Текст книги "Матабар X (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц)

Здесь эльфу, дворфу либо орку заказано молвить слово в присутствии гражданина Кастильского. Заказано ступать по тем же мостовым, и для них устроены особые закутки да проходы тесные, где влачатся они, словно тени. Заказано даже поднять взор и взглянуть человеку в лицо. И сдается мне порою, любезный брат, что забить такого до смерти тут могут за единый лишь грех – за то, что он дерзнул дышать одним воздухом с господами.

Поведаю тебе случай, коего был свидетелем и коий по сей день жжет мне совесть. Захворало дитя одного из работников посольства со стороны Кастильцев, и хворь та была тяжка, и лекари Кастильские лишь разводили руками. А я знал – знал доподлинно, ибо имею то знание от Библиотекаря Большой Библиотеки, – что недуг сей мог бы уврачевать Первородный из эльфов, окажись он Говорящим. И эльф таковой был тут же, рядом, под самой кровлей посольства. Он драил отхожие места. Брат мой, я почти уверился, что он из Говорящих, ибо взор его и повадка выдавали в нем нечто куда большее, нежели простого мойщика нужников. Надобно тебе ведать, что Первородным здесь дозволено служить чужеземцам и работать при них, и оттого многие из них трудятся у иностранцев.

Но привести того эльфа к одру больного дитяти не дозволил никто. Скорее дали бы ребенку умереть, нежели допустили нечистого к постели. И сие, брат, разбило мне сердце надвое.

Размышляю я ныне о судьбе нашей собственной Империи и не нахожу покоя. Вижу я ясно, что в союзе с Первородными была бы польза превеликая для всех – для людей и для них самих. Ведают они то, чего не ведаем мы, и врачуют то, чего не уврачуем мы. Как и мы открыли то, чего не ведали они, и шагнули на пути прогресса так далече, что уже не видать того места, откуда начали.

Но как, скажи, перешагнуть через тысячи лет вражды, что пролегли меж нами, словно пропасть бездонная? Постулаты, коими живет народ Первородных, и постулаты, коими живем мы, столь различны, что ум отказывается помыслить их под единой кровлей.

Боюсь я, брат, что всякое решение сей задачи приведет либо к резне кровавой, какой свет не видывал, либо разрушит самое естество наше – ибо и люди, и Первородные сложили себя во многом из противления друг другу, и кто мы будем, коли противление сие отнять?

А посему думается мне порою, что лучше бы вовсе не трогать сей застарелый нарыв.

Дать людям и Первородным срок, дабы привыкли они друг к другу исподволь, без принуждения и без указов. Две жидкости разные, влитые в один сосуд, поначалу не мешаются и стоят слоями. Но дай им время – и рано или поздно перемешаются они сами собою, без всякого вмешательства властной руки. Быть может, и нам надлежит лишь ждать.

Прости брату своему сии тяжкие думы.

Кланяйся всем нашим и береги себя.

Вечно любящий тебя,

Яков'.

Ардан дочитал, аккуратно сложил хрупкий лист по старым сгибам и какое-то время молча сидел, глядя в окно на проплывающие мимо поля.

Письмо не выходило у него из головы. Не столько своим содержанием, хотя и оно было любопытным, сколько тем, кто его написал. Человек, оставивший данные строки, рассуждал о Первородных с весьма прагматичной стороны. И почему-то из данных строк не возникало никакого ощущения, что он готов перекроить Империю.

А потом этот самый человек стал Темным Лордом, с известными всем последствиями.

Арди никак не мог сложить одно с другим. Тот, чье имя позже произносили шепотом и с содроганием, чьи дела легли в основу самых мрачных страниц новейшей истории, в молодости спокойно себе сидел при посольстве и писал брату письма о том, что «две разные жидкости рано или поздно перемешаются сами собой». Где-то между этим письмом и тем, кем Яков Агров стал после, явно присутствовал очевидный пробел. Вот только Ардан понятия не имел, что именно так сильно изменило взгляды Якова на концепцию умеренности.

Впрочем, это было не его дело.

Ардан вернул письмо в кожаный конверт, а тот обратно в сумку. Ему платили жалованье не для того, чтобы копаться в чужих душах почти трехвековой давности, а понять, кому и зачем понадобились эти листы сегодня.

