Текст книги "Кредо сиротинушки (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц)

Кредо сиротинушки

Глава 1

Если подходить к вопросу строго формально, то война еще не началась. Германия и Австрия выставили России ультиматум, в котором потребовали мобилизацию отменить, а в противном случае они пообещали войну все же начать, но на исполнение условий ультиматума они дали России четверо суток. А четыре дня – это все же довольно большой период, за это время можно сделать довольно много. Однако проблема заключалась в том, что никто в руководстве Империи ничего делать просто не желал – во-первых, чтобы «не выглядеть трусами, поддавшимися на угрозы каких-то немцев», а во-вторых, почему-то все в руководстве страны были уверены что русская армия легко немцев с австрияками – если те все же войну объявят – разгромит. Последнее убеждение базировалось на том, что в самом начале лета был принят «План Российской Империи в случае войны с державами Тройственного союза», в котором такая победа была прописана как не подлежащая сомнению – а почему-то большинство военачальников искренне считали, что войны всегда идут именно в соответствии с заранее разработанными планами. И никого даже не смущало то, что при «запланированной» численности армии в пять миллионов триста тысяч человек оружия в «закромах Родины» едва хватало на четыре миллиона солдат…

Точнее, все же имелись и «сомневающиеся», и Саша некоторых их них знал лично – вот только повлиять на императора у них серьезных возможностей не было. В частности, таким «сомневающимся» был Николай Николаевич (младший) – внук Николая I, генерал-адъютант и начальник Петербургского военного округа. Который искренне считал, что разработанный план – это просто филькина грамота, в котором не учтены несколько важных факторов. Очень важных, например то, что русская пехотная дивизия, включающая в себя шестнадцать пехотных батальонов, по огневой мощи была в полтора раза слабее, чем даже австрийская, в которой насчитывалось лишь двенадцать батальонов. И вдвое слабее дивизии германской – ну, это он так считал. А вот Саша считал совершенно иначе, и по его прикидкам русская пехотная дивизия уступала немцам минимум втрое, а то и больше – и дело заключалось даже не в количестве пушек, а в том, что даже в регулярной армии больше половины солдат были просто неграмотными, а среди мобилизуемых мужиков число неграмотных достигало трех четвертей.

И дело заключалось даже не в том, что солдаты читать не умели, а в том, что школа, кроме формальной грамотности, дает и навык обучения чему-то ранее неизвестному – в эти мужики просто не умели учиться. Так что даже обслуживать свою винтовку они научиться быстро не могли. Совсем не могли: Валерий Кимович помнил (из пройденных когда-то курсом истории), что к зиме четырнадцатого года «в прошлой истории» половина мобилизованных солдатиков не умели даже «Мосинку» свою заряжать!

Впрочем, и у австрийцев дело обстояло немногим лучше. То есть там винтовки заряжать все же солдаты умели, но вот с более «сложной» техникой они справлялись весьма хреново, да и «психологический настрой» у них был не особо для войны подходящий. Собственно, поэтому в начале «той» войны генерал Иванов и провел настолько успешно для России «Галицийскую битву», захватив ценных трофеев немеряно: австрийские солдаты, если в бою у них заклинивал пулемет, его просто бросали, не умея его быстро привести в норму – а клинили они из-за отвратительного обслуживания очень часто. И пушки бросали по той же причине, причем бросали их исправными: артиллеристы в большинстве своем просто не знали, как орудие из строя вывести (то есть часто даже снять затвор и прицел оказывались неспособными). Но ведь нельзя вести войну, считая противника рукожопыми дебилами, тем более что таких у врага было все же меньшинство, а не подавляющее большинство, как в армии России.

