Текст книги "Матабар X (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 37 страниц)

Ардан посмотрел в глаза Рейша. Яркие, наполненные болью, но столь же неприступной решимостью, глаза.

– Через несколько часов сюда прибудет группа Кинжалов, капрал, – Рейш, видимо, специально избегал имени Ардана. – И тогда мы решим, что делать дальше.

– Группа Кинжалов… – повторил Ардан и снова посмотрел на карту. – Плевать. Я отправляюсь сейчас.

– Это приказ!

Ардан медленно поднял взгляд на господина Ормана. На отца Тесс. И в очередной раз слова сорвались с его губ быстрее, чем разум успел напомнить ему о том, что следует говорить, а что нет.

– Смертный в погонах, все еще не более, чем смертный в погонах.

Ардан и сам дернулся от своей фразы, как от пощечины, но было уже поздно. Это ведь не одна из пластинок Тесс, чтобы переместить иглу проигрывателя и отмотать назад.

В шатре ненадолго повисла тишина.

– Возможно, – господин Орман и бровью не повел. – Я понимаю тебя, Ард. Прекрасно понимаю. И, поверь, я бы… – Орман сжал кулак. Так сильно, что из-под впившихся в кожу пальцев побежала струйка крови. – Но это все еще, все еще! Одна. Гражданка. Империи. Так что не заставляй меня отдавать приказ майору Мшистому. Пожалуйста. Не вынуждай.

Ардан повернулся к Мшистому, спокойно курящему свою сигару.

– Не думай, капрал, что я не выполню этого приказа, – с абсолютно ровной интонацией честно предупредил Мшистый. В данный момент он, вроде как, находился в своем состоянии галантного ученого-аристократа. – И, учитывая мое текущее состояние, я не уверен, что смогу обойтись с тобой с какой бы то ни было нежностью, капрал.

Ардан посмотрел на свой посох. Даже будь у него полный запас накопителей, а у Мшистого ни одного, у Арда все равно не было ни единого шанса. Может быть, может, если бы была зима, такая же, как во время Конгресса, у него бы получилось. Не одолеть Мшистого, разумеется, а сбежать.

Но ему было жарко. Так жарко, что остатки сорочки и пиджака прилипали к спине не только из-за того, что пригорели, а просто из-за пота. Вместо разгара зимы вокруг пылало лето. Жаркое, пусть и не засушливое, но весьма горячее лето.

– Кто?

– Что? – переспросил генерал.

'– С какой стати Шанти’Ра брать в осаду Эвергейл ради тюрьмы.

– Келли он…

– Он что?

…

– И что не так с Огденами?

– Кроме того, что им выпустили кишки? О, сущие пустяки, Егерь. Госпожа Огден – в девичестве – госпожа Брайан. Так что наш бравый отставной офицер кавалерии не придумал ничего лучше, кроме как выследить младшего сына главаря Шанти’Ра и упечь его за решетку, отправив телеграмму в Дельпас.'

– Кто у вас в плену? – тихо, вкрадчиво спросил Ардан. – Кого из Фатии или Тазидахиана пленила контрразведка Шамтура или Кинжалы? На кого хотели обменять Олесю?

В шатре снова повисла тишина. Господин Орман медленно повернулся к Мшистому. Тот только развел руками.

– Я ему ничего не говорил, – ответил майор. – Но это ведь напарник капитана Пнева, так что ничего удивительного.

Господин Орман покачал головой и какое-то время молчал. На секунду меньше, чем закончилось бы терпение Арда.

– Полгода назад, зимой, во время Конгресса, в ходе рейда в тыл Фатии был захвачен и доставлен сюда младший сын двоюродного брата Фатийского Князя.

Фатийский Князь… Фатия не меняла своего государственного строя со времен Войны Рождения Империи. Она все еще оставалась княжеством де-факто. Де-юре одной из разновидностей парламентской монархии. Такая же, как Империя и большинство других стран на планете.

Так что, иными словами, Шамтур, а в частности Рейш Орман, захватили в плен «аналог» Иолая Агрова. С той лишь разницей, что…

– Девятилетнего ребенка?

Взгляд Рейша стал настолько острым, что едва не порезал лицо Ардану.