И вот на этот вопрос ответа у него пока не обнаруживалось. Кому в современном мире могла понадобиться старая переписка человека, давно оставшегося в истории? Загадка не давала ему покоя, но и решения не подсказывала, а гадать на пустом месте Арди не любил.

– Закончил? – спросила Тесс, отложив книгу.

– Закончил, – кивнул он. – Хотя яснее не стало. Скорее наоборот.

– Расскажешь потом?

– Если разберусь, – уклончиво ответил Ардан. – если пойму, в чем вообще разбираюсь.

Поезд тем временем сбавлял ход. За окном потянулись пригороды, потом фабричные кварталы, затем первые небоскребы Нового Города, и колеса застучали реже. Вагон качнуло, в коридоре послышались голоса, и где-то впереди протяжно загудел паровоз, оповещая о прибытии.

– Странное ощущение, – Тесс выглянула в окно. – Быть дома проездом… у нас долгая остановка?

– Долгая, – подтвердил Ардан, припомнив расписание. – Часа на полтора, не меньше. Они будут перецеплять вагоны, заправляться и менять бригаду. Можно ноги размять.

Тесс чуть провела ладонью по платью, из-за чего Арду стало тяжелее дышать.

– Категорически не понимаю, почему мой такой умный муж не умеет понимать намеки.

– Тесс…

– Мы можем задернуть шторы и… полагаю, раз мы не двигаемся, ты вполне способен соорудить печать, чтобы нас никто не услышал.

Спящие Духи!

В такие моменты Ардан всеми фибрами души ненавидел свою службу.

– Ты ведь знаешь, что мне надо отлучиться ненадолго.

– Знаю, – по-кошачьи выгнулась Тесс и раскинулась на лавке, все так же не отрываясь от книги. – Поэтому слегка издеваюсь. Но с любовью.

Он поднялся, потянулся, разминая затекшую спину, и снял с верхней полки легкий пиджак.

– Я ненадолго, – сказал он Тесс.

– Иди, – Тесс перелистнула страницу. – А попутно размышляй в своей всей такой магической голове, дорогой, что было бы, если бы ты остался.

– Я быстро, – прокашлялся Арди и вышел в коридор.

На перроне его уже ждали.

* * *

Милар Пнев, закинув ногу на ногу, сидел за угловым столиком вокзального кафе и прихлебывал чай из стакана в подстаканнике. Выглядел он, как всегда, обманчиво расслабленным.

– А я уж думал, не выйдешь, – Милар кивнул на стул напротив. – Садись, господин маг. Чаю?

– Почему мне кажется, что ты не очень рад? – Арди опустился на стул и с подозрением оглядел капитана. – Милар, у меня такое ощущение, что ты…

– Работа такая, – Милар перебил его и сделал глоток. – Знать, где носит моего напарника. Хотя, по-хорошему, мне бы за это доплачивать. Ты ведь даже в отпуске умудряешься находить себе проблемы. Признайся честно, тебе это приносит удовольствие, да? То древнюю башню Первородных по камешку разнесешь, то полгорода Дельпаса ко всем демонским херам отправишь. Сижу я, пью утренний чай, слушаю обсуждение моей дочери с Эльвирой ее ухажеров, и рука уже сама к револьверу просится… ну и адрес ухажера дочери узнать. Думаю, ладно, в макулатуре найду свой уголок покоя. Разворачиваю служебную сводку, а там – здравствуйте, это снова мы. Снова что-то взорвалось там, где находится Ард Эгобар.

– Башню не я разносил, – возмутился Арди. – Там, между прочим, кроме меня была целая толпа народа. И в Дельпасе я вообще случайно оказался при деле.

– Да ну? Сам-то веришь в сказанное? Просто Полковник, и в этот раз я его даже понимаю, категорически заинтересован в причине безудержного роста графы расходов напротив твоей фамилии, господин маг.

Вместо ответа Ардан достал из внутреннего кармана кожаный конверт и положил его на стол перед капитаном.

– Вот из-за чего весь Дельпас стоял на ушах, – сказал он и, оглядевшись, добавил: – Старая переписка одного человека, которого ты прекрасно знаешь по урокам истории.

