Текст книги "Матабар X (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 37 страниц)

Аркара за стойкой по-прежнему не наблюдалось. Полуорк все еще занимался организационным вопросами, так что его место занимал хмурый помощник, наливавший пиво с точностью аптекаря и… с лицом орка, приговоренного к этой должности пожизненно. Что, видимо, не доставляло ему радости.

Ардан отхлебнул чаю и посмотрел на папку.

По-хорошему, сидеть ему сейчас полагалось совсем в другом месте. До начала нового учебного года оставалось всего несколько дней, и любой здравомыслящий студент проводил бы их либо за учебниками, либо на солнце. Арди же последние полторы недели провел в Конюшнях, где с утра до вечера работал со своим арсеналом военных печатей. Скоростное воплощение, связки щитов, переходы между защитными и атакующими комбинациями, работа над новыми печатями. В общем и целом, все то, что уже, стоило признать, являлось неотъемлемой частью его жизни и что он, положа руку на сердце, терпеть не мог.

Военная магия, чем больше он проводил с ней времени, тем лучше ему давалось. Проблема заключалась в том, что она ему по прежнему не нравилась, а полторы недели ежедневных занятий нелюбимым делом способны утомить кого угодно, даже матабар (тем более находящегося под действием яда мутанта).

К концу данного срока Ардан ловил себя на том, что отрабатывает связки чисто механически, со скукой ремесленника, и что от одного вида тренировочной площадки у него начинает ныть челюсть от количества зевков. Верный признак того, что пришло время остановиться до того, как, если иносказательно, лекарство превратится в яд.

Так что сегодня Ардан сбежал.

Причем сбежал он не только от Конюшен, но и от собственного стола. Его личные исследования – Трансмутационные Рунические Связи и Печати с Множественными Пространствами – вот уже который месяц пылились в глухом, беспросветном архиве, купленном, как и почти все, на блошином рынке. Арди перепробовал все подходы, какие мог придумать, исписал три тетради, дважды начинал с чистого листа и дважды натыкался на ту же самую стену. Для продвижения ему требовались новые знания и идеи, а вариться в собственном соку дальше не имело никакого смысла.

Интеллектуальный тупик от его пристального взгляда рассасываться не собирался.

А в «Брюсе», по крайней мере, на него не смотрела стена собственного непонимания куда и, самое главное, как двигаться дальше. Вместо этого на него, со стола, поглядывала вполне себе тривиальная папка. И она, в отличие от своих тетрадей, обещала что-то новое и вполне себе конкретное.

Ардан развязал шнурок и вытащил стопку плотных, отпечатанных в типографии страниц.

Первый же лист сообщал название с той торжественной казенной избыточностью, на какую способны только казенные конторы.

'Ежегодный открытый конкурс Магистрата на инженерно-прикладное изобретение.

Тема года: обеспечение безопасной эксплуатации жилых и общественных зданий, оснащенных автономными генераторными отсеками либо индивидуальными Лей-генераторами малой мощности'.

Ардан хмыкнул и перевернул страницу. Составители явно получали жалованье за количество слов, а не за их качество. Дальше, впрочем, шло техническое задание, уже не пестрившее чьими-то познаниями в красноречии и размытых формулировках.

«К рассмотрению принимаются решения, направленные на снижение рисков бытовой эксплуатации автономной генерации, включая, но не ограничиваясь: истечением отработанной Лей за пределы контура; резонансными явлениями в генерирующих контурах; перегревом узлов и сопутствующими неполадками; отказами, вызванными обслуживанием без привлечения лицензированного специалиста».

Последний пункт Арди перечитал дважды и мысленно перевел на человеческий язык: «взрывается, когда незнающий владелец лезет внутрь с отверткой». Судя по сводкам, какие с завидным постоянством приносил профессор Конвелл, переводил он вполне верно.

«Обязательные требования к решениям: применимость к существующему жилому фонду без капитальной перестройки; себестоимость внедрения, доступная домохозяйству среднего достатка; способность функционировать без постоянного присутствия лицензированного мага; устойчивость к неквалифицированному вмешательству».