– Надеюсь, мне показалось и я не услышал осуждения в твоем голосе, – процедил генерал-губернатор. – С ним все в полном порядке. Он даже поправился на несколько килограмм.

Плевать…

– Отдайте мне его, и я вернусь обратно с Тесс, – Ардан так сильно сжимал посох, что старенький, обшарпанный лак буквально наждачной бумагой стирал кожу все еще ослабленного ядом мутанта тела.

И снова тишина.

– Отложи посох, Ард. И возвращайся к врачам, – повторил генерал-губернатор. – У тебя есть три секунды. После этого я отдам приказ майору Мшистому и…

И Ардану было плевать. В шатре, разумеется, не было Лей-освещения. Как и во всей ближайшей округе. Солдаты спасались старенькими масляными лампами. И точно такие же стояли на углах карты. Одна – аккурат рядом с Ардом.

Он схватил ее плафон и сжал. Стекло прыснуло во все стороны, на лоскуты порвав и без того пострадавшую ладонь, обнажив сухожилия и суставные хрящи. Мышцы порвались почти насквозь, но Ардан не обращал внимания.

Он схватил живой огонь. Сжал его в своих пальцах. И прислушался к его крику. Тот звал своих братьев. Такие же огоньки, разбросанные в округе, столь давно не помнившие времен, когда бы их не держали в плену мертвых огней Лей-фонарей.

Ардан вложил в их крики свою волю и произнес:

– Я зову тебя на помощь, названый брат, зову тебя Рагр…

И еще прежде, чем он договорил, кровь на его ладони вспыхнула черным пожаром. Тот лавиной растекся во все стороны, пожирая столы с картой, отбрасывая назад солдат, офицеров и близнецов. Мшистый попытался дотянуться до посоха, но не успел. Вместе со своей опаленной, обугленной лавкой, он уже лежал на лопатках, а над ним нависала оскаленная морда Рагразрара, Волка Пылающей Тьмы.

Он был заметно больше с момента, как Ардан видел его в последний раз больше года назад в Питомнике, где им пришлось сразиться с одним из Пауков, оказавшимся любовником капрала Алисы Ровневой.

Три с половиной метра в холке, длиной и размерами с военный грузовик, он одним укусом мог бы отхватить половину автомобильного корпуса. С клыками длиннее ладони Аркара, глазами, похожими на костры, он навис над Мшистым и утробно зарычал. Аномалия северных долин Лазурного побережья, его шерсть пылала черным огнем, вьющимся на безветрии куда-то к небу. Будто вся фигура гигантского волка была охвачена бесконечным лесным пожаром, в котором и родились эти волшебные звери.

Вокруг уже кричали солдаты. Они вскидывали ружья с автоматами, а кто-то заряжал ленту пулемета.

– Стоять! – взревел вставший на ноги господин Орман. – Никому не двигаться!

Рагразрар опустил морду почти вплотную к Мшистому. Настолько близко, что от жара его шерсти начала оплавляться одежда майора.

– Я пришел, мой названый брат с Заснеженных Троп. Скажи мне, и я разорву на части этого двуногого, носящего подобие Искусства!

Ардан посмотрел на Мшистого. Тот даже сигары изо рта не выпустил. Абсолютно индифферентно, возможно лишь с небольшим любопытством, он продолжал разглядывать скалящуюся аномалию.

– Выбрось его посох, Рагразрар, – на языке диких зверей попросил Ардан.

Тяжеленная лапа толкнула лежавший рядом военный посох из сплава Эрталайн, и тот со стеклянным звоном мгновенно исчез где-то в сумраке, попутно пронзив одну стену и застряв в следующей.

На самом деле, если бы Рагразрар хотел, то он бы еще, когда пришел на зов, прожег бы насквозь своей лапой Мшистого, лишенного возможности колдовать. Но вместо этого он убрал ту с обнаженной груди, на которой разрасталось пятно горящей одежды. Мшистый недовольно начал прибивать ладонью пламя.

Рагразрар же подошел к Арду и наклонил к тому морду. Ардан прижался к его лбу своим.

– Ты и я, мой названый брат. Мы идем по тропе охоты. Я охотник, – произнес слова ритуала пылающий тьмой волк. – И ты охотник. Среди нас нет добычи.

– Ты и я, – ответил Ард.

