Текст книги "Матабар X (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 37 страниц)

На одном из дальних постаментов, среди прочих сокровищ, стояла деревянная фигура. Тотем. Вырезанный из темного, потемневшего от времени дерева припавший к земле барс, с несколькими хвостами, обвившими его могучее тело.

* * *

Час спустя они собрались в кабинете начальника предприятия. Завод за окнами все так же гудел, лязгал и дымил, будто ничего и не случилось.

Освальд Гримах сидел в собственном кресле, закованный в наручники. Причем выглядел уже не совсем тем трясущимся человеком, который еще недавно вжимался в дверь хранилища. Его взгляд прояснился, к лицу вернулись краски, но в глазах поселилась тусклая обреченность.

А вот рядом с Ардом и Кралисом расположился еще один человек. Грузный, немолодой мужчина с пышными седыми усами и обманчиво добродушным, мягким лицом. Майор Тихон Барда, начальник Дельпасского отделения Черного Дома. Тот самый, чье ведомство сегодня утром, в самом прямом смысле, взлетело на воздух.

– Повезло вам, майор, – заметил Кралис, разглядывая начальника. – Полчаса разницы, и вас бы выскребали из-под обломков вместе с остальными.

– За пирожками выходил, – без тени улыбки отозвался Барда, поглаживая ус. – В лавку через два дома. С детства не могу нормально работать на голодный желудок. Вот желудок и спас, – он перевел тяжелый взгляд на управляющего. – Рассказывай, Гримах. С самого начала.

Освальд Гримах сглотнул и заговорил ровным, безжизненным голосом.

– Со мной связались несколько месяцев назад, – начал он. – Через посредника. Сказали, что хотят купить кое-что из моей коллекции. Предложили столько, что я не смог отказаться. Не мог, понимаете? Я не видел в этом ничего дурного. Поверьте. Это обычная сделка. Абсолютно регулярное событие в нашей среде. Предоставили рекомендацию.

– Чью? – тут же ухватился майор.

Управляющий грустно улыбнулся.

– Не помню… помню, что бумагу протянули. Помню, как увидел на ней знакомое имя. А какое – не знаю.

– И что было дальше? – спросил Ардан, видевший данную сцену в памяти Освальда. Ему показали абсолютно чистый лист бумаги, если не считать выведенной на ней незнакомой печати.

– В условленную ночь я провел троих покупателей вниз, к хранилищу, – продолжал управляющий. – Сам, лично. Подвел к двери, чтобы открыть и передать товар. Но когда я набрал код… замок не поддался. Комбинацию кто-то сменил. Я не знал новой. Мы пробовали открыть, но – Гримах сглотнул. – Утром на заводе должна была быть проверка. И рабочие ночной смены, чтобы не получить взысканий, решили прийти пораньше и все перепроверить. Они спустились вниз. Увидели нас. И тогда…

Он замолчал.

– И тогда их убили, – закончил за него Кралис. – Всех. Чтобы не осталось свидетелей.

– Я не хотел, – глухо проговорил Гримах. – Честно, не хотел. Но все покатилось снежным комом… Я просто плыл по течению! Просто по течению… А потом покупатели сказали, что времени почти нет. Нужно было замести следы. Направить ваше ведомство по ложному пути. Я и указал им на ящик с прототипами. Его ведь все равно без Черного Мага не открыть. Сказал, что его можно украсть, поднять шум, и тогда все решат, что диверсия была ради оружия. Так и сделали.

– Где ящик? – грубо прозвучал голос майора Барды.

– Утопили, – Гримах пожал плечами. – В озере, той же ночью. Он никому не был нужен. Только для отвода глаз.

Ардан подался вперед.

– Что конкретно хотели купить торговцы? – спросил он. – Какие именно предметы? Перечисли.

Что бы ни делала та печать, она изрядно запутала память Освальда. Не так надежно, как умели Кукловоды, но все еще достаточно, чтобы Взгляд Ведьмы упустил бо́льшую часть.

Гримах поднял на него пустые глаза и принялся перечислять. Старинная диадема работы древних эльфов. Орочье церемониальное ожерелье из речного жемчуга и кости. Связка дворфских рунных табличек. А среди прочего, между делом, безо всякого выражения, управляющий назвал еще одно.

