешь вид, что считаешь, причем очень успешно это делаешь. Андрюш, я тебе постараюсь создать на этом пути трудности, чтобы другие тебя всерьез все же не принимали. Сейчас у нас в России городов уже чуть меньше тысячи, и во всех этих городах, за малым исключением – четыре города скорее всего придется снова селами сделать – строятся школы.

– Ну да, а через четыре-пять лет…

– А каждая школа – это в обязательном порядке и дома для учителей, и водопровод с канализация, и – на что следует особое внимание обратить – электростанция. То есть электростанции не везде ставятся, в больших городах электричество и так уже есть, а вот во всех малых, от двадцати тысяч жителей и меньше – такая станция строится. Для большой школы – на семьсот сорок киловатт, для маленькой – не меньше трехсот шестидесяти.

– Да знаю я, что ты сказать собираешься: появится лишнее электричество – кто-то захочет завод выстроить… А если не захочет?

– Нет, до хотелок мы еще не добрались. Потому что пока избытка электричества не возникает: да школа столько не потребуется, но вот окружающему городу… Сейчас в той же Вологде, например, есть старая городская электростанция на сотню киловатт – а для школы была выстроена станция вдвое мощнее – и даже на половину города электричества только для освещения не хватает. Для новой школы строится уже большая электростанция, сразу на полтора мегаватта – но этой мощности едва городу в темное время суток хватит. А в светлое все электричество нынешние молочные заводы заберут и все равно им маловато будет, я пока вообще не о том.

– А о чем?

– Сам смотри: чтобы выстроить школу и все только школе необходимые дома и сооружения, требуется минимум человек триста строителей, а если учесть и водопровод с канализацией, которые просто глупо а одной лишь школе ставить, то уже сотен пять. А еще, чтобы электростанция все же город вонючим дымом не накрывала, нужен газовый заводик, для постройки которого снова пара сотен строителей потребуется. Да, там мужики годятся большей частью, они будут всякие канавы копать и кирпичи с бревнами носить – но кирпичи и бревна должны откуда-то взяться, и как-то очень незаметно выясняется, что для создания школы нужен поблизости кирпичный заводик. И, желательно, мастерская, где будут делать всякие деревянные изделия – а это, как ни крути, еще человек тридцать рабочих, которые там трудиться станут. Еше появятся рабочие газового заводика, другие, которые обслуживать будут водопровод, канализацию и сети электрические – а это дополнительно пара сотен человек, если город тысяч на двадцать народу рассматривать. Рабочим дома потребуются, строителей распускать, выходит, уже нельзя – а если из в городе оставить, то и им жилье выстроить придется.

– Ну, дощатые бараки поставить…

– Тоже вариант, но это не вариант. Потому что школы выстроили, все сети проложили – и у нас остается вполне годный завод кирпичный, мастерские деревяшечные – а школьники на дорогу в школу каждый день до часу тратят. Если мы о городе говорим, а не о деревне, то имея стройматериалы под рукой будет выгоднее для новых рабочих дома поблизости от школы выстроить, и уж совсем хорошо там же и для прежних жителей города дома ставить, в которых уде и вода, и электричество, и канализация есть. На переезд многие согласятся…

– А покороче нельзя?

– Можно. Если в городе – особо подчеркну, именно в городе, не в селе – строится новая народная школа, то там автоматически появляетсяминимум две сотни новых рабочих мест, и население вырастает опять же минимум на тысячу человек. Которых нужно кормить-одевать – поэтому и магазины для них потребуются – и в результате там именно попутно возникнет что-то вроде довольно немаленькой строительной конторы. То есть в программе правительства указана постройка школ, но под этим прикрытием и, фактически, за счет министерства просвещения, образуется структура, которая в дальнейшем позволит легко и быстро заняться в городе созданием разной новой промышленности.

– Ну да, конечно…

– Конечно, а кто в Чухломе начал лесохимический заводик строить? А ведь там школа-то всего на двести учеников выстроена в этом году была!

– Ну, если так смотреть… Извини, ты, как всегда, оказался прав, а я – дурак.

– Ты не дурак, ты – химик, и все эти вопросы просто находятся вне сферы твоих интересов. А вот я – вообще чушка необразованная, поэтому мне все интересно: вдруг и я смогу где-то пригодиться?

– Трепло. Но спасибо за интересный рассказ. Значит, говоришь, тысяча городов, в которых через пять лет…

Осень четырнадцатого года порадовала сразу несколькими приятными событиями, и одним из важнейших (с точки зрения триумвирата) стал отчет о результатах сельскохозяйственного года. Год, конечно, еще не закончился, и за оставшиеся месяцы могло много интересного произойти, но урожай уже был собран – и он всех порадовал исключительно сильно: валовой сбор зерна по сравнению с годом предыдущим вообще не уменьшился! То есть урожаи у «частников» все же почти на четверть сократились, но это сокращение было полностью нивелировано возросшими урожаями, собранными в колхозах.

Но урожай мало собрать, его еще и сохранить требовалось – и вот с этим именно в колхозах ситуация теперь была великолепной: буквально в каждом колхозе за лето были выстроены большие зернохранилища, а химические заводы Андрея обеспечили эти зернохранилища и необходимой «ядовитой химией». И в правительстве «решили решить задачку» о том, чем следует Андрея наградить – а задачка была явно не из простых, ведь Андрей уже носил орден «имени себя», как награду называл Саша. И бее высокой награды в России просто не существовало – однако почти все министры считали, что за такие достижения человек награду безусловно заслуживает. Не «за отраву для вредителей» его наградить хотели, а за то, что его заводы обеспечили колхозы очень полезными удобрениями, которые, собственно, урожай такой и обеспечили.