Ему не было дела до того, что на них смотрели сотни стволов. Его не волновали взгляды солдат, местных Плащей и мужчин четы Орман.

Плевать.

– Ты позвал, и я пришел. Потому что было сказано слово, потому что оно было услышано, потому что так велит моя честь, потому что того желаю я, – рычал Рагразрар, за мгновение произнеся то, что у человеческого языка отняло бы несколько секунд. – Говори.

– Мне нужна твоя сила, мой названый брат.

– Много?

– Все, что есть и даже больше, потому что…

Рагразрар закинул голову и завыл. Так громко и протяжно, что у стоявших рядом солдат заложило уши. Они хватались за головы руками и опускались на корточки, будто это могло их спасти от голоса аномалии.

Одна за другой лопались лампы в руках и на скамьях, трескались на расставленных стульях и около кушеток. Вспыхивали живые огоньки, чтобы разрастись черным пламенем, из которого выпрыгивали Волки Пылающей Тьмы. Многие меньше Рагразрара, многие больше. Самки и самцы. Десятки волков. Целая стая.

Одна из самок, на полметра ниже Рагразрара в холке, подошла к нему и встала рядом.

– Ее зовут Гарзагшзара, – с нежностью в голосе прорычал Рагразрар. – Она моя жена. А это моя стая, названый брат. Я встретил их много шагов Духа Ночи тому назад. Я бился на Larr’rrak с их вождем. Я победил. Я съел его сердце. Забрал его силу и его стаю. Теперь я – вождь.

– Приветствую тебя, Гарзагшзара. Ты и я.

– Приветствую тебя, Говорящий, брат моего мужа. Ты и я.

Их разговор не продлился и мгновения. Ошарашенные солдаты еще не успели даже подумать о том, чтобы подняться на ноги.

– Скажи нам, Ард, – прорычал Рагразрар. – Скажи же. Я привел сюда свою стаю. Всю силу, что у меня есть! Потому что ты попросил. Так скажи же, почему мы нужны тебе.

Ардан сжал рукой пылающую шерсть, не причинявшую ему вреда. Слова давались ему с таким трудом, будто бы ради каждого слога ему приходилось рвать собственное горло.

– Они забрали ее, Рагразрар. Они забрали Тесс. Потому что я не смог… я не успел… и они забрали… забрали мою жену.

Улица потонула в жестоком рычании. Все, что еще не было разбито, окончательно разлетелось на осколки. Черные пожары вспыхивали среди луж. Автомобили военных буквально на глазах оплавлялись раскаленным металлом, заставляя выпрыгивать наружу солдат.

– Они напали на жену моего названого брата! – рычал Рагразрар. Гарзагшзара скалила клыки, и остальные самки вместе с ней, с ненавистью смотря на людей вокруг. – Жалкие двуногие осмелились причинить вред нашей братской стае! Скажи мне, Ард! Скажи мне одно слово, и мы разорвем их самцов. Мы задушим их самок. Мы сожрем их детенышей! Мы спалим дотла их логово из мертвого камня! Многие из нас уйдут тропами Спящих Духов! Но мы сделаем это! Таков закон!

Стая завыла. И от этого звука, казалось, стеснительно замолчала бы даже военная сирена.

– Нет, мой названый брат, – Ардан покачал головой. – Они дальше. За крылом Духа Ночи. Отвезешь ли ты меня туда?

– Да.

– Дашь ли ты мне свою силу?

– Да. Как и в прошлый раз, мой названый брат, но в этот раз у тебя будет сила всей моей стаи!

– Будешь ли ты биться со мной вместе? Будут ли твои клыки моими клыками, а твои когти моими когтями?

– Да.

– Трижды сказано и трижды услышано.

Ардан, все еще одной рукой держась за шерсть Рагразрара, чувствуя, как в него вливается дикая, необузданная мощь, оттолкнулся от земли и вскочил на круп волка. Пламя вокруг постепенно меняло цвет. Черная шерсть волков наливалась светом. Ярким, белым огнем, так похожим на мерцание снега в начале холодного дня.

И в отличие от прошлого раза, Ард теперь знал, как защищать свое собственное имя. Он чувствовал Волка Пылающей Тьмы как продолжение себя, но не терялся в его чувствах и ощущениях. Он все еще оставался Арданом. И, может, именно поэтому его следующие слова и прозвучали так жестоко.

