Текст книги "Матабар X (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 37 страниц)

Еще прежде, чем Ардан отодвинул краем книги полу пиджака, демонстрируя характерную ременную бляшку, которую носили работники второй канцелярии, Дзивиш уже все понял:

– Стреляйте! – завопил он, выхватывая оба револьвера. – Стреляйте по этому ублюдку!

– Мне жаль, господин Дзивиш, но я не могу вас отпустить, – договорил Ардан. Пусть его уже и не слышали. Пусть последние слова он произносил под градом пуль, исчезающих в коротких вспышках на поверхности щита. Но Ард все равно посмотрел в глаза лошади и добавил на языке диких зверей короткое: – Прости, степной брат.

Одновременно с шагом за щит, Ардан ударил посохом о землю. Тут же вокруг него вспыхнули десятки дисков модифицированного «Щита Орловского». Один за другим они, быстрее, чем улавливал глаз, быстрее, чем в принципе было способно человеческое сознание, подстраивались под траектории пуль, рассыпаясь вместе с ними в разноцветных вспышках.

Бандиты стреляли, что-то кричали, матерились, а Ардан лишь мерно стучал посохом о землю. Если бы у него тогда, на Первой Станции, оставалась Лей, происходило бы то же самое. Ему больше не требовалось ни бегать между бочками, ни ползать по стенам с зажатым в зубах клинком.

Под его ногами расцветали белоснежные печати, а с навершия посоха, втянув из пространства влагу, срывались ледяные копья. Каждое не меньше метра длиной, толщиной в запястье взрослого мужчины, они бесшумно проносились над медовой травой выцветшей степи. Лишь на миг освещая ее вспышками скудного, отраженного света, они неизменно находили свою цель.

Пронзая тела бандитов, они сбрасывали тех с седел, но до земли долетали вовсе не пробитые насквозь, окровавленные тела. Вовсе нет. Травы касались обезображенные, застывшие в каких-то нелепых, перепуганных позах ледяные скульптуры, следующим мгновением уже разлетавшиеся на десятки сине-алых осколков. Какие-то застревали в земле, а другие катились вниз под холм, все ближе и ближе к составу, в котором крики, как мужские, так и женские, сменились тишиной.

С крыши вагона так и не прозвучало ни единого выстрела.

Кто-то из бандитов пытался уйти, лихорадочно стегая перепуганную лошадь, но и у них ничего не выходило. Заклинания оказывались быстрее разгоряченных мышц степных скакунов. Раз за разом ледяные копья отправляли на суд Вечных Ангелов все новых бандитов, пока, наконец, спустя меньше, чем несколько секунд, весь склон не был усеян кроваво-белыми ледяными осколками.

Ардан смотрел перед собой на поруганную траву и вскопанную землю. Нескольким лошадям удалось уцелеть. Они уносились, вместе с ледяными осколками чужих ног и торсов, куда-то вдаль бесконечной степи.

Всего несколько секунд. Меньше, чем некоторым требуется, чтобы узнать лицо старого знакомого перед тем, как с ним познакомиться.

Всего несколько секунд. И почти два десятка трупов.

Ардан постоял еще немного, после чего в который раз произнес короткое:

– Ahgrat.

Два года назад, он бы, наверное, даже не решился на нечто подобное. А теперь… теперь он спокойным шагом возвращался обратно к жене, уже планируя, чем им заняться и о чем поболтать, чтобы скоротать время до момента, как на горизонте появится другой состав. Но, скорее всего, ему придется потратить примерно половину времени от вынужденной остановки, чтобы написать отчет для Черного Дома.

За его спиной валялись обезображенные магическим льдом тела, а Ард уже даже не помнил, как звали их главаря, и размышлял о бумажной волоките.

Интересно, что это о нем теперь говорило…

Глава 159

Дельпас показался за окном вагона ближе к полудню, и Ардан, увидев знакомый город после долгой разлуки, поймал себя на странном чувстве. Нет, не то, чтобы сам город как-то изменился, скорее поменялось то, как Ард на него смотрел.

