Текст книги "Матабар X (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 37 страниц)

– Я рада, – без тени иронии или сарказма, резюмировала госпожа Орман. – Но вот чего у вас, возможно, нет, господин Эгобар, так это времени.

Ардан промолчал. А что он должен был сказать? Что его с Иорским аптеке потребуется не только несколько лет, чтобы начать приносить стабильный доход, но и преодолеть такое маленькое, совсем невзрачное, буквально несущественное препятствие в виде Аптечного Картеля?

Или то, что его, возможно, самый коммерчески применяемый патент, а именно – звуковая ретрансляционная система, закрыт Короной и все, что Ард получает, это роялти от господина Бролида? Что, в целом, уже неплохо, но все еще не тянет на покупку собственного жилья в Метрополии. Может быть, небольшую комнату в Тенде… через год, но не более того.

А все, что принесли продажи печатей на Рынок Заклинаний, сгорает в его собственных исследованиях. Так что, забавным образом, на бумаге Ардан стал зарабатывать в несоизмеримое число раз больше, чем даже два года назад, но все еще оставался при этом, по факту, абсолютно беден.

Спящие Духи, как же сильно оказался прав Март Борсков!

Да, с такой точки зрения, покупка автомобиля стала казаться еще более поспешной, чем прежде.

– И, я надеюсь, вы не рассчитываете, что Тесс должна будет со всем разбираться при помощи собственных сил и накоплений, – а вот теперь в голос Аделаиды закралось презрение. – Потому что в таком случае я категорически не понимаю, зачем вы ей вообще нужны.

Ардан перебирал пальцами по посоху. Он так долго отмахивался от мысли о Большой Войне, так долго убеждал себя, что Император, Полковник, Премьер-министр и все прочие найдут способ ее избежать, что отказал себе в самом важном. В том, чтобы продумать последствия их провала. И позаботиться, чтобы даже в его отсутствие с его семьей все было в порядке. Настолько, насколько это вообще будет возможно.

Так что он сказал то, что велела ему сказать его совесть.

– Спасибо.

Аделаида на мгновение удивилась. Кажется, она ожидала совсем другой реакции.

Какое-то время они молча сидели и смотрели друг на друга, после чего Аделаида вздохнула и опустилась лбом на расставленные пальцы согнутой в локте руки. Будто бы страдала от мигрени.

– Я надеюсь, вы поняли мой небольшой намек, господин Эгобар, и в следующий раз найдете очень серьезный, крайне убедительный аргумент, который полностью убедит мою дочь в том, чтобы следующим летом она навестила нас одна. Без вас.

Ардан не стал уточнять, что в данном осознании ему помогла Полина Эркеровская, но:

– Понял…

– Это хорошо, потому что…

– … но вам придется меня потерпеть, – закончил свою мысль Ардан.

Аделаида вскинулась было и даже на мгновение мазнула взглядом по глазам Арда, впрочем, быстро опомнилась и переместила взор обратно ему на переносицу.

– Я жду объяснений, – разве что не прорычала госпожа Орман.

Ардан мог бы заявить нечто вроде «мне нужны объяснения, чтобы составить компанию жене в почти двадцатидневном путешествии?», но это не привело бы ни к чему конструктивному.

– Потому что мы с вами, госпожа Орман, одинаково озабочены безопасн…

– Не смейте! – Аделаида уже занесла ладонь, чтобы хлопнуть ею по подлокотнику, но вовремя опомнилась. Это было бы уже чересчур. – Не смейте, господин Эгобар, заканчивать данную мысль. Потому что, видит Свет, если вы это сделаете, то найдете в моем лице своего самого страшного и неумолимого врага.

Она выжидательно посмотрела на него, но Ардан попросту закрыл рот. Он находился здесь и разговаривал с Аделаидой лишь потому, что она все еще оставалась матерью Тесс. И если бы не Аделаида, Тесс бы не существовало вовсе. А если бы даже и существовала, то была бы уже не Тесс, а кем-то другим.

Ардану не требовалось, чтобы госпожа Орман уважала его, чтобы самому уважать ее и испытывать к ней искреннюю благодарность. С толикой понимания.