– Что делать с теми двуногими, брат мой, кто встанет на нашей тропе охоты?

«– Господа. Как только мы выясним, где находится глава, то немедленно отправляемся к нему. Любой, кто встанет на нашем пути, вне зависимости от чина, положения или гражданства, будет уничтожен. Это понятно?»

– Тех, кто не пахнет, как наши стаи, Рагразрар, мы убьем всех.

* * *

Рейш Орман смотрел на то, как лавина волков, пылающих огнем из белого снега, мчалась по городским улицам на север. Часть из них мчалась, вспарывая когтями асфальт дорог, часть прыгала с крыши на крышу, а кто-то и вовсе стелился прямо вдоль стен, разбивая лапами кирпичную кладку. Постройки, призванные выдержать артиллерийский обстрел, жалобно скрипели под поступью аномалий.

А впереди, верхом на волке, сидел… Рейш не хотел говорить «Ард». Ард был человеком. Весьма странным, немного как будто «не здесь» находящимся, что очень подходило под стереотипы о гениальных Звездных магах, но все еще человеком.

А никак не фигурой, застывшей где-то посередине между волком и человеком, покрытой сияющей белой шерстью, в свою очередь украшенной картинами ручьев и гор, других зверей и лесов, озер, птиц и рыбы. Как какая-то ожившая наскальная живопись.

Вечные Ангелы, это даже звучало как-то нелепо. И все же, оставалось реальностью.

Волки за мгновение исчезли где-то за границей видимости.

– Адъютант!

– Да, генерал!

– Отправь сообщение к линии фронта, чтобы не стреляли в них.

– В кого… в них?

Генерал медленно повернулся к своему адъютанту.

– П-простите.

– И сообщи всем журналистам, каким только сможешь, что катастрофическую неполадку в одном из центральных отсеков генерации Шамтура вызвало нашествие хищных Аномалий. И сразу же направь заявку в Гильдию Охотников на их отлов. Задним числом. Месяца за полтора.

– Но как же…

– Выполнять!

– Так точно, генерал!

Адъютант щелкнул каблуками, отсалютовал и исчез среди постепенно приходящих в себя солдат. Сам же Рейш протянул руку майору Мшистому. Тот схватился и тяжело поднялся на ноги.

Какое-то время они молча стояли рядом.

– Почему ты не остановил его, Тюльпан?

– М? – промычал майор, заново раздувая сигару.

– Почему не остановил этого мага, когда он потянулся к лампе, Тюльпан! – рявкнул Рейш. – Ты же мог!

Мшистый искоса глянул на Рейша, и вдруг на его лице появилась улыбка. Вернее, какой-то безумный, животный оскал. Совсем как у хищника, который вдруг увидел невероятно аппетитную добычу.

– Когда-нибудь я его остановлю, Рейш. Твоего зятя, – подмигнул Мшистый. – Когда-нибудь я, как букашку, раздавлю этого зазнайку, возомнившего себя вторым Аверским. О да. Сломаю каждую косточку в его теле. Сожгу пару пальцев или целую конечность. Может, даже разрушу парочку звезд. Если он окажется так плох, чтобы подставиться. Доведу до состояния, когда Вечные Ангелы будут над ним рыдать. Но не сейчас. Сейчас это будет скучно. И даже как-то стыдно, что ли. Для меня. Так что потом. В будущем. После чего, пожалуй, открою цветочный магазин. Как у родителей. Потому что видит Свет, я не доживу до момента, как в мире появится кто-то сильнее.

Мшистый затянулся и выдохнул облачко дыма. Улыбка медленно погасла на его лице, а сам он чуть осунулся.

– Не отрядишь, пожалуйста, пару ребят достать посох из стены? – вежливо попросил майор. – Парнишка перестарался. Не то, чтобы я его за это винил, разумеется. Все на нервах.

– Иди в задницу, Тюльпан.

– В теории, – Мшистый удрученно посмотрел на стену, из которой торчал его посох, – именно туда и направляюсь.

Майор сделал шаг, затем еще, после чего остановился и тихо, так, чтобы не услышал никто, кроме генерала, произнес:

– Сегодня от тебя воняло слабостью, Рейш. Еще раз почувствую и перестану считать тебя своим другом. Ты становишься политиком, а не солдатом. А я терпеть не могу политиков.