Дельпас, как и Лазурный Город, расположился на холмах, только в данном случае каменные волны спускались не к морю, а к широкой глади Синего озера. Водный простор привычно пестрел десятками судов: тяжелые баржи, осевшие под грузом руды и леса, неторопливо ползли к причалам; между ними шныряли юркие буксиры, оставляя за кормой дымные хвосты; а у дальнего берега выстроились в очередь плоскодонки с зерном. Все это богатство стекалось сюда по рекам с Алькадских предгорий и дальше расходилось по складам, перерабатывающим заводам и фабрикам, чьи кирпичные трубы дымили вдоль всей береговой линии.

Сам город карабкался от воды вверх по склонам, крутыми улицами расчерчивая холмы ветвящимися полосами. По ним, цепляясь за натянутые тросы, ползли вагончики канатных трамваев, выкрашенные в зеленый с золотом, и на самых крутых подъемах пассажиры едва ли не гроздьями висели на подножках. Рядом с трамваями соседствовали ломовые лошади, тянувшие телеги с бочками, чихали грузовики с высокими деревянными бортами и порой блестели лаком на солнцем уже не столь редкие легковые автомобили. Дельпас застрял где-то между двумя эпохами и, похоже, не торопился определяться с выбором.

Ардан, наблюдая за приближающимися холмами, вспоминал минувшую ночь.

В степи они проторчали вплоть до самого утра. Если использовать местные метафоры, то состав, отдыхая посреди трав, застрял сродни посаженному на мель баркасу. Всю ночь Арди просидел в тамбуре с посохом на коленях, прислушиваясь к темноте, хотя умом понимал, что после случившегося вряд ли прибавиться желающих проверить поезд на прочность. Лишь к рассвету на горизонте показался дым встречного товарняка. Его машинист, выслушав историю Корха и покосившись на изрытый склон, пусть и неохотно, но согласился поделиться углем.

С этим, впрочем, всплыла новая проблемы. Сыпать топливо оказалось идеей так себе, потому как все три вагона по-прежнему зияли оплавленными пробоинами. В итоге Арду пришлось заняться тем, чем он меньше всего предполагал заниматься в поезде. Посреди степи. Попутно понятия не имея, как добраться до генератора, спрятанного где-то внутри технического вагона подключенного к системе вентиляции и освещения.А именно до каламбура в прямом смысле – полевой магической инженерией.

Он сел прямо на насыпь, разложил на коленях гримуар и принялся на ходу переписывать старую добрую «Искру». Базовая печать давала узкий пучок жара, годный поджигать, но никак не подразумевала в своих целях плавить металл. Причем с весьма строгой точностью, так что Ардан выстроил поверх нее, по сути, совершенно новую конструкцию. Сжал рассеивание до толщины пальца, добавил контур удержания температуры и сложный каскад плавного затухания, чтобы шов остывал постепенно и не лопался от перепада.

Провозился он часа полтора, исписал шесть листов и испортил одну печать вхолостую (едва, попутно, не подорвав часть вагона, благо никто не заметил), но в итоге направленным язычком белого огня заварил пробоину в ближнем вагоне. Шов вышел уродливым, бугристым и кривым, как след от когтей. Любой мастеровой с завода поднял бы Арда на смех, но со своей задачей по удержанию угля шов справлялся, а большего и не требовалось.

– О чем задумался? – Тесс оторвалась от окна и повернулась к мужу.

Она сидела напротив, уже одетая к прибытию. Арди с улыбкой отмечал проступающее в ней нетерпение. Оно так забавно проявлялось… В постукивающих по подлокотнику пальцах, в том, как она каждые пять минут поправляла и без того безупречную шляпку, в быстрых взглядах на проплывающие за стеклом просторы.

– О том, что из меня никудышный сварщик, – отшутился Арди. – Видела бы ты этот шов, дорогая… Пожалуй, я теперь лучше пониманию ребят Аркара.

– Зато мы едем, а не сидим в степи, – отмахнулся Тесс. – И вообще, не наговаривай на себя. Ты единственный известный мне человек, способный за полтора часа придумать новое заклинание, сидя на куче гравия.

– Это была не куча гравия, а железнодорожная насыпь.

– Прости. Сидя на железнодорожной насыпи, – с серьезным видом поправилась Тесс и тут же снова прильнула к окну.