– Если бы вы действительно заботились о безопасности и благополучии Тесс, то не носили бы сейчас на пальце это кольцо, – она указала ладонью, спасибо, что не пальцем, на его руку. – Так что не смейте даже думать, что мы с вами хоть в чем-то похожи, господин Эгобар.

Ардан промолчал.

– О Свет, – чуть не взвыла Аделаида, – вы себе представить не можете, господин Эгобар, сколько ночей я провела, мечтая о том, чтобы ваша служба решила текущую проблему. Да, вы разобьете ей сердце. Да, эта рана никогда не заживет. Но если вы, в погоне за очередным орденом, погибнете сейчас, это будет куда лучше, чем если успеете оставить детей. Намного лучше!

– Я за ним не гоняюсь.

Аделаида горько усмехнулась.

– Это даже еще хуже, – вновь, без иронии или сарказма, произнесла госпожа Орман. – Может, и Вечные Ангелы того же мнения? Может, поэтому они берегут мою дочь от того, чтобы принять участие в сохранении крови Эгобар? Пусть даже и в человеческом ее виде.

Ардан на мгновение почувствовал, как кончики пальцев и десны слегка обожгло.

Спящие Духи, он ее понимал. Но даже у его «понимания» имелся некий предел.

Арди протянул руку, забрал книжку, убрав ту обратно во внутренний карман пиджака, после чего начал подниматься.

– И вы даже не вспылите? – в некоторой степени разочарованно спросила Аделаида.

– Я не уверен, что вы добивались именно этого, госпожа Орман, – Ардан одернул костюм и взял в руки посох. – Но меня достаточно хорошо воспитали, чтобы понимать, когда следует спокойно уйти.

– Не могу даже представить, сколько трудов это стоило для госпожи Эгобар. Потрясающей воли и стержня женщина. Жаль, что мы не можем с ней общаться. По понятной причине того, что она рада за вас с Тесс, а я не совсем.

И вновь госпожа Орман произнесла первую часть с откровенным уважением в тоне, а вторую с таким же искренним сожалением.

Люди…

Почему с ними всегда так сложно.

– Хорошего дня, госпожа Орман. Если потребуется моя помощь с тем, чтобы вместе с рабочими перенести что-то тяжелое или постучать молотком – я всегда в вашем распоряжении.

В тот момент, когда Ардан прикоснулся к дверному полотну, что, из-за роста, было куда удобнее, чтобы окончательно открыть дверь, чем сгибаться к ручке, его остановил тихий, вкрадчивый, все такой же искренний голос госпожи Орман.

– Я буду денно и нощно молиться Вечным Ангелам, господин Эгобар, чтобы у вас с Тесс никогда не было детей.

Бритвенно острые, чуть загнутые когти буквально вспороли массив липы, оставляя на нем четыре глубокие борозды. И точно так же быстро, даже стремительно, втянулись обратно.

– А вот и тот, кого вы так старательно прячете за вашей маской, да, господин Эгобар? – с едкой, ядовитой насмешкой прозвучало за спиной. – Или вам больше по душе аллегория герцога про костюм?

Ардан прикрыл глаза и на мгновение прислушался к все еще прячущемуся внутри двери скрипу. Кабинет Аделаиды находился в противоположном от отсека генерации крыле. А в самом ее кабинете стояло так много еще не потерявших свою память осколков некогда живых деревьев, что Арду не составило труда прикоснуться к их памяти.

Он вдохнул в них свою волю и позвал на поверхность. Из глубоких царапин прорезались первые почки, затем они вытянулись ветвями, а вскоре вся внутренняя поверхность двери кабинета была усеяна желтоватыми цветками липы.

Ардан, без всякого хлопка, закрыл за собой дверь и таким же спокойным шагом, как и прежде, направился обратно к лестнице. Несмотря ни на что, госпожа Орман действительно указала на серьезный пробел в его мировоззрении.

Ему в очередной раз предстояло принять участие в гонке. Только на сей раз не с десятком других водителей на обрушившемся гоночном треке, а со временем и вероятностью.

В кино они с Тесс действительно съездили. И, кажется, даже что-то смотрели. Возможно даже что-то смешное, потому как Тесс, вместе с остальным залом, порой смеялась в голос, иногда даже не прикрывая рот ладонью. Порой до слез. Смеялась в голос.