К заданию прилагалась и справка в виде сухой ведомственной таблицы происшествий за последние пять лет. Ардан пробежался по ней взглядом и присвистнул. Возгорания отсеков генерации в частных домах шли по нарастающей, год к году. Причем в весьма понятной географии. Провинции, приграничье, поселки при рудниках и крупных местных производствах – все те места, куда Лей-сеть столиц губерний не имела возможности дотянуться. И вряд ли дотянется еще лет двадцать. Люди ставили себе автономные генераторы, порой весьма паршивого качества, потому что у них попросту не было иного выбора.

А потом лезли в них с пресловутой отверткой, по все той же причине.

Дальше шел стандартный перечень.

Критерии оценки – безопасность, цена, простота обслуживания, пригодность к массовому производству. Премия за первое место – тысяча сто эксов и роялти от предприятия, принявшего решение к внедрению. Прием заявок – до первого дня Белого Месяца. Жюри сформирует Магистрат с привлечением экспертов Гильдии.

Все это было понятно, разумно и даже немного скучновато. А потом Ардан добрался до примечаний, набранных в самом конце мелким, почти извиняющимся шрифтом. Одно из них заставило его на какое-то время отложить карандаш.

«Примечание 4. Решения, предполагающие изменение конструкции генерирующих контуров, отсеков либо генераторов в целом, рассматриваются наравне с надстроечными и внешними решениями и приветствуются комиссией».

Арди откинулся на спинку стула и еще раз, уже без карандаша, пробежал примечание глазами.

Вот как… Получается долговязый студент с Рынка Заклинаний, при всей своей пятикурснической самоуверенности, оказался совершенно прав. Официально Магистрат объявлял конкурс о безопасности – тема благородная, мирная и не вызывающая ни у кого лишних вопросов. Но мелкий шрифт говорил о другом. «Изменение конструкции генераторов приветствуется» что, если перевести с казенного, означало: Корона хочет новые генераторы. Причем весьма сильно, только объявлять об этом прямым текстом не желает, потому как прямое объявление взвинтило бы цены, всполошило бы промышленников и, что куда важнее, не осталось бы без внимания за границей.

Причем Арди вообще не питал иллюзий насчет того, что исследование Паарлакса является достоянием лишь Империи. Скорее всего по всему миру уже какое-то время ведутся свои разработки, основанные на открытии покойного Гранд Магистра.

А так – скромный конкурс о том, чтобы у обывателя не сгорел сарай. Кто же придерется к заботе о сараях.

Ардан вспомнил Тополя на балконе в Шамтуре. Женские университеты и медицинские училища «с невероятным размахом». Очереди промышленников в приемной Императора. Теперь вот генераторы, спрятанные в примечании номер четыре.

– Не важно, – отмахнулся от собственных мыслей Арди.

Арди придвинул папку ближе, взял чистый лист и начал набрасывать первые, еще совершенно сырые мысли. Контур с самоограничением. Отсек, глушащий выброс отработанной Лей внутрь себя, а не наружу. Печать, останавливающая генерацию раньше, чем засбоит подпитка. Каждую из этих строчек он тут же сопровождал на полях коротким «как?» – и, увы, ни на одно «как» у него пока не имелось даже подобия ответа.

Но это было нормально. Так начиналась любая его работа, ну а гул «Брюса» понемногу отступил куда-то на самый край сознания.

Но не прошло и получаса, как из этого состояния его выдернул знакомый голос.

– Я так и знал, что смогу найти вас здесь, Ард.

У столика, опираясь на трость с костяным набалдашником, стоял профессор Конвелл.

Выглядел он ровно так же, как и на террасе «Раковины» в Лазурном Городе: подтянутый, седой, в летнем костюме безупречного кроя и с тем цепким, живым интересом в глазах, какой у большинства людей выветривается годам к тридцати.