– И вообще, – неопределенно помахал рукой Ардан. – Ты, кроме меня, Бориса, Елены, Бажена, боксеров с Арены и… ладно, ты знаешь пугающе много магов, Тесс. Слушай, а есть какая-то связь между нашими отношениями и тем, что ты буквально коллекционируешь вокруг себя магов.

– Арди.

– Что?

– Меня, наверное, даже больше поражает то, с какой скоростью ты учишься шутить.

Арди на секунду вспоминал слова Милара о том, что юмор, в особенности черный, являлся чем-то вроде защитного механизма для Плащей. Способа спрятать под ним язвы на душе и мозоли на сердце.

Что же, в очередной раз Арди убеждался в том, что большая часть не особо понятных, по-началу, мыслей, которые ему высказывали от Йонатана до капитана Пнева, оказывались весьма недалеки от истины. Оставалось только надеяться, что в этот список не войдет Артур «Пижон» Бельский…

– Арди, смотри, озеро! – воскликнула Тесс так, будто видела его впервые. Так что, скорее всего, просто хотела сменить тему разговора. – Вечные Ангелы, я успела забыть какое же оно все таки огромное. Как думаешь, Шайи уже испекла свой пирог? Она в письме обещала пирог с ежевикой.

– Если обещала, значит, испекла, – улыбнулся Ардан. – Матушка не разбрасывается обещаниями, когда дело касается выпечки.

– Я так соскучилась, – Тесс прижала ладони к груди. – По ней, по Кене. По всем. Знаешь, мне до сих пор немного странно это говорить. И, скорее, странно чувствовать. Раньше у меня был только один дом. Потом появился второй, а сейчас… Сейчас словно у меня их три. Пусть один из них и твой.

– Он наш, – поправил Арди. – Матушка ясно выразилась еще в прошлый раз. Я, кстати, не советовал бы с ней спорить. Помнишь я рассказывал, что они с Келли познакомились при… весьма и весьма своеобразных обстоятельствах.

Тесс рассмеялась, и в нем прозвучало столько тепла (если тепло вообще имело какой-то звук), что Ардан невольно залюбовался женой. Про себя же он подумал о том, о чем вслух предпочитал не говорить. Тесс весьма легко нашла общий язык с его родственниками. Шайи полюбила ее буквально с первого вечера, Кена и вовсе не слезала с рук.

А вот у самого Ардана с родней жены вышло «немного» иначе. Он честно старался, но… некоторые обстоятельства, наверное, невозможно было преодолеть исключительно одним своим желанием. Полукровка матабар, потомок Арора с фамилией Эгобар из Черного Дома оставался для них… Эгобаром из Черного Дома, и с этим, похоже, ничего нельзя было поделать.

– А еще Этилли! – вдруг спохватилась Тесс. – Мы ведь ее впервые увидим! Ей сколько уже? Почти восемь месяцев? Арди, она же нас совсем не знает. Представляешь, у тебя есть сестра, а она тебя ни разу в жизни не видела.

Ардан вздрогнул.

Он невольно отвернулся к окну, за которым уже поднимались из степных трав первые, неказистые дома прошлого века постройки.

Тесс осеклась на полуслове.

Несколько секунд в купе висела тишина, нарушаемся только стуком колес, а затем юноша почувствовал, как его ладони коснулись родные пальцы.

– Эй, Арди-волшебник, – тихо позвала Тесс. – Все будет в порядке. Слышишь?

– Слышу, – отозвался Арди, не отрывая взгляда от окна.

Он накрыл ее ладонь своей и больше так ничего не сказал вплоть до самого прибытия.

Однажды он уже возвращался к семье, в которой родилась незнакомая ему девочка. И Арду потребовалось почти шесть лет чтобы… чтобы…

– «Мысли завтрашнего дня», – сам себе напомнил Ардан.

Вокзал Дельпаса встретил их гудками, паром и безудержной суетой перрона. Поезд, лязгнув в последний раз массивными сцепками, замер у платформы. Из вагонов потянулись пассажиры. Помятые, невыспавшиеся, заметно растерявшие за дорогу свой курортный лоск.

Ардан помог Тесс спуститься по ступенькам, подхватил чемоданы и неожиданно для себя оказался в центре занимательного представления.