А Ардан сидел рядом, смотрел на нее и понимал, что даже если придется вновь начать варить тонизирующие отвары; даже если он будет проводить сутки напролет за работами Дрибы и документами из Тазидахиана, даже если он из-за этого поседеет даже раньше, чем его отец, но он решит и эту проблему тоже.

Он решит эту проблему даже если не поможет ни один эльфийский целитель-репродуктолог. Потому что, может, никому из них не под силу видеть будущее, но Ардан заранее знал, что не поможет.

Но он справится сам.

Безусловно справится.

Потому что это только их жизнь. И только их судьба. А не какой-то сон Спящих Духов и, тем более, не эфемерная воля Света.

– Дорогой, – прозвучало с заднего ряда. – Как-то зябко стало.

Люди вокруг постепенно ежились и теснились друг к другу, а Ардан все так же не сводил взгляда с Тесс.

И он не должен был терять ее из виду и завтра.

Но никому не под силу видеть будущее…

* * *

– Мне кажется, ковбой, или ты немного нервничаешь? – Полина Эркеровская, в коктейльном кремовом платье по последнему писку Бальеро, вместе с перьями в диадеме и блестящей от лака прической, сидела на одной из лавок.

В поместье уже собирались гости. Целая толпа военных, которые, ради праздника, сменили мундиры на костюмы и платья, но… и в них тоже выглядели так, будто носили форму.

Группки мужчин о чем-то переговаривались и, порой, взрывались приступами хохота. Стайки женщин и девушек тихо перешептывались и, прикрываясь веерами, позволяли себе короткие, почти незаметные улыбки. От столов с фуршетом то и дело отходили официанты, державшие на подносе закуски или бокалы с прохладительными напитками. В Шамтуре, из-за военного положения, действовал сухой закон. Причем уже очень много даже не лет, а целых десятилетий.

– С ними майор Мшистый, – напомнила Полина. – Так что… впрочем, зачем я трачу лишние силы. Насколько я вижу, не ты один такой.

Она была права. Все мужчины Орман, включая Рейша, рыжих братьев и даже маленького Шуму, не находили себе места. Они иногда присоединялись к кому-то, порой даже тоже смеялись, но неизменно натянуто. И постоянно скашивались взглядом в сторону ворот и улицы. Абсолютно пустынной, безлюдной улицы. Господин генерал-губернатор распорядился оцепить не просто несколько кварталов, а целый район.

– Вообще странная традиция, – Полина качнула бокалом и, оглядевшись по сторонам, пока никто не видел, достала из-под юбки флягу, закрепленную на бедре кожаным ремешком, и плеснула себе в бокал. Кажется, это была водка. – Если в чем я и понимаю твоего друга Иорского, Ард, так это в том, что подобные мероприятия без алкоголя просто невыносимы.

Полина едва заметно отсалютовала и сделала весьма большой глоток. И тут же зашлась кашлем.

– Боже, какая гадость, – скривилась она и выплеснула остатки в ближайший куст. – Ладно, возможно, Иорский не так уж и прав.

Ардан же не сводил взгляда с улицы. Что касательно слов о традициях, то в Шамтуре существовала старая традиция, по которой женская половина семьи, перед тем, как отдать кого-то из их числа замуж, посещала могилы членов семьи. Данная история напрямую уходила корнями в эпоху, разумеется, войн Галесса и Эктасса. Но по всей Империи осталось не так много мест, где их все еще соблюдали.

Частично из-за того, насколько разрослись кладбища. Частично из-за урбанизации и… ладно, на самом деле, абсолютным лидером повода, по которому традиция ушла в прошлое, оставалась урбанизация. И Шамтур оказался одним из немногих относительно крупных городов, где подобное все еще практиковали.

Причем, как водится, мужчинам семьи на подобном таинстве находиться возбранялось.

– Все будет в порядке, Ард. Это ведь Шамту…

Безымянный палец Арда обожгло еще до того, как со стороны кладбища, где-то посередине между парком мертвых и поместьем, в небо взвился огненный столб. Цилиндрическая колонна громадного пламени, которая постепенно начала принимать очертания какой-то твари, но не успела. Вокруг нее взмыли стены вибрирующего света и начали постепенно ее сжимать, запечатывая в коробку.