И, что Саше особенно не нравилось, рукожопых дебилов и среди русских военачальников было тоже «большинство» – просто потому, что генералов Николай (который император) назначал на должности исходя из «личной преданности» их самому Николаю, а не вовсе не по профессиональным качествам. Так, например, начальником Генштаба царь назначил генерала Янушкевича, которые не только никакого боевого опыта не имел, но и опыта командования чем-либо: с окончания Михайловского училища он работал только на канцелярских должностях, дослужившись аж до помощника начальника канцелярии Военного министерства…

И подобных «уникумов» на командных должностях в русской армии было куда как больше половины, так что перспективы войны выглядели довольно плачевно, хотя и несколько лучше, чем «в прошлой истории». Просто потому, что кое-что компания Розанова все же успела подготовить. Правда, «кое-что» успели и страны того самого «Тройственного союза» сделать – и это вызывало у Саши серьезные опасения. Впрочем, не у него одного: Андрей тоже считал ситуацию крайне нерадостной, так что когда Саша утром восьмого июня примчался в Богородицк, у друзей состоялся серьезный такой разговор:

– Саш, я перевел все наши заводы и фабрики на режим военного времени, но мне кажется, что пользы от этого будет немного: оружия мы можем произвести достаточно, но кто им сможет воспользоваться-то? На вооружении твои карабины только в дивизии Оловцева стоят…

– Ну да, а еще в наших отрядах охраны. И тысяч двадцать из бывшего нашего дальневосточного ополчения с ними знакомы не понаслышке, так что если собрать всех, кто уже с ними обращаться умеет, то тысяч пятьдесят человек найти мы сумеем. И тысяч десять тех, кто знает, как из минометов стрелять – немного, конечно, но хоть что-то.

– Но я другого боюсь: мне уже с заводов телеграфируют и телефонируют, что на заводы и фабрики пришли мобилизационные предписания, по которым хотят очень много рабочих наших в армию забрать – а если их заберут, то кто работать-то будет?

– И много хотят мобилизовать?

– На карьерах и шахтах до двадцати процентов рабочих, а так – в среднем процентов десять.

– И чем столь дикие желания военные объясняют?

– Чем-чем… они хотят забрать почти всех водителей автомобилей, и тех, кто умеет мотоциклы водить. В армию-то техники накупили очень много, но водителей теперь у них меньше, чем автомобилей, а по уставу на автомобиль положено иметь по два с половиной шофера и одного механика на два автомобиля. Это на грузовые автомобили, а на легковые почему-то по три водителя и одному механику на автомобиль.

– Ну да, на легковых-то начальство ездит, негоже начальству пешком или в пролетке перемещаться. Значит так, все эти предписания распорядись повесить на гвоздик в сортирах, а я полечу в столицу с этой… с этим предательством разбираться. Думаю, вопрос к воскресенью решим…

Вечером (уже практически ночью) Саша нанес визит Вячеславу Константиновичу – и застал у него Николая Николаевича Романова. И Вячеслав Константинович визиту Волкова очень обрадовался, когда адъютант министра пригласил Сашу в кабинет, фон Плеве воскликнул:

– На ловца и зверь бежит! Александр, как хорошо, что вы зашли! А мы тут обсуждаем вопрос по мобилизации в царстве Польском, и мне кажется, что ваше мнение нам поможет выяснить, кто из нас прав.

– Мое мнение? Ну что же: лично я считаю, что проще будет подарить германцу винтовки, которыми вы поляков вооружать хотите: они все равно при первой же возможности перебегут к немцам, причем с оружием, но хотя бы при этом по нашим солдатам стрелять не будут.

– Вы так в этом уверены? Ну, в том, что перебегут?

– Не то, чтобы абсолютно уверен, но я точно знаю, что в германской армии, которая сейчас сосредотачивается на русской границе, поляков служит около сотни тысяч.

– А откуда вам это известно? – с недоумением поинтересовался Николай Николаевич.

– Ну, у меня же довольно тесные деловые связи с германскими компаниями, и подобную информацию получить не особо трудно. Если вас интересуют подробности, то я могу где-то через пару дней предоставить вам список офицеров-поляков, которые там служат. А вот списки солдат – тут уж извините, такими мелочами мои, скажем, коллеги там просто не интересовались.