Милар отставил стакан, вытер пальцы о салфетку и аккуратно вытянул из конверта верхний лист. Пробежал взглядом несколько строк, приподнял бровь и прочел еще немного.

– Забавно, – протянул он наконец. – И кому, по-твоему, могла понадобиться такая древность? Вряд ли из-за этой ерунды потрошат семьи и взрывают отделения, о Вечные Ангелы, Черного Дома! Должна быть причина.

– Понятия не имею, – честно ответил Ардан. – И, по правде сказать, сомневаюсь, что это наша с тобой проблема.

Милар посмотрел на него поверх стакана с неприкрытым сомнением.

– Знаешь, я бы тоже хотел в это верить, – усмехнулся он, убирая конверт во внутренний карман пиджака. – Очень хотел бы… – капитан Пнев уныло покачал головой. – Слушай, а ты вообще когда-нибудь открывал словарь Галесского? Не то чтобы я намекал, что ты вырос среди зверей… Я открытым текстом об этом заявляю, Ард! Посмотри как-нибудь на досуге слово «отпуск». Очень познавательно. Там нигде не написано «разрушение древних памятников» и «подрыв губернских столиц».

– Да я будто специально, – Арди устало откинулся на спинку стула. – Честное слово, Милар, меня будто служба преследует. Только, видимо, не от того. От учебы отдыхаю, от исследований, хотя они мне самому в радость. А служба все никак не отстанет. Куда бы я ни поехал, обязательно во что-нибудь вляпаюсь. Как будто у меня на лбу написано – «господа, это Ард Эгобар, и он постоянно находится в опасной близости от продолжительной командировки в составе группы лейтенанта Корносского». А дальше еще приписка – «пожалуйста, окажите содействие лейтенанту в пополнении личного состава».

– За прогресс в саркастичном юморе ставлю плюс, Ард. Видимо, надо было всего лишь целому городу сгореть в Лей, чтобы ты стал больше походить на человека… как бы двусмысленно это, в твоем случае, ни звучало. Но, если быть честным, там, скорее написано, – Милар прищурился и отсалютовал стаканом. – Причем, о Вечные Ангелы, охренеть какими крупными буквами. «Найди меня и взорви что-нибудь рядом», – он отхлебнул чай и, помолчав, сменил тон. – Ладно, шутки в сторону. Ты-то сам как? У вас с Тесс все в порядке?

– В порядке, – кивнул Арди.

– А к Шамтуру готов?

Ардан тяжело вздохнул и потер переносицу. Уж лучше бы Милар спросил про очередную перестрелку.

– Готов, – ответил он без особого воодушевления. – Насколько вообще можно быть готовым к встрече с родней, которая тебя терпеть не может.

– А они правда тебя терпеть не могут? – Милар прищурился. – Или ты себе это напридумывал? За тобой такое иногда водится, господин маг. Накрутишь сам себя, а потом удивляешься.

– Не напридумывал, – Арди покачал головой. – Ее мать в прошлый раз прямо за чаем мне объяснила, что я худшее, что могло случиться с ее дочерью. Полукровка, сотрудник канцелярии, да еще и Эгобар. Полный набор. Вежливо так объяснила, спокойно, без единого грубого слова.

– Аделаида Орман? Надо же… а на свадьбе такой радушной казалась, – Милар задумчиво покрутил стакан. – А знаешь, я бы на ее месте, может, сказал то же самое. Ты подумай. Приходит к твоей дочери человек, у которого работа такая, что половину про нее рассказать нельзя, а вторую половину лучше не знать. И этот человек еще и из тех, кого на улице сторонятся. Я бы тоже забеспокоился.

– Спасибо, утешил, – буркнул Ардан. – Я же не говорю, что не понимаю ее. Скорее наоборот…

– Я не утешаю, я объясняю, – Милар усмехнулся. – Мать защищает дочь, это нормально. Ты ведь Эрти тоже от всякого бережешь. А он тебе даже не сын… правда, мне кажется, ты иногда об этом забываешь, но не суть. Так что не злись на нее. Просто будь рядом с Тесс и не суйся, куда не просят. Вдруг обойдется.

– Вдруг, – без особой надежды повторил Арди.