Затем затрещали надломленные деревья, окна вместе с рамами вынесло внутрь соседних домов, смяло железную ограду и буквально впечатало в землю гостей. Сорвало скатерти и разметало бокалы, попутно раскидав по саду закуски. Следом, заглушая крики боли, по ушам ударил каменный хлопок, как если бы в горах раскололся уставший от бурь, старый и истончившийся пик.

Ардан, устояв на ногах, уже бежал. Быстрее, чем следом за ним бежали вскочившие на ноги близнецы и Рейш. Он мчался по опаленной улице с оплавленным тротуаром. Мимо полуразрушенных домов и кричащих от боли военных, которых накрыло прямо на местах их дозорных пунктов.

Бежал так быстро, как только мог.

Он даже ни о чем не думал. Просто бежал. Впереди он увидел опаленного, в изорванной одежде, майора Мшистого, который стоял, уперев посох в островок уцелевшего асфальта. Перед ним, внутри кубической клетки из буквально осязаемого света, ярилось уменьшившееся до размеров арбуза жестокое пламя, все никак не сдававшееся внутри чудовищного по своей мощи военного щита Розовой звезды.

Вокруг чуть дымились машины кортежа, уцелевшие лишь благодаря все тому же майору. Осколками посекло госпожу Орман, выбиравшуюся из салона вместе с кричащей Любавой, у которой отсутствовала часть правого ушка. Вокруг Аделаиды, что-то орущей командным тоном, уже собирались десятки солдат.

Ардан их не слышал.

Никого не слышал.

Только, разве что, шум собственного сердца.

Он видел по губам Мшистого, как тот смотрит на него и орет: «Они уходят! По канализации! Уходят!» но Ардан ничего не понимал.

Он лишь перебегал взглядом от одного автомобиля к другому. В целях безопасности их, вместо трех, для Тесс, Олеси и Аделаиды с Любавой, отправили девять. Шесть пустых. Но Ард, разумеется, запомнил отличительные черты.

Тот, в котором ехала Тесс, у него немного проржавели спицы. Маленькие, рыжие точки. Ард искал их. И нашел. И ему было плевать и на Аделаиду, и на Мшистого, и на добежавших до него мужчин Орман, и на сотни солдат, наводнявших улицу.

Затем раздался второй взрыв. И третий. В небо взлетали канализационные люки. Один в один, как если бы вдруг произошла техногенная катастрофа в одном из центральных районных отсеков генерации и Лей хлынула в канализацию, схлопывая ту карточным домиком. Разве что взрывы немного не походили на то, что, судя по лекциям профессора Конвелла, должно было в таком случае происходить.

Вокруг суетились люди. Размазанные. Нечеткие. Как туманные миражи, столь настырно прорывавшиеся в его реальность.

Ард смотрел лишь в одну точку. На один-единственный автомобиль. С ржавым пятнышком на колесных спицах. Отброшенный в сторону, с сорванной крышкой капота и разбитыми стеклами.

Ардан не мог сдвинуться с места. Впервые в жизни его ноги внезапно стали полностью отвечать переводу его имени с языка матабар. Они действительно стали его «крепкими корнями».

И только одна мысль билась в сознании Арда:

– Пожалуйста… прошу…

«Никто не знает, Милар, какую цену заплатит за искусство Эан’Хане.»

– Пожалуйста…

Дверь дернулась, скрипнула, и на свет показалась женская рука. Мир ускорился. Вернулись звуки, крики, стоны, какие-то команды и выкрики. Мшистый постепенно справлялся с яростным пламенем, поглощая то щитом; о плечи Арда кто-то регулярно бился и что-то ему кричал. А он все стоял и смотрел.

На женскую руку. На короткие полосы царапин. На изорванный рукав.

Пшеничного цвета. Такого, какое вчера надевала Тесс. Вот только рука была не ее. Ардан узнал бы свою жену даже по кончику пальца.

Из салона, падая на руки бледного генерал-губернатора, выбралась посеченная, но целая Олеся.