Взгляд профессора коротко скользнул по перчатке на левой руке Арда, задержавшись на ней ровно на долю секунды и вернулся к лицу. Вопросов Конвелл задавать не стал. За это Ардан был ему отдельно благодарен.

– Профессор, – Арди поднялся и пожал протянутую руку. – Давно вы уже снова в столице?

– Дольше, чем хотелось бы. Дела фирмы, скука и бумаги, – Конвелл опустился на стул напротив и пристроил трость к столу. – А еще, признаться, я искал вас, Ард. Заходил на канал Маркова, где ваша очаровательная соседка снизу сообщила мне, что вы «умчались на своем тарахтящем кошмаре». Дедукция подсказала, что кошмар тарахтит в сторону еды. Ну а еще тот факт, что у тротуара припаркован мотоцикл. Не могу сказать, что я сильно рад тому, что вы притащили эту неприятную деталь Лазурного побережья в столицу, но, видимо, это должно было когда-то произойти.

– Госпожа Брим наблюдательна.

– Все соседки наблюдательны, это их основное ремесло, – Профессор заказал у подошедшего официанта Линтеларский кофе и, дождавшись, пока тот отойдет, перешел к делу. – Ард, я не стану ходить кругами. Мое предложение из Лазурного Города остается в силе. Место в моей фирме, свободный график под ваше расписание в Большом, интересные задачи и жалованье, о котором вам не придется краснеть, вздумай вы поделиться с кем-то его подробностями. Я видел вашу работу на экзамене. Я знаю про ретранслятор для господина Бролида. И, разумеется, про «Туманного Помощника». Не буду лукавить, что очень хотел бы видеть ваше имя в списке своих работников.

Ардан помолчал, вертя в пальцах карандаш.

Предложение выглядело действительно щедрым. Более того, оно было честным, а честные предложения Арди, после всего того, что пережил в Метрополии, ценил особенно, потому как встречались они намного реже щедрых.

И все же…

– Профессор, я вам очень признателен, – Арди постарался прозвучать максимально искренне. – Правда. Но я вынужден отказаться.

– Могу я узнать причину? – без малейшей обиды поинтересовался Конвелл. – Жалованье? Условия?

– Время, – развел руками Ардан. – У меня с… собственные исследования, учеба и еще с полдюжины обязательств, о половине из которых я сам, зачастую, узнаю в самый последний момент. Я не верю, что у меня будет столько свободного времени, сколько требует честная работа на вашу фирму. А брать на себя обязательства, зная, что не смогу их выполнять как следует… – он на мгновение запнулся, и перед глазами некстати мелькнул ан Маниш. – Скажем так, у меня уже был подобный опыт. Повторять его я не хочу. Ни за какое жалованье.

Конвелл выслушал его не перебивая, затем медленно кивнул и отпил кофе.

– Что ж. Признаться, дорогой Ард, примерно этого я и ожидал, – сказал он со странным удовлетворением в голосе. – Более того, Ард, отвечу вам встречной честностью. Если бы вы согласились, я бы, пожалуй, немного в вас разочаровался. Люди, хватающиеся за все подряд, редко доводят до конца хоть что-нибудь, – взгляд профессора упал на серую папку, и седые брови чуть приподнялись. – А вот это уже интересно. Конкурс Магистрата, я полагаю?

– Он самый.

– И вы, конечно, намерены участвовать.

– Намерен.

– Похвально, – Конвелл поставил чашку и посмотрел на Арда с веселым, почти мальчишеским прищуром. – Тогда мой долг вас предупредить. В этом году на конкурс подастся весь город. Да что там город – вся страна. Тема слишком жирная, и все, у кого есть хоть самое захудалое конструкторское бюро, это прекрасно понимают. Моя фирма участвует. Фирма Фоды Мошайн участвует, а у Гранд Магистра Мошайн, к вашему сведению, лучшие Звездные Механики на всем восточном побережье. Гильдейские мастерские, мелкие столичные бюро, провинциальные самородки – все выставятся. Вы будете соревноваться с целой страной, Арди. Включая, как я уже сказал ранее, вашего покорного слугу.

