Текст книги "Матабар X (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 37 страниц)

Милар медленно закрыл папку.

Ардан сидел чуть в стороне, за пределами светового круга, и просто наблюдал за бароном.

– Иронично, – заметил Милар. – Обычно от людей вашего положения такие признания приходится получать несколько иными способами.

– Обычно люди моего положения надеются что-то сохранить, – Халский вернул пенсне на нос. – Должность. Имя. Свободу. Да что угодно. Я же реалист, господин капитан. Ничего из этого списка мне уже не сберечь. И мы оба это прекрасно понимаем. Поэтому я хотел бы поговорить о том единственном, что меня еще интересует.

– И что же это?

И вот тут сердце Степана Халского наконец оступилось.

Не на слове «каторга», от которого депутат лишь немного оробел. Не на слове «суд», что доставляло ему скорее дискомфорт, чем нечто иное. Сердце барона, все это время маршировавшее в груди пусть и обреченным шагом, но ровным, споткнулось и зачастило на одном имени:

– Донтаф.

Милар поперхнулся воздухом, а Ардан чуть со стула не свалился.

– Донтаф Пайк, – повторил барон уже тверже, и Ардан слышал, каких усилий стоила ему эта твердость. Сердце барона колотилось так, что впору было опасаться за сохранность его грудной клетки. – Распорядитель Телкартс. Полагаю, в вашей папке он проходит как «второе лицо в преступной цепочке» или что-нибудь столь же казенное. Так вот. Подпишу, что скажете. Покажу, что спросите. Пойду, куда отправите. Но Донтафа, пожалуйста, оставьте живым. Когда вы придете за ними… А вы придете, я же не идиот, то… пусть его возьмут живым и, по возможности, невредимым. Это мое единственное условие, господа. Хотя даже просьба. Я понимаю, что вы можете заставить меня сделать, что угодно. Но мы все сэкономим силы и время, если я буду сотрудничать.

Милар молчал, разглядывая барона с каким-то новым, почти профессиональным интересом. Будто неведомую диковинку, о существовании которой прежде даже не задумывался.

– Почему живым? – спросил Милар. – Не поймите превратно, барон, но господин Пайк взрослый человек с очень опасной профессией. И если он начнет сопротивляться, то… всякое может быть. Я не могу вам ничего обещать.

Халский долго молчал. Его пальцы гладили край стола. Туда-сюда, туда-сюда.

– Донтаф болен, – тихо проговорил он спустя несколько секунд. – Причем давно. То, что о нем рассказывают… шарфы, свитера, «Капуста»… люди смеются, а он просто мерзнет. Что-то с кровью. Осложнение анемии или нечто в подобном роде. Лекарства, конечно, есть, но только через Лей. Без них он не проживет и месяца. Аптечный картель такие продает с наценкой больше, чем в тысячу процентов. Там в месяц требуется порядка ста семидесяти эксов просто чтобы не помереть. Поэтому он… поэтому мы… – барон только махнул рукой и отвел взгляд в сторону.

Ардан и Милар переглянулись поверх лампы.

– Мы не Вечные Ангелы, барон, – покачал головой Милар после очередной паузы. – Обещать я могу только одно. Я постараюсь. Но не заблуждайтесь. Вас обоих ждет каторга. И учитывая то, что вы рассказали про Распорядителя Телкартс, он не станет послушно сдаваться оперативникам. Так что шансов немного. Устроит?

– У меня есть выбор?

– Нет.

– Тогда устроит, – Халский криво, впервые за вечер, улыбнулся. – Люблю честных людей. Редко их вижу… по роду занятий. Да и в зеркале уже тоже давно не встречал. Вечные Ангелы, капитан, как же легко порой забывать о том, что ты и сам… да, опять же, неважно. Спрашивайте.

Ардан не знал, как относиться к человеку, который сидел напротив него через стол. Что бы ни произошло в жизни барона и его приятеля, но это нисколько не оправдывало ни преступления, ни что-либо иное.

Когда Эрти страдал от анемии, то Келли не бросился с револьвером грабить поезда и не брал взятки, чтобы решить какие-то вопросы мимо закона. Нет. Вместо этого шериф Эвергейла гнул спину в три погибели и работал на износ, чтобы обеспечить Эрта всем необходимым.