– И несколько писем, – сказал он. – Старых писем. Личная переписка. Письма Якова Агрова своему старшему брату. Но их я держу в домашнем сейфе. Их же немного совсем. Моя гордость… но нужны были деньги. Вот и решил тоже продать.

Ардан замер, после чего повернулся к майору.

– Эти письма, – медленно произнес он, – я должен их получить. Как можно скорее.

– Зачем? – Барда с подозрением прищурился. – Что вам за дело до чьей-то старой переписки, дознаватель? Это улики по делу моего отделения.

– Я не могу сказать, – спокойно и даже с некоторой толикой удовольствия от того, что в кои-то веки оказался по другую сторону данной фразы, ответил Арди. – Такая работа, майор.

Барда несколько секунд молча его разглядывал, потом медленно кивнул, ничего не сказав.

А вот Кралис не выдержал.

Он молча, без единого слова, сорвался с места. В два шага оказался у кресла, выхватил пистолет, и в следующий миг ствол уже был втиснут управляющему между зубов. Гримах захрипел, выпучив глаза, а палец оперативника лег на спусковой крючок.

– Нил, – произнес майор.

– Из-за этой мрази, – процедил Кралис, – погибли рабочие. Целая смена. Семья Ренка. Наши люди в отделении. Детей, капрал. Детей пытали! Пытали! А ему… просто деньги были нужны. Управляющему! Завода! Ящик, видите ли, можно украсть, чтобы следы замести! С прототипами!

– Нил, – повторил Барда железным тоном. – Опусти оружие. Он все еще нужен нам живым.

Несколько долгих, тягучих секунд оперативник не двигался. А потом, выдохнув сквозь зубы, медленно вытащил ствол и отступил. Развернулся, плюнул под ноги управляющему и вышел в приемную.

Ардан тоже поднялся, прошел к столу, на котором лежал принесенный снизу тотем барса, и взял деревянную фигурку в руки.

– Откуда у тебя это? – спросил он, не оборачиваясь к управляющему.

– Тотем? – Гримах явно старался вспомнить. – Купил несколько лет назад. С рук. Его принес какой-то нищий. Вонял ужасно. Внук матабар, кажется, так он говорил.

Ардан тяжело вздохнул.

– Расскажи о нем.

– Там нечего рассказывать, капрал. Жалкое зрелище. Весь в обносках, грязный, вечно пьяный. Пришел, предложил фигурку за несколько эксов, лишь бы на выпивку хватило, – Гримах хмыкнул, и в его сломанном голосе на миг проступило неприкрытое презрение. – Скулил, что нигде не может найти работу. Из-за пометки в паспорте, видите ли. Хотя сам с виду – вполне себе человек, ничего звериного. Так и купил за бесценок. Он был рад и этому.

Ардан смотрел на тотем и тихо произнес, даже не глядя на управляющего.

– Он и был человеком.

– Что? – не понял Гримах.

– Внук матабар – это человек, – повторил Ард. – Кровь матабар не делится на четверти. Только на половины. Он был таким же человеком, как ты. Только ему не повезло родиться с не той записью.

Управляющий развел руками, насколько позволяли наручники.

– Может, и человек, – равнодушно бросил он. – Хотя вонял все равно как зверь.

Ардан осторожно поставил тотем на стол.

А потом подошел к креслу управляющего, наклонился к нему, и из-под ногтей Арда, тихо скрежетнув, выскользнули когти. Гримах дернулся, но Ард уже полоснул по его щеке, оставляя четыре тонкие кровоточащие борозды. Управляющий зашипел от боли и страха.

– Слушай меня, Освальд Гримах, – произнес Ардан, вкладывая волю в свои слова. – Ты будешь жить. Ты отправишься на рудники или на лесоповал и будешь работать там до конца своих дней. А жить ты будешь долго. Очень долго.

Гримах верещал и хватался за кровоточащую щеку.