Ардан ожидал, что от этих слов внутри что-то дрогнет, но все произошло в точности наоборот.

– И, раз уж мы заговорили на данную тему, – Конвелл чуть поморщился. Данная тема даже на лекциях вызывала у него неизменное раздражение. – Вы ведь понимаете, в чем настоящая беда нынешних бытовых генераторов? Все кинутся лечить симптомы. Клапаны, предохранители, сигнальные руны, страховочные соединения, камеры сгорания, виброустановки для ножей. Иными словами обвес, обвес и еще раз обвес. А беда сидит глубже. У нас у всех основной макет, по сути, один и тот же. Причем уже почти полувековой давности. И держится он исключительно за счет горизонтальных модификаций. Но стоит нам исчерпать данный ресурс, а он и так подходит почти к концу, и весь наш технический прогресс пойдет вразнос за считанные месяцы. Мы просто упремся в лимит энергетической выработки. Порочен сам фундамент, понимаете? Примерно как у вас, после того, как вы пропустите пару… десятков лекций, – профессор подмигнул ему и махнул рукой. – Впрочем, что это я. Разболтался, как на лекции, да еще перед конкурентом. Забудьте все, что я сказал.

– Уже забыл, – вежливо, с улыбкой, соврал Ардан, дословно запоминая каждое слово. – Но знаете, профессор, от этого вся история с конкурсом становится лишь увлекательнее.

Конвелл секунду смотрел на него, а потом рассмеялся.

– Рад слышать, господин талантливый студент, рад слышать, – отсмеявшись, профессор поднялся и взял трость. – Тогда удачи вам, Ард. Совершенно искренне, – уже отойдя на шаг, он обернулся и добавил тоном, каким на экзаменах обычно задавал самый каверзный вопрос: – И к слову. Примечания в конце задания вы, надеюсь, прочли внимательно?

– Четвертое – дважды, – ответил Арди.

– В очередной раз рад, что вы именно мой студент, – удовлетворенно кивнул Конвелл и, постукивая тростью, направился к выходу.

К вечеру «Брюс» опустел, поредел и затих (это, все же, не пятый день, а завтра не выходной и всем вновь на работу), а за окнами над каналом разлилась густая летняя синева. Ардан к этому времени исписал набросками четыре листа, три из них перечеркнул, а четвертый перечеркнул дважды, что по его личной шкале потраченных монет на макулатуру означало неплохое начало.

Тесс вошла в зал вместе с вечерней прохладой. Раскрасневшаяся, с выбившимися из прически прядями и с тем особенным сиянием в глазах, какое всегда ее посещало после удачной репетиции.

– Так и знала, что ты здесь, – она упала на стул напротив и залпом допила его остывший чай. – Все. Я никакая. Заместитель режиссера гонял нас четыре часа без перерыва и заявил, что за лето я, цитирую, «разленилась до состояния курортной публики».

– А голос?

– А голос на месте, – Тесс не удержалась и просияла. – Представляешь? Я так боялась после… всего, а он на месте. Даже верха. Дирижер сказал, что морской воздух пошел связкам на пользу, и тут же добавил, что это был не повод уезжать. Как и всегда, господин Фуршер умеет хвалить так, что чувствуешь себя виноватой.

– Это талант.

– Это господин Фуршер, – Тесс стянула с его тарелки последний сухарик и с наслаждением захрустела. – А еще объявили программу на осень. Арди, там два новых мюзикла, и в одном из них я могу претендовать на главную роль. Главную роль, представляешь? Джазовой певице… Надо, конечно, еще будет прослушивание пройти, но… девочки все равно чуть не съели меня взглядами прямо на прогоне.

– Переживут?

– Куда денутся. Я их потом какао напоила, – она кивнула на исчерканные листы. – А у тебя, я смотрю, тоже был насыщенный день.

– У меня был профессор Конвелл, – Ардан принялся собирать бумаги в папку. – Приходил предлагать работу в качестве нанимателя. Уходил в виде конкурента.