Халский выбрал легкий путь. И за это нес всю полноту ответственности.

Но, все же, Ард не испытывал к нему неприязни. Скорее холодное безразличие.

– Аукцион, – перешел к делу Милар. – «Роза». Только не надо рассказывать мне всех деталей. Мы уже знаем все, что нам нужно. От вас требуется помочь с входом.

Барон кивнул так, будто ждал именно этого вопроса.

– Тогда вам нужны две вещи, господа. Жетон и поручительство. Жетон – это такая неприметная латунная бляха. Их больше не чеканят уже, пожалуй, лет двадцать. Клуб закрытый, так что в основном передают. Купить, в целом, можно, если найти участника, отошедшего от дел. Но все в клубе инкогнито, так что здесь я бесполезен. Что до поручительства… – барон пару секунд побарабанил пальцами. – Его дает действующий участник, и с этим я вам помочь могу. Есть весьма скучная процедура, в которой участник клуба с определенной потраченной на аукционе суммой может «представить» нового письмом. Причем заочно.

Звучало, на удивление, логично. Если кто-то уже потратил прилично эксов на подпольном, насквозь незаконном аукционе, то вряд ли он станет рисковать своей жизнью и свободой, чтобы позвать кого-то ненадежного.

– Имя, – поторопил Милар.

– Господин Арно Ливен, – почти сразу ответил Халский. – Бывший поставщик… скажем так, предметов старины. Лет пять как отошел от дел. Живет где-то в Предместьях. Жетон, насколько мне известно, сохранил. Из сентиментальности. Продаст, если предложить правильную сумму и через… правильные руки.

– А правильные руки это…

– Курьер Телкартс, разумеется, – барон пожал плечами. – Я закажу выкуп жетона как бы для… для одной своей надобности. Это в порядке вещей. Курьер заберет у Ливена жетон и передаст моему человеку. Вашему человеку, – поправился он. – Обычное место для подобного рода сделок – это вечерний рынок у товарной станции.

Милар вытащил из кармана блокнот и сделал первую за вечер запись.

– Когда?

– Если отправлю записку сегодня… – Халский прикинул. – Завтра к вечеру. Курьера узнаете по… впрочем, ваш коллега, – он кивнул на Арда. – полагаю, узнает его и так.

Ардан ничего не ответил.

* * *

Следующий день прошел в сборах, и к полудню Ардан узнал о себе много нового.

Например, что зовут его теперь господин Тарев. И что он служит оценщиком по Звездной части и артефактам эпохи до Войны Рождения Империи при одном очень немолодом и очень нелюдимом коллекционере. Разумеется, господин Тарев был смешанного происхождения, весьма сдержанных манер, а на вопросы о своем нанимателе отвечал вежливым молчанием, ибо за молчание ему, собственно, и платили.

К вечеру он уже ждал на рынке.

Между рядами крытых прилавков плыли керосиновые огни, пар от последних киосков и ларьков перемешивался с паром от чанов с каким-то сомнительным варевом, а где-то за пакгаузами лязгал и вздыхал маневровый паровоз. Пахло углем, мокрым брезентом, рыбой и неистребимым ароматом подобных этому мест, где в равной степени могли соседствовать прилавки, заваленные мясом, а рядом, прямо по соседству, продавали бы галантерею.

Ардан лежал на галерее пакгауза, под самой кровлей, между штабелем пустых корзин и голубиным гнездом, чьи хозяева отнеслись к соседству с философским безразличием. Внизу, шагах в сорока, темнела весовая будка.

Он закрыл глаза.

Зрение здесь только мешало. В сумеречной толчее все выглядели одинаково. Ардан медленно, слой за слоем, снимал с рынка шум. Первым делом он убрал паровоз, затем избавился от скрипа весов и перебранки у чанов, после заглушил сотню ровных, скучных, торгующихся сердец.

Осталось только два.

Первое – у той самой весовой будки. Частое, мелкое, и до жути суетливое. Господин средних лет переминался с ноги на ногу и явно мечтал оказаться где угодно, только не здесь. Им, разумеется, был «человек барона», а на деле мелкий клерк из ведомства, отправленный забрать «посылку для начальства».