Милар тихо рассмеялся и поднял стакан, словно произнося тост.

– Тогда удачи тебе, господин маг, – сказал он. – От всей души. И, пожалуйста, молю тебя, о гроза строительно-инженерной мысли, если будешь что-нибудь взрывать – обрати свой матабарский взор на Фатийцев.

Ардан в ответ невесело улыбнулся.

* * *

Шамтур встретил их так же, как и в прошлый раз, – линиями укреплений до самого горизонта.

Ардан смотрел в окно вагона, и сердце у него понемногу тяжелело. Поля за стеклом буквально насквозь были изрыты траншеями и окопами, прикрытыми досками. Те тянулись острыми зигзагами до самого края земли, путаясь и переплетаясь в исполинскую паутину.

Между ними горбатились серые и приземистые дзоты, торчали дозорные вышки, поднимались земляные артиллерийские валы. И всего этого, как с горечью отметил Арди, стало заметно больше, чем в его прошлый приезд.

Там, где год назад желтело нетронутое поле, теперь чернели свежие рвы, а вдали, на самой кромке, поднимались столбы дыма от непрекращающихся работ. Линия укреплений ширилась, врастала в землю все глубже, будто сам Шамтур медленно превращался в один огромный окоп.

А потом показался и город.

Приземистые каменные дома стояли плечом к плечу. Как и запомнил Ард – тяжелые, квадратные, сложенные из крепкого кирпича в добрых пять слоев. Улицы змеились между ними узкими ущельями, изгибаясь и сливаясь в запутанные перекрестки. Вся эта застройка действительно походила больше на крепость, чем на жилой город.

Хотя, пожалуйста, Шамтур действительно являлся крепостью. Самой укрепленной крепостью Империи, прижавшейся к самой границе, за которой с трех сторон лежала враждебная Фатия.

Поезд остановился, и Ардан помог Тесс собрать вещи.

На перроне их уже ждали. Высокий молодой мужчина с густой рыжей шевелюрой шагнул им навстречу. Арди тут же узнал Алариса, старшего из братьев Тесс. Тот мало изменился за полгода со свадьбы – все то же ровное, спокойное лицо с курносым фамильным носом, все та же осанка человека, привыкшего командовать. Асилара, его брата-близнеца, рядом не было, что Ардан про себя отметил с некоторым облегчением.

Брат со шрамом на лице не выносил Первородных с тех самых пор, как из-за Фатийского рейда диверсантов, состоящих из Первородных, погибла девушка, которую он любил. Так что в прошлый приезд он попросту делал вид, что Арда не существует. А на свадьбе выглядел едва ли не более печальным, чем их с Тесс мать – госпожа Аделаида.

Видимо, в этот раз он и вовсе предпочел не показываться.

– Тесс, – лицо Алариса смягчилось, и он тут же раскрыл навстречу сестре широкие объятия. – С возвращением.

– Аларис! – Тесс бросилась к брату и крепко его обняла, а тот закружил ее, оторвав от земли, точь-в-точь как Ардан когда-то кружил Кену.

– Ард, – Аларис поставил сестру на землю и кивнул Арду ровным, ничего не выражающим кивком. – Рад, что доехали. Давайте вещи, автомобиль уже ждет.

Он подхватил тяжелый чемодан, окинул цепким взглядом зачехленный посох в руках Арда, но ничего не сказал. Зачехлять оружие в Шамтуре полагалось всем, кто не носил армейской формы. Ардан, помня прошлый визит, проделал нехитрую и, в его случае, абсолютно бесполезную операцию еще в поезде.

Автомобиль и впрямь ждал их у вокзала. Длинный, непривычно вытянутый автомобиль с высокой крышей. Арди, как и год назад, немного завидовал. Все мужчины в роду Орман обладали весьма выделяющимся ростом, и обычные кабины им попросту не подходили, так что братья с отцом в свое время заказали на производстве особые, удлиненные кузова, с поднятым потолком и вытянутым корпусом. Внутри такой машины даже Ардан мог сидеть, не вжимаясь в диванчик.

Они погрузили вещи и тронулись. Аларис сел рядом с водителем, вполоборота к сестре, и они с Тесс тут же завели разговор о семейных делах.