– Звучит как сюжет для оперетты. Расскажешь по дороге? Только давай немного пройдемся.

Домой они пошли широким зигзагом, вдоль канала и сумеречных улиц. Вечерний город остывал после жаркого дня, медленно и с явной неохотой расставаясь с теплом, будто нагретый камень набережной успел привязаться к этому ускользающему солнцу. От воды тянуло свежестью и чуть-чуть тиной; где-то под мостом плескалась запоздалая лодка; фонарщики уже обходили свои столбы, а на черной глади один за другим загорались желтые дрожащие столбики света.

Навстречу попадались такие же вечерние пары, гуляющие без особой цели и без какой-либо спешки. Ардан вдруг подумал, что за все лето это, кажется, первая их с Тесс прогулка, за время которой он ни разу не подумал о службе. Оставалось только не спугнуть. Тесс шла рядом, взяв мужа под локоть, слушала про конкурс, про примечание номер четыре и про «целую страну», и в нужных местах ахала с таким искренним возмущением, будто Фода Мошайн лично нанес оскорбление их семье.

– То есть против тебя все конструкторские бюро Империи, – подытожила она возле самого дома. – И тебя это радует.

– Азарт, – пожал плечами Арди.

– Или призрак лорда Аверского, – с нежным осуждением вздохнула Тесс. – Да примут его Вечные Ангелы.

В парадной дома двадцать один было прохладно и пахло мастикой. Ардан по привычке заглянул в почтовый ящик и выгреб тонкую стопку, состоящую из счета за воду, рекламного листка мебельной лавки (что весьма кстати) и плотный кремовый конверт из дорогой бумаги. Он развернул тот к свету Лей-лампы, скользнул взглядом по строке отправителя и застыл.

«Господин Джон Бролид».

Несколько секунд Арди просто смотрел на это имя, а потом память услужливо представила перед ним все то, о чем он благополучно, с чистой совестью, напрочь забыл за всеми башнями, бандитами, взрывами и свадьбами. Начинался новый сезон Магического Бокса, в котором он, между прочим, до сих пор числился действующим участником.

– Что там? – Тесс заглянула ему через плечо. – О. Бролид. Погоди. Это же… Ты ведь…

– Я ведь… – подтвердил Ардан.

Юноша, не вскрывая, взвесил конверт на ладони, а затем сунул тот в сумку к папке Магистрата и устало, от всей души вздохнул.

– Знаешь, – с прискорбием сообщил он жене. – похоже, этот учебный год будет не менее насыщенным, чем прошлый.

Тесс посмотрела на него, на топорщащуюся бумагами сумку, на зачехленный посох за плечом, на карандаш, торчащий из-за уха, и рассмеялась. Звонко, в голос, на весь подъезд, так что где-то наверху хлопнула дверь госпожи Брим.

Глава 171

Утро в Конюшнях пахло штукатуркой, машинным маслом и чуть подгоревшей изоляцией. За минувший год Ардан сроднился с этим запахом настолько, что перестал его замечать так же, как некоторые перестают замечать собственное дыхание. Снаружи «Конюшни Аверских» все так же прилежно изображали заброшенные развалины, утонувшие в зарослях сорной травы на задворках острова Святого Василия.

Внутри же, за восьмисотмиллиметровой сталью стен и парой стационарных щитов, способных пережить осаду (во всяком случае, оружием прошлых образцов, насчет автоматического требовались новые расчеты), раскинулся все тот же вытянутый полигон покойного Гранд Магистра – с рядами мишеней и невозмутимыми куклами «Тони» в дальнем конце. Разве что за все это время хозяйство Арда изрядно разрослось: к шкафам, архиву и подержанной алхимической станции прибавились верстаки, стеллажи с инструментом и толстые деревянные щиты, сколоченные им собственноручно, за которыми юноша сейчас и сидел.

Кожаный фартук плотно стягивал грудь, тяжелые очки прижимались к переносице, а на макушке неудобно ерзал видавший и не такое шлем-каска, которую использовали отладчики генераторов. На станине, надежно прихваченная струбцинами, покоилась самодельная… механическая рука. Если так можно было назвать данное творение воспаленного сознания отдельно взятого полукровки.