– Иди в задницу, Тюльпан, – повторил генерал так же тихо, как и майор, но тот уже не слышал – спешил к посоху.

Генерал же украдкой посмотрел на трясущуюся руку.

«Это. Одна. Гражданка!»

Сердце, казалось, вот-вот и разорвется от боли, причиненной собственными словами. И от осознания того, что Рейш был готов вынести эту рану. Пережить этот шрам. Чтобы спасти тысячи, сотни тысяч тех, чьи жизни могут оказаться под угрозой из-за одного поспешного решения.

Так был ли прав майор?

Или все в точности наоборот?

На все воля Света.

Тесс

Так что все, что она смогла подумать, прежде чем пистолет оглушительно выстрелил, было:

«Прости, Арди-волшебник. Я буду ждать.»

Тесс не знала, что такое умирать. Да и, наверное, никто не знал. Кроме мертвецов. А у них как-то и не поинтересуешься даже. Но в чем она была точно уверена, так это в том, что вряд ли мертвые что-то ощущают. И, уж тем более, вряд ли они ощущают, как им на лицо что-то капает.

Тесс подняла голову и увидела лицо. Кто-то бы сказал, что оно было похоже на волчью морду. Кто-то, но только не Тесс. Она видела перед собой самое прекрасное из всех лиц. Она любила каждую его черточку. Каждую шерстинку, каждый изгиб длинных клыков и каждый узор Алькадских рисунков на его шерсти.

– Арди…

С пробитым насквозь левым плечом, он опустился перед ней на корточки и провел изогнутыми пальцами с явно лишними для человека суставами по ее щеке, смахивая кровь и слезы.

– Арди, со мной все в порядке, честно, – кивала Тесс. – Все будет хорошо. Ничего того, чего бы не поправили врачи. Так что можем отправляться обратно, ладно? Поехали домой. Нам еще ледник новый покупать. Кухню заказывать. Помнишь?

Он смотрел на нее. Смотрел на нее не отрываясь. Своими громадными, янтарными глазами с вытянутыми полоской зрачками. Он не был похож на медведя или на барса, как тогда, на Малой Вироэйре. Врач же запретил ему звать лесных друзей на помощь. Так что таким он выглядел из-за искусства Эан’Хане.

Тесс это понимала. Благодаря рассказам Арди и, еще, благодаря тому, что сама порой брала из районной библиотеки почитать. Чтобы лучше понимать.

Так что она понимала и другое. Сидя привязанной к стулу, посреди полуразрушенного ангара, с обваливающейся на глазах кирпичной стеной, посреди десятка громадных волков, горящих белым огнем, прижимавших к полу еще живых Фатийцев и скалящих над ними пасти.

Окровавленные пасти.

Тесс понимала, что так выглядит искусство Атта’нха. Так выглядит магия, которой Арди обучился у мудрой волчицы, с которой Тесс так сильно хотела познакомиться и так сильно была ей благодарна.

– Все в порядке, – повторила она, прижимаясь щекой к его ладони. – Правда, дорогой. Все в порядке. Давай просто уйдем.

Громадный волк за его спиной как-то повел плечами, дернул хвостом и коротко рыкнул. Ардан в ответ сделал нечто похожее. Она не понимала о чем они говорили. Тесс не знала языка диких животных.

– Арди, я…

Капля ее крови с разбитых губ сорвалась и упала на белоснежную шерсть. Она не успела ее слизнуть. Не успела…

Ничего не произошло. Не было ни грома, ни молний. Ни ураганного ветра, ни ледяной лавины, сметавшей бы все на своем пути. Казалось, что вообще ничего не произошло. Просто на том месте, где только что сидел на корточках громадный, двух с половиной метров роста, изукрашенный племенными татуировками наполовину волк, наполовину человек, оказался… Арди.

Просто Арди. В своем привычном облике. Раненый, в изорванной и прикипевшей к телу одежде, со следами кровоподтеков на плечах. Самый обычный человек. С самыми обычными глазами.

Большими.

Янтарными.

И злыми.

– Ард!