Господа из первого класса, еще неделю назад с удовольствием обсуждавшие при нем политику и моду, теперь обходили его по широкой дуге. Каждый из них, поравнявшись с Ардом, вдруг обнаруживал что-то необычайно интересное в мысках собственных начищенных ботинок и, с неподдельным усердием, принимался их изучать. Дамы прятали глаза под полями шляп, а мужчины делали вид, что поглощены поиском носильщика. Весь поток старательно, причем молча и весьма торопливо, огибал Ардана.

Особенно постарались те трое дельцов, любителей порассуждать о ценах на сталь. Издали заметив Арда, они дружно, не сговариваясь, развернулись и предпочли выйти к зданию вокзала через дальний конец платформы, сделав крюк шагов в сто.

'…

Но вы не охотник.

Вы Звездный Маг. Вы тратите часы, недели, месяцы на изучение и познание того, что большинство не представляет возможным даже прочесть. Знайте себе цену, Ард. Вы не зверь. И не Матабар, живущий где-то среди заснеженных вершин.

Вы Ард Эгобар.

Офицер Империи.

Однажды вы станете плечом к плечу с другими, чтобы защитить наши земли от крови и ужаса. А знаете, что является лучшей защитой? Если когда вы будете входить в комнату, остальные будут прятать свои глаза среди собственных начищенных, нелепых туфель, зная, что сам факт их нахождения в этом помещении возможен лишь потому, что вам до них нет дела.

…'

Лорд Аверский, да будут милостивы к нему Вечные Ангелы, тоже оказался в числе тех, кто был прав.

– Какие мы, оказывается, страшные, – вполголоса заметила Тесс, провожая их взглядом.

– Они всю ночь провели около окон, – пожал плечами Ардан. – Я их понимаю. Сложно завтракать рядом с человеком, после которого… Да не важно.

– Ты спас им жизни, между прочим.

– Спас. А они теперь будут лет десять рассказывать внукам, как ехали в одном поезде с жутким магом. Вернее – с жутким плащом. Еще и приукрашивать начнут, – вздохнул юноша. – Тесс, Спящие Духи, к десятому году я начну метать молнии из глаз и питаться младенцами! Или, не знаю, я огнем дышу и у меня язык до поля дотянутся.

– Да? Язык до пола? – прищурилась Тесс и чуть прижалась к нему. – Мы же, раз я теперь честная, замужняя женщина, спим в одной комнате, правильно?

Арди почувствовал, как краснеет.

Тесс засмеялась, но продолжать игру не стала, потому как в этот момент сквозь толпу к ним уже пробирался встречающий.

Нил Кралис выглядел в точности так, как полагается выглядеть молодому садовнику из приличного дома. Одетый в простую, но опрятная одежду; с закатанными рукавами, въевшейся в ладони землей и неизменной соломинка в углу рта. Двадцать четырех лет, с открытой улыбка и легкой походкой. Картину портили только глаза. Серые, немного будто мертвые, они взирали на мир с тем особенным, цепким спокойствием, какое не приобретается возделыванием клумб.

Для всех на улице Каменщиков Нил Кралис оставался шутливым, всегда готовым помочь садовником четы Брайн-Эгобар. Вот только для Черного Дома он был оперативником под прикрытием, приставленным к семье Эгобар.

– Ард! Госпожа Эгобар! – Кралис замахал рукой и ловко перехватил у Арда оба чемодана. – С прибытием. Как добрались?

– Чудесно, – не без сарказма ответил Ардан. – Если не считать одной незапланированной остановки.

– Да, я уже слышал, – Кралис понизил голос, на мгновение сменив улыбку с простодушной на немного деловую. – Девятнадцать, серьезно? В одиночку?

– Кралис, – Арди попытался, насколько мог, сделать серьезное выражение лица. – Давай сразу договоримся, чтобы потом не было недопонимания. Я в отпуске. Категорически, бесповоротно, и совсем официально официально. Я не хочу слышать ни про слухи, ни про сводки, ни… Особенно! Про твои письма. Если ты приготовил для меня хоть один конверт, любого цвета, с любыми печатями, можешь прямо сейчас пустить его на растопку.