Устройство питалось от генераторов, дремавших в техническом отсеке под испытательной площадкой, и функционировало благодаря весьма своеобразному принципу. Печати на самой «руке» считывали с заранее подготовленной Болванки нанесенный на нее узор, а затем, опираясь на этот узор, переписывали собственные наследуемые функции. Сама рука выступала тут чем-то вроде «родительской» печати – неизменной основой, хранящей общий план взаимодействий всех матриц и фундаментальных систем. А вот тонкий стилус на ее конце, вспыхивающий короткой Лей-искрой совсем как при Лей-сварке, всякий раз заново формировал дочернюю печать. Свою для каждого отдельного участка эскиза, под каждый отдельный чертеж.

Ард откинулся на скрипучем табурете и с несвойственной ему нежностью посмотрел на творение собственных рук.

Забавно, но сам принцип «родитель – дочка» появился в его арсенале буквально волей случая. Он, если будет угодно, выпал где-то на обочине очередного вороха расчетов по Печатям Множественных Пространств, совсем как монетка из кармана в руки слепой предсказательницы в районе Первородных…

Арди нахмурился. Он, почему-то, порой возвращался к тому эпизоду, когда невольно расстался с Офицерской Меткой Черного Дома, но… не суть.

Ардан покрутил очередную идею, в теории приближавшую его к множественным пространствам; переложил на бумагу, отметил, что штука определенно тянет на отдельный патент, и отложил ее в долгий ящик. Спешить ему все равно было некуда.

– Очередные пятьдесят три экса, – выдохнул юноша, скосившись на отдельную тетрадку со своей несложной бухгалтерией. – Окупись… пожалуйста.

Левая рука в плотной рабочей перчатке легла на рубильник. Под кожей, там, где когда-то были мизинец и безымянный, привычно отозвалась тупая, уже пару недель как не болью, а скорее памятью о боли, ноющая пустота. Ард не обратил на нее внимания.

– По идее седьмой раз должен быть счастливым, – подбодрил он сам себя, а чтобы окончательно не сглазить, добавил уже мысленно: «Или хотя бы не смертельный для оборудования».

И потянул рубильник вниз.

Генераторы под площадкой утробно загудели, набирая обороты. По Эрталайн жилам, оплетавшим станину, побежала едва различимая дрожь. Стилус на конце устройства дрогнул, качнулся, нащупывая начало узора на болванке, и вспыхнул первой голубоватой искрой.

Ард подался вперед, вслушиваясь. Не столько глазами, сколько всем своим естеством, позволявшим Синим магам различать Лей и печати даже сквозь преграды.

Первые несколько секунд все шло по плану.

Стилус вел ровную линию, послушно воплощая в жизнь считываемый и заново формируемый чертеж. Штрих за штрихом. Искра постепенно заставляла дочернюю печать проступать на заготовке тонким светящимся кружевом, и на одно короткое, предательски сладкое мгновение Ардану показалось, что вот оно. Получилось!

Не получилось…

На двенадцатом участке стилус запнулся. Потом дернулся вбок, будто ему внезапно свело руку (дурацкий каламбур), и повел искру совсем не туда, куда следовало. Светящееся кружево тут же пошло мелкой рябью. Голубоватое сияние набрало нехороший, слишком яркий оттенок.

– Так, спокойно! Спокойно! Ты же не Фатийская Болванка, правильно⁈ А я не Аверский, чтобы столько трат… – Ард уже тянулся к рубильнику, но опоздал.

Хлопнуло.

Купол испытательной площадки, вскормленный контуром заземления по периметру, послушно принял удар на себя. Наследство Аверского в очередной раз отработало безупречно. Незримой ладонью он сжал в кулак вспышку, грохот и метнувшийся во все стороны рой раскаленных осколков. Так что наружу, за деревянные щиты, почти ничего и не выбралось. Почти. Ард на всякий случай пересидел в укрытии положенные минуты, а когда все окончательно стихло, выбрался наружу.