Он снова прикоснулся к ее щеке, и она видела, как на его теле ломается нога в том месте, где только что была сломана ее собственная. Как трескаются губы. Как заплывает левый глаз. Как руки и торс покрываются порой длинными, иногда не очень, порезами, словно от стекла. Впрочем, они и были от стекла, а еще от асфальта.

По мере того, как Тесс чувствовала, как уходит боль, как срастаются кости и как стягивается кожа, ее собственные раны покрывали тело Арда, пока на ней не осталось и следа от пережитого. Ардан забрал все себе.

– Арди! – кричала Тесс с утроенной силой, но он ее уже не слышал.

Он повернулся к ней спиной и, легонько подняв посох над полом, едва заметно ударил им о пол, волнами разошедшийся вокруг, словно встревоженная водная гладь.

Волчий вой и рычание сменились встревоженным скулежом, а затем ангар исчез. Все исчезло. Тесс стояла посреди заснеженного леса. Вокруг высились хвойные громады, блестящие ледяными кронами и ледяной корой. Снег скрипел под ногами, а с губ срывались облачка пара.

Тесс не было ни холодно, ни страшно. Но она знала.

Многие, кто не бывал в лесу, боятся хищников или голода, не зная, что их самый страшный враг – холод. Многие, кто не бывал в зимнем лесу, боятся холода и мороза, не зная, что их настоящий враг – тени.

А вокруг раскинулся самый настоящий, застывший в самом жутком своем часе, промерзший до основания, бескрайний зимний лес, над которым не светили ни звезды, ни луна.

– Нет! Нет!

– Спасите!

– О Вечные Ангелы!

– Мама!

Один за другим люди исчезали в тенях. Кто-то судорожно хватался пальцами за снег, чтобы обнаружить, как с его конечностей сползает кожа. Кто-то пытался ухватиться за деревья, но от них оставались лишь руки, намертво примерзшие к ледяной коре.

Один за другим Фатийцы исчезали в тенях, на тропах зимних охотников. Лишь один из волков остался рядом с Ардом и лишь один из людей никуда не делся. Бауди. Он трясся и причитал, заходясь в истерических рыданиях.

Тесс его не винила.

Соратники Фатийца кричали во тьме. Кричали так, как вообще не должны быть способны кричать люди. Под их вопли не подходили ни слова о стынущей в жилах крови, ни о сжимавшемся сердце. Вовсе нет. Просто потому, что даже в таких описаниях все еще есть крупица надежды.

Но здесь, в этом зимнем лесу, надежды не было. Только холод. И невидимые людям тропы, на которых они встречали самые ужасные, самые бесконечно долгие, наполненные кровавыми ужасами, мгновения абсолютного отчаянья, когда все, что они могли – молиться Вечным Ангелам, чтобы это побыстрее закончилось.

Чтобы охотники поскорее закончили свой пир.

Но те не спешили.

Нет, совсем не спешили.

Но в какой-то момент крики стихли. И из теней вновь начали выходить белые волки, пылающие ярким пламенем, в котором сгорали остатки их добычи. Они скалили пасти, низко припадая к снегу, собираясь кругом вокруг Бауди.

Тот даже не мог говорить. Лишь судорожно хватал пальцами снег, срезавший с него кожу и плоть.

Ардан поддел мыском разбитых туфель пистолет и толкнул тот Фатийцу. Бауди схватил оружие:

– А-А-А! – все же найдя в себе, а, скорее, в прохладе железной рукояти, силы, Фатиец начал стрелять.

Пули, даже не долетая до Арда, исчезали мелкой снежной крошкой. Волки захрипели и зарычали, что походило на радостный, полный жадности до чужой плоти и крови, смех.

Затем, когда пули закончились, Бауди посмотрел на бесполезный кусок металла и обмяк. Ардан же взмахнул свободной рукой, и снежная пурга взвилась вокруг Фатийца. Вздернула его вверх и послушно поднесла к Арду, так и оставив висеть в снежном вихре в метре от пола.

– Как тебя зовут? – смотря прямо в глаза Бауди, спросил Ардан совершенно спокойным голосом.

– Б-б-бауд-ди Бол-в-вер-ди, – Фатиец явно сопротивлялся, но не справлялся.

Ардан кивнул.

– Тебе больно, Бауди Болверди.

Тело Фатийца даже не дрогнуло. Не было ни агонии, ни выгнутых пальцев, ни порвавшихся от напряжения мышц. Только глаза покрылись едва заметной, мутной пеленой.