– И каждый день, – продолжал Арди, – ты будешь не жить, а просто существовать. Переходить из одного серого дня в другой. Все твое имущество отойдет другим. Твоя коллекция, ради которой ты натворил все то, что я видел в твоей памяти, разойдется по чужим рукам. Твоя жена со временем встретит другого мужчину, и кто ее осудит. Твои дети сменят фамилию, чтобы избавиться от твоего позора, и начнут делать вид, что тебя никогда не существовало. А ты будешь смотреть, как год за годом утекает вся твоя долгая, пустая жизнь. И однажды, в самом конце, ты вдруг поймешь, что даже у зверя жизнь была осмысленнее твоей. И тогда ты притронешься к этим шрамам на щеке, – Ардан выпрямился и направился к двери. – И последним, что всплывет в твоей памяти перед смертью, будет этот разговор. Этот разговор и мое лицо.

Он отвернулся и больше не смотрел на управляющего.

* * *

К ужину они все-таки успели.

Нил вез Арда обратно на улицу Каменщиков в своеобразно новом «Дерксе». Почему «своеобразно»? Просто с виду таком же стареньком и потрепанном, как прежний, нашедший свой конец под холмом. Город за окнами уже золотился вечерним светом, заводской дым остался позади, а казался мягче и даже в чем-то домашнее.

– Все еще не сходится, капрал, – говорил Кралис, постукивая пальцами по рулю. – Откуда взялась та записка? Как начальник смены вообще узнал про готовящуюся сделку? Как и, самое главное, для чего успел сменить комбинацию. Бред же какой-то.

– А это уже не моя забота, – Ардан устало откинулся на сиденье. – Это работа для ваших дознавателей.

– Справедливо, – хмыкнул Кралис.

Автомобиль остановился у знакомых ворот с хромированными скобами. В окнах дома горел теплый свет, и до Арда донеслись запахи готовящегося ужина и приглушенный смех Кены.

Он был дома.

Арди выбрался из салона, но к крыльцу не пошел. Вместо этого он обогнул автомобиль и открыл багажник. Там, занимая едва ли не все пространство, лежал тяжелый валун – гладкий, серый, с прожилками слюды. Тот самый, из-за которого «Деркс» всю дорогу заметно проседал на задние колеса. Арди еще днем, уезжая с завода, попросил Кралиса остановиться около парка. Там и добыл камень.

Он наклонился, подхватил валун и, крякнув от веса, взвалил тот на плечо. Камень тянул вниз, но Ардан, упрямо ступая, пронес его через двор, в сад, туда, где среди вишен и яблонь в сумерках сияли ночные летние цветы. Там он, между кустом шиповника и красной розой, опустил валун на землю и долго пристраивал его поудобнее, пока тот стал выглядеть так основательно, будто всегда здесь стоял.

А потом достал из кармана деревянный тотем барса и бережно установил его сверху, на плоской вершине камня.

Ардан опустился на землю рядом, скрестив ноги, и долго смотрел на фигурку своего Учителя.

– Здравствуй, Эргар, – заговорил он наконец на языке матабарв. – Наши тропы вновь пересеклись. Но ты не учитель мне, а я не ученик тебе. Мы свободные охотники. Ты стереги свои тропы, а я буду стеречь свои. И если им будет суждено пересечься, мы будем знать, что мы не охотник и добыча, мы братья.

Он помолчал немного, провел ладонью по шершавой поверхности камня.

– Порой я скучаю по тебе, Эргар. И по Шали. По Гуте, Кайшасу, Атта’нха и… даже по этому вредному бельчонку Скасти и горделивому Леносу. Я скучаю по вам… так сильно скучаю. И… прости, Эргар. Прости. Ты был прав. Мне действительно не быть настоящим охотником. Но, знаешь, я давно с этим смирился. И… у меня хорошая жизнь, Эргар. Наверное, непростая. Порой даже очень, но… – Ардан обернулся на дом, где светились теплые окна и жила его семья. – Хорошая. Жаль, ты не слышишь меня, брат мой. Но я помню свое обещание. Когда я вернусь, то обязательно расскажу вам всем столько историй, что мы будем еще несколько шагов Духов Дня и Ночи болтать о них. А пока… спи, брат мой. Спи и смотри свои сны.

За спиной у него тихо зашуршала трава. Запахло весенними цветами у ручья.

Тесс подошла к нему и опустилась рядом на землю, подобрав юбку. Она ничего не сказала, лишь заглянула в лицо мужу, а потом перевела взгляд на темную фигурку на камне.