В воздухе еще висела кислая вонь горелых материалов. Механическая рука обугленно чадила, стилус на ее конце превратился в оплавленный огарок, а болванка почернела и покрылась набухшими пузырями. Ард снял очки, стянул перчатку с целой руки и первым делом снял показания приборов. Он дотошно, цифра за цифрой, перенес их в потрепанный блокнот, который использовал в качестве дополнения к рабочей тетради и тематическим, недорогим гримуарам.

И только потом позволил себе взять пинцет и препарировать то, что осталось от стилуса.

– Итак, – печально вздохнул Ардан, привычно усаживаясь посреди площадки. – Надеюсь, ты меня порадуешь чем-то конкретным.

Диагноз оказался неутешительным.

При обработке входящих параметров система попросту путалась в собственных множествах. Часть данных стилус исправно вписывал куда следует, и при этом в равной степени другую часть отправлял совсем не в те узлы дочерней печати, а некоторый процент данных и вовсе терял где-то по дороге. Будто рассеянный почтальон, растерявший половину писем на ветру. Иными словами, хромала…

– И как тебя назвать, госпожа проблема? – Арди, по привычке почесал карандашом затылок. – С другой стороны, раз почтальон, то… адрес? Ну, пусть будет пока адрес. Адрес в родительской печати и… надо матушке, все же, написать.

Ард отложил пинцет, придвинул к себе тяжелый гримуар в потертой коже и облизнул карандаш.

«Автоматизированный гравировщик печатей. День: 47. Прототип: 1.5. Испытание: 7», – вывел он неровным, далеким от аккуратности почерком, а ниже, чуть помедлив, приписал: «Седьмое испытание – седьмой фейерверк».

Он перечитал написанное и невесело хмыкнул. На бумаге неудача выглядела всего лишь данными. Слишком дорогими, весьма шумными, неприятно чадящими кислой гарью, но – данными. И только в чековой книжке они отражались в виде потраченных эксов.

– Получается, придется строить шестой вариант, – чуть ли не взвыл Ард. – О Спящие Духи… Аверский, видимо, не шутил, когда рассказывал, что испытательные площадки потребовали полусотни прототипов.

Проверив, что от механизма не осталось тлеющих очагов, Ардан спустился в технический отсек под площадкой.

Крутая лесенка вела в низкое, вечно гудящее пространство, где, правда, царил совсем иной запах. Здесь неизменно пахло разогретым металлом, маслом и той особенной гарью, которую дает исключительно топливо из нефтепродуктов с примесями Эрталайн.

В полумраке, убранные в клепаные железные кожухи, ровными рядами урчали генераторы. К этому моменту, благодаря лекциям профессора Конвелла и практике с бедолагой в «Брюсе» внутреннее устройство каждой установки Ард знал едва ли не лучше, чем картотеку собственного архива.

Еще бы.

За минувший год он успел собственноручно поменять в них ножи, камеры сгорания и масляные поддоны, а заодно, намучившись с чертежами и спалив почти две катушки Лей-кабелей, подвести к отсеку дополнительный рубильник.

– И что я могу в вас изменить для конкурса? – промычал Арди, ненадолго отвлекшись на купленную на прошлой неделе папку, к которой пока еще не притрагивался.

Внутри любого генератора, вне зависимости от мощности, все начиналось с камеры сгорания, куда мерно, капля за каплей, подавалось топливо с примесями Эрталайн. Рядом с ней без устали трудилась виброустановка. Целый частокол тонких ножей, дрожащих в бешеном ритме и высекающих искры из установленных в центре кристаллов-накопителей. Искры срывались вниз, лишний жар и копоть стекали в маслосборник, а собранный свет ловили и сводили в единый пучок несколько граненых линз-концентраторов. Дальше пучок уходил на трансформаторную катушку, туго обмотанную тончайшей Эрталайн-проволокой, и та, переваривая неровный поток энергии, гнала в отходящий кабель нечто вроде ровной, послушной струи Лей.

