Текст книги "Матабар X (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 37 страниц)

«– Мы видим знаки, Говорящий. И мы ждем. Запомни мое имя.»

Ардан отмахнулся от воспоминаний о Мариандате и поспешил по своим делам.

Склад 11-Б отыскался в глубине грузовой зоны. У ворот скучал молодой работник с журналом.

– Груз из Лазурного Города, на имя этида Арда Эгобара, – Ардан протянул извещение.

Парень сверился с журналом, кивнул, ушел ненадолго в глубину склада и вернулся уже не один. Следом вышагивал начальник смены. Плотный мужчина с усиками и с той особенной начальственной неторопливостью, по какой сразу видно человека, освоившего главную науку своей должности: профессиональным образом, со всей ответственностью и знанием дела, замедлять время. Настолько, чтобы дела получаса растягивались на весь диаметр циферблата.

Он взял извещение, потом документы Арда, и долго их читал.

– Та-а-ак, – протянул он наконец, и Ардан уже по этому «так» понял, что дело пахнет керосином. И вовсе не из-за соответствующих бочек на заднем плане. – Этид Эгобар, значит. А тут, господин, неувязочка выходит. У вас в документе пометочка стоит. Про происхождение ваше в виде ближайшего родственника Первородных, – усики над его губой многозначительно шевельнулись. – А в отправной накладной из Лазурного Города ничего такого не указано. Не значится там, что получатель – полукровка. Несоответствие данных получателя. Не могу выдать. Никак не могу. Уж простите.

– В накладной указано имя, – спокойным тоном напомнил Ардан и показал на графу в документе. – Имя совпадает.

– Имя-то совпадает, – с удовольствием согласился начальник смены. – А данные, увы, нет. Порядок есть порядок. Груз придется задержать до выяснения. Запрос в Лазурный, ответ оттуда, комиссия… Месяца полтора, может, два. А там, глядишь, и сроки хранения выйдут, – он развел руками с плохо скрытым предвкушением, – и груз, по регламенту, отойдет…

Договорить он не успел, потому что за его спиной кто-то громко и презрительно хмыкнул. Ардан поднял глаза. Над штабелем ящиков, футах в пятнадцати от земли, обнаружилось лицо гиганта-грузчика, с интересом слушавшего беседу.

– Опять, – прогудел гигант, ни к кому конкретно не обращаясь. – «До выяснения». Третий груз за месяц у него «выясняется».

– Тебя не спрашивали, Горандот! – взвизгнул начальник смены, разом растеряв неторопливость.

Ардан вздохнул. Ему было лень. Честно, по-человечески лень – спорить, взывать к регламенту, писать жалобу в управление порта. Поэтому он просто достал из внутреннего кармана черную кожаную обложку с гербами Империи и Черного Дома и молча раскрыл ее перед дрожащими усиками.

В конторе склада наступила замечательная, звенящая хрусталем тишина. Такую, наверное, стоило бы продавать на Рынке Заклинаний поштучно. Эксов за десять.

Начальник смены испуганно смотрел на удостоверение. Удостоверение холодно взирало на начальника смены. Усики над верхней губой мелко задрожали, и лицо их владельца проделало стремительный путь от начальственно-розового к серому, почти как портовый туман.

– П-п-прошу… п-п-прощения, – выдавил он. – Нед-д-доразумение, г-господин П-плащ… то есть д-дознаватель. Сию минуту. Все сию мину-т-ту оформим.

Бумаги подписывались с такой скоростью, что стальное перо ручки дважды рвало лист. Через пять минут Ардан расписался в последней графе, а гигант Горандот, все с тем же презрительным фырканьем в адрес начальства, одной рукой выволок из глубины склада на свет здоровенный дощатый ящик и бережно, как коробку с яйцами, поставил его перед Ардом.

– Держи, – прогудел он. – И не держи зла, Говорящий. Это не наш начальник у тебя агрегат хотел отнять.

– Я знаю, – сказал Арди. – Спасибо.

– Давай помогу.

Доски с сухим треском мгновенно поддались исполинской монтировке, солома полетела на пол, и Ардан замер.