– Понял, понял, – Кралис вскинул свободную ладонь. – Никаких конвертов. Клянусь всеми розами твоей матушки, Ард, на этот раз руководству от тебя ничего не нужно.

– Вот и славно.

– Хотя один вопрос по моей основной специальности у меня все-таки есть, – Кралис повернулся к Тесс со страдальческим выражением лица. – Госпожа Эгобар, умоляю, повлияйте на свекровь. Она требует пересадить шиповник третий раз за год. Он скоро объявит мне кровную месть, и я, даже, в какой-то степени его пойму.

– Передам ей, что вы держались до последнего, – рассмеялась Тесс.

Они вышли с вокзала на залитую солнцем площадь, где среди извозчичьих пролеток и грузовых телег отдыхал все тот же «Деркс». Кралис уложил чемоданы, распахнул перед Тесс дверцу и занял место за рулем. Мотор завелся с пол-оборота, с головой выдав настоящих владельцев агрегата. Старая рухлядь, которой пытался показаться казенный автомобиль, на такое способна бы не была

– На Каменщиков? – уточнил Кралис, выруливая на мостовую. – Заезжать никуда не будем?

– На Каменщиков, – кивнул Арди и, помедлив, добавил: – Только не торопись… посмотрим на город немного.

– Соскучились?

– Сложный вопрос, – честно ответил Ардан.

Автомобиль неспешно покатил по Дельпасу, позволяя проверять себя на ту тоску, о которой пишут в романах Тесс и рассказывал в своих сказках Арор.

Город жил своей привычной жизнью.

На крутом подъеме улицы Литейщиков обвешанный пассажирами вагончик канатного трамвая чуть трясясь полз вверх. Кондуктор привычно покрикивал на мальчишек, прицепившихся к задней площадке. Ломовая лошадь, запряженная в телегу с пивными бочками, флегматично уступала дорогу гудящему грузовику, и оба «двигателя», живой и механический, обменивались между собой беззлобной руганью. Пахло озерной водой, конским потом, бензином и свежим хлебом из пекарни на углу.

Выходит, действительно соскучился. Кто бы мог подумать. Соскучился по месту, в котором прожил, суммарно, от силы полтора месяца

– Эрти, кстати, с утра места себе не находит, – сообщил Кралис, выкручивая руль на повороте. – Раз пять выходил к воротам, смотрел на улицу и возвращался. Делает вид, что просто гуляет.

– Откуда знаешь, что делает вид? – спросила Тесс.

– Потому что гуляющие люди не проверяют каждые десять минут, который час, – усмехнулся Кралис. – Я такое поведение называю караулом по собственной воле. Не самое приятное, кстати, занятие.

Тесс покосилась на мужа, но Арди сделал вид, что чрезвычайно увлечен видом из окна. Он всю дорогу от самой столицы старался не думать о предстоящей встрече.

Получалось так себе.

Автомобиль свернул на улицу Каменщиков. Все такую же тихую, зеленую, застроенную добротными домами с палисадниками; и вскоре затормозил у знакомых ворот.

Дом Шайи и Келли пестрил распахнутыми окнами и солнечными бликами на белых стенах. Просторная трехэтажная постройка с широким двором с каждым разом выглядела все более обжитой.

Козырек над крыльцом опирался на резные сосновые колонны. Мастер, вытачивая их, явно развлекался от души: каждую колонну венчало навершие в виде раскрытой шишки, выполненной с такой точностью, что хотелось даже потрогать чешуйки. Забавное и нетривиальное решение.

Над гаражом нависал массивный деревянный навес, причем так низко и тяжело, что напоминал кустистую бровь над прищуренным глазом ворот. Сами ворота, посаженные на широкий засов, хвастались начищенными до зеркального блеска хромированными скобами.

Окна с двойными стеклами оставили распахнутыми настежь, давая возможность сквозняку играть легким тюлем, выдувая прозрачную ткань наружу, словно дом приглашал прохожих заглянуть в гости. Дымоходы раздельных каминов остались без дыма, что посреди теплого дня никого не удивляло. Сами же стены успели обзавестись зелеными узорами плюща, а кое-где виднелись и следы упорной борьбы с ним: подрезанные плети, зачищенные пятна и свежая побелка.