– Олеся вся на нервах, – рассказывал Аларис. – Свадьба-то уже через девять дней. Герцог Эркеровский хочет все устроить с размахом. Матушка с ног сбилась. Никогда не видел ее такой, если честно. Начинаешь верить, что мы тоже аристократия, Тесс.

– Так заметно?

– Она заказала уже одиннадцатую переделку платья. И, кажется, седьмое меню. Даже отцу уже начинает надоедать.

Ардан чуть приподнял брови. Зная чету Орман, то звучало действительно… необычно.

– Не верится, что наша Олеся выходит замуж, – Тесс покачала головой. – Казалось бы, еще недавно мы с тобой отдирали ее от стены, когда она решила приклеить к ней свой рисунок панды Лан’Дуо’Ха.

– Помнится, вместо панды она нарисовала очень пухлого Асилара.

– Он утверждает, что это был отец.

Пока брат с сестрой обсуждали приготовления, Ардан смотрел в окно на проплывающий мимо город. И чем дольше он смотрел, тем сильнее его охватывало странное чувство. Что-то было не так с улицами Шамтура, и он не сразу понял, что именно.

На них почти не было обычных людей.

Кто бы ни попадался навстречу – на тротуарах, у парадных, на перекрестках, – все до единого носили либо погоны на гражданской одежде, либо вовсе прогуливались в военной форме. Солдаты, офицеры, патрули, вестовые.

Ни единого, банального в своей бытовой обыденности, пешехода на тротуаре. Всюду одни лишь мундиры.

Аларис, перехватив его взгляд в зеркале заднего вида, чуть усмехнулся.

– Замечаешь, да? – спросил он без особого энтузиазма. – Я так и думал, что заметишь. Шамтур потихоньку превращается в закрытый город, – Аларис говорил так спокойно, будто речь шла о погоде. – Раньше у нас был просто комендантский час и весьма условное военное положение. А теперь дело идет к тому, что введут полное, вплоть до последней буквы, самое настоящее военное положение. Без всяких оговорок. И тогда тем, кто не носит мундир, тут делать будет нечего.

– Поэтому так пусто? – спросил Ардан.

Аларис кивнул.

– Люди вывозят родню. Кто куда может. Понимают, к чему все идет. Стариков и детей еще успевают отправить подальше, на юг или на запад, в тыловые губернии. С этим проще. А вот с женами беда, – он вдруг усмехнулся, и в его усмешке мелькнуло что-то почти веселое. – Жены уезжать наотрез отказываются. Хоть на голову встань. «Куда ты, туда и я», и весь разговор. И что прикажешь делать? Не силой же вывозить. Да и толку. Все равно вернутся. Но, наверное, только такими в Шамтуре и вырастают. Так что неудивительно.

– И что же вы делаете? – поинтересовалась Тесс.

– Выкручиваемся, – Аларис развел руками. – Раз гражданским в городе скоро будет нельзя, а жены не уезжают, значит, надо сделать их не гражданскими. Вот и выдают им какие-нибудь звания. Номинальные. Только на бумаге. Записывают в делопроизводители, в санитары, в почтальоны, ну или у кого специальность подходящая для тыла. Лишь бы числились при армии и имели право оставаться. Дошло до того, что женщин-военных в Шамтуре теперь, наверное, больше, чем во всей остальной Империи. Я на днях своими глазами видел рядовую прачку. С нашивками, все по уставу. Прачка. В звании. Это уже, по-моему, перебор.

Тесс рассмеялась, и даже Ардан не сдержал улыбки.

– Лада тоже при звании? – спросила Тесс.

– Разумеется, – кивнул Аларис. – Младший делопроизводитель третьего разряда. Сидит дома с детьми, а на бумаге – несет службу. Она этим страшно гордится, между прочим. Говорит, теперь имеет полное право спорить со мной о политике. И, что обидно, пользуется этим правом каждый божий вечер. Ей будто неизвестно, что меня она не интересует. Она и раньше голосовала за нас обоих.

Женам военных и, в целом, аристократии, как и обладательницам степени Магистра и выше, а также Звездным магам и врачам позволялось голосовать наравне с мужчинами. Данный ценз регулярно подвергался критике, причем порой не только со стороны женщин. Например, жена Милара, несмотря на то, что тот служил во второй канцелярии, потеряла право голосовать в тот же момент, как Милар перевелся из военных дознавателей в Черный Дом.