– Мысли завтрашнего дня, – напомнил себе Арди.

Ард обошел наследство почившего герцога, да примут его Вечные Ангелы, по кругу, привычно простукивая пальцем стекла указателей с датчиками и, порой, приподнимая заслонки. Итог его не порадовал. Топлива оставалось на самом донышке. От силы на пару таких же испытаний. Накопители вообще уже выработались почти в ноль. Некоторые местами и вовсе помутнели, а это значило только одно.

Снова на Рынок.

За новыми тратами.

Юноша устало провел здоровой рукой по лицу, размазав по лбу машинную копоть.

Забавная штука выходила с деньгами. На бумаге Ардан Эгобар зарабатывал в несколько раз больше, чем даже весьма успешный выпускник Инженерного факультета. А на деле большая часть того, что приносили все его источники дохода, ровным, веселым, пусть и мертвым, огнем сгорало… в Конюшнях. Исчезло в стандартных расходниках и бесконечных прототипах, которые с завидным упорством один за другим регулярно взрывались. Не говоря уже о том, что конкурс Магистрата обещал сожрать все остатки.

И это Ард, опять же, пока даже всерьез не притрагивался к серой папке.

Он в последний раз оглядел притихшие установки, поднялся наверх, стянул фартук и повесил очки со шлемом на гвоздь.

Пора было выбираться в город.

* * *

«Буревестник» встретил хозяина около заросшей сорной травой дорожки вдоль Конюшен. Мотоцикл покрылся утренней росой и оттого чем-то походил на большого спящего пса. За спиной Арда с гулким лязгом сомкнулись тяжеленные створки, а на стальных прутьях ворот, стоило юноше провернуть ключ, вновь проступил иллюзорный замок, послушно развернувшийся наружу.

Арди смахнул рукавом влагу с седла, перекинул правую ногу через металл, привстал и от души ударил каблуком по пусковой педали. Мотор чихнул и промолчал. Со второго удара он расчихался уже всерьез, а с третьего, наконец, ожил и отозвался ровным, довольным рокотом.

Из тупика улицы Неумирающих, мимо дремлющих за оградами дорогущих автомобилей острова Святого Василия, Арди выкатился на широкий проспект и взял курс на мост.

Утренние улицы Старого Города щеголяли привычной, неторопливой суетой. По брусчатке степенно ползли грузовички, груженные бочками и мешками. Над ними, дребезжа и высекая из проводов синие искры, тащились неповоротливые трамваи. А в узких промежутках между теми и другими, изредка взревывая клаксонами, пробирались редкие автомобили. В этом густом, разномастном потоке «Буревестник» чувствовал себя юркой рыбешкой среди тяжелых, неповоротливых барж.

Ард просочился в тесную щель между отставшим грузовиком и подошедшим вплотную трамваем, поймал спиной возмущенный оклик высунувшегося из окна водителя и, чуть прибавив газу, ушел вперед.

Отдельного, недоброго внимания требовали трамвайные рельсы. Все еще влажные, они предательски блестели, так что, исходя из простой геометрии и физики, попадать на них узким колесом под острым углом Арду категорически не хотелось.

Плащ, из-за встречного ветра, немного душил, а посох то и дело бил о спину и с этим тоже предстояло что-то сделать, но позднее.

Но до центрального отделения Рынка Заклинаний он добрался примерно минут на двадцать быстрее, чем на четырех колесах.

За главным прилавком Арди с улыбкой встретил Асирса, у которого, по возможности, и старался обслуживаться.

Один из бессменных продавцов центрального отделения был затянут в свой столь же неизменный форменный изумрудный костюм, а руки его скрывали темные, плотные перчатки, чтобы не оставлять на дорогих печатях жирных следов.

Увы, Асирс был занят. Причем занят настолько, что даже его дежурная, отработанная годами радушная улыбка держалась на лице с заметным, почти героическим усилием.

Ард пригляделся к клиенту и невольно сбавил шаг.