– Почему ты разговариваешь со статуэткой? – мягко спросила она.

– Это не статуэтка, – ответил Арди. – Это Эргар.

Тесс понимающе кивнула, будто это все объясняло.

– Можно к нему прикоснуться?

– Можно, – улыбнулся Ардан.

Тесс протянула руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулась деревянного барса.

– Здравствуй, Эргар, – проговорила она тихо и серьезно. – Спасибо тебе большое, что берег и растил моего мужа. Спасибо, что терпел его упрямство и совершенное неумение сносно одеваться.

– Эй, – возмутился Арди.

Тесс только улыбнулась и положила голову ему на плечо. Ардан помолчал, обняв жену одной рукой, и снова заговорил на языке матабар, глядя на тотем.

– Это Тесс, брат мой. Моя жена. Прости, брат мой… прости. Я помню и другое свое обещание. Но тебе придется самому выбирать, согласишься ли ты вести по горным тропам человеческих детенышей или нет. Потому что у нас будут именно человеческие детеныши и… прости. Я знаю, что в этом для тебя мало гордости, но таков сон Спящих Духов. А теперь, прошу, пригляди за Эрти. И… до встречи. Однажды мы увидимся снова. Я это точно знаю.

Он поднялся, помог встать Тесс, и вместе, рука об руку, они пошли к дому, где их ждал накрытый стол, голубцы и ягодный пирог.

Спустя неделю

Когда дом затих и в окнах погас свет, Эртан выбрался на крышу.

Он так часто делал. Поднимался по водостоку на покатый скат, садился у теплой еще каминной трубы и смотрел на ночной Дельпас, раскинувшийся внизу россыпью огней. А еще чаще он поднимался сюда не один.

Дворовый кот уже сидел на коньке крыши – старый, облезлый, с разорванным ухом и тяжелым, не по-кошачьи внимательным взглядом. Он сидел неподвижно и смотрел вдаль, мимо городских огней, туда, где за окраиной начиналась темная, бескрайняя прерия. Где-то там уже пыхтел дымом поезд, увозивший Арда и Тесс на восток.

– Я всегда тобой горжусь, брат мой, каждое мгновение, – почти неслышно шептал кот. – И ты встретил лучшую спутницу, какую только мог бы для тебя пожелать.

Эртан замер на середине ската.

– Чего? – он непонимающе уставился на Учителя. – Ты это о чем вообще? Какую еще спутницу? Опять бормочешь всякую ерунду.

Кот медленно повернул к нему голову, поднялся на лапы, выгнул спину и неторопливо, с достоинством, зевнул, показав три уцелевших клыка.

– Я вспомнил, – сказал он просто.

– Что вспомнил? – не понял Эртан.

– Себя, – ответил кот. – Свои воспоминания. Все, что было мной. Все, что я есть. Память вернулась ко мне.

Эртан подался вперед, и глаза его загорелись.

– Вернулась? Серьезно? – выпалил он. – Расскажи! Расскажи мне все! Кем ты был? Что помнишь? Ты действительно проклятый сказочный принц? Хочешь, я подругу попрошу, чтобы она тебя поцеловала? Или тебе наполовину орчихи не очень нравятся? Если что, может, Дугбаг согласится. Он, конечно, не девушка, но к кошкам испытывает категорически нездоровую любовь.

Кот посмотрел на него долгим, насмешливым взглядом, в котором плескалось что-то очень старое и очень лукавое.

– Может быть, – протянул он. – Может быть, когда-нибудь расскажу. Через несколько лет. Если ты сумеешь победить меня в честной схватке.

– Эй! Это, вообще-то, долго – несколько лет! – возмутился Эртан.

Но кот его уже не слушал.

Он развернулся мордой к темному простору прерии, спрятавшемуся за огнями города, припал к коньку крыши, и все его облезлое тело вдруг налилось упругой, дикой, необузданной силой.

– Следуй за мной, маленький охотник! – крикнул кот и сорвался с места. – Тебе еще многому предстоит научиться.

Серая тень метнулась по коньку, перелетела на соседнюю крышу, потом на следующую, и уже почти исчезла, растворяясь в ночи. Эртан вскрикнул, засмеялся и бросился следом, прыгая по черепице, и две тени, большая и маленькая, понеслись вдогонку друг за другом по крышам спящего Дельпаса под высокими летними звездами.