В ящике, надежно раскрепленный деревянными упорами и мягкими жгутами, ждал своего часа «Буревестник». Синий, как летнее небо над Лазурным морем, с приземистым баком, широким рулем и восемнадцатью лошадиными силами, спрятанными в черном ребрышке двигателя. Один из кофров, притороченных к задней части, явно был набит книгами и брошюрами. Дорогу мотоцикл перенес без единой царапины. Упаковывали его явно те же заботливые руки, что и собирали.

К рулю бечевкой была примотана картонная бирка. Ардан отвязал ее и повернул к свету. Кривоватые, крупные буквы выдавали человека, привыкшего к гаечному ключу куда больше, чем к чернилам:

'Проверил все лично. Масло свежее, тормоза перебрал. Не убейся, маг. Агрегат того не заслужил.

Б. Фонский'.

Арди усмехнулся и спрятал бирку в нагрудный карман.

Он высвободил мотоцикл из упоров и выкатил на свободное место. Правой, здоровой рукой провел ладонью по баку. Левая, в тонкой перчатке, осторожно легла на руль. Оставшиеся пальцы сжали сцепление. Травма тут же глухо отозвалась под перчаткой, напоминая о Шамтурской ночи, о раздавленной масляной лампе и о всем том, о чем Ардан сегодня вспоминать не собирался.

Только не сегодня.

Ардан заправил бак из жестяной канистры, купленной тут же, у портовой лавки, проверил тормозные рычаги и открыл топливный краник. После чего перекинул ногу через седло, привстал и ударил по стартовой педали.

«Буревестник» рыкнул с пол-оборота.

Ровный, злой, соскучившийся по асфальту звук раскатился под сводами склада, заметался между штабелями и вылетел в ворота, распугав чаек. Где-то за ящиками вновь одобрительно хмыкнул гигант.

Ардан сидел в седле, слушал, как до ровного рокота прогревается двигатель, и чувствовал, как этот рокот через руль, через раму, через седло вливается прямо в грудную клетку и что-то там, в той самой грудной клетке, постепенно, несмотря на вибрации и дрожь, успокаивается.

Домой он, разумеется, поехал не трамваем.

Из порта Ардан выбрался, когда над Ньювой уже загорались первые фонари, а к Старому Городу и вовсе подъезжал уже в полной ночи.

Ардан не торопился.

«Буревестник» ровно рычал под ним, чуть повышая голос на переключении передач, а Арди вел его вдоль набережных, никуда не сворачивая и никуда не спеша. Посох в чехле, сшитом Тесс, ощущался за спиной привычной тяжестью; ветер забирался под ворот и трепал волосы, и с каждой минутой этой неспешной езды в голове у Ардана становилось все тише и тише.

Старый Город ночью был красив той строгой, гранитной красотой, которой ни к чему заискивать перед невольными зрителями. Столица знала, что она была самым прекрасным творением человека на планете и не спешила кому-либо доказывать данный, очевидный факт.

Черная вода каналов неподвижным металлом качалась между каменных берегов, а в ней, чуть подрагивая, отражались цепочки фонарей. Порой газовых, теплых и желтоватых в старых кварталах, и Лей-белоснежных, не мигающих, ближе к центру.

Мосты выгибали над водой свои спины, украшенные чугунным литьем. На них мотоциклетный рокот на мгновение густел, отраженный сводом, а потом снова растворялся в просторе набережной. Мимо, по сторонам, проносились редкие прохожие, поздние окна и спящие фасады с колоннами и львами.

Город не выставлял себя напоказ. Он просто стоял здесь уже полторы тысячи лет и, судя по всему, собирался простоять еще столько же. В этом каменном спокойствии Арду чудилось что-то от старого камня Алькадских гор. От камня, все еще помнящего свое имя.

И мысли, всю дорогу от порта суетившиеся под черепной коробкой, на этой скорости, внутри шума ветра, сами собой начали вставать по местам.

Тесс. Ей требовалось время – значит, у нее будет время. Он не станет лезть, не станет заглядывать в глаза с вопросом «ну как ты?», от которого на душе лишь паршивее. Он просто будет рядом. Будет дом, будет чайник, будет отпоенная герань. Остальное Тесс с Аделаидой решат сами, потому что это только их боль, и никто на свете не справится с ней за них.