Второе сердце двигалось через рынок с юга. Ровное, собранное, с каким-то особенным, надменным достоинством и полной уверенностью в своей безопасности. Курьер. Во внутреннем кармане у него позвякивала о связку ключей латунная бляха ценой в чужую жизнь, но сердце это не волновало.

– Идет, – одними губами произнес Ардан в эластичную упругую трубку, уходившую в окно соседнего здания. Довольно старое изделие Черного Дома, способное передавать звуковые вибрации на короткое расстояние. – С юга, вдоль рядов. Один.

– Принял, – спустя секунду отозвался голос Милара. – Ждем.

Курьер поравнялся с чанами. До будки ему оставалось шагов шестьдесят, как Ардан услышал то, чего здесь быть не должно.

Еще три сердца.

Одно смещалось вдоль северных рядов. Второе двигалось параллельно курьеру, через прилавок. Третье ждало впереди, у прохода к будке.

– Трое, – Ардан не заметил, как приподнялся на локтях. – С трех сторон. Милар, они тоже за курьером…

– Живым берем хотя бы одного, – прозвучал голос Урского из переговорной трубки. – Дин.

– Уже лечу! – весело отозвался Эрнсон.

Дальше все произошло слишком быстро.

Курьер что-то почувствовал. Может, взгляд. Может, заметил что-то в отражениях луж или зеркалах на прилавке стеклодува. Он даже не оглянулся, просто сразу сорвался на бег, исчезая в темном зазоре между зданиями, формировавшими площадь.

Троица хлынула следом.

– Уходит дворами к леднику! – Ардан бросил в трубку и скользнул вниз.

Ночные задворки товарной станции оказались целым миром, будто специально придуманным для погони и, одновременно, против нее. На плечи давили штабеля ящиков, то и дело приходилось постараться, чтобы не врезаться в поленницы, под ногами ямы прятались в темных лужах, а вокруг вырастал целый лес из пожарных лестниц и низких крыш сараев, по которым сейчас, судя по грохоту, летел Дин Эрнсон.

Ардан успел заметить Ральского следопыта всего дважды. Длинная тень перемахнула через многометровый провал между кровлями; сложилась вдвое, кувырнулась через конек и вновь рванула вперед, к границе, где дворы прорезала трамвайная колея. Полупустой вагон как раз выползал из-за пакгауза, и Дин, не тратя ни секунды на сомнения, сиганул с сарая ему на крышу. Пробежал по ней три шага против хода и соскочил по другую сторону колеи, срезав разом полквартала.

Урский выскользнул из-за соседней поленницы и, коротко кивнув Арду, бросился вперед, двигаясь ничуть не медленнее, чем полукровка матабар.

Ардан мчался следом, принюхиваясь и прислушиваясь.

– Курьер ранен! – выкрикнул он, различив, как испуганное сердце впереди сбилось с ритма, а воздух пропитался медью и порохом. – Его загоняют к тупику у ледника!

Мотор «Деркса» рыкнул где-то справа. Милар, видимо, благодаря своему чутью дознавателя и многолетнему опыту, без всякой дополнительной информации знал, куда ему мчать.

Тупик у ледника оказался своеобразным колодцем из кирпича и наледи. Три глухие стены, штабель бочек и одна-единственная дверь, запертая на амбарный замок. Курьер добежал до нее, ударился и осел. Его левый рукав стремительно набухал темным. Трое в плащах юркнули следом и в их руках заблестели длинные ножи.

Видимо, жетон им не требовался.

– Парни! – рявкнул Милар, выпрыгивая из резко затормозившегося «Деркса». Ард краем глаза заметил, как скривился капитан, когда пятка больной ноги вонзилась в асфальт.

Дин соколом рухнул сверху.

Он без звука, будто снег, свалился с кровли ледника, и еще в падении метнул плашмя, рукоятью вперед, один из своих ножей. Ближний к нему бандит хрюкнул и свалился навзничь. Бросок пришелся в основание черепа. Второй развернулся на звук, и вечер для него тут же кончился. Из темноты навстречу шагнул Урский, и кастет с гравировкой коротко, без всякого замаха, вошел ему под челюсть. Неизвестного убийцу приподняло на пару сантиметров от земли и сложило поперек бочек.