Глава 163

За несколько дней до этого в Дельпасе был тихий вечер, и Ардан чистил картошку на кухне матери.

Дело это требовало известной сноровки, какой у него, признаться, недоставало. Во всяком случае по мнению матушки. Как известно, можно готовить насколько угодно вкусные стейки из медвежатины на костре, но стоит оказаться на кухне своей матери, и любой резко превратится в нечто наподобие «принеси-подай». Шайи орудовала ножом так, что кожура сползала с клубня одной длинной непрерывной лентой, не оставляя на белой мякоти ни глазка, ни пятнышка. У Арда же выходило порой коряво, с огрехами. Иногда он срезал вместе с кожурой добрую половину самой картофелины, отчего та походила на обкатанный речной камень.

Он бы мог лучше, но… ему просто нравилось проводить время с матушкой.

– Не дави так на нож, – Шайи покосилась на его старания и улыбнулась. – Веди легонько, по самой кожице.

– Я стараюсь, – буркнул Ардан, разглядывая очередной загубленный клубень.

Шайи тихо рассмеялась.

– Уже небось размышляешь о заклинании, которое упростило бы тебе работу?

Ардан тоже улыбнулся.

Они вместе готовили, и кухня постепенно наполнялась уютными, домашними звуками. На большой Лей-плите, чуть гудящей из-за устаревших Хранилищ Печатей, в чугунной сковороде доходила нарезанная крупными дольками картошка, присыпанная розмарином и солью.

В стороне, на разделочной доске, ждали своего часа два толстых стейка из дикого оленя, которые Келли привез с последней охоты… по мясным лавкам. Темно-красные, и с тонкими прожилками жира. А в маленьком ковшике томился соус из шишек. Его терпкий, смолистый, чуть сладковатый запах расходился по всему дому, смешиваясь с ароматом печеного теста.

– Сколько лет прошло, а ты все так же варишь этот соус, – заметил Арди, помешивая густеющую массу деревянной ложкой. – Я его, кажется, даже во сне узнаю.

– Наверное, ты прав, – Шайи бросила в сковороду кусочек сливочного масла, и тот тут же зашипел, растекаясь по чугуну. – Твой отец его любил больше всего на свете. Я и научилась-то его делать только ради него.

Арди ненадолго прислонился щекой к макушке матери.

– Молодые шишки нужно собирать в начале лета, пока смолой не затянулись, потом вымачивать, – перечисляла Шайи так, будто Ардан не знал данный рецепт наизусть. Но он промолчал. – Потом вываривать с медом и ягодой, пока пар не начнет пахнуть сахаром. Долго морочиться, конечно. Зато потом некоторым и мясо не нужно. Можно одну картошку макать, и за уши не оттащишь.

Ардан улыбнулся и достал из Лей-ледника крынку со сливками. Холодный белый пар на мгновение окутал его руку, и он невольно отметил про себя, что, если честно, магические ледники вполне себе удобная штука. Этот, вроде, даже выглядел вполне себе сносной работой, что, разумеется, до глубины души оскорбило бы профессора Конвелла. Сам бы Ард, конечно, сделал систему охлаждения экономнее, сократив на четверть расход в накопителях и… пожалуй, бы добавил еще один страховочный контур, чтобы в случае поломки ледник не стал охлаждать всю окружающую площадь, насколько хватит мощности накопителя.

– Ты, кстати, обещал рассказать про Арену, – Шайи перевернула картошку, и нижняя сторона долек подрумянилась золотистой корочкой. – Я в газете заголовки видела. «Голос новой эпохи», «Триумф на Арене Бролида». Это ведь про Тесс писали?

– Про нее, – кивнул Арди, и в голосе его проскользнула теплая гордость. – Она там выступала перед целой толпой, мам. Тысячи людей пришли.

– Тысячи людей… – удивилась Шайи. – Знаешь, сынок, когда мы только переехали, Дельпас казался мне настолько же огромным, насколько и неприятным. Но побывав в столице, я начинаю понимать, что тут даже уютно… И как вы справились с тем, чтобы всем было слышно?