Конкурс. Папка Магистрата лежала во внутреннем кармане, прижатая к груди, и Арди уже чувствовал, как под обложкой шевелятся первые, пока еще бесформенные идеи. Да, бесформенные, но… не связанные с военной магией. Что уже неплохо.

Смола грела бок через подкладку кармана. Посох он починит. А Боад… Ардан поймал в зеркале свое отражение – темный силуэт на фоне фонарной цепочки – и пожал плечами самому себе. Боад останется Боадом. Как Аделаида Аделаидой, Иолай Иолем и… все прочее все так же будут всеми прочими. Персона нон-грата переживет и это.

Впереди из темноты показался искривленный канал с, опять же, говорящим названием. Он служил границей между двумя половинами одного города. Там, за черной лентой воды, небо уже не выглядело таким уж ночным. Оно будто светилось. Только не сверху, а, скорее, снизу, подпаленное искусственным заревом. Словно где-то там, за рекой, город вообще не знал такого слова, как «сон».

Новый Город.

Ардан чуть повернул ручку газа, и «Буревестник», радостно рыкнув, взлетел на мост.

Вскоре ему открылась панорама, от которой, сколько бы раз он ее ни видел, все равно на миг перехватило дыхание. Небоскребы, ярусами бесчисленных огней, выплывали из юной ночи. Десятки этажей освещенных окон, громоздящихся друг на друга до самого неба, а между этими светящимися утесами протекали широкие проспекты, полные жизни даже в самый поздний час. Витрины выплескивали на тротуары целые озера белого и золотого сияния. По мокрому после скоротечного дождя асфальту растекались длинные цветные отражения, расчерченные автомобильными фарами. А где-то в вышине над всем этим, по эстакаде, простучал светящийся изнутри трамвай, похожий на нитку бус, брошенную сквозь сумрак.

Ардан прибавил газу, и ветер тут же ударил в грудь; засвистел в ушах и принялся рвать волосы. Арди подался вперед, к рулю, ловя телом упругий воздушный поток.

Проспект стелился под колесом серой рекой. Огни витрин сливались в сплошные светящиеся ленты по обе стороны; встречный автомобиль прогудел где-то позади, а теплый воздух городской ночи перемешивался с холодными речными языками на перекрестках.

'– Эй, Кайшас, давай наперегонки!

– Маленький червяк решил, что может обогнать меня?

– Когда-нибудь обязательно смогу!

– Когда-нибудь, маленький червяк, но… не сегодня!

– Эй, это нечестно, Кайшас! Я не был готов!'

И в этом полете сквозь свет и ветер было столько чистой, беспримесной свободы, что хотелось раскинуть руки в стороны и попытаться взлететь. Совсем как тогда. На заснеженных вершинах родных и таких далеких гор.

Арди так и не отпустил руль. Он только улыбался, как последний дурак, навстречу ветру. А ветер, даже несмотря на третье веко, выжимал из глаз слезы.

Когда-то он ненавидел этот город.

Ненавидел, даже ни разу его не увидев. Ненавидел из-за того, что тот выдернул Арда из Эвергейла, отнял у него семью и бросил куда-то в неизвестность. Юноша с Алькадских гор и прерий Предгорной губернии был свято уверен: вот приедет в столицу и увидит врага.

А потом он действительно приехал. И враг, как это обычно и случается, при ближайшем рассмотрении рассыпался на тысячу мелочей. Город обернулся аудиториями Большого и пыльным уютом библиотек. Квартирой на канале Маркова. Джазом в «Брюса». Миларом с его чаем и вечным «господин маг». Борисом и Еленой. Аркаром и Баженом. И… Тесс на заснеженной набережной. Всем тем, из чего, как выяснилось, и складывается это короткое, странное слово.

Город.

Или… дом.

Ардан летел сквозь ночь на синем мотоцикле, с посохом за спиной, со смолой за пазухой и папкой у сердца, а город несся ему навстречу сияющей рекой огней.

Он вернулся.

Вернулся домой.

* * *

К каналу Маркова Ардан подъехал хорошо за полночь.