Третий оказался самым быстрым из них.

Он не стал ввязываться в драку. Вместо этого метнулся к стене. Туда, где водосток и наледь давали призрачный шанс уйти с тропы охоты, внезапно обернувшейся ловушкой для самих охотников. Ардан уже занес посох, но так и не воплотил печати. За спиной, в хитросплетении лабиринтов станции, уже собирались первые зеваки с рынка, и любая вспышка магии похоронила бы завтрашние торги.

Те же самые мысли, очевидно, посетили и Милара, который уже вскинул руку с револьвером, но так и не вдавил спусковой крючок.

Дин метнул очередной клинок, рукоятью врезавшийся под колено убегающему. Тот всплеснул руками и свалился… вполне, о Спящие Духи, удачно. Скатился по стоку, снес крышку бочки и, прежде чем Урский успел до него добежать, нырнув в черный зазор между ледником и забором, ухнул куда-то в глубины коллектора.

– Дерьмо, – подвел итог Урский.

– Двое из трех, Александр! Это позитивный результат! – Дин уже вязал первого незнакомца его же ремнем. – Тем более вряд ли тот бедолага выберется из коллектора…

– Да кто тебя за язык тянул, Дин⁈ – хлопнул себя по лицу подошедший Милар.

– А что я… я в приметы не верю. Так, курьер. Курьер, дружок, не спи. Куда тебя?

Курьер был жив. Безусловно не в лучшей кондиции – рукав промок насквозь, а лицо в свете подкатившего «Деркса» отливало воском, но жив. Когда Милар, присев рядом, распахнул на нем пальто, глаза раненого дернулись к внутреннему карману.

Милар вытащил необходимый им предмет.

Латунная бляха размером с ладонь ребенка. Тяжелая, потертая, с характерным узором. Роза с шестью лепестками, причем каждый прочеканили так тонко, что в керосиновом свете цветок казался живым.

– Санитаров сюда, а этих двоих в Черный Дом, – распорядился капитан, поднимаясь. – Дин, Александр, будьте так любезны, зачистите площадку до того, как сюда заявятся Креветки. Господин маг, ты со мной.

Уже в машине, на заднем сиденье, под тарахтение мотора и хриплое дыхание перевязанного курьера, Ардан протянул руку:

– Можно?

Милар отдал жетон.

Латунь ощущалась холодной даже сквозь перчатку. Ардан повернул бляху к свету фонаря, провел большим пальцем по лепесткам и замер.

В насечках, в самой глубине рельефа темнело бурое пятно.

Он поднес жетон ближе и принюхался.

Кровь. Причем далеко не свежая, и пахнущая совсем не так, как у курьера. Причем ее явно пытались оттереть и смыть какой-то химией, но не справились. Совсем немного.

– Милар.

Капитан обернулся с переднего сиденья. Посмотрел на бляху в руке Арда, а затем перевел взгляд на бурые ниточки в насечках лепестков.

– Прежний владелец, похоже, – сказал он наконец, – не сам отошел от дел… проклятье, Ард, я всерьез начинаю полагать, что когда попросил себе в отдел военного мага, то чем-то прогневал Вечных Ангелов.

– А я-то тут при чем⁈

– Понятия не имею. Просто приобщаюсь к дедовщине.

Глава 175

Арди представлял себе казематы Черного Дома, как нечто если не сродни тому, что он видел на берегу Ангельской Слезы, то хотя бы находящееся в той же области заскорузлого, покрытого коркой высохших слез, ужаса. Капрал Алиса Ровнева провела здесь всего несколько дней, но этого хватило, чтобы она до сих пор избегала оказываться рядом с лестницей, ведущей в подвалы. Так что вид вполне себе обычных коридоров, ничем не отличавшихся от тех, коими было пронизано все здание, несколько смутил юношу.

Все те же деревянные панели на стенах, двойные двери и редкие урны с цветами. Разве что окон не было. А еще, чтобы попасть сюда, требовалось пройти через решетку, изрезанную печатями стационарного щита, и скучающего вида мужчины за поставленной в углу тумбой.