Валерий Кимович очень хорошо помнил «мелкие детали», которые в постреволюционной России и особенно в СССР… не то, чтобы специально держались в тайне, но о которых просто «не распространялись». Например, такие, что австро-венгерская армия была на четверть укомплектована чехами и на треть – венграми, и что в ней и поляков насчитывалось чуть меньше шестидесяти тысяч. И что более ста тысяч поляков служили в армии Германии, из которых двадцать две тысячи служили в «национальном польском легионе» рейхсвера (а позже, уже во время Великой Отечественной, в вермахте поляков служило под сотню тысяч – больше, чем в Советской армии и в Войске Польском вместе взятых). Но сейчас это было не очень-то и важно, важно было то, что в этой войне в Царстве польском местное население в изрядной части, а «польская интеллигенция» в абсолютном большинстве всячески русской армии гадили. Причем гадили «бескорыстно», просто в надежде потом получить от немцев какие-то плюшки…

А ведь если бы Пилсудский вовремя не помер, то в Отечественной войне польская армия воевала бы на стороне Гитлера, но, по счастью, после смерти маршала польский гонор взыграл не по-детски, и получилось то, что получилось. А теперь Саша думал над тем, как не дать полякам в очередной раз нагадить России. И думал все же не один:

– То есть вы считаете, что в Царстве Польском мобилизацию проводить не нужно? – решил уточнить позицию собеседника Николай Николаевич.

– Напротив, а считаю, что там мобилизация должна быть вообще поголовной. Но мобилизованных поляков следует немедленно отправлять в тыл на обучение… куда-нибудь за Урал отправлять. Чтобы там некому было нашим войскам гадить.

– Интересное предложение, но во что оно обойдется…

– Господин Рухлов, мне кажется, сможет всех мобилизованных поляков за Урал перевезти где-то за месяц, ведь теперь МПС будет очень много всякого возить к границе, а обратно эшелоны практически пустые пойдут.

– Вы вроде были им не особо довольны, – вставил свой комментарий главжанджарм.

– Ну, после господина Хилкова, царствие ему небесное, у компании Розанова с МПС некоторые трения все же возникли, я тут спорить не стану. Однако Сергей Васильевич серьезно увеличил пропускную способность дорог, так что все наши… скажем, недопонимания мы урегулировали. К тому же тут речь пойдет не о работе с частной компанией, а с государством – а уж для страны господин Рухлов даже невозможное – и то сделает.

– Если ему сие поручит император… – я некоторой досадой в голосе ответил Николай Николаевич.

– Или главнокомандующий. Я слышал, что сейчас в военном министерстве возобладал голос разума и там уговаривают императора сложить с себя главнокомандование и возложить его на вас.

– Интересно, у нас в России хоть что-то можно сохранить в тайне? У меня только сегодня утром состоялась аудиенция у императора, но он, предложив мне сей пост, запретил менять даже руководство Генштабом! Правда, меня он назначит, скорее всего, если Германия и Австро-Венгрия войну нам все же объявят…

– Это, конечно, плохо. То есть что Генштаб останется недееспособным. Но вы же получите право объявить, скажем, о наборе ополчения?

– Объявить о наборе ополчения я и сейчас могу, в Петербургском военном округе. А, вот вы о чем! Тогда я бы посоветовал вам поговорить об этом с Сергеем Александровичем: у него все же прав поболее моего будет, он ополчение и отправить сможет по своему усмотрению.

– Спасибо за совет, я тогда постараюсь с Сергеем Александровичем завтра же утром обо всем договориться.

– А знаете что? Вы же на своем самолете в Москву убудете? Если мы с вами вместе к нему заедем… я думаю, что мы сможем его уговорить все проделать быстрее. Но если вы меня завтра же обратно в Петербург вернете.