Набережная в этот час уже крепко спала. Фонари горели через один, вода тихо шуршала о гранит, так что рокот «Буревестника» в этой умиротворяющей тишине прозвучал почти неприлично громко. В итоге последние полсотни метров Ардан прокатился на заглушенном моторе, благо набережная канала имела уклон.

Он поставил мотоцикл во дворе, рядом с автомобилем, и задрал голову.

В вышине, за знакомым переплетом рамы, горел свет. Теплый, домашний и чуть приглушенный. Тесс, когда ждала его, всегда оставляла только лампу у кресла. Видимо, вернулась с репетиции и не торопилась ложиться спать.

Ардан стоял посреди темного двора и смотрел на это окно, наверное, целую минуту. Рядом остывал, пощелкивая, «Буревестник». Смола, мотоцикл и папка с условиями конкурса – вполне неплохой улов для однодневной охоты.

Он вошел в парадную и тихонько поднялся по лестнице. На площадке Арди полез было в карман за ключом.

Не понадобилось.

Дверь открылась раньше. Тесс стояла на пороге, в наброшенной на плечи шали, растрепанная, домашняя и очень уютная. Она смотрела на него снизу вверх.

– Я услышала мотор, – сказала она. – Еще с моста, наверное. Хотя, Арди… о чем ты думал⁈ Весь квартал слышал твой мотоцикл! Когда я тебе его дарила, то не думала, что мне потом придется краснеть перед соседями.

– Это не мотоцикл, – с улыбкой поправил Ардан. – Это «Буревестник».

– А, ну тогда конечно, – серьезно кивнула Тесс. – Тогда совсем другое дело.

И она улыбнулась. В первый раз за этот длинный день улыбнулась так, как умела улыбаться только она. Тепло и чуть лукаво. И от этой улыбки утренний тротуар у концертного зала, и растерянные глаза, и все тяжелое, что висело над ними с самого Шамтура… не исчезло, вовсе нет. Но оно отступило на шаг. Всего на шаг, но им и этого было достаточно.

Им всегда было и будет достаточно даже этого.

В их таких странных и, наверное, с виду изломанных жизнях двух очень по-своему, но так банально счастливых людей.

Тесс привычно протянула руку через порог и… Ардан прыгнул внутрь квартиры, подхватил жену на руки и закружил. Она смеялась и, в какой-то момент, толкнула пяткой дверь, запирая ее едва ли не громче, чем рычал двигатель мотоцикла.

А над крышами Метрополии сияли спрятанные за тучами и бликами города, звезды. Лето постепенно затухало, уступая место приближающейся осени.

Глава 170

– Что это за извращение, господин маг? – Милар вытащил сигарету и стряхнул пепел на клумбу, что вызвало явное недовольство проходившей мимо госпожи Брим.

Вместе с мужем, господином Бримом, сорокатрехлетним бухгалтером в небольшой конторе, которая предоставляла свои счетоводческие услуги тем предприятиям, которые не имели возможности содержать собственный регулярный отдел бухгалтеров, они жили аккурат под Ардом с Тесс.

– Полностью с вами согласна, – фыркнула она. Несмотря на то, что вряд ли была старше Эльвиры, госпожа Брим одевалась и вела себя так, будто уже давно безнадежно похоронила не только молодость, но и всякую надежду скрыть под макияжем и одеждой следы подступающих лет. – И, господин Эгобар, постарайтесь как-то поумерить пыл вашего… непонятного агрегата. Мне не очень понравилось три дня назад просыпаться из-за его грохота.

– Разумеется, госпожа Брим, – насколько мог, очаровательно улыбаясь, помахал здоровой рукой Ардан. – Я что-нибудь придумаю.

Семейство Брим было хорошими людьми, совершенно не принадлежащими к числу тех, кого бы могли волновать такие нюансы как выдающийся рост, клыки и посох Арда. А так же тот факт, что Тесс, порой, особенно когда спешила на репетиции, могла выскочить на улицу в своем сценическом образе. Что, разумеется, неуклонно вызывало весьма жаркие и горячие обсуждения среди иных дам, не забывающих назвать данные наряды вульгарными.