– Мы поменялись… – как заведенная повторяла она. – Поменялись. По ее просьбе, папа. Мы поменялись. Поменялись. Поменялись.

Ардан медленно перевел взгляд на другой автомобиль. Внутри лежало обгоревшее тело водителя, а на заднем ряду никого не было. И только угрюмо валялась крышка люка рядом с оврагом от обрушившейся канализации.

– Они уходят! – как сквозь вату пробился к нему голос Мшистого. – На химерах! По канализации! Да очнись же ты, капрал!

По всему району продолжали звучать взрывы. В небо все еще взлетали металлические диски люков.

Безымянный палец Арда, аккурат под кольцом, выкованным Аллане’Эари, обожгло.

Глава 167

Ардан бежал. Наплевав на крик Мшистого:

– Помоги стабилизировать внешний контур!

Игнорируя вопли раненых, Любавы, Олеси и Аделаиды; крики стонущих солдат; плач и рев тех, кто оказался под завалами полуобрушенных зданий. Ему было на все плевать. Ему было на всех плевать. Как можно скорее. Как можно быстрее. Он бежал к воронке, оставшейся от канализационного лаза.

Если он успеет…

Нет.

Он успеет. Конечно же успеет. Все, что ему нужно, лишь создать объемный взрыв под асфальтом, чтобы открыть проход. Вот только подходящей печати не было во всем его гримуаре и… плевать. Он обойдется «Ледяным Артиллерийским Снарядом». Потратит столько, сколько нужно и просто пробьет себе путь вниз. И тогда…

– Стой! – по ушам ударил голос майора, все еще пытавшегося сдержать внутри своего щита последствия взрыва разрушительного, возможно находящегося на самой границе Розовой звезды, Лей-артефакта.

Но Арду было плевать. Слишком плевать.

Он наступил где-то поодаль от дымящегося автомобиля и под его ногами вспыхнула печать, совсем как при активации щита. В последний момент Ардан успел прочесть в ней основные рунические связи внутри атакующих свойств и воплотить Стихийный Щит. Ледяная пелена закружила вокруг юноши и, когда под его ногами прозвучал взрыв, разметавший вокруг острые осколки асфальта, Ардана вместе с ними подкинуло в воздух. Что, на фоне возможности оказаться превращенным в хрустящую головешку, не так уж плохо.

Если не принимать во внимание тот факт, что его, как тряпичную куклу, подкинуло почти на десяток метров в воздух и отбросило еще на столько же назад и в сторону. Он свалился на землю и, стукнувшись головой об один из обломков стены ближайшего дома, начал судорожно хвататься за уплывающее сознание.

Вокруг все плыло.

Он видел, как Мшистый, которому осколок пробил плечо ампутированной руки, едва не потерял контроль над щитом. Видел, как из клетки дрожащего, вибрирующего света вырвался огненный хлыст и заставил заорать нескольких солдат, мгновенно охваченных пламенем. От них не осталось ни сапог, ни винтовок, только черный прах, разогнанный ветром.

К Арду уже бежали.

Что-то кричали.

А Ардан цеплялся за границы собственного разума, поддававшегося воле таких простых и естественных свойств организма, и никак не мог заставить их заглохнуть. Никак не мог подчинить себе свое тело. Он только падал и падал, погружаясь все глубже в теплую, немного влажную, пахнущую медью черноту. По затылку стекало что-то теплое и вязкое.

Ардан не слышал криков.

Вместо них в ушах мерно и абсолютно безразлично к происходящему отмеряли свои прыткие шаги отцовские наручные часы.

Тик-так.

Тик-так.

Тесс

Тесс медленно приходила в сознание. Сперва к ней вернулась способность слышать, но звуки казались ей неестественно приглушенными и далекими. Будто бы она оказалась под водой и старательно прислушивалась к тому, что происходило на берегу.

И в точно такой же манере, размыто и неясно, глаза вновь, буквально заново учились воспринимать реальность. От центра к краям окружающее пространство медленно и немного неохотно расширялось. Сперва появились тени, затем туманные очертания и, лишь под конец…

Под конец произошел щелчок.