Дежурный сверился с журналом посещений, забрал у обоих бумаги для отчетности и лишь после этого проводил их в первое помещение, спрятанное за все теми же двойными дверьми. Оно, опять же, если не принимать во внимание клетки с печатями, мало чем отличалось от того, чем располагали Стражи. Арди помнил, как, однажды, в начале прошлого учебного года, забирал из такой управы Бажена.

Пленный сидел на привинченной к стене койке.

Ардан ожидал увидеть что угодно. Злобу, страх, наглую ухмылку из тех, какими бандиты обычно встречали следователей в красной форме, прикидывая, во сколько эксов встанет их молчание. Вместо этого на них смотрел человек с самым обыкновенным, ничем не примечательным лицом. Причем смотрел он… да, в общем-то, никак. Так смотрят на стену. Или на расписание поездов, когда твой уже ушел, а следующий будет только завтра.

– Фамилия? – начал Милар, устраиваясь на табурете напротив решетки.

– Агров, – ровно ответил пленный.

– Ага. А я тогда герцог Анорский, – покладисто согласился капитан. – Знаешь, господин Агров, за все годы службы таких вот Агров через меня прошло… ну, скажем, на небольшой губернский городок точно хватит. Со школой, ратушей и почтовым отделением. Так что давай попробуем еще раз.

– Вода у вас капает, – дернул плечами псевдо-Агров.

– … Что?

– В трубах, – пленный даже не отвел взгляда от стены. – Третий стык от угла. Прокладка съедена. Зимой прихватит и разорвет.

Милар обернулся к Арду. Тот лишь пожал плечами. За без малого два года службы он наслушался от Милара самых разных историй о допросах. Байки об угрозах, не очень занимательные пересказы чужих истерик, порой занимательных торгов, пары стихов и однажды даже лекции о вреде чрезмерного употребления бобовых. Но замечание по казенной сантехнике, казалось, удивило даже Милара.

– Учтем, – пообещал капитан и вернулся к делу.

Милар положил папку на соседний табурет.

– Начнем с приятного, Агров. Курьер жив, – капитан с наслаждением вытянул ноги и по-хозяйски устроился на стуле. – Потрепало его, конечно, вполне себе, но ничего. Лекари справились… Уже дает показания. Весьма, к слову, подробные.

Все та же тишина. И бездумный взгляд в стену.

– Дальше. Жетон тоже у нас. Так что вся эта ночная беготня выходит, зря. Обидно, наверное?

Все еще тишина.

– Понимаю, тебе это безразлично… Хорошо, поговорим о том, что тебя может заинтересовать. Приятель твой лежит через стенку, – Милар кивнул на смежную камеру. – И что-то мне подсказывает, господин Агров, что он окажется разговорчивее. Всегда кто-то оказывается разговорчивее. Если бы тебя одного поймали, то тогда пришлось бы звать наших… специалистов и, поверь, тебе бы их общество понравилось еще меньше, чем мне. Но раз вас двое, то вопрос лишь в том, кто заговорит первым. Вот и все.

Ардан не очень понимал, почему Милар не спешил отдавать распоряжение, чтобы к задержанным применили специальные меры, но старшему дознавателю первого ранга капитану Пневу точно было виднее.

– Что до третьего, – продолжал Милар. – то в коллекторе с выбитым коленом… Скажу честно, господин Агров, я бы на его месте предпочел нож. Куда более достойно, чем захлебываться в нечистотах.

– Его место вас не касается, – коротко бросил задержанный.

Первая фраза, если не считать прокладок. Милар даже не моргнул, только чуть подался вперед.

– О, слава Вечным Ангелам, живой. А я уж, грешным делом, решил, что разговариваю с предметом мебели… Ладно, господин Агров, финальный расклад, слушай сюда. Есть две каторги. Одна где-то в северных лесах под Армондо. Там даже поселения смешанные. Может семью заведешь с какой-нибудь разбойницей. Будете потом вместе сказки рассказывать о том, что Корона вас, таких невинных, ни за что отправила на неоплачиваемую работу в счет заглаживания вины перед социумом. Но есть и другая каторга. С видом на Алькадский рудник. Разница между ними, по моим прикидкам, примерно в лет двадцать. Только в одном случае ты через двадцать лет выйдешь за забор, а в другом, уже через пару зим, тебя похоронят в безымянной могиле. Выбирай.