Что, наверное, если бы Тесс надевала их не только на сцене и, когда они с Ардом выбирались на танцевальные площадки, возможно, имело бы хоть какое-то резонное обоснование. В конечном счете разрезы юбок Тесс порой доходили до того места, где нога в принципе заканчивалась и… держались такие платья исключительно на красивых, железных цепочках, не позволявших зрителю увидеть больше, чем предполагалось по сценической задумке. Что касательно вырезов на груди, то… порой даже Арду становилось немного не по себе.

Он знал, что если попросит Тесс, то она тут же поменяет все свои образы, но, возможно, именно это знание и удерживало его от данного разговора.

– Вечные Ангелы, два колеса! – не унимался Милар, выглядевший одновременно немного отдохнувшим и в равной степени усталым. Если такое вообще было возможно. – Я не знаю, что за изверг придумал данное устройство, Ард, но помяни мое слово – его ждет отдельный уголок в аду.

– Почему?

– Не почему, а из-за чего! – поправил Милар. – Это же буквально издевательство над автомобилестроением. Проклятье, еще и шины узкие. А если в колею попадешь?

– Вчера попал.

– И как? – тут же с любопытством поинтересовался капитан.

– Колесо вошло в резонанс с дорожным покрытием, – пожал плечами Ард. – Руль тут же начало дергать из стороны в сторону, я даже подумал, что в Ньюву свалюсь. Вместе с мотоциклом.

– Мотоцикл? Так это называется?

– Конкретно данная модель – «Буревестник», – уточнил Ардан. – Но, в целом, да.

– Адское устройство… хорошо, хоть, тебе не пришлось искупаться.

– Там ничего сложного, Милар. Просто скорость прибавил и позволил законам физики сделать свое дело, но да, в колею действительно лучше не попадать.

Капитан Пнев затянулся, недовольно покачал головой и сел на скамью рядом с Ардом. Тот, устроившись прямо во внутреннем дворе дома на асфальте, разложил холщовое полотно с инструментами, несколько брошюр от господина Фонского и, по локоть измазавшись в технических жидкостях, настраивал мотоцикл под себя. Сидение, руль, жесткость сцепления и рычага переключения передач – все это, как оказалось, можно было поправить при помощь ключа, знаний и должной степени терпения.

– И что, Тесс согласилась на этом ездить?

– Нет.

– Неудивительно…

– Так что на автомобиле ездить будет в основном она, а я на мотоцикле, – добавил Ардан. – Тем более утром в сторону Звездной площади постоянные заторы, а на «Буревестнике» я уже наловчился их игнорировать.

– Игнорировать… Лорду Фахтову показывал? – Милар, откинувшись спиной к дереву, прикрыл глаза и с наслаждением подставил лицо под последние лучи уходящего летнего солнца.

– Они с Еленой все еще не в столице, – ответил Ард. – Поехали с дочкой навестить родителей Елены. Они живут на побережье Теплого залива. В загородном поместье Бориса.

– В загородном поместье Бориса… – повторил Милар. – Общаясь с вашей магической компашкой, Ард, я начинаю обзаводиться каким-то нездоровыми комплексами. Ну, знаешь, на фоне размеров своего оклада.

Арди только скупо улыбнулся. При общении с лордом Борисом Фахтовым, получившим в наследство от своей матери (единственной выжившей в походе группы Охотников на логово Лича) просто до неприличия невообразимо громадное наследство кто угодно почувствовал бы себя немного не в своей тарелке. Для Бориса сотня эксов представляла примерно такую же ценность, как для большинства жителей столицы пара ксо.

– Сам как? – внезапно спросил Милар.

Ардан сорвался ключом с граней болта. Тот звякнул по краю рабочей перчатки, слегка зацепив швы на остатках мизинца и безымянного пальца на левой руке. Боли уже почти не было. Скорее только досада, смешанная с легкой нервозностью.

Арди отложил ключ обратно на тряпку, вытер лоб платком и, поднявшись на ноги, уселся рядом с Миларом. Он, как и напарник, закрыл глаза и повернулся к солнцу. Над головой шуршали листья в кроне, отбрасывавшей на лицо сложный и запутанный, вечно изменчивый лабиринт теней.

– Что ты знаешь? – задал встречный вопрос Ард.

– Полковник на совещание, господин маг, рассказал примерно… все, – Милар, так и не открывая глаз, приложил сигарету к губам и вновь глубоко затянулся.