Садик за невысокой оградой, несмотря на то что присматривал за ним оперативник Черного Дома, выглядел по-настоящему ухоженным. Несколько вишен стояли в полном цвету, пара яблонь тянула ветви над дорожкой; между незатейливыми цветочными грядками топорщился куст шиповника, переживший, судя по свежей лунке, очередное переселение, а у самого крыльца горел темно-алыми бутонами куст красной розы.

– Арди… – шепнула ему Тесс. – Ты еще долго будешь делать вид, что домом любуешься? Выйти все равно придется.

Эрти стоял у ворот, засунув руки в карманы, и старательно изображал, что оказался здесь совершенно случайно. За минувшие полгода он еще сильнее стал напоминать Гектора. Те же широкие плечи, развернувшиеся уже совсем не по-мальчишески; та же тяжелая линия подбородка, тот же упрямый наклон головы. Он стал заметно выше. Глядя на младшего брата, Ардан невольно поймал себя на мысли, что видел перед собой едва ли призрака отца. Таким, каким помнил его по самым ранним детским воспоминаниям. От этого явного сходства что-то невольно сжималось в груди.

– О Свет, – тихо проговорила Тесс, глядя сквозь стекло. – Арди, если бы я не знала, то решила бы, что ему лет двадцать. Честное слово. Ему же четырнадцать, да?

– Скоро будет, – подтвердил Ардан.

– С ума сойти. А как выглядели полнокровные матабар?

– Лучше тебе не знать, – пробормотал Арди.

Он сделал глубокий вдох, толкнул дверцу и с тяжелым выдохом выбрался из автомобиля. Эрти у ворот перестал изображать случайного прохожего и выпрямился. Несколько долгих секунд братья просто смотрели друг на друга через двор. Ни один не двигался с места. Потом Ардан медленно побрел вперед.

Они сошлись посреди двора и замерли в шаге друг от друга. Эрти смотрел на брата все еще снизу вверх, но едва ли сильно заметно. В его глазах, так похожих на отцовские, читалась целая буря, старательно спрятанная под притворно спокойным выражением лица. Ардан открыл рот. Эрти одновременно с ним.

– Извини, я был неправ и…

– Извини, я был неправ и…

Грохнули оба хором. Слово в слово.

И замолчали, уставившись друг на друга.

Пауза тянулась секунды три, не больше. А потом Эрти шагнул вперед, и они обнялись. Со всей силы. Так, что у Арда отчетливо хрустнуло что-то между лопаток, а сам он, стиснув брата в ответ, услышал, как скрипнули уже кости брата. Со стороны это, наверное, походило не на объятия, а на схватку двух медведей, не поделивших берлогу.

– «Спящие Духи! Он ведь сильнее меня», – с веселым изумлением отметил про себя Ардан, чувствуя, как братские руки сдавливают ребра.

Впрочем, чему тут удивляться. Если кровь Эртана действительно больше тяготела к Гектору, чем к другим поколениям матабар, то вся вставало на свои места. Племя Эгобар – племя охотников и учеников Эргара. Арор и Арди скорее просто исключения.

– Я скучал, мелкий, – глухо проговорил Ардан брату в плечо.

– Сам ты мелкий, – так же глухо отозвался Эрти. – Я тебя уже почти догнал.

– В следующем году поговорим.

– В следующем году это ты будешь смотреть на меня снизу вверх.

Они наконец расцепились, и оба торопливо сделали вид, что прищурили глаза исключительно из-за ветра. Получалось неубедительно, но проверять друг друга на честность никто не стал.

Из-за дома, вытирая руки о передник, вышла Шайи. Судя по всему она снимала во дворе высохшее белье. Несколько прищепок так и остались зажатыми в ее пальцах. Она увидела старшего сына и замерла на полушаге.

Ардан смотрел на мать и не мог не замечать очевидного. Он видел, как стали глубже морщины в уголках ее глаз, а у губ пролегли новые, которых еще не было зимой. Видел, что в темных волосах, собранных в привычный узел, прибавилось седых нитей. Теперь они уже не стыдливо прятались, а в чем-то даже горделиво серебрились. Видел, что руки ее выглядели суше и тоньше.