Тесс, подобно утопающему, вынырнула из омута и на нее разом обрушилась тошнотворная какофония из выкриков, шороха и железного гула. Голова болела так, что девушка не сдержалась и скорчилась в рвотном позыве, но изо рта потекли лишь вязкие слюни, смешанные с горьким желудочным соком и кровью.

Тесс смотрела на свое изорванное, обугленное платье. Кровь капала на дощатый пол, накрытый лоскутами ее платья, обнажившего потемневшие от гари ноги. Ноги… ее левая лодыжка была замотана бинтами и при этом выглядела весьма набухшей. И стоило Тесс это заметить, как к набатному колоколу в голове присоединилась противная, визгливая, порой тянущая боль в ноге.

Кажется, она ее сломала, когда ее втаскивали на спину похожей на саранчу химеры.

Память возвращалась урывками. Взрыв. Крики. То, как ее тащили в открывшийся в земле разлом и как привязывали к луке седла прежде, чем ударить чем-то тяжелым по затылку. Боль. Запахи гари. Все это какими-то осколочными воспоминаниями, впившимися в разум не хуже осколков стекла и асфальта, расцарапавших ей кожу. В тех местах, где они впились глубже всего, тоже маячили бинты, уже чуть подернутые алыми пятнами.

Тесс инстинктивно попыталась ощупать себя, но вместо этого лишь застонала от очередной вспышки боли. На этот раз связанной одновременно и с затекшими плечами и с тем, как сильно ее примотали веревками к стулу, на котором она сидела.

– Очнулась, – раздался уже знакомый Тесс голос. Она уже слышала его где-то среди всех тех жалящих уставшее сознание осколков раздробленной памяти.

Тесс вскинула голову, резким выдохом (о котором тут же пожалела) отбрасывая с лица прядь взмокших, прилипших к лицу, почерневших от пепла и гари волос.

Вокруг ходили люди. Несколько десятков. В самой разной форме Имперской армии. От пехотных до кавалерийских подразделений. С погонами, в фуражках, с оружием, в том числе и с автоматическим. Как пистолетами, так и автоматами. Тесс достаточно пообщалась с братьями за минувшие дни, чтобы узнать от них все новые детали жизни Шамтура.

Они находились в ангаре. Или на складе. Чем-то достаточно крупном, чтобы от стены до стены пролегало почти сорок метров пространства, а еще из-за ветра почти сразу стало невообразимо холодно. На рейках покачивались Лей-лампы, так что у них имелись генераторы. Стены выглядели кирпичными, а значит, постройка не временная.

Оставался последний, самый главный вопрос: успели ли они выбраться за нейтральную полосу на территорию Фатии или все еще находились на территории Империи?

– Эй, Имперская госпожа, – говоривший, в темно-зеленом мундире пехоты с нашивкой третьей бригады, аккуратно приподнял ее за подбородок.

Слишком аккуратно. Точно так же, как весьма заботливо забинтовали ее закрытый перелом и раны, оставленные осколками. Нет, они не собирались ее убивать. Совсем напротив.

Тесс посмотрела на лицо говорившего. Обычное, овальной формы, с немного впалыми от усталости глазами и неправильно сросшимся в детстве носом. А еще глаза. Бледно-карие и встревоженные.

Он не походил на главного.

– Что там такое? – прозвучало на парапете около окон, расположенных в нескольких метрах над полом.

Там стояло несколько людей с новыми стрелковыми винтовками и автоматами.

– Кажется вспышки прожекторов! Что-то белое!

Тесс, все еще не очень хорошо себя контролируя, слишком резко повернулась на звук голосов.

– Всем заткнуться! – тут же рявкнул мигом отошедший от нее фатиец. – Она знает наш язык! Никому не разговаривать!

Тревога в его глазах сменилась недоумением. К нему подошла одна из женщин… разумеется здесь были и женщины тоже. Потому что так диверсионной группе было намного проще пробраться в город. В виде семейных пар приквартированных из других подразделений. Возможно они вообще жили в Шамтуре уже несколько десятилетий. Если даже не больше. У некоторых успели появиться на свет дети, которые понятия не имели, что, на самом деле, являются Фатийцами по крови.

Откуда Тесс это знала?