Какое-то время они молчали.

– Ты меня осуждаешь?

Капитан Пнев ответил не сразу.

– Не знаю… да… нет… наверное… не знаю, Ард. Это сложный вопрос. Я даже не могу представить, как поступил бы на твоем месте, – Милар выдохнул облачко дыма и то исчезло среди зеленой кроны. – Если бы похитили Эльвиру и кого-то из детей… не знаю. Даже думать на эту тему, если честно, не хочу. Но я тебя понимаю. Как и Рейша, в целом.

Теперь уже Ардан промолчал.

– Винишь его?

– Немного, – не стал отрицать очевидного Ард.

Милар кивнул и снова стряхнул пепел прямиком на цветы. Капитан Пнев обладал особым цинизмом по отношению к любой растительности, если та требовала от него к себе какого-то особого отношения. Такая вот забавная деталь характера.

– Потому что ты молодой, – чуть мечтательно протянул Милар. – Еще даже двадцати нет… и, несмотря на все те килотонны дерьма, которые мы с тобой прошагали, ты все еще молодой, Ард. И в твоей жизни все еще нет ничего, больше тебя самого.

Арди с сомнением повернулся к Милару.

– Кроме семьи, разумеется, – тут же добавил капитан. – Но… поверь мне, чем старше ты становишься, тем быстрее семья представляется не частью тебя, и даже не большей частью тебя, а тобой самим. Всей твоей сутью.

Ардан отвернулся обратно к блестящему на солнце мотоциклу.

– Вы с Тесс одни и те же книги читаете? – буркнул он.

– Не знаю, что читает твоя милейшая жена, господин маг, а мне не надо читать что-то о жизни. Я тут, по этим блядским дорогам, не одну пару сапог уже сносил, – криво усмехнулся Милар. – Так что… я могу понять Рейша, который живет ради цели, которая больше, чем он сам, а значит больше, чем его семья. Как, наверное, и Аделаида. Но могу понять и тебя, для которого в жене и близких заключен весь твой мир.

– Ты хочешь сказать, что это пройдет?

Милар немного покачал головой, кривя губами сомневающуюся мину.

– Не то, чтобы пройдет, Ард, просто видоизменится. В нечто чуть иное.

– У тебя изменилось?

– Не знаю… может да, а может… Вечные Ангелы, Ард! Почему я каждый раз веду с тобой разговоры, которые, по идее, должен вести отец и… – капитан открыл левый глаз, посмотрел на напарника, и тяжело вздохнул. – Извини. Ляпнул, не подумав.

– Ничего страшного, Милар. Полагаю, с тобой их тоже некому было вести.

Милар, в ответ на тонкую колкость, граничащую с грубостью, на сей раз стряхнул пепел на ботинки Арда.

– Эй! – возмутился юноша.

Они помолчали и синхронно улыбнулись. Шумел ветер, раздувая шелестящую шапку дерева. Из дома двадцать один по каналу Маркова то и дело выходили люди, затем снова заходили и так до бесконечности. Из-под арки виднелся дорожный просвет, по которому степенно проплывали автомобили а, чуть дальше, за оградой, рассекали гладь черной реки лодки и небольшие прогулочные кораблики, тарахтящие ничуть не тише мотоцикла.

– Так, в итоге, сам-то как? – повторил изначальный вопрос Милар.

Ардан вздохнул и снова закрыл глаза, отдав разум на откуп звукам уже вдоль и поперек изученной и такой знакомой улицы.

– Не знаю, Милар… я… я почти не сделал чего-то непоправимого. Чего-то, о чем… жалел бы. Наверное. Надеюсь, что жалел бы… странно звучит, да?

– Разочарую тебя, – прокряхтел Милар и принял чуть более вертикальное положение. – но нет, господин маг, почти каждый на службе рано или поздно сталкивается с подобной дих… дохта…

– Дихотомией, – подсказал Арди.

– Как скажешь, – фыркнул капитан Пнев, закончивший свое обучение до реформы образования. – Не думай, что ты какой-то уникальный. Подобные душевные метания вполне укладываются в норму. Разве что далеко не у всех у нас есть возможность призвать себе на помощь стаю Аномалий, сжечь половину укрепленного города-крепости и…

– Шамтур пострадал вовсе не из-за меня!