– В целом, ничего сложного, – впрочем, Арди не сдержал довольной усмешки. – Я собрал для них Лей-ретранслятор звука. Это такая система, мам. Голос со сцены подхватывается, затем ненадолго, буквально на мгновение в десятки раз короче секунды, записывается внутри Звездной печати после чего расходится по всей системе ретрансляторов. На бумаге все выглядело попроще, конечно. С физической моделью пришлось повозиться. Но я справился.

– Справился, – повторила Шайи, и в этом простом слове было столько материнской гордости, что Арди слегка смутился. – Мой сын собрал Звездный аппарат. Звучит немного фантастично. Не то чтобы я сомневалась в твоих способностях, просто иногда кажется, что ты совсем недавно не мог понять, почему молоток не слетает с рукояти. Из-за чего Дедушка потом несколько дней ходил с синяком на коленке, когда ты, все же, разобрался… с тем, чтобы разделить молоток надвое. Ах да. Еще Гектор чинил курятник, в котором ты умудрился сделать дырку.

Ардан прокашлялся немного и поспешил увести разговор в другую сторону.

– Вообще-то, – добавил Ардан, понизив голос почти до заговорщицкого. – Несколько моих разработок приняли на Рынке Заклинаний. Даже с гонораром!

– Что это значит? – нахмурилась Шайи.

Ах, ну да.

– Их внесли в реестр Имперской Звездной Магии под моим именем, – неопределенно помахал рукой Ардан. – Теперь любой маг в Империи может их купить и пользоваться. Ну и мне за каждую проданную копию полагается выплата.

Шайи отложила нож и обернулась к сыну. В ее глазах засверкала плутоватая искорка.

– Гектор бы так тобой гордился, сынок, – она коротко его обняла. – Так гордился. Он всегда радовался, что мозгами ты пошел не в него.

Ардан обнял мать в ответ, чувствуя знакомый запах муки, ежевики и дома, и какое-то время они просто стояли так посреди теплой кухни, а в сковороде тихо потрескивала картошка.

– Ну все, все, – наконец спохватилась Шайи, отстраняясь и утирая глаза тыльной стороной ладони. – Так у нас мясо подгорит, а это уже никакой гордостью не оправдаешь. Доставай сковороду побольше. Будем жарить.

Мясо они жарили вдвоем. Шайи показывала, как поймать ту эфемерную черту, за которой стейк перестает быть сырым, но еще не достигает гордого звания ковбойской подошвы.

Сковорода уже раскалилась так, что капля воды на ней мгновенно сворачивалась в шипящий шарик и скакала по дну. Ардан опустил первый стейк на металл. Кухня мгновенно потонула в сочном, жадном шипении, а в воздух поднялся пар с запахом подрумянившегося мяса.

– Не тычь ты в него вилкой, – Шайи мягко перехватила его руку. – Это же Лей-плита, а не костер. Вечные Ангелы, сынок. Я думала, что Тесс преувеличивала, когда рассказывала, что ты две сковородки сгубил, пока на плите для Бориса и Бажена готовил. Ты так выглядишь, будто переживаешь, что плита взорвется.

Ардан чуть скривился. Способность подмечать детали ему действительно досталась от матушки.

Какое-то время они работали молча, просто наслаждаясь обществом друг друга. Шайи поливала готовые стейки шишковым соусом. Тот, попадая на горячее мясо, чуть пузырился, отдавая свой смолистый аромат. Ардан смотрел на мать, на ее ловкие руки, на седые пряди, выбившиеся из-под платка, и невольно фантазировал, что было бы, если бы не Шанти’Ра…

– Арди, – Шайи заговорила негромко, не отрываясь от плиты. – Ты не думал когда-нибудь… оставить все это? Ну, эти твои ордена. Службу. Чтобы только инженерным делом заниматься. Устройствами своими, печатями.

Ардан помолчал, глядя на шипящее мясо.

– Думал, мам, – честно ответил он. – Часто думал. Чаще, чем ты можешь представить. Бывают дни, когда я только об этом и думаю. Сидеть за чертежами, заниматься исследованиями, посещать лекции… регулярно, а не когда придется. Просто жить с Тесс тихо и спокойно, – он вздохнул и покачал головой. – Но я не могу бросить дело на половине. У нас с Миларом есть одно расследование. Очень важное, матушка, и пока оно не закончено, я не имею права уйти. Это было бы нечестно. Возможно, в первую очередь по отношению к себе. Или… не знаю. Но я действительно хочу его закончить. А вот как мы его доведем до конца, тогда я сразу подам в отставку. Сразу же. Обещаю.