– Буду весьма благодарен. А если вы уже закончили, то можем немедля и вылететь.

– Александр, – остановил поднявшегося уже с кресла Сашу Вячеслав Константинович, – мне было поручено у вас еще кое-что вызнать. В компании Розанова, насколько мне известно, на складах хранится изрядное количество оружия…

– Это верно. Но проблема в том, что оружие это в армии никому практически незнакомо, сейчас оно на вооружении только в Инженерно-саперной дивизии генерала Оловцева числится. Сейчас один взвод саперов уже отправлен из Дальнего в Москву, думаю, завтра к ночи они уже прибудут и смогут начать обучение других солдат, но на практике для того, чтобы умелый уже солдат научился с ним обращаться, потребуется минимум месяц…

– Завтра в Москву прибудут?

– Да. То есть один взвод отправлен самолетами, а вся дивизия, точнее, три полка дивизии прибудут в Москву двадцать второго июня. К сожалению, поезда все еще довольно медленно движутся…

– Это верно. Значит, до двадцать второго все ваши запасы орудия будут бесполезны… жаль, очень жаль.

– Ну, если мы договоримся об ополчении… за месяц, я думаю, компания Розанова сможет три-четыре дивизии ополченцев набрать из числе тех, кто с этим оружием уже неплохо знаком.

– Я и говорю: не раньше двадцать второго.

– А полк ополчения из числа охранников заводов компании я могу и завтра выставить.

– Александр, – сообразил Николай Николаевич, – я, как командующий Петербургским военным округом, постановляю: организовать в округе отряды ополчения, руководство формированием отрядов возложить на Александра Волкова. Вячеслав Константинович, вы не соблаговолите приказ сей написать и передать в штаб округа? Я вам подпись на бумаге оставлю…

С Сергеем Александровичем двоюродный брат (то есть Николай Николаевич) договорился вообще за пятнадцать минут, так как родной дядя императора задал своему кузену единственный вопрос:

– Ну, в делах военных ты разбираешься всяко лучше меня, так что если указ подготовил, то давай его, я подпишу. А командовать ополченцами будет этот шустрый молодой человек?

– Нет, ваше высочество, ну какой из меня командир? Но в отрядах охраны заводов Андрея Розанова и отставных офицеров немало, есть даже подполковник Воронцов, я думаю, командиром его нужно назначить. Временно, пока части русской армии позиции, что ополченцы держать будут, не займут. А на подготовку основных частей армии потребуется, я надеюсь, не более месяца – если вы прикажете в Московском Военном округе обучение солдат работе с новым оружием завтра же начать. И это дело все же поручить стоит как раз Андрею Розанову, так как охрана заводов ему подчиняется.

– Интересно ты, сиротинушка, рассуждаешь. Приказать-то недолго, а насколько это смысл имеет? Ну, сколько у тебя на складах этого орудия хранится? На полк-то хотя бы хватит?

– На полк точно хватит, и на дивизию хватит, и на армию. Карабинов Мондрагона-Волкова на складах лежит чуть больше четырехсот тысяч, и пулеметов взводных под тот же патрон двадцать тысяч, полевых мортирок… взводных, в сорок пять миллиметров, около десятка тысяч, ротных, в сто миллиметров, чуть меньше девяти тысяч. К малым запас мин – три с половиной миллиона, к большим – немногим меньше миллиона. А патронов к карабинам – до двухсот миллионов, я сейчас точно цифру не назову.

– В Москве у вас сколько заводов? Я имею в виду, с охранниками, кои смогут сразу солдат обучать? Я только про город говорю, не про губернию.

– Про заводы не скажу, а охранников тут, оружие знающих – то есть пока только о карабинах речь – тысяч восемь. С мортирками – это народ нужно будет в Дальнего Востока везти, или из Забайкалья, так что не раньше, чем через неделю учителя тут появятся.