Псевдо-Агров перевел взгляд со стены на капитана, посмотрел недолго, и снова уставился в стену.

– Или, если настаиваешь, могу позвать специалистов, – развел руками Милар.

– Ты, Плащ, вроде сказал, что мой напарник заговорит, – хмыкнул задержанный, – но ты метнись за своими псами, будь добр? А то ты скучный какой-то. Нудишь тут мне в уши. А я, может, с детства хотел узнать, так ли страшны застенки Черного Дома. Давай там, шуруй и не забудь хвостиком повилять, а то следующую подачку от своих хозяев пропустишь.

Милар, даже бровью не поведя, снова развел руками и забрал папку.

– Глупо, – только и сказал он, после чего кивнул Арду и они вместе вышли за дверь.

В коридоре их уже ждали.

– Выглядит знакомо, – тяжело проговорил Урский.

Александр стоял у смотрового окошка соседней камеры и смотрел внутрь. Что-то в его голосе заставило Арда обернуться.

– Армондо? – спросил Милар.

Урский не ответил. Вместо этого он кивнул в сторону того самого окошка. Милар выгнул бровь, подошел к двери и, посмотрев внутрь, безрадостно резюмировал:

– Блядь.

А потом из дальнего конца коридора позвали дежурного, и утро окончательно перестало притворяться «добрым».

Второго пленного нашли на полу камеры. Он лежал на боку, поджав колени, аккуратно и даже почти уютно, будто прилег вздремнуть после тяжелой смены. И только неподвижная белизна лица подсказывала, что вздремнуть он собрался всерьез и надолго. Ран на теле не оказалось. Крови – тоже. Лекарь, спешно вызванный сверху, провозился с покойником добрых четверть часа, затем распрямился и стянул перчатки.

– Щека прикушена изнутри, – сообщил Звездный целитель. Без плаща и погон, но с посохом, на котором самая сложная печать относилась к Синему цвету. – В зубной коронке полость. Капсула. Яд, судя по запаху и цвету десен, на основе вытяжки из Плачущего Вороньего Глаза, Лей-вариации обычного вороньего глаза. Сработал за считанные секунды.

В коридоре повисла тишина. Только вода капала в трубах – в третьем стыке от угла, если верить специалисту по прокладкам из соседней камеры.

Ардан смотрел на аккуратно лежащее тело и думал, что успел насмотреться на смерти всякого сорта. Порой до боли глупые, нередко страшные, иногда до обидного случайные и изредка вполне заслуженные. Но нечто подобное он видел впервые.

– Простые бандиты так не поступают, господин маг, – тихо проговорил Милар. – Я бы предположил, что в деле замешана присяга… просто не наша. Но, возможно, это все из-за Конгресса.

– Дорогая работа, – Урский кивнул на коронку в пальцах лекаря, как раз опускавшего ее в пробирку.

– Насколько? – уточнил Милар.

Александр подумал. Помолчал. Потом ответил так, как отвечал всегда, когда вопрос ему не особо нравился:

– Демон его знает.

Через час тело, коронку и все бумаги забрали наверх. Все это время они втроем с Александром и Миларом сидели в рабочем кабинете казематов, который больше походил на комнату отдыха. Несколько диванчиков, пара шкафов с бесконечными папками и повешенная на противоположную от входа стену картина. На ней несколько оленей мирно жевали травку.

Видимо, заменяла собой окно.

Дверь открылась и на пороге показался Полковник. Он, кажется, немного похудел, но вместе с лишним весом ушли и мышцы, из-за чего лицо левой руки Императора теперь выглядело немного рыхлым и излишне дряблым. Как у старого пса.

– Я даже ничего не хочу спрашивать, – выдохнул он и обвел присутствующих цепким взглядом, ненадолго остановившимся на Арде. Ах, да. Это ведь был первый раз после инцидента на Фатийской границе, когда они виделись с Полковником. – Вам недостаточно разрушений, вы теперь еще и нормально языка не можете доставить?