Шайи отложила лопатку и обернулась к нему. А потом подняла руку и мягко погладила сына по щеке, как гладила в детстве, когда он весь в ссадинах, но с очередной детской, мальчишеской победой возвращался из ближайшего перелеска.

– Знаешь, – тихо сказала она, – я иногда сижу вечерами и представляю, каким бы ты вырос в другой жизни. Где нет ни матабар, ни Первородных, ни всего того, что тебе в наследство оставил Дедушка. Где есть только люди, и магия, и твои любимые загадки. Где тебе не надо ничего никому доказывать, не надо стесняться того, кто ты, не надо смотреть, кто и как на тебя глянул. Просто умный мальчик, который любит разбирать на части все на свете. Иногда слишком в буквальном смысле данной фразы, – она грустно улыбнулась. – Я думаю, ты был бы там, в этом другом мире, очень счастливым.

Ардан накрыл ее ладонь своей.

Он не стал спорить и не стал утешать. Он только подумал про себя, тихо, не вслух, что та, другая жизнь, наверное, и впрямь была бы легче. Но только если бы в ней нашлось место для всего этого – для этой кухни, для запаха соуса из шишек, для седых прядей под платком, для дома на улице Каменщиков и для рыжеволосой Тесс, ждущей его наверху, – то, пожалуй, он бы не отказался. Совсем не отказался. Даже с матабар, даже с Первородными, даже со всей этой ношей.

Лишь бы остальное осталось при нем.

Но с другой стороны…

– Мам, – сказал он. – По-моему, мясо готово.

– Готово, – согласилась Шайи, шмыгнув носом и снова улыбнувшись. – Зови всех к столу.

Ардан отправился к выходу из кухни, где ненадолго остановился и повернулся к матери.

– Мам.

– Что, дорогой?

– На самом деле я не могу сказать, что несчастлив. Скорее даже наоборот.

Шайи повернулась к нему и на мгновение у Арда перехватило дыхание. Вдруг ему показалось, что он находится где-то на границе бескрайнего, полного тайн леса.

'– Как тебя зовут, дитя двух кровей?

– Крепкие Корни.

– Хорошее имя.Оно пахнет дубом и песней.

– Не говори, Старшая Мать. Потерпи немного.'

Шайи так ему ничего и не ответила. Только кивнула, а наваждение тут же прошло. Ардан потер глаза и решил, что ему следует повнимательнее отнестись к сути слова «отпуск».

* * *

Теперь же, спустя несколько дней, дом, кухня и клятая Лей-плита остались далеко позади, а Ардан с Тесс тряслись в вагоне второго класса, держа путь на северо-восток, к Шамтуру.

Купе второго класса новых поездов оказалось заметно теснее и скромнее тех, которыми пользовались до транспортной реформы. Здесь не было ни бархатных диванов, ни полированного дерева, ни хрустальных плафонов. Две узкие полки одна над другой, жесткое сиденье, обитое потертым сукном цвета палой листвы, крохотный откидной столик у окна и сетчатая полка для багажа под потолком. Колеса стучали под полом громче, чем в первом классе, заставляя стены легкой дрожью отзываться на каждый стык.

Но Арди это даже нравилось.

Было в скромной тесноте что-то честное, лишенное притворства. После роскоши дирижабля такая простота казалась почти отдыхом.

Почему все так сложилось? Империя, которой требовались сотни тысяч составов и десятки тысяч поездов, просто не могла себе позволить строить те с излишней роскошью. Так что гонку постепенно выигрывали утилитарность и способность поставить производство на конвейер.

Арди провел пальцами по жесткому пуфику обивки того, что должно было заменить кровать. Интересно, как будут выглядеть поезда будущего? И вообще останутся ли они или люди начнут путешествовать исключительно по небу?

– О чем задумался? – прозвучал родной голос.

– О том, что мне, возможно, не очень нравится будущее.

– Арди.

– Что?

– Меня пугает то, с какой скоростью ты примеряешь на себя все стереотипы о Звездных магах.