Тесс не знала, сколько прошло времени. Да и никто, наверное, не знал. Волки гулко рычали, скаля клыки, и с жадностью смотрели на подвешенное в метели тело. Точно так же напротив стоял и Ард. Израненный, со своими и ее ранами, он вовсе не наслаждался чужой болью.

Скорее он… он… чего-то ждал.

– Уб-бей м-мен-ня, – вдруг прошептали губы. – М-мол-лю т-теб-бя.

Волки переминались с лапы на лапу. Их рычание становилось все тише и глуше, в какой-то момент начав напоминать хор диких голосов. Что-то похожее на:

Ud gar ud

Ud ud !

Adz zag ud

Adz zag!

Ud zad ud!

Ud Ud !

А затем из каждой поры на теле Бауди, из-под одежды, сквозь волосы и ресницы, из ногтей и глаз, потянулись маленькие, едва заметные капельки крови. Алым маревом, мимолетным туманом, они проплыли в сторону от Бауди.

– Нет! Не надо! – надрывался Фатиец, с глаз которого схлынула пелена. – Убей меня! Делай со мной, что хочешь, чудовище! Только не трогай их!

Ардан взмахнул рукой и пурга развернула Бауди лицом к алому мареву. Так, чтобы тот все видел. А затем он ударил посохом и из земли выскользнули сотни белоснежных волков. Размером с небольших обычных собак, они стаями встали вокруг своих гигантских собратьев.

Ардан как-то странно дернул мышцами лица, чуть повел руками и коротко рыкнул.

Волки завыли и, вместе со снежными, призрачными собратьями, прыгнули внутрь алого марева, исчезая в нем без остатка.

Рядом с Ардом вновь остался стоять лишь один из них и…

– Только тебе решать, жена Говорящего, – вдруг прозвучало над головой Тесс. Она подняла голову и увидела гигантскую белую волчицу, все это время не отходившую от нее ни на шаг. – Сегодня твой муж слаб. И тебе придется решить, хватит ли твоей силы на вас обоих.

Тесс повернулась к алому мареву и застыла. Внутри она видела десятки, сотни кровавых луж, внутри которых среди чужих домов и квартир, прямо на улицах, на полях, порой даже в отхожих местах, появлялись волки.

Они скалили пасти и вгрызались клыками в тела мужчин. Тесс знала, откуда-то точно знала, что это все были организаторы диверсии. Те, кто годами прокладывали ложные кабели в подземных системах Шамтура. Кто брал взятки. Кто закрывал глаза на очевидные нестыковки. Кто напрямую помогал диверсантам, продавая оружие, а кто, в том числе, являлся их соратником.

Она все это знала. Так же, как знала и то, что это лишь начало.

Она видела, как волк появился прямо за кухонным столом. Видимо, совсем далеко. Может быть, на побережье Фатии. Кричали дети, прижимаясь к растерянной матери, орали дворовые псы. А волки стояли и скалили пасти напротив кого-то, кто был очень похож на Бауди. Достаточно похож, чтобы понять, что это был его брат.

И Тесс знала. Точно так же знала, что тот вообще ни при чем. Что он работал простым фермером. Заботился о своей дворовой скотине, учил сыновей быть честными и порядочными. И что они вместе планировали поставить новый загон для свиней.

Тесс знала.

Знала, что ничему этому не суждено сбыться.

Потому что их всех ждали оскаленные волчьи морды, вот-вот готовые сорваться в рывке до чужих глоток. Мужских, женских… детских.

Ардан

Ардан смотрел глазами волков. Он дышал их ноздрями, жадно впитывая аромат страха своей добычи.

«Эти жалкие создания, не знавшие ни первых песен, ни того, как зажигались звезды, ни как прокладывались тропы. Они лишь пришли и отобрали. Все, что у нас было. Все, что мы есть. Они уничтожили наши святые земли, они пролили кровь тех, кто стерег законы и уклады. Они болезнь. Они черви, отравляющие наши края. Они закрывают землю мертвым камнем и пытаются порезать небеса стальными когтями! Из их пасти поднимается отравленный черный дым… НЕНАВИЖУ!»

У него были сотни лап и тысячи клыков. Зима заменяла ему дыхание, а в руке он сжимал осколок памяти всего своего народа.