– Полковник, – Милар, тяжело опираясь на подлокотник, встал на ноги. – Спешу заметить, что это обязанность…

– Да-да, – отмахнулся де-факто глава Черного Дома, – с теми, кто виноват, что их недостаточно тщательно досмотрели, мы разберемся позже. Пока что – работайте дальше. А когда закончите с текущей операцией, то… зайдите ко мне. Оба.

Полковник развернулся и направился обратно на выход, но ненадолго остановился около выхода.

– У меня в последнее время складывается ощущение, что Парламентская комиссия, следящая за нашей работой, не очень позитивно настроена к тому, чтобы мы посетили эту «Розу», так что… если вдруг увидите кого-то знакомого на данном мероприятии, то постарайтесь сделать так, чтобы он или она дожили до допроса.

Полковник, больше ничего не говоря, закрыл дверь и вышел в коридор. Вскоре туда выбралась и их троица. Просто из-за того, что кроме труб в подвале проблема явно имелась еще и с вентиляцией, так как в комнате вскоре стало трудно дышать, а одежда начала прилипать к телу.

Видимо, Метрополия настолько настрадалась от холода за прошлую зиму, что решила всеми силами вцепиться в лето и не отпускать теплую погоду на волю.

– Он ведь знал про капсулу, – сказал Ардан, когда носилки скрылись за поворотом коридора. – Псевдо-Агров. Знал, что у соседа в зубе.

– Вероятней всего, именно так, – согласился Милар.

– И все равно сидит и рассуждает про прокладки.

– Вот именно это, господин маг, меня и не радует, – капитан прислонился к стене и посмотрел на дверь, отделявшую их от последнего языка. – Если бы капсула была у всех троих, можно было бы подозревать иностранных коллег Кинжалов. Но поскольку она только у одного, то… проклятье, все как-то немного странно. Но в чем я точно уверен, что среди бандитов вряд ли найдутся столь преданные делу господа.

– Нарихман? – предположил Урский.

– Сомнительно, – не сразу ответил Милар. – Что-то здесь не так с этим аукционом, парни. И что-то мне подсказывает, что у госпожи Шприц не просто так оказались эти фотографии.

– Работает на кого-то? – все так же односложно спросил Урский.

Милар перевел взгляд на Арда. Тот чуть скривился и уже потянулся посохом почесать затылок, но вовремя вспомнил про бытовой накопитель в навершии и остановился. Он уже почти избавился от этой привычки, но пока еще не одолел полностью.

– Как бы это странно ни звучало, но я уверен, что госпожа Шприц неподкупна. А шантажировать ее нечем. И некем. Она… одинока и ей… плевать на себя и вообще все, кроме одного-единственного расследования.

– Звучит так, как будто ты ей сочувствуешь, господин маг, – прищурился Милар.

– Не знаю, – Арди машинально повернулся к тому месту, где должно было быть окно, но его там не оказалось. – Может быть. Немного. Наверное, весьма трудно жить в таком мире, как она.

– Даже после того, как она пыталась тебя использовать и рисковала твоей жизнью?

Ардан пожал плечами.

Мысли завтрашнего дня.

* * *

Каталог Халский передал в тот же день, все в той же задней комнате «Эльтира». Выглядела эта вещь до обидного скромно.

Тонкая книжица без обложки, страниц на двадцать. Правда, плотная, кремовая бумага стоила, по прикидке Арда, дороже некоторых книг целиком. Причем набор шрифта явно выдавал типографское качество: ровные литеры, ни единой помарки, с до миллиметра выверенными полями. Такие вещи не печатают в подворотне на ручном станке, как некоторые из образчиков запрещенной Аль’Зафирским пактом литературы, хранившихся в библиотеке Большого. У «Розы» имелась собственная типография. Или, что намного вероятнее, собственный типограф, умеющий держать язык за зубами.

– Читайте смело, – Халский грел ладони о стакан с чаем. – Все равно ничего не поймете… То есть нет, простите. Вы-то как раз поймете, господин в Зеленом плаще.

Ардан открыл книжку-буклет.

«Лот третий. Образец флоры. Требователен к условиям Звездного содержания».