– Тогда, как выйдешь, собирай народ: учебу с нынешнего дня и начнете. Подполковника Воронцова ко мне пришли, как найдешь его, так сразу и пришли, в любое время я его приму. А еще вот что спрошу: у тебя сейчас сколько самолетов в наличии? А то, говорят, у германца в армии их более тысячи уже имеется.

– Спасибо, Ваше высочество, что напомнили. Дозвольте – если германцы с австрияками войну все же объявят – сразу бомбардировки вражеских позиций начать?

– Сроку нам в ультиматуме они дали до шести вечера пятницы… слушай тогда указ: приказываю начать бомбардировки вражеских позиций через минуту после объявления нам войны. Но – ни секундой ранее, ты понял?

После того, как самолет с Николаем Николаевичем поднялся в воздух и полетел в Петербург, Саша на автомобиле отправился в небольшой подмосковный городок, где был уже практически достроен новый тракторный заводик. В абсолютно новый городок, выстроенный рядом со станцией Ярославской дороги «Подлипки»: Валерий Кимович его там решил разместить скорее из ностальгических соображений. Однако слово «практически» не совсем полно отражало ситуацию: на самом деле на заводе, где предполагалось нанять на работу почли две тысячи рабочих, пока этих рабочих было меньше трех сотен, да и работали всего два цеха из запланированного десятка. Но это были очень важные цеха: в одном размещался главный сборочный конвейер, а второй…

А во втором цеху изготавливались пушки. Небольшие, калибром в сорок пять миллиметров, с клиновым затвором. Автоматические пушки – правда, для стрельбы из таких требовался очень сильный заряжающий: снаряды в пушку подавались из обоймы (больше напоминающей пулеметную стальную ленту), в которой размешалось по пятнадцать снарядов, каждый из которых сам по себе весил по два с четвертью килограмма, да и сама обойма весила полтора кило. Был, правда, вариант (пока еще только в виде «опытного экземпляра», с кучей недоделок) подачи обоймы к пушке с помощью встроенной в опору пушки небольшой ручной лебедки, а так же были изготовлены и «укороченные» обоймы на десять патронов – но все это считалось лишь «опытными изделиями», которые еще требовалось испытать на полигонах. И единственное, что во всей этой системе было уже отлажено, так это сами снаряды, для испытания которых до того, как их запустили в производство, была изготовлена пушечка простенькая, полуавтоматическая (то есть в которой после выстрела затвор сам открывался и выбрасывал стреляную гильзу, а после заряжания нового патрона сам закрывался). И вот теперь Саше предстояло принять решение: запускать в производство неотлаженный еще автомат или все же начать делать пушки простые.

А вопрос был сам по себе непростой: Саша заранее знал, что армия закупать неавтоматическую пушку просто откажется, так как для военных «снаряд бы маловат». Они и от пушки Барановского отказались именно по такой же причине, а там снаряд-то было заметно побольше. Вот только сам Саша вовсе не считал, что «маленькая пушка» будет бесполезной: сейчас, когда в войсках появилось много автотранспорта, такая пушечка (весом в боевом положении в четыре с небольшим центнера) могла бы очень сильно пригодиться для прореживания транспортных средств. А если армия ее использовать не захочет, так ее можно будет и «ополченцам» передать или тем же саперам. Но автомат был немногим дороже, а на него у Саши было планы совершенно другие. Ведь автомат было бы крайне удобно использовать и в качестве зенитки, да и для других применений такая небольшая пушка могла оказаться очень кстати. А проблема выбора…

Завод-то действительно был пока еще очень небольшим, и пушечный цех просто окажется в обозримое время не в состоянии разные пушки выделывать. По плану (который был еще в прошлом году летом составлен) на заводе предполагалось целых три цеха пушечных выстроить – но сейчас и цехов не имелось и, что было куда как важнее, не было рабочих, которые – случись чудо и цеха по мановению волшебной палочки появись бы – могли бы пушки выделывать.