Она ведь старшая дочь генерал-губернатора. Так что ей было известно, что таким же образом Империи удается запустить в Фатию собственных диверсантов.

И, учитывая количество людей в ангаре, кажется, для данной задачи использовали большую часть всех диверсантов, находившихся в Шамтуре.

– По нашим сведениям цель не знает языка, – прошептала женщина, но Тесс расслышала.

В ее профессии имелись свои плюсы. Может быть она и не обладала таким слухом, как у Арди, но все еще вполне неплохим. Достаточно, чтобы даже несмотря на боль и головокружение, разобрать чужие слова.

– Я в курсе… – процедил тот, что с овальным лицом. – Позови командира.

– Он разбирается с путем отхода и…

– Позови!

Женщина сверкнула глазами и, перекинув автомат через плечо, быстрым шагом (от каждого цоканья ее набоек у Тесс взрывалась в голове небольшая петарда) направилась за спину Тесс, попутно специально стукнув ботинком по ножке стула.

Тесс снова скрутил рвотный позыв.

– Эй! Она нужна нам в целости.

– Галесская шлюха, – с презрением ответила женщина.

Сплюнув кровь и слюну, Тесс снова подняла взгляд на стоявшего перед ней растерянного Фатийца. Она понятия не имела, сколько прошло времени. Не знала, где находится. И единственный, единственный ее козырь, как бы это странно ни звучало, заключался в том, что она уже не первый раз находилась в подобном положении.

– Вам надо бежать, – с трудом проталкивая слова, стараясь вновь не свалиться во тьму забвения, с сильным акцентом произнесла Тесс. – Как можно дальше и как можно быстрее.

Фатиец нахмурился, а затем коротко прыснул.

– Вы, госпожа Орман, кажется, неправильно поняли, кто у кого находится в заложниках.

– Это ты, Фатиец, не понимаешь, на что себя обрекаешь, – горько усмехнулась Тесс.

– Пожалуйста, хватит упражняться в знании моего языка, – скривился Фатиец. – Ваше произношение просто ужасно. Я половину слов не понимаю.

– Потому что я редко на нем говорила, солдат, – Тесс, чувствуя, как во рту собирается слюна с кровью, снова сплюнула. Прямо себе на платье. – После того, как меня в детстве похитили, я решила, что будет весьма полезно знать, о чем говорят мои надсмотрщики. Отец с матерью не знали. Никто не знал… не хотела их пугать тем, что мне было страшно. Так страшно, что я через силу заставляла себя выходить из комнаты. Глупо, да?

– Смешно, – без особой уверенности усмехнулся Фатиец. – Но если вздумаете опять угрожать, то поберегите силы, госпожа Орман. Если все пройдет гладко, то уже через несколько дней вы вернетесь в Шамтур и, наверное, выйдете замуж.

Тесс, чувствуя, как по зубам стекает кровь, широко улыбнулась.

– Вряд ли у меня получится.

– Мне, если честно, плевать, – пожал плечами Фатиец. – Но, учитывая где мы сейчас находимся, как бы ни был внушителен ваш отец, госпожа Орман, он не рискнет без приказа Императора перейти границу. А Император никогда не отдаст такого приказа. Просто потому, что Империя еще не готова. Да и никто, если честно, не готов, но… почему я вообще вам все это рассказываю.

Тесс чувствовала, как от ее безымянного пальца по телу растекается прохлада.

– Тебе не моего отца надо бояться, солдат, – улыбка Тесс стала еще шире и… безумнее. – А моего мужа.

Фатиец нахмурился еще сильнее и, на мгновение, в его глазах отразилась тень подозрения.

– Посмотри на мои волосы, солдат, – прошипела Тесс. – Посмотри внимательно, идиот. Пока у твоих близких еще есть шанс.

Фатиец несколько мгновений переминался с ноги на ногу, после чего подошел к ней ближе и осторожно, боясь навредить, взял пальцами одну из прядей. Он потер ее, после чего плюнул на свою ладонь и растер сильнее.

– Вечные Ангелы, – солдат сделал шаг назад, оставив на почерневших волосах рыжее пятно. – Ты не Олеся… ты Тесс… Тесс Эгобар.