– Ард.

– Что⁈

– Можешь продолжать убеждать себя в обратном, но ты буквально ходячее бедствие. Помнишь, что Гларкин говорил насчет риска превратиться в Аномалию? Так вот ты бы сходил к нему, проверился. Чисто на всякий случай.

– Издеваешься?

Милар указательным и большим пальцем показал «чуть-чуть» а вслух добавил:

– Просто не хочу, чтобы ты мнил о себе больше, чем есть на самом деле, господин маг, – капитан выдохнул очередное облачко дыма и счастливо зажмурился под солнцем. – Да, у тебя, наверное, когда-нибудь, подобные душевные метания будут иметь куда более далеко идущие последствия, но, в своей основе, они мало чем отличаются от любых иных метаний подобного же толка.

Ардан выдохнул и прислонился к тому же дереву, что и Милар.

– Обнадеживает…

– И не говори, – кивнул Милар. – И вообще знаешь, есть такое выражение, что каждый счастливый человек он счастлив одинаково, а вот несчастливы все по-своему, – капитан Пнев выругался. – По мне так немного мимо. Отдает снобизмом, если честно. А если спуститься с высот на землю, то внезапно понимаешь, что несчастливых и счастливых людей почти и нет, Ард.

– В каком смысле?

– В самом прямом, – пожал плечами Милар. – Есть те, у кого охренеть как много свободного времени и кому не надо искать себе ни еду, ни крышу, вот они начинают задумываться о том, чего им еще не хватает в их сытой жизни и мнят себя несчастными. Ну а счастливые… это вообще пшик, – капитан Пнев для наглядности щелкнул пальцами. – Счастье оно порой и секунды не длится. Только оставляет на душе человека такое неизгладимое впечатление, что он начинает за ним бегать, как собачка за сосиской. Или как несчастный наркоман за очередной горсткой Анельской Пыли. Разницы между ними никакой. И, забавно, что пока не догонит, тоже мнит себя несчастным. Просто даже не фоне счастья, так что…

– Так что… что? – поторопил Ард.

– Так что если вдруг начнешь мнить себя каким-то там не таким, как сам себя полагаешь или видишь, господин маг, то просто найди себе дело, – с толикой презрения, направленного не на собеседника, а вовне, закончил мысль Милар. – Когда дел столько, что не успеваешь толком удалиться к отхожему месту, чтобы с чувством и расстановкой посрать, то все эти мысли о счастье, несчастье, долге, одиночестве, каких-то тревогах, да даже о любви, Ард, они все… вжу-у-х! – Милар свистнул и провел ладонью по воздуху. – Уносятся даже не на второй, а на сто какой-то там план.

Ардан вздохнул и улыбнулся.

– Я уже слышал когда-то нечто подобное.

– Н-да?

– От ковбоев.

– Я так полагаю, что у них дел по горло.

– Не без этого.

Они снова замолчали. На этот раз куда дольше. Достаточно, чтобы сквозь арку рассмотреть несколько трамваев, следующих по чуть отличающимся маршрутам. Там, чуть ниже по каналу Маркова, как раз находилась развилка трамвайных путей.

– Как там твои успехи с гримуаром Дрибы и материалами, перехваченными у Тазидахиана?

– Чуть больше, чем нулевые, – Ардан с благодарностью в голосе переключился на новую (или очень старую, смотря с какой точки зрения посмотреть) тему разговора. – А твои с установкой истории Лиаэлиры и тем вампиром?

Милар скривился и сплюнул желтоватой слюной куда-то на газон.

– Примерно такие же, господин маг. Так что будем работать в поступательном режиме, надеясь, что в ближайшее время нам не придется опять лбом сталкиваться с Кукловодами.

Ардан не стал напоминать про свой отпуск. Во-первых, он уже совсем скоро, даже по словам Полковника, закончится, а во-вторых майор Мшистый был прав. У Плащей не имелось законного, обусловленного уставом, отпуска.

– Что на горизонте?