Саша еще раз осмотрел стоящий на высоком лафете «автомат», затем глянул на расположившуюся в углу цеха небольшую пушчонку и, вздохнув, поинтересовался у сгрудившихся рядом инженеров:

– Ну а этим все понятно. То есть не до конца, но все же. А как насчет повозки для этой пушки?

– А с повозкой вроде все сделано, она в сборочном цеху стоит. Причем не просто стоит, на ней уже верст пятьдесят откатали по окрестностям.

После осмотра повозки Саша собрал всех инженеров завода в комнатке директора завода:

– Все это хорошо, а как насчет производства повозок?

– Александр Алексеевич, вы что, издеваетесь? – решил спросить у Саши один из инженеров, которого он встретил уже в сборочном цеху. – Сами же видите: литейка только готовится в пуску, первый механический цех – на нем пока еще только крышу достраивают, второй механический – там вообще даже стены наполовину подняли. Ну и где нам производство-то налаживать?

– А эту повозку вы где сделали?

– Мы не сделали, а только собрали. То есть корпус все же сделали, здесь, в сборочном и сделали, а все остальные детали нам из Барнаула привезли.

– Вопрос иначе поставлю: если вам все остальные детали будут из Барнаула привозить, сколько вы повозок в сутки изгото… собрать сможете?

– Трудно пока сказать, рабочие-то пока только работу осваивают. Думаю, что не больше двух-трех в день.

– А если цех перевести на круглосуточную работу?

– Вряд ли больше, сварщиков-то у нас опытных только пятеро.

– Сварщиков я вам с судостроительного пришлю…

– Пять, максимум семь штук в сутки.

– Ясненько, понятненько… Значит так, товарищи: как говорят люди, с ситуацией знакомые, завтра может начаться война с германцами и австрияками. Поэтому сегодня к вечеру вы отправляете в Барнаул список всего вам для производства семи изделий в сутки необходимого, я распоряжусь, чтобы к вам поставки шли бесперебойно. А в пушечном цеху начинаем делать простые пушки, полуавтоматы. И да, отдельное поручение директору: строительство не прекращать, а наоборот, постараться максимально ускорить. У вас, если я верно помню, в отделе капстроительства всего один инженер, а сейчас из институтов выпуск идет, наймите… постарайтесь нанять еще человек пять на строительство и сколько сможете на остальные производства, впрок нанимайте, деньги вам дадут сколько потребуется. Можете наизнанку выворачиваться, жандармов привлекать, чтобы они для вас нужных людей ловили – но выпуск готовых изделий должен начаться уже до конца месяца. И мне обо всех проблемах докладывать сразу: я с завтрашнего утра буду у себя в Богородицке, мне звонить можно вообще в любое время, хоть за полночь. Розанова по пустякам не дергайте, у него теперь забот втрое прибавилось… Всем все понятно? Отлично, я тогда вас покидаю…

И за неделю (точнее, за пять дней между выставлением ультиматума и вечером пятницы) Саша даже поспать смог от силы часов восемь. А в начале седьмого вечера у него в комнате зазвонил телефон и в трубке раздался голос Вячеслава Константиновича:

– Александр, думаю, что вы можете немного расслабиться: в посольства Германии в Австрии пришли шифрованные телеграммы и там сейчас все тихо и спокойно, мы не замечаем никаких особых приготовлений. Так что я надеюсь, что они решили все же войну не начинать.

Новость прозвучала обнадеживающе, но Валерий Кимович слишком уж хорошо знал историю, а Саша – своих «зарубежных коллег». Поэтому он повесил трубку, минуту подумал, снова снял трубку и набрал длинный номер, после чего отдал простое распоряжение:

– Первому отряду – готовность номер один. Второму – заправить машины по плану «фейерверк». Исполнение – по первому выстрелу…