Почему Ард об этом задумался?

Просто уже в конце этой осени ему предстояло впервые поучаствовать в выборах.

Автомобиль катился по узким, едва ли не бронированным улицам Шамтура. Ардан разглядывал проплывающие мимо серые каменные фасады; смотрел на солдат и бесконечные патрули военной стражи, выборочно проверяющих документы. Город все свое существование жил бесконечным ожиданием войны. Не только мифической Большой, о которой все чаще звучало из газет, но и просто – любой. Так что уже давно привык к этому ожиданию, сжился с ним. И, наверное, потому военная форма на каждом встречном казалась здесь такой же обыденной, как в любом другом городе казались бы пиджаки и платья.

Странное место. Удивительное и немного страшноватое.

Он вспомнил, что говорила Тесс в прошлый их приезд. Что к войне можно привыкнуть. Что приезжаешь сюда и понимаешь – да, действительно можно. Тогда он не до конца ей поверил. Теперь верил вполне.

– Тесс, сразу предупрежу, матушка… решила… немного… впрочем, сама увидишь. Я в ваши дела лезть не собираюсь. Мне Лады хватает.

Впереди, в конце улицы, показался дом семьи Орман.

Впрочем его и домом-то можно было назвать лишь с большой натяжкой.

Это было массивное, грузное строение из все того же серого камня, с тяжелыми стенами и узкими, глубоко утопленными окнами, больше похожими на бойницы. Просторная уличная веранда, ухоженная лужайка перед фасадом и сад за невысокой оградой мало смягчали общее впечатление. Все вместе походило на небольшую крепость, на полувоенный форт, готовый при нужде держать оборону.

Машина остановилась у крыльца, и Ардан сделал глубокий вдох.

Он некоторое время собирался с моральными силами. Впереди его ждало то, чего он подсознательно опасался всю долгую дорогу от самого Дельпаса.

Встреча с матерью Тесс.

Спящие Духи, он бы предпочел еще одну погоню за мутантом по побережью Синего Озера.

Дверца открылась, и они вышли на улицу. Тесс радостно поправила платье и поспешила к дому. Аларис принялся выгружать из багажника чемоданы. А Ардан медленно поднял взгляд на крыльцо.

Там, наверху, в дверях дома, стояла женщина.

Аделаида Орман держалась прямо, сложив руки перед собой, и смотрела на прибывших сверху вниз. Невысокая, с пучком черных волос, тронутых первой сединой и убранных под темный платок, она обладала той строгой, выцветшей красотой, какую годы и трудности не стерли, а лишь заострили. Когда-то, в молодости, она наверняка была так же ослепительна, как Тесс. Теперь же ее лицо, со следами давних болезней и сеткой морщин у глаз, хранило выражение спокойной, непреклонной твердости. Вполне соответствующее для женщины, которая военной медсестрой вытаскивала солдат из-под огня. Затем родила и вырастила шестерых детей в городе у самой границы и давно разучилась бояться чего бы то ни было.

И смотрела эта женщина прямо на Ардана.

– Мама! – Тесс взбежала по ступеням и бросилась к матери. Суровое лицо Аделаиды на мгновение смягчилось. А затем и вовсе потеплело, когда она обняла дочь и провела ладонью по ее рыжим волосам. – Мама, мы наконец-то приехали.

– Родная, – тихо проговорила Аделаида, прижимая дочь к себе. – Я тебя заждалась.

А потом она подняла взгляд поверх плеча Тесс, и тепло в ее глазах померкло, уступив место прохладной, безупречно вежливой сдержанности. Она смотрела на Арда не в глаза, а чуть выше, между бровей, – Ардан помнил ее знание этой старой уловку против Взгляда Ведьмы, – и от одного этого становилось предельно ясно, что госпожа Орман ничего не забыла и не переменила своего мнения ни на грамм.

– Господин Эгобар, – произнесла Аделаида Орман ровным, прохладным тоном, в котором не звучало ни капли теплоты, доставшейся дочери. – Добро пожаловать в наш дом.

Что там Милар говорил про отпуск?