– Кроме головной боли, дырявых ботинок и попыток вытрясти у Дагдага новое снаряжение? – усмехнулся Милар. – Ничего интересного, господин маг. Ждем, когда с тобой свяжется Пижон на тему Нарихман. Попутно прокатимся, ближе к середине следующего месяца к Крылатому Озеру…

– В тюрьму для магов?

Милар снова приоткрыл один глаз и смерил Арда оценивающим взглядом.

– Догадался, – не спрашивал, а утверждал капитан Пнев. – Да, именно туда. Полковник почти договорился, чтобы с тобой побеседовал один… заключенный, у которого весьма обширный опыт в… данных вопросах. Он уже получил копию документов Тазидахиана и, по идее, скоро закончит их изучение.

Брови Арда поползли наверх.

– Заключенный? Копию особо секретных материалов?

Милар вздохнул и, потушив окурок, достал из портсигара новую папиросу. Снова закурил. Порой Милар справлялся со своей привычкой (не без помощь Эльвиры), но неизменно опять срывался.

– Это особый случай, Ард. Впрочем, сам все поймешь, когда поедем, – отмахнулся Милар и коротко прокашлялся. – Ну и из самого ближайшего это своеобразный подарок от твоей хорошо знакомой журналистки.

– Таисия Шприц?

– Она самая, – кивнул Милар. – Поскольку наш отдел уже какое-то время сидит без особых дел в ожидании либо прорыва по озвученным фронтам, либо очередного выверта заговорщиков, то Полковник решил, что раз мы, в твоем, причем, лице, влезли в постель к Шприц, то нам и отмываться. Так что записи разговора Степана Халски, все фотографии и прочее с Распорядителем Телкартс будем раскручивать именно мы.

– Но это ведь не связано с Кукловодами!

– Да, но это связано с таким словом… как же его… дай-ка подумать… ах да, капрал, это слово называется приказ, – с легкой издевкой отметил Милар. – Так что готовься. Через три недели, когда вернутся Урский с Эрнсоном, проведем небольшое расследование. И, если честно, я даже рад. Наконец-то обычная работа, не связанная ни с демонами, ни с химерами, ни с Эан’Хане, ни с прочей мутохренью. Я вот сейчас говорю это и думаю, какой демон меня потянул озвучить это вслух… вдруг сглазил.

– Мутотенью.

– Нет уж, господин маг, я сказал именно то, что хотел сказать, – придерживая сигарету одними только зубами, Милар поднялся с места и отряхнул тонкие брюки. – Я бы предложил помочь тебе с этим агрегатом, напарник, но, боюсь, Вечные Ангелы меня проклянут и я тут же разучусь водить нормальные автомобили.

– Так это не автомобиль.

– Вот и я о том же… Ард.

– Милар.

Капитан, не оборачиваясь, помахал рукой и направился под арку, ведущую на улицу, а Арди, посидев еще немного под тенью шелестящей кроны, вернулся обратно к работе над мотоциклом. И почему-то ему казалось, что это далеко не последний раз, когда он возится с данным устройством. Возможно, стоит купить запасной комплект инструментов и положить в кофр, который тоже еще предстояло изготовить самому или заказать у кожевника.

Арди улыбнулся.

Может быть, из-за количества эпизодов, когда он часами валялся под генератором Аркара, заставляя того вернуться обратно в смертный мир и продолжить выполнять свои генерационные функции, но Ардану стало нравиться возиться с железом. Во всяком случае, когда они не были связаны с автомобилями!

* * *

«Брюс» в обеденный час, как и всегда гудел не хуже мотора «Буревестника».

Ардан устроился за дальним столиком, у стены, спиной к обнаженной кирпичной кладке (что Аркар считал безумно стильным), и разложил перед собой серую папку Магистрата. Вокруг зал жил своей жизнью: официанты с подносами лавировали между столами, над кухонным окошком клубился пар, пахло жареным луком, тушеным мясом и свежим разливным пивом; десятки голосов сливались в ровный, сытый гул, из-за чего отдельных слов, если специально не прислушиваться, было уже не разобрать.

В дальнем углу, за отгороженным потертым бархатным тросом пространством, как обычно обедали орки. Сегодня их было четверо. Они молча ели, лишь изредка обменивались короткими гортанными фразами. Трос, как и всегда, никто не замечал и даже не смотрел в ту сторону.