Но ему было все равно. Перед ним стояла самая красивая женщина на свете, и никакие морщины этого изменить не могли.

– Мама, – сказал Арди.

Шайи молча раскрыла руки.

Он подошел и наклонился к ней низко-низко, складываясь едва ли не вдвое, чтобы прижаться щекой к ее щеке, и обнял. Так, как обнимают нечто столь же дорогое, сколько и хрупкое. От матери пахло так, как пахло всегда, сколько Ардан себя помнил: теплой мукой, ежевикой и домом. Этот запах не менялся ни под гнетом расстояний, ни рассеивался в памяти оставленных за спиной лет, ни терялся среди множества пройденных городов. И где-то глубоко внутри Арда все, что копилось месяцами – Парк, Первая Станция, человек, которого он бы хотел назвать своим другом, выстрелы, – на мгновение притихло и улеглось.

– Приехал, – прошептала Шайи, гладя его по голове точно так же, как и когда-то в детстве. – Приехал все-таки. Я так рада, что вы смогли выбраться, сын. Так рада.

– Я тоже, мама, – ответил Ардан, не разгибаясь. – Я тоже.

Сколько они так простояли, он не считал. А потом со стороны крыльца хлопнула дверь, по ступенькам прогрохотали быстрые легкие шаги, и звонкий голос завопил на весь двор:

– Клы-ы-ы-к-а-а-а-стый приехал!

Кена налетела на него сбоку, маленьким, но от того ничуть не менее безумным ураганом. Каштановые волосы растрепались спутанной копной, на коленке красовалась свежая ссадина, а еще одна, уже подживающая, украшала локоть. Маленькая девочка была буквально живым воплощением бесконечных игр в саду и войн с соседскими мальчишками.

Сестра с разбега прыгнула на Арда, обхватила руками и ногами, как Каргаамская обезьянка, стиснула изо всех своих детских сил, потерлась щекой о его бок – и тут же, через каких-то пять секунд, потеряла к брату всякий интерес, потому что заметила за его спиной кое-кого поважнее.

– ТЕ-Е-ЕСС! – взвизгнула Кена, спрыгнула на землю и понеслась через двор.

– Ну спасибо, – пробормотал Ардан ей вслед. – Тоже рад был повидаться.

Тесс едва успела присесть и раскрыть объятия, как девочка с разгону влетела в них и повисла у рыжей красавицы на шее. Тесс рассмеялась, выпрямилась вместе с ребенком и закружила Кену по двору. Та визжала от восторга, болтая ногами в сбитых башмаках.

– Ты привезла мне ракушку? Ты обещала ракушку! Ты видела море? Оно правда синее? А пальмы правда есть? А ты на них лазила?

– Привезла, видела, правда, правда и нет, не лазила, – отрапортовала Тесс, ставя девочку на землю. – Уважающие себя девушки не лазают по пальмам, Кена.

– Скучные девушки не лазают по пальмам, Тесс, – вынесла вердикт Кена и тут же вцепилась ей в руку. – Пойдем, я тебе кое-что покажу! У меня теперь свой куст в саду! Мне Нил разрешил! Там будет клубника! Чтобы я могла ее лопать, когда захочу, а не только после ужина! Ну пойдем же!

Двор наполнился голосами, смехом и той особенной бессвязной суматохой, какая поднимается в доме только в день приезда долгожданных гостей. Кралис таскал чемоданы, Шайи обнимала Тесс, Кена тараторила без остановки, и даже Эрти, обычно немного растерянный, улыбался во весь рот, помогая разгружать автомобиль.

Ардан стоял посреди всего этого хаоса и просто дышал.

Он был дома.

Дом… насколько же странным и невероятно огромным, до ужаса вместительным оказалось это слово, прежде ограничивавшееся одной лишь горной поляной на изгибе ручья…

* * *

Ближе к вечеру, когда первый гвалт суматошной встречи унялся, а из кухни потянулись запахи готовящегося ужина, Ардан поднялся на второй этаж и тихо вошел в детскую.

Этилли мирно спала в деревянной колыбели у окна. Закатный свет, пробравшись сквозь тюль, мягко ложился на ее крошечное лицо. Ардан остановился рядом и долго смотрел на сестру.