– Тесс.

– Что?

– Ты против?

Рыжеволосая красавица коварно улыбнулась.

– Стереотип об эксах не так уж и плох, если ты об этом.

Они рассмеялись.

Тесс устроилась напротив, поджав под себя ноги, и читала книгу, изредка переворачивая страницы. Легкое летнее платье чуть задралось выше колен, открыв стройные ноги, и Ардан, оторвавшись от своих мыслей, поймал себя на том, что уже какое-то время любуется ими.

Он смотрел на изящный изгиб щиколотки, на плавную линию голени, гладкой и золотистой от солнца Лазурного Города, на нежную округлость колена. В вырезе платья, когда Тесс наклонялась к книге, угадывалась мягкая тень, и Арди почувствовал, как к щекам приливает тепло, а в груди разливается тот нехитрый, но властный жар, какой всегда напоминал о себе при взгляде на жену.

Спящие Духи.

Они были женаты. В этом словосочетании заключалось какое-то маленькое, совсем бытовое чудо, к которому Ардан, тем не менее, все никак не мог привыкнуть и, по правде сказать, не хотел.

Тесс, так и не поднимая глаз от страницы, едва заметно улыбнулась уголком губ.

– Я чувствую, как ты на меня смотришь, – проговорила она.

– Я не смотрю, – уклончиво возразил Ардан. – Я думаю.

– Ну-ну, – Тесс перевернула страницу. Ее улыбка стала шире, а еще она так перекинула ноги, чтобы платье спустилось до той отметки, где бедра теряли свое благозвучное название. – Думай-думай. Как устанешь – скажи мне. Мы что-нибудь придумаем вместе.

Арди усмехнулся и, чтобы отвлечься от опасных размышлений, полез в дорожную сумку. Между сменой белья и завернутым в тряпку уцелевшим гримуаром одного из Тазидахских магов лежал тонкий кожаный конверт, и Ардан осторожно извлек его. Внутри хранились те самые письма, что он забрал из подземной коллекции Освальда Гримаха. Личная переписка Якова Агрова со старшим братом.

Ради них, в сущности, вся суета и затевалась, и Арди до сих пор не понимал, чем эти пожелтевшие листы могли так дорого стоить.

Он давно собирался их прочесть, но все не находил спокойной минуты.

А дорога до Шамтура, как и в прошлый раз, обещала быть долгой. Пусть и на четверть быстрее, чем на старых поездах – все равно путь весьма неблизкий.

Ардан вытащил из конверта верхний лист, бережно развернул хрупкую, истончившуюся от времени бумагу и поднес ближе к окну. Чернила выцвели до бледно-коричневого, а почерк оказался убористым, торопливым, с длинными хвостами у заглавных букв.

Он начал читать немного архаичный текст, что, в целом, весьма закономерно, учитывая, что письму почти двести семьдесят лет.

'Любезный брат мой,

пишу тебе из града Кастильского, где судьба и учеба на службе посольской держат меня вот уже которую луну. Не печалься о здравии моем, ибо оно необычно крепко, а в строках сих хочу поведать тебе о делах, кои не идут у меня из головы ни днем, ни в часы бессонные.

Кастилия есть место предивное и древнее. Помысли только, брат: держава сия человеческая стоит непоколебимо со времен незапамятных, еще даже прежде, чем как государство сформировались Священные Эмираты. И легионы ее все так же чеканят шаг по мраморным форумам, как чеканили тысячу и более лет тому. Господа в тогах вершат суд там, где деды их дедов вершили его при свете тех же звезд. Кастильский, что мы с тобою учили из ветхих свитков, как наречие первых морских торговцев, здесь живой и звучит на всякой площади. Город сей есть чудо, переживший многие царства Востока, и сердце мое замирает от древности его камней.

Однако ж не о камнях речь моя, но о тех, кто меж камней сих обитает в горести великой. Разумею я Первородных, брат. Тех из них, что не покинули Кастилию в годы оны и не переселились под руку нашей Империи, ждала участь горше рабской. Не сравнить с тем, что видим мы дома, ибо у нас Первородный хоть и не в чести, но все же жизнью его правит закон, пусть и несправедливый, но закон. Здесь же – нет.