– Да, – кивнула Тесс и едва снова не согнулась из-за рвоты. Ей надо было поменьше шевелиться. – И если вы уйдете сейчас. Уйдете все, то… умрете.

– Смешно, – повторил Фатиец.

– Но умрете только вы, – продолжала Тесс, не обращая внимания на реакцию похитителя. – Он найдет вас. Где бы вы ни находились. Как бы далеко ни убежали. Он найдет вас всех. И убьет. И вы не сможете ни купить его, ни убедить этого не делать, вам вообще ничего не поможет. Вы уже живые мертвецы. Просто пока еще сами не знаете об этом.

– Вы, госпожа Эгобар, возможно не очень понимаете, как нужно вести переговоры, потому что…

– Но если вы останетесь, – Тесс провела языком по зубам и сглотнула медную слюну. – Если он увидит меня такой рядом с вами, то он убьет всех. Каждого.

– Как я понимаю, вы уже использовали данную угрозу.

– Ты ничего не понимаешь, Фатиец! – выкрикнула Тесс и застонала от боли. – Все кого ты когда-либо знал. Кто хоть раз в жизни обмолвился тебе теплым словом. Твои родители, если они еще живы. Твои дети, если они есть. Твои друзья. Их родители и их дети. Кому ты пожимал руку. С кем обнимался. Твоя школьная любовь. Все они. Он их всех отправит к Вечным Ангелам. Каждого.

Солдат уже открыл было рот, но его остановил чужой голос.

– Мне было бы очень интересно узнать, госпожа Эгобар, откуда у Зеленого мага найдутся силы на подобное?

Из-за спины Тесс вышел человек. Тоже в темно-зеленом мундире с нашивками рядового третьего ранга, самого низшего армейского чина. Вот только то, как он держался, то, как холодно и беспристрастно смотрели его ледяные глаза. И то, как все вокруг ловили буквально каждое его слово, то… Да. Это был их лидер.

– Ты сам только что ответил на свой вопрос, Фатиец, только не понял этого.

Лидер диверсантов подошел к ней ближе, небрежно взял в руки ту же самую прядь, тоже растер ее, после чего коротко выругался. Затем еще и еще, после чего размахнулся и тыльной стороной ладони отвесил звонкую пощечину.

Губы Тесс лопнули, голова мотнулась в сторону, и на мгновение она пропала в омуте черноты, а когда очнулась, поняла, что хрипит и снова плюется обжигающей горло кислотой.

– Можете и дальше пугать идиотов фамилией Эгобар, Тесс, – вытирая руку платком, пробасил главный. – Я в детские страшилки перестал верить как раз в детстве.

– Значит ты и сам идиот и…

Очередная пощечина отбросила голову Тесс в другую сторону.

– Я настоятельно рекомендую подбирать слова, Тесс, – стальным тоном предупредил главарь после того, как девушка очнулась. – У меня есть приказ относительно целости и сохранности Олеси Орман, а не Тесс Эгобар.

Тесс запрокинула голову и жадно задышала. Из ее горла вырывался один хрип за другим.

– Идиот…

Главарь, игнорируя выкрики своих соратников, выхватил из кобуры пистолет и приставил дуло ко лбу Тесс.

– Я советую вам, госпожа Имперская падаль, закрыть свой рот и молиться… да кому угодно, чтобы я нашел причину, по которой живая Тесс Эгобар для моей страны полезнее, чем мертвая.

Тесс медленно перевела на него взгляд.

– Думаешь я тебя боюсь, ублюдок?

– Думаю, что да.

Тесс не смогла сдержать невольную, кровавую улыбку, которая заставила главаря усомниться в своих словах. Тесс заметила мимолетную растерянность в его взгляде.

– Мне было восемь, Фатиец, – прохрипела Тесс, чувствуя, как кровь булькает в ее горле. – Восемь, когда такие же, как ты, привели меня в подобное этому место. Швырнули на пахнущий клопами матрас и посадили на цепь. И я уже молилась, Фатиец, молилась всем, кому можно. И никто не ответил.

Что-то приковывало главаря диверсантов к ее глазам. Что-то заставляло его дослушать до конца. Что-то не давало отвести пистолет в сторону.