Владимир Николаевич для решения этой задачки пригласил к себе господина Волкова, и чуть позже решил, что пригласил его не напрасно. Правда, на первый взгляд Сашино предложение показалось ему несколько необычным, но если все тщательно обдумать… А предложение оказалось простым, и мысль свою Александр Алексеевич, глядя на задумчивое лицо «экономического диктатора», дополнил:

– Владимир Николаевич, по положению о временной диктатуре триумвират имеет всю полноту законодательной власти в России. Так что вы можете закон соответствующий принять, вообще ни с кем его не обсуждая: вы же диктаторы или просто так, поговорить о жизни тут собрались?

– Честно говоря, мне такая мысль даже в голову не приходила… я не о диктатуре, конечно. А почему знамя красное?

– Почему-почему… под красным стягом русские князья защищали страну от набегов разных половцев и хазар…

– Ну да, тогда понятно. Вячеслав Константинович тоже об этом много говорил…

– А если всерьез, то ему такая награда будет вдвойне приятна, ведь Андрей лично разработал состав рубиновой эмали для изготовления отличительных значков для пионеров.

– Вот уж довод самый веский! – рассмеялся генерал Рузский. – Но если уж действительно всерьез говорить, то князья-то русские под красным стягом с орудием в руках Державу защищали!

– А мне сейчас снова нужно будет вам рассказывать, что в нынешних условиях война просто перешла в форму сугубо экономическую? И то, что было сделано под руководством Андрея, вполне потянет на победу в какой-то крупной битве.

– Это вы верно заметили, – хмыкнул Борис Владимирович, – но все же битва сия выглядит несколько… иной. А потому…

– А потому я бы предложил награды разделись на военную и гражданскую. Вам-то, думаю, все одно: в указе одну награду вводить или две сразу?

– Вот с вами спорить…

– Борис Владимирович, я даже спорить не стану, поскольку уже и об этом подумал. И не просто подумал, я наброски вам на рассмотрение принес. Но это всего лишь мое представление, я все же считаю, что стоит к такому делу и настоящих художников привлечь.

– Александр Алексеевич в своем амплуа, – хохотнул Николай Владимирович, – сначала приходит вроде как с устой идеей, а потом оказывается, что он все об этом тщательно продумал и готовое решение предлагает, причем, как всегда, лучшее из возможных. Вы, господин Волков, поди уже и указ сам подготовили, нам его лишь пописать осталось?

– Нет, что вы! Я только успел проект о статусе написать черновой…

– Вот я и говорю: готовое решение. Я даже читать ваш проект не стану… вру, все же прочту и свои замечания вам передам. А мне-то они зачем? Вы все нужные исправления и дополнения сами внесете и сами же указ и издадите…

– Ну что же, господа, на этом на сегодня закончим? Но вы, Александр Алексеевич, все же приятелю своему пока о решении нашем не сообщайте…

Вячеслав Константинович с супругой на самом деле после «окончательной отставки» перебрался, как он Сашу предупредил, «на время», в Богородицк. И там уже вплотную занялся созданием структуры управления пионерской организацией. И по его предложению в организации была введена «двухуровневая структура», исключительно ради того, чтобы воспитателям было проще с детьми работать. И ребенок восьмилетний уже отличается коренным образом от ребенка десяти лет: и интересы у старшего становятся иными, и все же общее развитие (если речь идет об учениках школ) сильно вырастает. Поэтому были введены две градации: просто «пионер» для детей старше десяти лет и «юный пионер» для тех, кто был помладше. И в юные пионеры детей принимали (по желанию, конечно, но школьные пионерские организации работали так, чтобы желание такое возникало у всех) лишь начиная с конца второй четверти обучения в школе, а в пионеры детей переводили уже при переходе в четвертый класс.

Саша пока не поднимал вопрос о том, в какую юношескую организацию переводить выпускников семилетки, хотя мысль о необходимости создания чего-то вроде комсомола у него и мелькала. Но вот вопросы идеологии в такой организации Валерий Кимович считал «определяющими» – однако Саша пока что идеологию «подходящую» так и не определил. Потому что сам Валерий Кимович искренне считал, что идеологическая база комсомольской организации была, мягко говоря, далеко не лучшей, а ту, что он был готов взять за образец, пока было «строит не на чем». Исключительно по той причине, что смысл подобной организации определялся ее массовостью – а пока что массы нынешней молодежи были сильно заняты решением совершенно иных проблем. И, что было хуже всего, очень часто молодые люди свои проблемы решали способами, «не получающими общественного одобрения»…

Собственно, именно по той причине он и постарался к работе с молодежью привлечь фон Плеве: тот в своей прежней работе меры противодействия подобным способам применял очень жесткие, но исключительно эффективные. Но Саша прекрасно понимал: Вячеслав Константинович, пока всерьез не увлечется работой с пионерами, он и с остальными молодыми людьми заниматься не станет. То есть он был в этом абсолютно уверен, однако старый жандарм его ожидания «не оправдал»:

– Александр Алексеевич, – я тут с вашими предложениями ознакомился детально и кое-что подправил: все же ваш опыт в работе подобной… мне кое-что показалось для детей слишком уж, я бы сказал, строгим и даже, возможно, несколько жестоким. Это же дети, а не великовозрастные законченные подонки. Но вы, мне кажется, упустили очень важный момент: дети-то растут, и вот когда они школу покинут… я тут кое-что и по этой части придумал, вы бы не могли мои предложения просмотреть, чтобы их потом обсудить в деталях? Дело-то, мне кажется, не только весьма важное, но и срочное. И если мы и эти вопросы до лета полностью решим… И да, я в ваших программах одного так и не понял: а из каких источников все предлагаемое оплачиваться будет? Потому как расходы предстоят довольно немалые…