«Лот пятый. Собрание реликвий. Чувствительно к железу».

«Лот седьмой. Гербарий. Сохраняет свойства лишь в покое».

«Лот девятый. Питомец. Нуждается в кормлении».

Он читал аккуратные, обтекаемые эвфемизмы и где-то на пятой строке поймал себя на том, что действительно понимает, о чем идет речь. Возможно, он действительно слишком много времени проводил за той самой, запрещенной литературой…

«Требователен к условиям Звездного содержания» – вряд ли имело отношение к какой-нибудь специальной камере для воссоздания естественной среды обитания некоторых Аномалий Лей-флоры. Скорее речь шла о чем-то совсем другом.

«Чувствительно к железу» – а вот это Ардану читать совсем не понравилось, потому как железа остерегались не так много категорий вещей на свете, и всех их он предпочел бы никогда не встречать в подвале.

Спящие Духи!

Да половине лотов этого скромного каталога требовался не покупатель, а сторож. И желательно прямиком из Гильдии Охотников. Это был совсем не список редкостей для гостиной где-нибудь в Предместьях или на острове Святого Василия, а скорее список того, против чего еще пять веков назад Галесские воины сражались мечом и огнем.

Да и, по большому счету, сама Гильдия Охотников была создана, изначально, не ради исследований, а исключительно для того, чтобы подобная дрянь не появлялась в цивилизованном мире.

Так что да. Ботаника и биология в этом городе определенно шагнули куда-то не туда.

– Скажите, барон, – Ардан перевернул страницу. – Вот это, «начальная цена по согласованию»…

– Означает, что лот настолько дорог, что цифру не доверяют даже этой бумаге, – Халский пожал плечами. – Таких за вечер бывает один. Или, от силы, два.

– А ставить можно… до какого предела?

– До лимита нанимателя, – барон вытащил из внутреннего кармана сложенный лист. – Вот. Заочное распоряжение о предоставляемой сумме. Вы его сдадите организаторам, поскольку являетесь, по легенде, наемным сотрудником, а не владельцем капитала. Сумма там, разумеется, фальшивая, так что смотрите, юноша, не переигрывайте. Поднимете выше лимита – вас очень вежливо попросят подтвердить платежеспособность. Очень вежливо, господин… оценщик. Там вообще все делается очень вежливо. В этом, собственно, и весь ужас ситуации.

– И последнее. Как себя вести, чтобы не… выделяться?

– Никак, – Халский снял пенсне и посмотрел на Арда неожиданно строго. – Будьте собой. Не старайтесь показаться кем-то, кем вы не являетесь. Люди, которые стараются не выделяться, там за километр… выделяются. Простите. Я все еще немного на нервах из-за перспективы кандалов и каторги… еще раз простите. Это не ваша забота. Одним словом, юноша, скучайте. Только скучайте дорого. Не допивайте алкоголь, не доедайте брускеты. Если к вам подойдет сногсшибательная женщина, то относитесь к ней, как к мебели, впрочем…

Барон ненадолго скосился взглядом на кольцо Арда.

– Полагаю, для вас, с вашей удачей на брак, последний совет и вовсе из области ненужных.

Ардан так и не решил, комплимент это был или нет. А еще…

– Вы любите джаз, – даже не спрашивал Арди.

– Не так сильно, как мюзикл «Смерть Царя», – не стал отпираться депутат-барон. – Ваша жена, господин Эгобар, была бесподобна в роли юной княжны Веренсы. Я даже, на мгновение, забыл, что это дочь генерал-губернатора Шамтура, а не сбежавшая дочь Первого Императора.

«Жаль, что так и не попал на спектакль вашей жены, Ард»

Арди мысленно отстранился от голоса Лам… Евлампия.

Рядом с каталогом Халского на столе лежал второй экземпляр. Служебная копия, добытая соседним отделом через свои каналы, «для перекрестной проверки». Ардан подвинул оба и принялся сверять. Взгляд тут же зацепился за мелочь. Нумерация не совпадала. В служебном экземпляре лотов значилось на один больше, так что вся вторая половина списка съехала вниз. Седьмой против шестого, девятый против восьмого.