Да. Они пришли у него все отнять. Пришли к дверям его дома, чтобы разрушить его до основания. Но они ошиблись. Они не знали, кого позвали на собственный порог.

'– Поймал тебя,

– Отец…

– Прощай, матабар.

– Ар…д…ан…'

Да… да. Они уже приходили прежде. И он был слаб. И немощен. Он не мог ничего сделать. Только лежать и смотреть на то, как жизнь покидала глаза его отца. Но это больше не так. Пусть лишь сегодня. Пусть лишь благодаря силе целой стаи Аномалий, но это не так.

Если бы сегодня он встретил Темного Эан’Хане, все бы сложилось совсем иначе. Но вместо него сойдут и они. Те, кто решил, что может что-то у него отнять.

Ошиблись.

Они ошиблись.

Потому что это он у них все отнимет.

– Порв…

– Пойдем домой, любимый, – что-то очень теплое и очень мягкое обняло его со спины. Такое уютное. Такое нежное. И очень хрупкое. – К нам домой. Хорошо?

Нет. Надо сосредоточиться. У него и так с большим трудом получалось удерживать контроль над силой Волков Пылающей Тьмы. Он должен был…

'– Проклятье, господин маг… сколько им?

– От трех до семи… плюс-минус. Кто-то старше, а кто-то… Кто-то младше…'

– Мы будем гулять по набережной и есть мороженое.

'– Свидетелей оставила, капитан?

– В раскопе, остался… один.'

– Слушать, как до хрипоты спорят Бажен с Аркаром. Как Елена воркует над дочерью, а Борис до дыр зачитывает свои дурацкие журналы по Магическому Боксу. Давай вернемся обратно к нашим друзьям, Арди. Пока мы все еще можем смотреть им в глаза.

'– Только не путай положительного с хорошим, – вздернула палец Катерина.

– А есть разница?'

– Нам хватит и нас с тобой, Арди-волшебник, но… лучше же вместе, правда? Всем вместе.

Ардан опустил руку.

Последние слова так и не сорвались с его губ. Алое марево Имени Крови Бауди Болверди истаяло в воздухе, а вместе с ним обратно вернулись и волки, окропившие свои клыки лишь непосредственно причастными к диверсии. Только ими. И никем больше.

Ардан посмотрел на Бауди. Тот бесшумно плакал около его ног. Ардан выдохнул и осколок зимы забрал с собой последний вздох Фатийского диверсанта.

Было ли это честно? Было ли справедливо, что из-за вражды Империи с Фатией, из-за похищения в самый удачный момент, когда все взгляды были прикованы к Конгрессу, члена правящей семьи Фатийского Княжества, погибло столько людей? Как Имперцев, так и Фатийцев.

Ардан не знал.

Таков сон Спящих Духов.

Он не хотел их убивать. Никого из них. Во всяком случае не хотел сейчас.

Гута, наверное, был прав. Если сбиться с пути, то кто-то появится, чтобы вернуть тебя обратно. Вопрос только в том, послушаешь ли ты их слова? Арди послушал. Сегодня послушал.

– Ты права. Пойдем домой, дорогая, – он повернулся и подхватил рухнувшую от изнеможения Тесс, чувствуя, как сам едва не падает на землю. Он остался стоять лишь потому, что его спину подпер бок Рагразрара.

– Я отвезу тебя обратно к твоим землям, мой названый брат. Первый раз мы встретились, потому что нуждались друг в друге. Второй раз, потому что я дал тебе свое слово и хотел его сдержать. Третий раз мы встретимся, потому что прозвучит Великая Песня.

Они стояли посреди поля, а вокруг валялись остатки разрушенного ангара.

Арди не хотел, теперь не хотел делать и следующего, но должен был.

– Мне нужно еще немного твоей силы, Рагразрар.

– Ты выдержишь?

– У меня нет выбора. Я больше не хочу, чтобы снова… так. Пусть они видят, что будет с теми, кто придет.

– Хорошо, Говорящий. Бери.

Стая волшебных волков уносила вместе с собой двух человек обратно на юг, а за их спинами возвышались десятки многометровых ледяных столбов, на вышине которых болтались нанизанные на их острые пики окровавленные, изорванные тела.