Малышка оказалось вылитый Келли.

То же круглое лицо, тот же упрямый нос, и даже лоб во сне она хмурила в точности как бывший шериф Эвергейла, когда тот разбирал жалобы фермеров. Как-то сосредоточенно, будто бы даже основательно и со всей серьезностью. Ардан невольно улыбнулся столь очевидному сходству.

Он осторожно протянул руку и коснулся пальцем крошечной ладошки. Этилли, не просыпаясь, тут же сжала его палец.

Арди замер.

Он стоял, глядя на маленькие пальцы, обхватившие его собственный, и честно, изо всех сил ждал. Ждал, что внутри что-то дрогнет, потеплеет, отзовется. Что проснется то самое чувство, какое накрывало его всякий раз при одном взгляде на Эрти.

Но оно не приходило.

Была в какой-то мере нежность. Было немного умиления. Была спокойная, ровная теплота, какую испытываешь к любому спящему ребенку. Но главного, что заставило бы Арда произнести слова на языке своего отца, так и не появилось.

Ардан вздохнул и мягко, стараясь не разбудить, высвободил палец из кулачка. Все повторялось в точности как с Кеной. Он любил сестру, честно любил, но любил какой-то другой, более скромной любовью нежели Шайи или Эрти. И сколько ни старался, не мог заставить себя чувствовать иначе.

– Странное ощущение, да? – негромко произнесли у него за спиной.

Ардан не вздрогнул. Шаги брата он услышал еще с лестнице. Эрти подошел и встал поодаль, тоже глядя на спящую Этилли.

– Какое ощущение? – спросил Арди, хотя уже заранее знал о чем речь.

– Вот это, – Эрти кивнул на его руку. – Когда внутри все молчит. Когда понимаешь, что должен чувствовать одно, а чувствуешь другое.

Несколько секунд они молчали. За окном в саду смеялась Кена, снизу доносился звон посуды и голос Тесс, а здесь, в детской, царствовала мягкая вечерняя тишина.

– Знаешь, – заговорил Эрти, не отрывая взгляда от сестры. – когда я был маленьким, я не понимал, почему ты со мной один, а с Кеной другой. Я же видел. Видел, брат… Ты с ней возился, играл, таскал на плечах, но это было… как-то не так. Как будто вполсилы. Или даже в принципе через силу. Через не хочу. Просто потому, что надо. Я тогда думал, что ты банально больше любишь меня, и, честно говоря, даже немного гордился, – он коротко усмехнулся. – А теперь я стою тут, смотрю на Этилли и понимаю, что это было не про «больше» или «меньше». Это вообще было про другое.

Он наклонился, аккуратно подоткнул сбившийся плед и осторожно, одним пальцем, провел по крошечному лбу, разглаживая нахмуренную складочку. В этом жесте проявилось столько бережности, что у Арда спело дыхание.

Эрти любил Этилли.

Так же, как Арди любил Кену.

– Я ее люблю, – тихо сказал Эрти. – Правда люблю. Если ее кто-то обидит, я ему руки оторву. И голову. В произвольной очередности. Но это другая любовь, понимаешь? Как к питомцу. Или как к чему-то… Не знаю… Не знаю, брат… Это не так, как с тобой и матушкой, – он помолчал и добавил совсем тихо. – Я тут недавно понял одну вещь. Если бы вдруг случился голод, я бы не задумываясь…

Эрти осекся на полуслове.

Но Ардан уже все видел. Видел, как у брата на долю мгновения вытянулись клыки, выйдя за линию губ, и как на опущенных руках удлинились и заострились когти. Зверь внутри Эрти отозвался на недосказанное раньше, чем сам Эрти успел его удержать. Мгновение и клыки втянулись обратно, а пальцы снова стали просто пальцами.

– Как думаешь, – глухо спросил Эрти, глядя в стену, – были случаи, когда матабар ели мясо людей, которые поднимались на гору?

Ардан молчал.

Он мог бы соврать. Мог бы отшутиться, перевести разговор в другое русло, сказать что-нибудь успокаивающее, как полагается старшему брату. Но… не стал. Может брат все еще и не получил документов, но по меркам матабар он давно уже являлся самостоятельным охотником.